Worth Saving

      Как только дверь в поместье закрылась, Нарцисса опустилась на пол, а её магия вернулась к ней с головокружительным свистом. Если бы она была из тех женщин, которые проявляют эмоции, а она такой не была (даже когда была одна), то наверняка заплакала бы. Сильное облегчение, нахлынувшее на неё, было подобно успокаивающему бальзаму на пульсирующие виски. Она совсем забыла о конкретно этом ограничении. Она заметила его вскоре после своего заключения в поместье. Если уж она собиралась оказаться запертой в собственном доме, думала она тогда, то должна была знать, каковы границы её "домашнего ареста".       Мерлин, она ненавидела этот термин. Чёртов "домашний арест".       После проверки ограничителей в первые несколько дней ей стало ясно, что Блэк-Мэнор стал её собственным Азкабаном.       О, они думали, что проявили доброту к ней, эти недоумки в Министерстве.       Разумеется, там не было дементоров, и она могла использовать магию в определённой степени. Но всё, что требовалось – чтобы кто-то другой ступил на территорию дома, и её магия гасла, как свеча. Она не могла выйти на улицу без присутствия сотрудника Министерства магии со званием аврора или выше. У неё не было никакой помощи от некогда верных домашних эльфов. Но что раздражало больше всего, так это обнаруженный контроль речи. Министерство могло слышать и, вероятно, слышало каждое её слово, произнесённое в доме.       Они просто запретили ей произносить некоторые слова.       Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это были за слова, руны ограничителя специально усложнили. Но путём проб и мучительных ошибок она наконец выяснила. Ей никогда больше не разрешат произносить слова “Лорд Волан-де-Морт” или “Морсмордр”. Это несколько сбивало с толку. Почему они решили подвергнуть цензуре имя Тёмного Лорда и заклинание активации Тёмной Метки, учитывая, что у неё самой никогда не было этой метки? Это было странно, однако она видела за этим какую-то смутную логику. Но что было самым странным, ей не разрешалось произносить слово “грязнокровка”. Она вспомнила по крайней мере ещё 20 бранных слов, которые могла произнести, но конкретно это было ей недоступно. Она могла до хрипоты разражаться тирадами о предателях крови, жалких сквибах и самих магглах. Но не могла даже начать произносить слово “грязнокровка”. Казалось странно специфичным подвергать её такой цензуре. Но так было до тех пор, пока Гермиона Грейнджер не вошла в её дверь.       Никогда даже в своих самых мрачных кошмарах она не думала, что ей снова придётся взглянуть в эти блестящие карие глаза. Сам вид ведьмы вверг её в глубокую панику, в сознании всплыли фрагменты той ночи, которую она отчаянно силилась забыть. Однажды, после особенно страшного кошмара, она попыталась магией изгнать воспоминания из головы с помощью заклинания памяти.       Увы, такого бы её надзиратели не допустили. Заключение Нарциссы в тюрьму хоть поначалу и казалось разумным и справедливым для посторонних глаз, на самом деле было искусно разработано для её пыток. Кому нужны дементоры, если она не может забыть источник своих кошмаров?       После всего этого отправить девчонку к ней домой с приглашением принять участие в программе магической реституции было бесконечно жестоко, подумала Нарцисса.       Это было одной из причин, по которой она так негативно отреагировала на молодую ведьму. Участие в программе Гермионы Грейнджер было всего лишь ещё одним методом пытки для Нарциссы. Быть вынужденной видеть девушку, крики которой регулярно наполняли её беспокойные сны, несомненно, довело бы женщину до безумия.       Она глубоко вздохнула и откинула голову назад, пока та не упёрлась в стену гостиной. Глаза закрылись, и она попыталась избавиться от образа мисс Грейнджер, входящей в её дом. Старалась думать о чём угодно, только не о том, как карие глаза смотрели на неё с жалостью. Вообще-то, подумала Нарцисса, в них должна была быть ненависть? Или, может быть, страх? Такими были глаза ведьмы в последний раз, когда она внимательно смотрела в них...       О Мерлин, нет. Не то воспоминание. Что угодно, только не это! Она резко подалась вперёд и распахнула глаза. Она была в гостиной Блэк-Мэнора. Она в безопасности. Ещё один глубокий вдох, пока она пыталась не обращать внимания на то, как тело содрогнулось от воспоминаний. Оставалось только одно, если она не хотела снова увидеть это воспоминание во сне.       Она поднялась с пыльного пола и взяла свою палочку с кофейного столика, где её оставила мисс Грейнджер. С молчаливым взмахом палочки бутылка огденовского Огневиски вылетела из тайника сбоку большого камина. К бутылке прилагался один стакан, но она отмахнулась от него движением палочки. Этой ночью было не до манер.       С тихим “Инсендио!" в камине разгорелся тёмно-фиолетовый огонь. Света от него было немного, но тепла было достаточно, чтобы не дать вырваться наружу бесконечным воспоминаниям о дементорах. Она откинулась на спинку кресла и вытащила пробку из огневиски зубами, казалось, хорошо отработанным движением. Пробка вылетела с бодрым хлопком, и Нарцисса ленивым движением запястья отложила её на кофейный столик. Она поставила бутылку обратно и почувствовала, как первый глоток обжёг в горло и проложил полыхающую дорожку вниз, пока не начал тлеть в пустом желудке.       Она не ела со вчерашнего вечера. Сегодняшняя утренняя почта с совой принесла подтверждение того, что она и так уже знала, но отказывалась принимать. Она давно подозревала, что Драко не вернётся в Британию, но вернувшиеся последние 4 письма, даже не вскрытые, подтвердили, что её сын больше не хочет иметь с ней ничего общего.       Это вкупе с вторжением мисс Грейнджер сделало сегодняшний день незабываемым. Она сделала ещё один глоток из бутылки и ахнула от огня, пробежавшего по телу. Пока она смотрела в тёмно-фиолетовое пламя, одинокая слеза покатилась вниз по её щеке.

***

      Гермиона уставилась в своё сливочное пиво, наблюдая, как пена медленно рассеивается поверх золотистой жидкости.       Гарри плюхнулся напротив с двумя рюмками, до краёв наполненными янтарным ликёром, и подвинул одну Гермионе. - Пенни за твои мысли? - тихо спросил он.       Она немного приподнялась, пальцы сжались вокруг предложенной стопки. Ведьма быстро опрокинула огневиски и удовлетворённо причмокнула губами. Взгляд переместился с теперь уже пустой рюмки на озабоченное лицо Гарри. - Почему? - спросила она, взгляд требовал ответа, когда она уставилась на лучшего друга. - Почему ты попросил Кингсли об этом запрете, Гарри? - тот явно почувствовал себя неловко от этого вопроса, но Гермиона была его давней подругой, они прошли через все испытания вместе. Он не должен был скрывать это от неё. - Извини, - вздрогнув, он ответил чуть пристыженным голосом, - я должен был тебе об этом рассказать. Я должен был спросить твоего разрешения. - Да, должен был, - согласилась Гермиона. - Но это не отвечает на вопрос "почему". Почему именно оно?       Гарри снова почесал затылок. - Я… Гермиона, мы дружим уже много лет. Я слышал, как тебя называли этим... этим словом... так много раз. Я просто, не знаю, я подумал, что если бы в мире было на одного человека меньше, говорящего его, это могло бы сделать мир вокруг тебя чуть лучше, - Гермиона вздохнула. - Гарри, ты же знаешь, что для меня оно ничего не значит. Люди используют это слово только потому, что у них больше нет способов причинить мне боль. Сейчас я просто пропускаю его мимо ушей. Просто потому, что кто-то не произносит это слово, не значит, что этот человек так не думает. Замалчивание этого слова не изменит его реальных взглядов. - Я знаю, Миона. Теперь я это понимаю. - Что происходит, когда она пытается его сказать? Я видела, как она вздрогнула. Это связывающее язык проклятие или...? - Гарри хватило порядочности выглядеть ещё более пристыженным, когда он ответил, зная, что ей не понравится ответ. - Она, эм, она чувствует боль. Если она попробует его сказать, у неё начнётся острая головная боль. Чем больше она будет пытаться, тем больнее будет... - он замолчал, увидев разгневанное лицо подруги. - Гарри! - прошипела она. - Это варварство! Кто вообще это придумал?       Он провёл рукой по волосам, отчего они стали ещё более растрёпанными, чем обычно. - Думаю, Кингсли взял идею из книги Долорес, - проворчал он, явно недовольный методами, которыми воспользовались для выполнения его просьбы. - Немного похоже на шоковый ошейник, понимаешь? Если бы она почувствовала сильную боль, то в конце концов перестала бы пытаться. - О, Гарри, - Гермиона вздохнула и слегка сжала его руку, чтобы дать ему понять, что вовсе его не ненавидит, - я знаю, что ты не такого хотел. Но нам придётся поговорить с Кингсли об этом запрете. - Что? - молодой человек поднял бровь. - Что ты имеешь ввиду? - Гарри, я не могу позволить этому ограничению оставаться в таком виде. Это неоправданно жестоко. Я никогда не завоюю её доверия настолько, чтобы уговорить на участие в программе, если она не сможет нормально со мной разговаривать. - Гермиона! - прервал её Гарри. - Называть тебя так ненормально! Она слегка рассмеялась и ещё раз сжала его руку. - Гарри, ты не сможешь исправить мир в одиночку, понимаешь? Всегда найдутся люди, которые будут думать о магглорождённых как о грязнокровках. Мы можем попытаться переубедить, но не можем полностью искоренить это. Я не потерплю, чтобы кого-то пытали за выражение своих убеждений. Неважно, насколько они вульгарные или устаревшие.       Гарри неуверенно улыбнулся. - Ты слишком хороший человек, Гермиона, ты знаешь это? - девушка сделала глоток сливочного пива, чтобы избавиться от привкуса огневиски, и улыбнулась. - Вряд ли. Но мне нужно встретиться с Кингсли и как можно скорее.

***

      Когда Нарцисса проснулась, голова раскалывалась. Холодный свет утренней зари проникал сквозь небольшую щель в занавесках и падал прямо ей на лицо. Голова болезненно пульсировала, отдавая в глаза. Будто мозг пытался пробиться сквозь глазницы. Она протянула руку и неуклюже нащупала палочку на ночном столике. Тонкие пальцы скользнули по дереву, и она задёрнула занавески.       Но ничего не произошло.       Она снова взмахнула палочкой. Занавески всё ещё не двигались. Она издала стон. Это было смешно. Она годами обходилась невербальной магией. "Эпоксимис!" - сдавленно произнесла она. И снова ничего не произошло.       В голове снова застучало, и на этот раз стук вторил реальному громкому. Каждый стук в дверь вызывал у Нарциссы приступ тошноты. Конечно, подумала она и с трудом поднялась с постели. Кто-то пытался привлечь её внимание. И кем бы ни был этот кто-то, он вошёл для этого в дом. Её магия снова стала бесполезной из-за кучки идиотов из Министерства. Кто бы это ни был, пусть знает, как ему несказанно повезло, что она не может проклясть его за свой ранний подъём.       Она торопливо запахнула шёлковую мантию, чтобы скрыть мятую одежду, в которой заснула прошлой ночью. Быстро взглянув в зеркало, чтобы убедиться, что с волосами всё в порядке (слава Богу за волшебные уходовые средства), Нарцисса направилась к двери спальни.       Подойдя ближе, она поняла, что на самом деле стук исходил с другой стороны двери в спальню, а не в дом, как она сначала подумала. Кто бы это ни был, ей бы очень хотелось верить, что её не пытались достать в собственной спальне.       С тихим рычанием она распахнула дверь, и её встретил громкий писк и вид отпрыгнувшей Гермионы Грейнджер. - Мисс Грейнджер, - ядовито прошептала Нарцисса, - скажите, пожалуйста, вы что, стучитесь в дверь моей спальни?       Гермионе хватило такта изобразить крайнее смущение. О чём она думала, поднимаясь на этот этаж? Она покраснела до корней волос при виде Нарциссы в искусно расшитой сосново-зелёным с серебром мантии. Эта женщина хоть когда-то выглядела не элегантно? - Миссис Ма... мисс Блэк, - она осеклась и поправила себя. - Прошу прощения за вторжение. Я понятия не имела, что это ваша… ваша спальня, - она побледнела. Она не пережила бы, если бы кто-нибудь из Министерства услышал об этом, это уж точно. - Просто... Вы не ответили, когда я постучала во входную дверь…       Нарцисса фыркнула и плотнее закуталась в мантию. - Что ж, мисс Грейнджер, вежливее всего, если вам не открывают – уйти . В любом случае, не заходите туда, куда вас не приглашали.       Её тон был ледяным, и у Гермионы похолодело внутри. - Простите, - она снова извинилась. - Но когда вы не ответили, я… я... - Пожалуйста, только не говорите, что беспокоились обо мне, мисс Грейнджер, - прервала Нарцисса. - Я думаю, мы обе понимаем, насколько глупо это звучит. - Но я правда волновалась! - ответила Гермиона с искренним беспокойством. - Мисс Блэк, именно поэтому я и поднялась сюда. Я волновалась. Я просто хотела... - недоверчивый взгляд Нарциссы спутал все её мысли, - ...помочь, - закончила она сбивчиво. - Как благородно с вашей стороны, мисс Грейнджер, - ответила Нарцисса с самым грациозным закатыванием глаз, которое Гермиона когда-либо видела. - Но, как вы можете воочию увидеть, - она указала на себя, одетую в мантию, - я в порядке. - Но могло быть лучше, верно? - быстро сказала Гермиона, не давая внутреннему голосу разума себя остановить.       Нарцисса ответила не сразу. Её холодный взгляд скользил по Гермионе, не глядя в глаза, но явно рассматривая. Молодая ведьма перед ней была во всех отношениях гриффиндоркой, как она и думала. Храбрая, но все мозги на эту храбрость и спустила. Что ж, вмешался голос в её голове, может, у неё и есть мозги, но до слизеринки явно далеко. Потребовалось немало храбрости, чтобы войти в дом известной бывшей жены Пожирателя Смерти. Надо отдать ей должное. Но ведьма едва не сжалась под пронзительным взглядом Нарциссы. Приятно знать, что у неё всё ещё была сила, даже если магия была временно недоступна.       Нарцисса заметила, что Гермиона всё же не была похожа на других идиотов, которые приходили раньше. Она пришла одна, в то время как другие всегда навещали её парами. Одетые и обутые в полное служебное обмундирование, будто ожидали, что на пороге начнётся битва. Сам факт того, что Гермиона была здесь и не закутана с головы до ног в боевую мантию, был чем-то особенным. Вопреки здравому смыслу Нарцисса была склонна дать юной мисс Грейнджер шанс объясниться. Только на этот раз, уверяла она себя, это больше не повторится. - Многое в моей жизни могло бы быть лучше, мисс Грейнджер. Во-первых, мы могли бы вести этот разговор в более подходящем месте. Разве вы не запомнили, что большинство цивилизованных людей склонны беседовать в комнатах, где можно присесть?       Гермиона кивнула. Конечно. Почему она всё время пыталась вести серьёзные разговоры в коридорах? - Надеюсь, вы сможете найти дорогу обратно в гостиную, мисс Грейнджер? Я спущусь, как только надену более подходящую одежду.       Десять минут спустя Нарцисса скользнула в гостиную, на этот раз в другой изумрудно-зелёной мантии. Гермионе стало интересно, неужто весь гардероб Нарциссы — шкаф, полный изумрудно-зелёных мантий разных элегантных фасонов? Гермиона взмахнула палочкой, и с тихим хлопком появился фарфоровый чайный сервиз. Она виновато улыбнулась Нарциссе за демонстрацию магии. - Надеюсь, вы не против? Я подумала, мы могли бы всё обсудить за чашкой чая?       Уголок рта Нарциссы дёрнулся. Если бы Гермиона не знала женщину, то могла бы поклясться, что это были очень робкие зачатки улыбки. - Вы не так безнадёжны, мисс Грейнджер, - ответила Нарцисса. - Кресла и чай. Мы всё ещё можем сделать из вас цивилизованную ведьму, - тон был всё ещё холодным, но за всем этим притаился намёк на веселье.       Гермиона принялась наливать им чай: передала одну из синих чашек и блюдце Нарциссе, потом налила себе и откинулась на спинку кресла, пытаясь расслабиться. - Мисс Блэк, - начала Гермиона, заметив, что Нарцисса внимательно смотрит на неё поверх края чашки. Взгляд женщины напоминал взгляд ястреба, и Гермиона поймала себя на мысли, если бы у Нарциссы сейчас была магия, она сама могла бы очень быстро стать лёгкой мишенью. - Мисс Грейнджер, - холодный голос Нарциссы прервал её размышления, - моя фамилия заставляет вас терять дар речи? Я думала, мы здесь, чтобы поговорить.       Гермиона обнаружила, что покраснела, испугавшись своей рассеянности. - Совсем нет, мисс Блэк, вы правы. Мы здесь, чтобы поговорить. Извините, - она выпрямилась в неудобном крыле и начала снова. - Мисс Блэк, я понимаю, что вы не хотите быть моим, э-э, как вы это назвали? «Подопытным кроликом» для программы реституции. Я могу понять, почему вы отказываетесь... - Мне придётся прервать вас, мисс Грейнджер, - Нарцисса оборвала её на полуслове, а голос был суровым из-за твёрдости принятого решения. - Если вы здесь, чтобы снова попытаться меня убедить, то должны понять: ваши усилия напрасны. Можете даже не стараться, убеждения бесполезны. Я приняла окончательное решение и не буду участницей вашей программы.       Гермиона, похоже, этого и ждала. Она ответила: - О, я знаю. Я здесь не поэтому.       И вот снова лёгкая трещина в маске Нарциссы Блэк, наспех прикрытая изморозью. - Тогда ради чего, скажите на милость, вы пришли? - если бы голос Нарциссы не был таким тихим, было бы похоже на взрыв. Но Нарцисса Блэк была слишком сдержана, чтобы сорваться. - Ну, я знаю, что вы не хотите участвовать в этом, мисс Блэк. И я это понимаю. У вас нет никаких причин мне доверять. - Действительно умна… - тихо пробормотала Нарцисса больше себе, чем Гермионе. - И вот почему я здесь, - Гермиона подалась вперёд, поставила чашку и блюдце на столик между ними и вытащила палочку. Нарцисса слегка вздрогнула, но скрыла это грациозным взмахом руки, положив её на подбородок. Гермиона, помня, насколько щепетильно то, что она хотела предложить, сделала вид, что не заметила. Вместо этого она положила палочку рядом с чашками и перевела взгляд на Нарциссу. Подождала, пока женщина нерешительно встретится с ней глазами, желая, чтобы Нарцисса не только услышала, но и увидела правду её следующих слов. - Мисс Блэк, с вашего разрешения я хотела бы снять некоторые ограничения, наложенные на ваш дом.       Тишина. Гробовая тишина. Гермиона сделала пару вдохов, прежде чем продолжить. - После моего прошлого визита мне стало известно, что к вам применяют несколько откровенно варварских ограничений. Я знала, что Министерство приняло ряд мер для защиты волшебного сообщества. Но не знала о дополнительных ненужных заклинаниях, которые предназначены только для того, чтобы ежедневно вас наказывать.       Взгляд Нарциссы оторвался от неё, опустившись на чайную чашку. Правда, сиявшая в глазах юной ведьмы, поразила Нарциссу. Наверно, уже много лет с ней никто не пытался говорить так честно. Это нервировало. Часть её думала, что это какая-то ловушка, что, если она угодит в неё, министерство накажет её еще сильнее. Но она сказала правду, подумала женщина, она действительно считает некоторые ограничения варварскими… Нарцисса выдохнула, чтобы успокоиться, и снова подняла глаза, но не посмотрела на ведьму. - Что именно вы предлагаете? Какие ограничения? - вопросы прозвучали шёпотом. - Я подумала, для начала можно снять ограничение, которое не даёт вам называть меня «грязнокровкой».       Нарцисса непроизвольно дёрнулась при этом слове, ожидая боли оттого, что кто-то ещё произносит это слово в её присутствии. - Я заметила, как вы чуть не сказали это в прошлый раз. Когда я спросила об этом Гарри, он мне рассказал, что вы физически не можете это сказать, не чувствуя боли? - Нарцисса не поняла, почему Гермиона сформулировала это как вопрос, но всё равно кивнула. - Ну, тогда с вашего разрешения я хотела бы снять именно это ограничение прямо сейчас. - Чего? - Нарцисса неожиданно фыркнула самым ненарциссовым тоном. - Я хотела бы снять ограничение, мисс Блэк. - Почему? - Нарцисса ответила напряжённым голосом. - Какая вам от этого польза? Что я должна дать вам взамен? Я не буду участвовать в вашей программе. Я вам уже сказала. Меня не переубедить, - слова срывались с губ Нарциссы в панике. Должен быть какой-то скрытый мотив. - Ничего, - Гермиона ответила с лёгкой улыбкой. - То есть не в этот раз. Это упражнение на доверие, мисс Блэк. Всё, о чём я прошу – подумайте о том, чтобы позволить мне снова навестить вас через несколько недель. Просто поговорить. Ни больше ни меньше. Вам даже не нужно говорить «да» прямо сейчас. Вы можете сообщить мне своё решение позже, когда всё обдумаете. Каким бы ни было ваше решение, запрет будет снят.       Нарцисса уставилась в свою чашку. Разум прокручивал все возможные скрытые причины, по которым Гермиона Грейнджер предлагала снять одно из условий её заключения. Наверняка это всего лишь уловка, чтобы заставить её присоединиться к этой дурацкой программе? Или они усилят наблюдение за поместьем, чтобы всё, что она сказала или сделала, потом использовать против неё же? Может быть, если бы у них была запись её возгласа «Грязнокровка!» во всё горло, они могли бы использовать это, чтобы наказать её сильнее. Да, пожалуй, так оно и было. Возможно, это слово теперь затабуировали, и в момент, когда она произнесёт его, вокруг поместья тут же организуется стайка авроров, чтобы проводить её в Азкабан.       Но опять же… Мисс Грейнджер использовала это слово… Это значит, что, конечно же, слово не сделали табу… О, это сводило с ума! - Должен быть подвох… — пробормотала Нарцисса почти про себя, но Гермиона всё же услышала. - Никакого подвоха. Я могу дать Непреложный обет, если это убедит вас?       На это у Нарциссы закружилась голова. Воспоминания о последнем Непреложном обете, который она приняла, всплыли на поверхность памяти, щупальца воспоминаний обернулись вокруг мозга, словно магия, которая связала с ней Северуса. События, последовавшие за той ночью, были неприятны и привели к смерти одного из её немногих настоящих друзей. Она не думала, что сможет это вынести. - Нет. Я… я верю вам, мисс Грейнджер, - она сглотнула, чувствуя, что следующее произнесённое ею предложение вполне может изменить всю её оставшуюся жизнь. - Я вполне... вполне... вполне убеждена, - заключила она.       Гермиона вскочила на ноги, буквально светясь от согласия Нарциссы, и тут же взяла палочку.       Чашка Нарциссы громко стукнулась об стол, когда она поспешно отступила от Гермионы. В этот раз она не смогла скрыть явный страх на своём лице. - Вы сделаете это сейчас?! - воскликнула она, пятясь к одному из книжных шкафов. - Нет лучшего времени, чем настоящее, верно? - с ухмылкой ответила Гермиона.       Нарцисса собиралась протестовать дальше, но почувствовала прилив магии в комнате, сосредоточенный на молодой ведьме, когда та начала проявлять руны ограничителей перед собой. Огромное количество висящих в воздухе золотых рун ошеломляло, однако Гермиона с лёгкостью перемещалась между ними. После секундного поиска она нашла нужную и сосредоточилась на ней. Она начала сложным образом вращать палочкой, добавляя по мере крупных размашистых движений ещё крошечные тонкие. Руна пылала гневным красным светом, заливая Гермиону и остальную комнату зловещим алым сиянием. Девушка сосредоточенно нахмурила брови, подыскивая нужные слова, а затем широко распахнула глаза, заговорив. - Абсолвисти де Долоре. Освободить существительное "грязнокровка"! - воскликнула она, и вспышка голубого света пронеслась по комнате. Руны медленно исчезали. Золотое сияние начало рассеиваться, уступая тусклому свету поместья. Она повернулась к Нарциссе, которая вцепилась в край книжного шкафа и недоверчиво смотрела на неё. - Давайте, назовите меня грязнокровкой. - Мисс Грейнджер… Это было… - выдохнула Нарцисса, прижимаясь к книжному шкафу. - Назовите меня грязнокровкой, мисс Блэк. - Я... что? - Назовите меня грязнокровкой. В этом и есть весь смысл, не так ли? - Но я… Вы просто… Эта магия… - замялась Нарцисса. - Ну давайте же! - Гермиона чуть ли не закричала на женщину. - Скажите! - она почти подпрыгивала от радости. - Грязно... грязнокровка, - осторожно прошептала Нарцисса, ожидая неизбежной боли и подтверждения, что это на самом деле была жестокая шутка.       Ничего не случилось.       Гермиона чуть не завизжала от радости, заставив Нарциссу вздрогнуть. - Что ж, мне пора, мисс Блэк. Но пришлите мне сову, когда всё обдумаете. Я всегда на связи в Министерстве!       Прежде, чем Нарцисса поняла, что произошло, Гермиона пронеслась мимо неё, радостно помахав рукой, и выскользнула за дверь. Магия Нарциссы ринулась обратно к ней, отбросив её обратно к книжному шкафу, из-за чего книга выскользнула с полки и с глухим стуком приземлилась на белокурую голову Нарциссы. - Аргх! Эта чёртова грязнокровка! - зарычала она, потирая быстро формирующуюся шишку.       Впервые за много лет она искренне улыбнулась. Чёртова грязнокровка.