Worth Saving

      Прохладная рука провела по её лбу, пальцы нежным прикосновением убрали растрёпанные волосы в сторону. Она медленно открыла глаза, опасаясь, что если откроет их слишком быстро, рука исчезнет и момент закончится. Однако бояться было нечего — в тот момент, когда её веки приоткрылись, взгляд зацепился за ослепительную синеву. Голубую, такую смелую и яркую, что ей показалось, будто она скользнула в спокойное море. Здесь она в безопасности. Ничто не причинит ей вреда. - Тебе понравились мои подарки, Гермиона? - произнёс нежный голос, переводя её взгляд на бумажные цветы, стоящие в органайзере для ручек. Бумага начала меняться с кремового пергаментного цвета на ярко-зелёные стебли и желтые и оранжевые лепестки. - Я сделала их для тебя. Только для тебя. Я могу сделать для тебя ещё, хочешь?       Она бы очень хотела, если бы это значило, что она будет продолжать видеть эту красоту каждый день. Она открыла рот, чтобы ответить, но её губы уже захватили чужие мягкие нежным прикосновением. Тепло разлилось по телу от их близости, и она позволила глазам снова закрыться, наслаждаясь ощущением чистого блаженства, проходящего сквозь неё. Тёплое покалывание магии на коже усилило ощущение длинных тонких пальцев, пробежавшим по её рукам, плечам и шее, когда поцелуй стал глубже. Пальцы были холодными, но не неприятными, когда ласково проводили по шее. - Думаю, тебе бы понравилось, - прошептал голос у её щеки, поцелуй прервался слишком рано, на взгляд Гермионы. - Я думаю, тебе бы многое понравилось… О, что я могла бы сделать с тобой, Гермиона... - голос теперь был у её уха, щекоча кожу мочки горячим дыханием, мягкие волосы касались щеки. Здесь нет никакого подвоха, подумала она. Она хочет получить всё, что ей предложат, в этом она уверена на сто процентов. Девушка беспомощно всхлипнула, прежде чем снова открыть глаза.       Вместо прямых светлых волос, которые она ожидала увидеть, её встретили тёмные кудри цвета воронова крыла. Она напряглась, когда руки сжали её шею, а острые ногти впились в мягкую кожу. Глаза, в которые она теперь смотрела, были уже не голубыми, а тёмного, почти обсидианового цвета. Гермиона попыталась вцепиться в руки, сомкнутые на горле, но от прикосновения к ним кожа её собственных будто загорелась. Слёзы выступили на глазах и начали медленно скользить вниз, пока не превратились в ручеёк, стекающий по щекам. Она попыталась вдохнуть, но хватка на горле была слишком крепкой. - Что за реакция, Грязнокровка? Тебе не нравится? - Беллатрикс издевательски протянула нараспев, за чем последовало громкое хихиканье. - В этот раз здесь нет моей сестрицы, чтобы спасти тебя, Грязнуля. Здесь только ты и я. Только мы одни... - она чуть ослабила хватку, чтобы Гермиона сделала отчаянный вдох, и снова сжала пальцы. - О, что я сделаю с тобой... - злая ухмылка расплылась по её лицу, пожелтевшие зубы проглядывали меж тёмно-красными губами.       Теперь она лежала на спине. На жёстком продавленном матрасе. Беллатрикс приближалась к ней с другой стороны комнаты, как волк, крадущийся к добыче. Она попыталась пошевелиться, но не смогла. Самое большее, что она смогла сделать - это нерешительно дёрнуться, когда Беллатрикс запрыгнула на кровать и оседлала её талию. Женщина выхватила палочку и направила прямо в грудь Гермионы. - В чём дело, Грязнуля? Тебе это нравилось больше, когда ты думала, что перед тобой моя сестра. Стало бы легче, если бы на тебе сидела дорогая Цисси? - она наклонилась вперёд, пока её лицо не оказалось в нескольких дюймах от лица Гермионы. Её зловонное дыхание охватило Гермиону так сильно, что ей захотелось задержать дыхание, чтобы только не дышать этим воздухом. - Держу пари, тебе бы это понравилось, правда? - она резко толкнулась бёдрами в Гермиону, вызвав крик боли у ведьмы под ней. - Больно? Неужели желание этого так сильно ранит, Грязнуля? Держу пари, ты бы уже выкрикивала её имя, если бы это была она, а не я, - Гермиона снова захныкала, когда Беллатрикс ещё раз прижалась к ней бёдрами. - Вообще-то это обидно. Что ты хочешь её, а не меня. Разве у нас с тобой было не больше интимных моментов, мм? - Беллатрикс выпрямилась и многозначительно ухмыльнулась, а Гермиона изо всех сил попыталась вырваться, но её крепко держала тяжесть тёмной ведьмы. Беллатрикс медленно направила палочку на плечо Гермионы, позволяя ей небрежно цепляться за шерстяную ткань джемпера. Без предупреждения она дико взмахнула ей, сила заклинания прорезала джемпер девушки и вонзилась в плоть под ним. Гермиона закричала, когда боль обожгла, словно огонь, едва заметив, как Беллатрикс вырвала теперь оторванный рукав из её руки. - Я пометила тебя, Грязнуля. Ты моя, - прошептала Беллатрикс с каким-то благоговением в голосе, её ледяные пальцы прошлись по шраму на руке Гермионы, заставляя магию жалить тонкую кожу. - Сам факт того, что ты думаешь, что когда-нибудь сможешь прикоснуться к кому-то вроде Цисси… Это отвратительно. Мерзко, - процедила тёмная ведьма, направив свою палочку на шрам и повернув её, как если бы держала писчее перо. - Ты всего лишь скверная маленькая грязнокровка. Выродок, недостойный касаться даже сапог чистокровных. Я думаю, пришло время напомнить тебе об этом факте, как считаешь?       Она вонзила палочку в плоть Гермионы, как кинжал, разрывая рану по швам рубцовой ткани. Гермиона закричала, желая, несмотря на всю боль, сделать что-нибудь, что угодно, чтобы избавиться от ведьмы. Если бы только она могла двигаться, хотя бы настолько, чтобы вывести Беллатрикс из равновесия, что позволило бы ей отползти. - Давай проговорим слово вместе, Грязнуля, - Беллатрикс захихикала, перекрывая её крики, когда провела палочкой по плоти девушки. - Грязнокровка начинается с «Г»! - палочка прошла сквозь кожу, разрывая сухожилия и мышцы на своём пути. - «РЯЗ»! - Гермиона почувствовала, как палочка заскрежетала по кости. Нервы загорелись, словно в огне, боль ослепила её. - «Н»! - её горло саднило от крика, но Беллатрикс не сдавалась. - «О»! А теперь перестань вопить и громко, Грязнуля, скажи это вместе со мной!       Теперь она рыдала, готовая сделать всё, что угодно, лишь бы боль прекратилась. - «К»! - взвизгнула она, когда Беллатрикс переместилась, чтобы надавливать на палочку сильнее. - «Р»! - радостно зарычала Беллатрикс, услышав, как Гермиона со слезами вторит ей. - «О»! - воскликнули они в унисон, Беллатрикс дико захихикала над Гермионой, которая начала чувствовать холод, будто жизненные силы покидали её. - И следующая! «В»! - она медленно, болезненно закруглила букву, радуясь зрелищу дёргающейся Гермионы под ней.       Возможно, она оцепенела от боли, или, может быть, сама боль исчезла, но Гермиона почувствовала, как огонь её нервов гаснет, а её магия слегка покалывает, как будто она встретила старого друга.       Так вот каково это – умирать? Гарри бы знал, подумала она, он ведь уже умирал раньше?       Теперь начал успокаиваться разум. Даже голос Беллатрикс становился слабым, как будто это происходило где-то далеко-далеко. Если это была смерть… ну, это не было ужасно. Это было в миллион раз лучше, чем убийственные действия Беллатрикс.       "Ты не умираешь", - чей-то голос прервал её размышления.       О, что ж, это мило.       Эй… этот голос… Я … Мне нравится этот голос.       "С тобой всё будет хорошо, Гермиона. Поверь мне."       И она на самом деле поверила этому голосу. Конечно, она поверила. Почему бы и нет?

***

      Нарцисса, вздрогнув, проснулась. В комнате было темно и холодно. На мгновение она испугалась ещё одного нападения дементоров, пока не поняла, что это был обычный ночной сквозняк. Она уже собиралась перевернуться и снова заснуть, когда услышала грохот и глубокое рокочущее рычание Патоки из соседней комнаты. Волшебная палочка оказалась у неё в руке ещё до того, как она встала с кровати, накладывая на ноги заглушающее заклинание, чтобы передвигаться по квартире неслышно.       Она осторожно открыла дверь, вытянув руку с палочкой, готовая бросаться атакующими заклинаниями. Коридор был пуст, но из открытой двери гостиной лился свет. Она слышала, что Патока был там и рычал всё громче. Бесшумно пробежав через холл, она выглянула из-за дверного проёма и увидела свою недавно прочитанную книгу, лежащую на полу со страницами, смятыми под странными углами, корешком вверх. Патока стоял на краю дивана, низко опустив хвост и подняв шерсть, тычась носом в дёргающуюся руку Гермионы, которая лежала без сознания на диване. - Хоменум Ревелио! - тихо произнесла Нарцисса. Ничего. Она слегка расслабилась, засунула палочку за пояс пижамных брюк и вошла в комнату. Тут же Патока повернулся к ней и заскулил, подкрадываясь ближе, а затем и вовсе начал подталкивать в ноги её к Гермионе. Она присела на корточки рядом с лежащей без сознания ведьмой, видя, какой бледной и беззащитной она выглядела. Бисеринки пота собрались на висках, а лицо нахмурилось. - Гермиона? - она нежно положила руку на лоб ведьмы, убирая выбившуюся прядь волос в сторону. Девушка была холодна как лёд и начала сильно дрожать. Сначала дрожь прошла по вытянутой руке, а затем по всему её телу. Позади них Патока снова зарычал, пытаясь прорваться мимо Нарциссы, чтобы снова ткнуться Гермионе в руку. - В чём дело, Патока? - спросила Нарцисса собаку, потянувшись к руке Гермионы и подняв рукав, чтобы обнажить воспалённые рубцы, которыми было высечено слово «Грязнокровка».       Нарцисса ахнула и почувствовала, как у неё сжалось сердце. Шрам выглядел так, словно рану только вырезали на бледной коже Гермионы. Патока сердито залаял и попытался зализать раны, но Нарцисса его отпихнула. Она сама протянула руку, чтобы прикоснуться к буквам, но ей пришлось быстро отпрянуть, так как шрам, казалось, жалил саму её магию. - Белла... - мрачно пробормотала она, прищурив глаза, и снова вытащила палочку из-за пояса. Она должна была догадаться, что Беллатрикс позаботится, чтобы её особая жестокость пережила её саму. Судя по тому, как Гермиона билась в конвульсиях, она без труда догадалась, что происходит. Гермиона заново переживала свою встречу с Беллатрикс в поместье Малфоев, и сон заставил проклятый шрам снова активизироваться. Было не так много способов защититься от магии Беллы, но она знала один, который, по крайней мере, уберёг бы Гермиону от самой сильной боли, пока сон не закончится.       Лёгким взмахом палочки всё ещё дрожащее тело Гермионы приподнялась над диваном, что позволило Нарциссе проскользнуть под неё и сесть на диван, скрестив ноги. Она медленно направила тело Гермионы вниз, пока ведьма не легла наполовину на диван, а наполовину на Нарциссу. Она обхватила её руками, стараясь при этом не касаться шрама Гермионы, и притянула ведьму к себе так, чтобы спина Гермионы оказалась на уровне её груди.       Девушка захныкала, и Нарцисса инстинктивно крепче прижала её к себе. Положив подбородок на плечо младшей ведьмы, она закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Затем, медленно, чтобы не напугать её, она потянулась к её разуму, чтобы найти Гермиону. Она не видела, что испытывала Гермиона, но чувствовала её эмоции. Страх в голове Гермионы был почти непреодолимым.       Нарцисса сосредоточилась на своём внутреннем спокойствии и начала проецировать его вовне, за пределы собственного разума в разум Гермионы. Это не остановило бы процесс, но обеспечило бы достаточную защиту для Гермионы, чтобы та проснулась.       "Так вот каково это – умирать? Гарри бы знал… Если это означает, что оно прекратится, не думаю, что буду возражать… Это не такой уж ужасный выход..."       Мысли Гермионы проплывали как в тумане – будто ей требовалось некоторое время, чтобы сформулировать каждое слово.       Ты не умираешь. Нарцисса попыталась успокоить её. Это было последнее, о чём сейчас нужно было думать Гермионе.       "Эй… этот голос… Я … Мне нравится этот голос."       В любое другое время Нарцисса, возможно, улыбнулась бы этому, но в тот момент её мысли были сосредоточены исключительно на том, чтобы аккуратно вытащить Гермиону из этого состояния.       С тобой всё будет хорошо, Гермиона. Поверь мне.       "Я верю..."       Она сделала паузу, глубоко дыша и готовясь к тому, что должна будет сделать дальше. Она в целом не была уверена, что это сработает, но если бы она чуть больше контролировала бы ситуацию, дело пошло бы гораздо быстрее. Да, ей придётся поступить именно так. Это позволит Гермионе не впасть в шок. Ей оставалось только надеяться, что ведьма простит её, как только всё закончится. - Гермиона, - сказала она вслух больше для себя, чем для потерявшей сознание ведьмы. - Мне очень жаль, но… Мне нужно это сделать, - она глубоко вдохнула и повернула палочку так, чтобы она была направлена на нижнюю часть подбородка Гермионы. - Империо.

***

      Прохладное присутствие снова было в её сознании, но на этот раз оно ощущалось по-другому. Как будто раньше человек был гостем, но теперь стал главным? Странно, подумала она, почему это кажется странным?       "Ты в порядке, Гермиона", - сказал ей успокаивающий голос из её собственного разума.       Правда?       "Правда. Открой для меня глаза."       Она сделала, как велел голос, открыла глаза и обнаружила, что находится в своей гостиной, села на диван, чувствуя тёплое присутствие за спиной. Это должно было бы настораживать, - подумала она.       "Но ведь не настораживает, не так ли?"       Нет, - согласилась она. - Всё в порядке. Совершенно нормально.       "Хорошо, - заключил голос. - Сядь передо мной, Гермиона."       Гермиона подчинилась голосу, подвинулась вперёд на диване, а затем спустила ноги, пока ступни не коснулись пола. Нарцисса поднялась вслед за ней, потянулась, а затем присела перед ней на корточки.       "Протяни мне левую руку."       Её рука шевельнулась, и она почувствовала, как по ней что-то стекает. Она склонилась посмотреть, но рука Нарциссы остановила её голову, а это означало, что вместо этого она взглянула прямо в лицо женщине. Та выглядела усталой и встревоженной. Гермиона уже собиралась спросить, всё ли с ней в порядке, когда голос раздался снова.       "Я в порядке. Но ты не должна смотреть на свою руку, хорошо?"       Она кротко кивнула, чувствуя, что, хотя ей действительно хотелось посмотреть, в словах была своя логика. Рука Нарциссы опустилась на её руку, пальцы легко скользнули по коже.       "Сиди спокойно. Неважно, что ты чувствуешь. Просто сиди спокойно."       Зачем ей нужно было оставаться на месте?       Боль пронзила её руку, и она бы отпрянула, но приказ был ясен – она должна оставаться неподвижной несмотря ни на что. Нарцисса одной рукой крепко сжала её запястье, в то время как другой сделала что-то... что бы это ни было, оно причиняло боль. Она попыталась сдержаться, не показать, как ей больно, но слёзы брызнули всё равно, пока она смотрела прямо перед собой. Нарцисса, должно быть, в какой-то момент заметила её состояние, и боль на мгновение утихла. Женщина рукой смахнула слёзы с её лица. - Прости. Я обещаю, это будет недолго. У тебя всё так хорошо получается.       Когда боль вернулась, она была подобна электрическому току в венах и словно пронзила её магию, и девушка подавила рыдание, но осталась неподвижной.       "Ещё немного. Не двигайся, и всё скоро закончится."       Нарцисса работала быстро и методично. Её палочка делала плавные пассы прямо над шрамом, поднимая тёмную, похожую на дым субстанцию из ран. В воздухе пахло горелой плотью, и ведьма сморщила нос. Она знала, что если не сделает это сейчас, то проблема будет только усугубляться, возможно, даже убьёт девушку. Это был её единственный шанс помочь Гермионе. Она не могла полностью снять проклятие, Белла позаботилась об этом, но надеялась, что сможет уменьшить последствия.       Последняя струйка дыма поднялась из шрама и втянулась в палочку. Но она ещё не закончила. Молча она призвала Диттани и начала обильно поливать руку Гермионы, едва крошечная бутылочка появилась из её чемодана. При соприкосновении с Диттани кожа Гермионы начала пузыриться, заставив ведьму зашипеть от боли, но она не двигалась, как было велено. - Прости, - бормотала Нарцисса. - Я просто хочу всё это обработать, а потом мы закончим.       Она взмахнула палочкой, и белые бинты вылетели из кончика, мягко обвивая руку Гермионы по указанию Нарциссы. Они крепко обхватили руку, заставив Гермиону снова взвыть от боли. Нарцисса повернулась к ней, взяла руки Гермионы в свои и слегка потянула.       "Встань. Сейчас тебе нужно отдохнуть."       Я сплю здесь.       Гермиона повернулась, чтобы вернуться к дивану, но Нарцисса, положив руку ей на спину, уже выводила её из гостиной.       "Не сегодня. Сегодня ты будешь спать в нормальной постели. Пойдём со мной."       И Гермиона пошла с ней. Потребовался лишь лёгкий толчок, чтобы она опустилась на кровать, пока Нарцисса собирала её спальные принадлежности. Единственное реальное сопротивление она оказала, когда Нарцисса попыталась снять с неё джемпер.       Нет.       "Гермиона, позволь мне снять его."       Я... я не хочу, чтобы ты это делала.       "Ты борешься со мной. Не сопротивляйся. Пожалуйста, не сопротивляйся мне, Гермиона. С тобой ничего не случится. А теперь позволь мне снять с тебя джемпер."       После этого она почти не встретила сопротивления. Гермиона подняла руки над головой и позволила Нарциссе осторожно снять джемпер, избегая, насколько это возможно, только что перевязанной руки. Её ладони легко скользнули по покрытой шрамами спине, когда она сняла футболку ведьмы, сменив её на более мешковатую майку, которую нашла в одном из ящиков.       "Ляг на спину. Мне нужно снять с тебя штаны."       На этот раз она скорее почувствовала, чем услышала дискомфорт Гермионы, так что добавила: "Просто чтобы надеть шорты. Тебе будет так удобнее. Я не причиню тебе вреда. Я никогда не причиню тебе вреда. Ложись на спину, Гермиона."       И снова Гермиона сделала, как было велено, откинувшись назад, пока голова не коснулась матраса. Нарцисса быстро стянула джинсы Гермионы, не желая, чтобы девушка чувствовала себя более неловко, чем необходимо, и заменила их парой белых хлопковых шорт.       "Теперь ноги на кровать, Гермиона. Мы снова ляжем спать."       ...Мы? - Я останусь с тобой, - сказала Нарцисса вслух, обойдя кровать и устроившись рядом с ней. - Сегодня я смогу прогнать твои ночные кошмары, но будет лучше, если при этом у нас будет физический контакт. Поработаем над лучшим решением утром.       Но ты чистокровная, а я всего лишь грязнокровка...       "Засыпай, Гермиона."       Глаза Гермионы закрылись, и её дыхание сразу выровнялось. Нарцисса придвинулась ближе к младшей ведьме и обвила рукой талию Гермионы, прижимаясь к ней настолько, насколько позволила смелость. Сейчас она была измотана, поэтому требовалось как можно больше контакта, чтобы обеспечить окклюменцию им обеим, пока они будут спать. Не идеально, но она не могла рисковать альтернативой.       Как долго Гермионе снились эти кошмары? Наверняка самая умная ведьма своего возраста понимала, что такие шрамы нельзя оставлять без лечения? Хотя, призналась себе Нарцисса, за пределами Азкабана вряд ли нашлось бы много ведьм или волшебников, которые бы хотя бы распознали эту магию, не говоря уже о том, чтобы предложить помощь. В магии Беллы всегда была жестокая жилка, но это был особенно тёмный и угрожающий аспект.       При мысли о сестре она инстинктивно прижала к себе неподвижное тело Гермионы и переплела их голые ноги. Она собрала все свои силы, чтобы снова спроецировать ментальный щит в разум Гермионы, и закрыла глаза. Ей предстояла долгая ночь.