Я знаю о тебе всё!

      — Грейнджер, мать твою!!!!!! Какого хера ты забыла про собрание старост?! — взревел Драко, залетая в гостиную. Взбежав по лестнице, он начал бить дверь так, что казалось, ещё секунда, и она слетит с петель. Но сколько бы слизеринец не бил кулаками в дверь, ему никто не открыл.       — Проклятая сука! — прорычал парень и, схватив свою палочку, начал взламывать запирающие заклинания. Потратив около минуты своего времени, блондин отпёр дверь. Комната Гермионы встретила его безмолвной тишиной и идеальным порядком. Слишком идеальным. Книги лежали ровной стопкой. Все, кроме одной. Драко невольно заинтересовался лежавшей на кровати раскрытой книгой. В несколько шагов преодолев расстояние от двери до кровати, слизеринец взял в руки книгу и перевернул её.       — Уильям Олстридж «Всё о жизни анимагов», — вслух прочитал он, — ну надо же, а Грейнджер и правда, настоящий книжный червь. Даже спит в обнимку с книгами, — усмехнулся он. Положив книгу на место, Драко вышел из комнаты. И, надо признать, очень вовремя. Внизу парень услышал голос и лёгкие шаги. Сжав руки в кулаки, он начал быстро спускаться по лестнице. Увидев Драко, Гермиона вздрогнула и замерла.       — Грейнджер, а я тебя ищу, — елейным голосом произнёс юноша.       — Зачем? — спросила девушка, интуитивно крепче прижимая к себе кота.       — Зачем?! Ты, мать твою соплохвост тебя раздери, спрашиваешь зачем?! Грейнджер, ты явно напрасно получила звание самой умной волшебницы, — скривившись, прошипел юноша, — ты иногда тупее своего рыжего дружка Уизли!       — Малфой, прекрати вести себя, как законченная скотина и хоть раз ответь нормальными словами, как все нормальные люди! Или твой язык только и умеет, что выпускать свою желчь и оскорблять?! — сверкнув глазами, воскликнула гриффиндорка.       — Сука, ты опять нарываешься! Мой язык, да будет тебе известно, может делать много охеренных вещей, но такой книжной мыши, как ты, этого никогда не узнать! — ухмыльнувшись и засунув руки в карманы, ответил блондин.       — Малфой, ты просто отвратителен! И хвала Мерлину, что я никогда не узнаю этого. Представляю, скольким шлюхам ты показывал свои охрененные вещи! И, знаешь, становится настолько противно, что хочется сказать тебе лишь одно: вымой свой чёртов рот и поганый язык с мылом и смой с себя это всё!       Драко дёрнулся, словно от удара. За доли секунды он оказался возле девушки, прижав её весом своего тела, отчего её бедра больно упёрлись в край письменного стола. Кот, шипя, спрыгнул с рук хозяйки. Руки парня крепко, до боли обхватили запястья, словно пытались нарочно оставить синяки на коже.       — Ты, похоже, забыла своё место, грязнокровка! Ну, так я тебе напомню, где оно. Ты никто и ничто. Пустое место. Жалкая уродливая заучка. А может быть, ты гриффиндорская шлюшка, а Грейнджер? Ну, скажи мне, ты же не просто так ошиваешься с Поттером и Уизли? Кто из них трахает тебя? А может оба? Может быть, у вас шведская семья или как там это называется у маглорожденных? — его слова, словно ледяной ветер, били по лицу, заставляя кожу Гермионы краснеть от стыда и неловкости.       — Ты ублюдок, Малфой, и никогда не изменишься! Не равняй всех по себе! Если ты путаешься только со шлюхами, это не значит, что все такие. Знакомо ли тебе понятие «дружба», а?! Думаю, ты даже не представляешь, что это! Зато я знаю! Гарри и Рон мои друзья! И это никогда не изменится! — ответила гриффиндорка, зло улыбнувшись.       — Дрянь, ты ничего не знаешь обо мне, чтобы судить меня! Жалкая грязнокровка с завышенным чувством храбрости и справедливости. Только типичные тупые гриффиндорцы могут быть такими: рубить с плеча, говорить и делать не думая, судить, выносить свой чёртов вердикт, словно третейские судьи. Когда же вы научитесь думать своими тупыми мозгами? Когда научитесь смотреть на нормальных людей не только, как кретины и дикари?!       — Нормальных людей?! Ты серьёзно? Ты себя называешь нормальным? Да посмотри на себя! Я знаю достаточно о тебе, твоём отце и твоих псевдодрузьях, Малфой! Поэтому смело могу сказать, что кретин тут только один — ты.       — Тварь, — прорычал Драко, развернув девушку спиной к себе. Схватив её волосы, он намотал их на кулак и сильно стянул, — ты хоть понимаешь, что я могу тебя просто уничтожить за такие слова. Не смей, грязнокровная сука, трогать мою семью и моих друзей, иначе я применю Круцио или что-нибудь похлеще, ясно?!       — Пошёл ты, Малфой. Ненавижу тебя! Мерлин, как же я тебя ненавижу! Чёртова скотина! — Гермиона слишком поздно поняла, что делает. Ярость и ненависть клокотала в ней. Извернувшись, она замахнулась. Тишину гостиной разрезал звук пощёчины. Голова Драко дёрнулась в сторону. Воздух словно вышел из лёгких. Вышел весь без остатка. Дышать было нечем. Кулак с намотанными волосами разжался сам собой. Этого мига хватило, чтобы Гермиона смогла понять: бежать и только бежать. Куда угодно. Иначе Малфой просто убьёт её. Она перешла черту. Сделала непозволительную ошибку. Оттолкнув обалдевшего парня, Гермиона схватила Живоглота и со скоростью, на которую только была способна, кинулась к таким спасительным дверям своей комнаты. Закрыв дверь, девушка с остервенением начала накладывать запирающие заклинания.       Драко стоял в гостиной, держась за горящую огнём щеку. Кожа пылала так, словно на ней испробовали Инсендио. Когда шок прошёл, пришла всепоглощающая ярость. Тело трясло так, словно он стоял на морозе, дыхание было сбивчивым и отрывистым, глаза словно заволокла пелена. Зверь внутри требовал выхода ярости.       — Дрянь, — тихо прошипел блондин, вынул палочку и медленно направился в свою комнату. Конечно же, он слышал, как грязнокровка накладывала защитные заклинания, ошибочно полагая, что её это спасёт. Малфой взял метлу и шагнул на балкон. Оседлав новенькую Nimbus Speed, парень подлетел к балкону Грейнджер, бесшумно приземлился и подошёл к двери. Та была приоткрыта. Криво улыбнувшись, он шагнул в комнату. Подойдя почти вплотную к девушке, которая так отчаянно накладывала заклинания на дверь, он наклонился и зашептал ей прямо на ухо, обдавая кожу горячим дыханием:       — Слишком опрометчиво, Грейнджер, запирать дверь на сотню заклинаний, чтобы я не смог зайти, но оставить балкон открытым…       Вскрикнув и развернувшись, Гермиона лицом к лицу встретилась с Малфоем. С разъярённым Малфоем. В серых глазах плескалось жидкое, горячее, тягучее серебро. Оно сверкало яростным огнём, одновременно притягивая и пугая.       — Мммалфой?! — заикаясь, воскликнула Гермиона и начала пятиться, пока не уперлась спиной в дверь. Всё. Дальше бежать просто некуда.       — Он самый, грязнокровка. Я, кажется, говорил тебе, чтобы ты знала своё место. Видимо, ты меня не услышала. Что ж, гриффиндорцы всегда обладали долей тупизма, — слова разлетались по комнате, словно яд, — придётся повторить пройдённый материал! — надвигаясь на неё, прорычал Драко.       — Не смей приближаться ко мне! Иначе я вынуждена буду использовать против тебя палочку!       Надо же, в глазах страх, зато всё её движения говорят о том, что она не готова сдаться, не готова проиграть. Типичная, никому ненужная и беспечная храбрость,— подумал Драко, а вслух лишь коротко рассмеялся:       — Знаешь в чём разница между мной и тобой, кроме того, что ты грязнокровка, а я нет? Ты не сможешь использовать палочку против других людей, тебе не позволит твоя паршивая совесть и херово чувство справедливости. Ведь ты гриффиндорка, дементор тебя подери. А я могу. И использую. Ведь я слизеринец. Как тебе Империо? А может Круцио, а Грейнджер?       Всё, что угодно Драко готов был увидеть на лице проклятой заучки, но не победную улыбку. На миг он ощутил растерянность, но быстро взял себя в руки.       — Твоя ухмылка вызывает у меня мысли, что у тебя помутился рассудок.       — Знаешь, хорёк, а ты прав. Я не смогу использовать палочку на других людях, не смогу причинить вред, как ты. Но только на людях. На такого осла, как ты, моя паршивая совесть и херово чувство справедливости просто не сработают! Экспеллиармус!       — Протего!       — Хорошая реакция, хорёк. Не зря папочка купил тебе место ловца, — засмеялась Гермиона.       — Закрой рот! Видит Моргана, ты сама напросилась! Импер…       Договорить парень просто не успел. Живоглот, отчаянно шипя и кусаясь, запрыгнул на плечи слизеринца и начал драть когтями рубашку вместе с его кожей. Острые когти моментально процарапали глубокие полосы на спине, шее и плечах. На рубашке стали проступать небольшие пятна крови.       — Твою мать! Убери своего кота, Грейнджер или я с ним что-нибудь сделаю! — зарычал Драко, пытаясь скинуть кота со спины. Гермиону словно пригвоздило к полу.       — Грейнджер! Я не буду повторять дважды! Если ты не уберёшь кота, тогда я сделаю что-нибудь с тобой! — заорал парень. Словно поняв смысл слов, Живоглот мягко спрыгнул на пол, повернулся к юноше мордой и пристально стал смотреть в глаза врага. Какая-то сила заставила заглянуть Малфоя в глаза коту. Взгляд животного вновь показался ему до ужаса знакомым. Спустя пару секунд, до юноши дошло: взгляд, и цвет глаз был до жути похож на взгляд лучшего друга.       Этот взгляд до ужаса похож на взгляд Себастьяна. Такой же открытый, бунтарский, живой, горящий, — подумал Драко.       Не отводя взгляда от янтарных глаз, парень сделал шаг вперёд. Живоглот тут же подобрался, словно пантера перед прыжком, зашипел и, сверкнув глазами, тоже сделал шаг вперёд. Гермиона не понимала, что происходит. Малфой смотрел на кота неотрывно.       Очнись, Грейнджер, это же не кот, а человек. Но ведь Малфой об этом не знает? Или знает? Может быть, они знакомы с Себастьяном?       В следующую секунду глаза блондина расширились, сам он весь побледнел и, сделав два шага назад и кинув Гермионе «разберёмся позже», развернулся и вышел.

Да… Смотри на меня. Смотри! Узнаешь мой взгляд?! Смотри, ЧТО ты сделал, КАК предал меня! Смотри, Малфой! А ты теперь стал вспыльчивым. Неужели ты позабыл уроки Люциуса о том, что всегда нужно прятать свои эмоции? Или эта девчонка так действует на тебя? В любом случае, обидеть её я тебе не позволю. Сегодня была наша первая схватка. И я её выиграл. Я понял, что ты узнал меня. Бойся, Малфой. Я отберу у тебя не только перстень. Я отберу у тебя всё. Даю слово!