не[он] // сборник

Simmer down and pucker up,

I'm sorry to interrupt,

It's just I'm constantly on the cusp

Of tryin' to kiss you.

I don't know if you

Feel the same as I do,

But we could be together

If you wanted to.

Arctic Monkeys — Do I Wanna Know?

      — Эй, вы что, встречаетесь?       Какая-то девочка из класса с голубыми кончиками на волосах — наверняка косит под Лангу — подсаживается прямо на парту перед Рэки. Уже не первый раз так делает в попытках позаигрывать. Раздражает.       — Нет, с чего бы?       Кян чешет затылок и улыбается, пока канадец игнорирует любые обращения в свою сторону — ее голос такой противный и высокий, что барабанные перепонки вот-вот лопнут.       — Да просто интересно. Значит, твое сердце все ещё свободно?       Она проводит своими острыми ноготками вдоль предплечья Рэки, а Ланга думает лишь о том, что хотел бы себе такие же — он определенно выколол бы ими ей глаза.       — А что, хочешь это место занять?       Кян смеётся вместе с ней громко и звонко, а у Ланги понемногу начинает закипать кровь. Они так мило переговариваются и воркуют, что Хасэгава со всей силы хлопает книгой и уходит до того, как прозвенит звонок на урок. Конечно, они с Рэки не встречаются, но неужели ему так нравится бесить Лангу?       В туалете никого, потому что почти все уже разбежались по классам. Вода, которой канадец умывается, приводя себя в чувства, холодная и противная. Он смотрит на себя в зеркало и несколько раз ударяет по лицу — он не должен ревновать Рэки, ему вообще-то плевать.       — Что ты здесь делаешь? — Ланга слышит шаги за спиной и знакомый голос. Кян стоит в дверном проеме и опирается на косяк, скрестив руки на груди.       — А ты не видишь? Что за цирк ты устроил?       — Этот вопрос тебе должен задавать я. Сначала зубами скрипел на всю округу, а потом хлопнул книгой и свалил, — Рэки приближается почти вплотную и кладёт ладонь на талию Ланги, самодовольно ухмыляясь. — Неужели так ревнуешь?       — Нет. Просто эта Ёшико бесит. Блядь, что за имя такое, словно кого-то тошнит?       — Я тебя понял, — Кян смеётся и убирает руку, разворачиваясь к выходу. — Ты забавный. Урок скоро начнётся, нам пора.       — Я не забавный.       Ланга хватает Кяна за запястье и прижимает к холодной кафельной стене. Рэки только кивает и продолжает смеяться — лицо Ланги в этот момент, перекошенное от злости и ревности, точно того стоит. Он подводит Кяна к умывальнику и разворачивает лицом к зеркалу, практически раскладывая его на столешнице из камня, и приспускает штаны до колен — чисто из интереса, захочет ли он ещё посмеяться?       — Мы в школе, придурок. Отпусти, — Рэки пытается вырваться, но Ланга перехватывает и вторую руку, складывая их за спиной, и тянет на себя, вжимаясь пахом в ягодицы друга. — У тебя ни презерватива, ни смазки. Мне будет больно.       — Тебе же нравится такое, да?       — Да, разорванная жопа — это предел моих фантазий, — Рэки хмыкает, но они оба понимают, что сама ситуация Кяна заводит. Вслух он этого не скажет — точно не Ланге, — но всё и без того ясно и видно. Особенно без брюк.       Рэки это нравится настолько, что живот сводит, внизу тянет, а голова постепенно кружится. Он чувствует горячее дыхание у своего уха и холодную ладонь, что обхватывает подбородок. Ноги подкашиваются уже автоматически, когда два тонких пальца раскрывают рот и давят на язык, и Рэки их прикусывает — надо как-то проявить характер. Играть так играть. Кян обхватывает пальцы губами, водит по ним языком, двигая головой вперёд, а потом наигранно стонет и смотрит прямо в зеркало — на сосредоточенный взгляд голубых глаз.       — Только посмотри на себя, — многозначительно говорит Ланга, достаёт влажные пальцы изо рта и проводит носом по затылку Рэки, прикусывая тонкую кожу.       — Очень красивый, я считаю.       Ланга издаёт смешок и кивает — тут не поспоришь. Рэки шипит и ругается, потому что чувствует, как Ланга оттягивает резинку трусов большим пальцем. Одной рукой канадец все ещё крепко сжимает запястья Кяна, коленом раздвигает ноги, а потом влажными пальцами упирается в колечко мышц — многозадачный парень.       — Сюда может войти кто-то в любой момент, — Рэки злобно делает ещё несколько попыток вырваться, но чисто для вида.       — Да.       Ланга разворачивает Рэки лицом к себе, отпуская его уже покрасневшие запястья, и притягивает к себе за талию. Так хорош, аж бесит. Кян чувствует чужие губы, что моментально накрывают его собственные, а вместе с тем пальцы у входа, что Ланга так быстро вставляет внутрь. Сразу два. Он, видимо, совсем охуел.       — Придурок, по одному нужно, — Рэки уворачивается от поцелуя и толкает друга в грудь.       — Тебе же не больно, так ведь? — Ланга облизывает губы и смотрит в лицо Рэки — раскрасневшееся, но ни на каплю не смущённое. — Меня не наебешь.       На секунду Кян сдаётся. Он чувствует пальцы внутри, которые растягивают его миллиметр за миллиметром, и сам подаётся вперёд для поцелуя — возможно, это ошибка. Это негласное правило, что появилось у них с первого дня — не показывать слабость друг перед другом. Он довольно стонет и проникает языком в рот Ланги, одной рукой притягивая его за затылок. Вторая ладонь скользит под футболку, очерчивает пресс, проходится по соскам и спускается ниже. Пальцы быстро расстёгивают пуговицу, а за ней и ширинку. Ланга улыбается в поцелуй и вставляет третий палец, проталкивая их глубже. Голова кружится, воздуха не хватает, а гормоны бьют в голову настолько, что пусть хоть директор в туалет зайдёт — они не остановятся. Кян стонет, когда длинные пальцы давят на простату, и обхватывает ладонью стояк через натянутую ткань белья. Ланге и больно, и приятно — неизвестно, что из этого сильнее. Губы уже раскраснелись и болят, когда Рэки в очередной раз оттягивает зубами нижнюю губу Ланги и прикусывает. Канадец рычит и отворачивается, свободной ладонью вытирая несколько красных капель крови. Главное — не упасть в обморок. Кян же специально это сделал.       — Вставляй уже, — Рэки сам разворачивается спиной и ложится грудью на столешницу, ладонями оттягивая ягодицы в стороны.       — Нас же правда кто-то заметить может, — Ланга облизывается и еле сдерживается. Эрекция больно давит и в белье, и в мозг, вытесняя последние здравые мысли.       — Тебя это только сейчас волновать начало?       Рэки морщится и хмурит брови, а Ланга берет его за запястье и волочит в ближайшую кабинку туалета. Кян чуть не падает, путаясь в штанинах, и тяжело вздыхает. Замок закрывается, и Ланга наконец-то стягивает белье — даже дышать легче становится. Он поворачивает Рэки лицом к стене, раздвигает его ноги и несколько раз скользит возбужденным членом между ягодицами. Зачем? Кян злится от нетерпения. Всё внутри переворачивается, потому что хочет Лангу. Хочет. Чтобы. Он. Наконец-то. Трахнул. Его. Ланга шарится по карманам и достаёт блестящую упаковку. Он быстро разрывает ее и раскатывает латекс по члену, ухмыляясь.       — Почему ты сразу не сказал, что у тебя есть презерватив?       — Потому что хотел посмотреть, — Ланга наклоняется к уху Рэки и тихо шепчет, приставляя головку к кольцу мышц, — разрешишь ли мне трахнуть себя без него.       — Посмотрел?       Ланга угукает, но Рэки уже не слышит. В глазах на секунду темнеет, а из лёгких выбивается весь воздух, когда Ланга вставляет головку и проталкивается вперед. Он обхватывает Рэки одной рукой поперёк груди и прижимает спиной к себе, а второй обхватывает его член и водит вверх и вниз. По телу мурашки, а ноги дрожат. Кян тихо стонет сквозь зубы и чувствует горячее дыхание на своей шее — влажный язык проводит дорожку от уха и вдоль затылка. Чувствует мягкие губы, которые целуют каждый миллиметр, когда Ланга медленно выходит и снова резко вставляет. Чувствует зубы, которые кусают нежную кожу, ладонь, которая скользит под рубашкой, и пальцы, что сжимаются на боках. Рэки чуть не забывает, где и в каком положении они сейчас находятся, и из его груди вырывается стон. Он вовремя приходит в себя и зажимает ладонью собственный рот, глотая все звуки. Ещё не хватало, чтобы вся школа сбежалась посмотреть на бесплатное гей-порно. Ланга двигается быстрее и быстрее, крепче прижимая Кяна к себе. Длинные пальцы путаются в рыжих волосах, оттягивая их на себя. Рэки пищит от боли, но подаётся назад. Ланга стонет ему в губы и грубо целует, сплетая языки. Шея болит, стоять неудобно. Но Кян продолжает его целовать в ответ так же сильно, стукаясь зубами, потому что канадец знает все его слабые места. И отлично ими пользуется. Ланга отпускает волосы и ведёт ладонь вниз по шее, пока не смыкает хватку. Дышать тяжело. Но, блядь, как же приятно. Рэки хнычет, чуть ли не плача, выгибается и откидывается головой на плечо Ланги, пока его ладонь крепче сжимает нежную кожу, оставляя на ней красные следы.       Слышится звук открывающейся двери, когда Ланга со всей силы входит в Рэки. Он зажимает ему рот ладонью и шипит. Кто-то проходит мимо кабинок, слышен звук защелки. Ланга продолжает медленно двигаться, а у Рэки сердце стучит так, что скоро выпрыгнет.       — Если не хочешь тройничок, то молчи, — шепчет Хасэгава и в ответ получает недовольное мычание.       Все чувства обостряются за секунду, и Рэки хочется оттолкнуть Лангу, потому что он продолжает двигаться внутри вместо того, чтобы остановиться и подождать. И этот весь адреналин в крови сводит с ума ещё сильнее. Кян тихо стонет в ладонь и сжимает кулаки до побеления костяшек. Он обязательно за это отомстит. Неизвестный моет руки и выходит из помещения. Рэки тяжело дышит и опускает голову — сил уже никаких нет. Ланга только самодовольно улыбается и обнимает Кяна со спины, шепча ему о том, что он молодец. Рэки уже плевать, он просто готов провалиться на месте. Пальцы Ланги скользят по члену быстрее, сдавливая головку, и Рэки кончает ему в ладонь, когда тот в очередной раз проезжается по простате. Ноги уже совсем не держат. Хочется упасть на пол и там и остаться. Ланга тихо стонет и прикусывает край уха, наращивая темп до шлепков, что, кажется, слышно на всю школу. Он поддерживает Рэки за грудь, рычит и сам кончает вслед за ним. Воздуха катастрофически не хватает, в глазах темнеет, и он наваливается грудью на спину Рэки, сильнее вдавливая его в стену. Хоть бы немного прийти в себя. Он выскальзывает из него, снимает презерватив и кидает его в мусорную корзину. Все равно, если кто-то увидит.       — Цирк окончен? — Рэки поправляет съехавшую повязку и натягивает штаны с бельём.       — Да, — отвечает Ланга и довольно улыбается. — Натяни мне штаны, моя рука в твоей сперме.       Рэки хмыкает, но помогает. Ланга хотя бы не попросил его эту сперму слизать.       — Нам пора возвращаться, — говорит Хасэгава то ли вопросительно, то ли утвердительно, стоя возле раковины, когда моет руки с мылом.       — Урок заканчивается через пятнадцать минут. Мы не можем сейчас туда просто заявиться, — Рэки тяжело вздыхает, садится на столешницу и машет ногами в воздухе. — Хочу спать.       — Я тоже, — Ланга становится между его ног и кладёт голову на плечо. Наверное, такого он себе ещё никогда не позволял. Слишком нежно.       — Ты всегда хочешь спать.       Ланга смеётся и кивает, а Рэки смыкает лодыжки у него за спиной. Он путает пальцы в голубых волосах и гладит его по голове. От этого самому непривычно, но почему-то очень приятно. Его волосы такие мягкие, но он никогда этого не замечал. Ланга почти мурчит и на секунду кажется самым обычным подростком — не таким, у которого протест и бунт текут в крови. А таким, который совсем невинный и светлый. Может, Рэки кажется, а может, они наконец снимают эти маски друг перед другом. Но вообще-то этого нельзя допустить.       Неизвестно, кто первый переходит эту черту — Рэки, который все еще ласково гладит друга по волосам, или Ланга, который приподнимает голову с плеча, сталкиваясь взглядом с Кяном. Он кладёт ладонь ему на затылок и притягивает ближе, медленно целуя. Так, будто первый раз. Рэки казался ему идеальным с первого дня как они встретились. Сейчас он кажется ещё круче. Он весёлый и умный, необычный и интересный, сексуальный и красивый, приятно пахнет, классно одевается и всегда терпит Лангу. Кян сплетает языки и гладит белоснежную шею, а Хасэгава отгоняет все нежные мысли — он не собирается об этом думать. Они с Рэки просто друзья с привилегиями. Не больше. Когда дышать становится трудно, а раскрасневшиеся губы болят ещё сильнее, звучит звонок. Урок окончен. Ланга отходит от Рэки и умывается холодной водой. Потому что нужно привести себя в чувства и больше не думать о такой хрени.       — У тебя все в порядке? — Рэки тревожно смотрит на друга по дороге в класс. Ланга всегда молчит, он уже привык. Но сейчас он молчит как-то особенно. Настолько, что даже не слышит и не реагирует на вопрос. — Эй, приём, — Кян машет ладонью перед голубыми глазами и ждёт. — Я спросил: все ли у тебя в порядке?       — Все хорошо, — на автомате отвечает Ланга и хватает запястье Рэки прямо перед собой. — Идём домой.       — Тебе в туалете не хватило?       — Я не об этом. Просто ты хочешь спать, я тоже. Мы можем свалить с последнего урока.       — Да пофиг, — Рэки пожимает плечами и высвобождает руку от крепкой хватки. — Идём.       Они идут молча до перекрёстка по привычке. В голове пустота и какие-то непонятные мысли. Рэки смотрит на руку и вспоминает мягкость голубых волос и как пряди скользили сквозь пальцы. Ланга смотрит в сторону, чтобы не смотреть на Рэки. Они кивают друг другу и расходятся по домам. Всё как через одно место. Всё не так. Этот гей-цирк, как любит говорить Рэки, длится у них уже пару месяцев с момента первой встречи и первого секса. Они иногда общаются и разговаривают на разные темы, иногда ссорятся и мирятся. Но в основном просто занимаются сексом, бывает даже без поцелуев и прочих нежностей. Рэки вдыхает прохладный воздух — потому что сегодня даже погода не такая, как обычно — и выше поднимает воротник толстовки. Рядом пробегают дети, проходят парочки, но Кян отворачивается, потому что уверен в том, что ему такого добра не надо. Наверное. Хотя этот гей-цирк уже порядком достал. Передрузья, недопарни, любовники и просто придурки — вот, кто они друг для друга. Хочется ли чего-то большего? Мир, наверное, взорвется, если они с Лангой начнут встречаться.       Кян сам не замечает, как доходит до дома. Мама что-то кричит с кухни и предлагает покушать, а он запирается в своей комнате. Настроение на нуле, хочется умереть или хотя бы поплакать. Причины этих чувств неизвестны. Или известны, но признаться себе слишком страшно. Рэки включает музыку из своего плейлиста для поднятия настроения и рисует, но получаются только горы и снег. Кян комкает листы и выбрасывает — от греха подальше, — а потом роняет голову на руки и лежит на столе. Трикотаж толстовки становится влажным через минут десять, хотя на фоне играет какая-то весёлая песня. Полный отстой. Даже заснуть ночью не получается нормально из-за какого-то странного чувства внутри, словно тебя кто-то ест и ест. Хочется внутренности самому вырвать, на блюдечко сложить и — на, пожалуйста, докушай наконец.       Ланга сидит дома и перекрашивает ногти, потому что предыдущий чёрный лак уже немного слез, особенно после того, как он нервно кусал его весь вечер. На фоне играет какой-то типичный рок вперемешку с грустной попсой, а в мозгах словно кто-то ковыряет. Он сам себя ругает за то, что поцеловал Рэки тогда, потому что целоваться — нормально, но целоваться просто так, да ещё и нежно — ни в какие рамки. Он несколько раз стирает и перекрашивает правую руку, потому что ничего не выходит. Солнце уже давно село, на часах три ночи. Хорошо, что завтра суббота и можно подольше поспать. Вообще-то на завтра у Ланги есть планы, только он забыл сказать об этом Рэки. Он берет телефон, открывает диалог и несколько минут ломается, пока пишет короткое сообщение. Ланга: Завтра у моего друга вечеринка. Можем пойти вместе. Рэки: Окей. Ланга: Окей. Зайду за тобой в восемь. Ланга: Чего не спишь? Рэки: Не спится.       Затяжная пауза, пока Кян дышит и бьет пальцами по экрану. Несколько раз он кладёт и блокирует телефон, но все равно берет его в руки и заходит в диалог. Рэки: А ты? Ланга: Ногти крашу. Рэки: Мне тоже нужно. Рэки: Может, в черный? Ланга: Это не в твоём стиле. Рэки: Наверное. Рэки: Просто настроения нет.       Ланга докрашивает последний ноготь, чуть не поднося его ко рту, чтобы снова сгрызть лак, и пялится в экран. Написать что-то ещё или идти спать? Ланга: Могу позвонить и поговорим о чем-то, пока не уснёшь. Ланга: Мне просто надо подождать, пока лак высохнет.       Точки, говорящие о том, что Рэки пишет сообщение, то появляются, то исчезают. Он и сам не знает, хочет ли сейчас говорить с Лангой. Они обычно не говорят по телефону, тем более поздней ночью. Хасэгава ждёт ответа, но через несколько минут на весь экран появляется сообщение о видео-звонке, и он чуть не падает со стула.       — Ты хочешь посмотреть на меня? — Ланга сидит на стуле, опустив подбородок на поджатые колени. В какой-то домашней чёрной растянутой майке и с завязанными в пучок волосами.       — Нет, просто так легче, — Рэки переворачивается на бок и опирает телефон о стену, выбирая красивый ракурс. Ладно, он всегда красивый. — Я хочу спать.       — Спи.       — Лаку ещё долго сохнуть?       Ланга смотрит на бутылочку, где написано «быстросохнущий», несколько раз стукает ногтями друг о друга, отмечая отсутствие липкости, но говорит:       — Минут пять, наверное.       — Недолго.       — Почему у тебя настроения нет?       — Сам не знаю, какой-то отстой, — Рэки шмыгает носом и тяжело вздыхает. — Что завтра наденешь?       — То же, что и обычно: чёрные джинсы, ботинки и, может, джинсовую куртку. Но я ещё не определился. О, и, кстати, я купил себе новую футболку. Тебе понравится.       — Жду не дождусь. Может, мне тоже чёрное надеть? — Кян надувает щеки и хмурится, из-за чего у Ланги вырывается смешок.       — У тебя такого цвета даже в гардеробе нет. Ты отлично смотришься в яркой одежде, а я — в чёрной, — объясняет Ланга и продолжает смотреть на друга, который все время шмыгает носом. — Ты что, плачешь?       — Уже нет, просто засыпаю.       — Ложись, я пока тут побуду.       Рэки закрывает глаза и пытается уснуть, пока Ланга шуршит чем-то в динамике, ругается, вставая со стула, ударяясь мизинцем о ножку стола. Он выключает свет, падает на кровать и смотрит на экран, где Кян тихо сопит в комнате, освещённой настольной лампой.       — Ты спишь? — Ланга ждёт ответа, но Рэки молчит и продолжает медленно дышать. Всё-таки уснул.       Хасэгава ставит телефон на зарядку, так же опирает телефон о стену и ложится на подушку, закрывая глаза. Иллюзия, будто они спят вместе. Ланга ненадолго улыбается от этой мысли, но сам же себя за это и ругает. Почему его такое должно радовать? Канадцу не нужно много времени, чтобы уснуть, и он сам не замечает, как проваливается в сон под мерное сопение Рэки.