не[он] // сборник

She took my arm, I don't know how it happened, We took the floor and she said:

«Oh don't you dare look back, Just keep your eyes on me» I said «you're holding back».

She said «shut up and dance with me» This woman is my destiny.

Walk The Moon — Shut Up And Dance

      Рэки просыпается раньше и понимает, что всю ночь его телефон так и висел на звонке с Лангой. Он ещё спит: голубые волосы разметались по подушке, солнце светит прямо в окна, лямка майки сползла по плечу, а он, наверное, отлежал себе всю руку, которая подпирает его голову.       — Доброе утро, — громко говорит Рэки и улыбается, стуча по экрану. Ланга хмурится и морщится, но не открывает глаза. — Эй, я сказал тебе: доброе утро.       — Ага, — Ланга несколько раз моргает, проводит ладонью по лицу и достаёт онемевшую руку из-под головы, разминая ее. — Доброе утро.       — Я пошёл.       — Ты разбудил меня только для того, чтобы положить трубку?       — Может, я просто хотел пожелать тебе доброго утра, — Кян закусывает губу, когда друг смотрит в экран, потому что знает, что Ланге это нравится.       — Не делай так.       — Почему?       Рэки несколько мгновений молчит и смотрит в телефон на то, как Ланга переворачивается на спину, и после спрашивает:       — У тебя стояк?       Хасэгава кивает и закидывает левую руку за голову. План во второй раз уснуть только что с треском провалился.       — Ну так подрочи, — советует Кян. Будто без этих слов Ланга этого не сделал бы. — Можешь смотреть на меня, я не против.       Канадец улыбается и поворачивает голову на экран. Рэки такой красивый с утра, когда рыжие волосы взлохмаченные, а в свете солнца кажутся и вовсе золотыми. Он закусывает губу и смотрит в камеру, а по другую сторону Ланга снимает одеяло, стягивает трусы и обхватывает член. Правда, основного представления Рэки не видит.       — Хочешь посмотреть? — игриво спрашивает Ланга и двигает ладонью вверх и вниз. Дыхание немного сбито, а мысль о том, что его таким видит Рэки — вдвойне заводит.       — Мне хватит и твоего лица, — Кян не перестаёт улыбаться, берет телефон в руку и стягивает одеяло. Он ставит камеру так, чтобы Ланга видел его пресс, потому что он ему нравится. Только непонятно: Ланге нравится Рэки, Рэки нравится Ланга или просто Ланге нравится пресс Рэки.       Хасэгава тихо стонет, водит по члену, сдавливает головку и представляет себе Рэки, который этот член мог бы ему сосать. Так сладко и с причмокиванием, потому что он в этом хорош. Рэки вообще во всем хорош. Ланге нравится его подкаченное тело, сильные руки и рельефный пресс, нравится звук его голоса и стиль одежды, нравятся его перепады настроения и то, как он стонет под ним. Ланга делает еще несколько движений рукой и кончает на живот, успевая не запачкать простыни. Рэки все так же довольно улыбается, пока Ланга берет салфетки и вытирается. Всё-таки утро начинается не с кофе.       — Все? — спрашивает Рэки и получает в ответ кивок. — Я пошёл кушать.       — Приятного аппетита. Не забудь: сегодня в восемь. И маме привет передавай.       — Окей, спасибо, — Рэки отвечает на всё разом и кладёт трубку.       Он смотрит в потолок и улыбается как придурок. Щеки уже болят, но внутри почему-то тепло и приятно.       Весь день проходит в суматохе и абсолютно мимо: вещи из шкафа разбросаны по кровати и всей комнате в попытках выбрать подходящий наряд, разные флаконы цветных лаков расставлены по столу, а несколько заготовленных вариантов одежды лежат на кровати, ожидая своего времени. У Рэки почти сдают нервы — уже не хочется никуда идти, хочется сидеть дома и плакать, потому что выбрать наряд сложно, а желтый смайлик, что он старательно рисовал на большом пальце, смазался. Из прихожей раздаётся звонок, и Рэки смотрит на часы — 19:57. Значит, Ланга. Тревожности прибавляется ещё больше, Кян психует и ложится на кровать прям поверх вещей, натягивает повязку на глаза и чуть не плачет. По комнате раздаются шаги, кровать провисает под весом другого человека, и Рэки чувствует запах Ланги. Он всегда пахнет чем-то очень классным. Кян почти переползает к нему на колени, укладывает голову на плечо и в сотый раз шмыгает носом, пока Ланга улыбается и гладит его по волосам — всё-таки Рэки иногда такой ребёнок.       — Что у тебя случилось?       — Я не могу выбрать, что надеть, — Кян вытирает лицо рукавом домашней толстовки и упирается носом в шею. Приятно. — Мне нечего надеть, понимаешь?       — Можем не идти никуда, — Ланга пожимает плечами и поворачивается к другу. — Если тебе грустно, то ничего страшного.       — Но ты ведь хотел пойти.       — Он постоянно вечеринки проводит, мы можем пойти в следующий раз, — канадец почти качает Рэки на руках, и тот понемногу успокаивается. Ланга знает, что его друг очень терпеливый, пока однажды не случится какая-то совсем незначительная мелочь, вроде нераскрывающегося пакета, способная выбить его из колеи. — Давай посмотрим фильм, хочешь?       Рэки кивает и обнимает Лангу, пока тот одной рукой тянется к ноутбуку, а второй придерживает Кяна.       — Ну всё, не плачь. Сейчас посмотрим фильм, уберёмся, ляжешь спать, а завтра всё уже будет хорошо, — успокаивает Ланга, а Рэки в ответ только кивает в знак согласия.       — Включи какую-нибудь комедию.       — «Отличница лёгкого поведения»? — Ланге ответ не нужен. Он знает, что Рэки обожает этот фильм.       — Ага.       Хасэгава ненадолго встаёт с кровати и убирает с нее вещи на стул, а Масаэ стучит в дверь и заглядывает с вопросом о том, идут ли они куда-то. Рэки мотает головой, говорит: «нет, планы поменялись» и заворачивается в одеяло. Ланга берет какую-то домашнюю одежду Рэки, состоящую из желтых спортивок и полосатой футболки, и быстро переодевается. Он залезает под одеяло, поправляет подушку, ставит ноутбук на живот и включает фильм. Через минут пятнадцать Рэки уже не так грустно — он иногда улыбается, комментирует или проговаривает наизусть выученные цитаты. Он кладёт голову Ланге на плечо и смотрит в экран, а тот разворачивается и упирается носом в рыжие волосы — они так приятно пахнут и очень мягкие, Ланга коротко целует Рэки в макушку. Хотя сейчас это кажется уже не таким страшным, как вчера. На часах девять вечера, идёт уже вторая половина фильма, и Рэки как-то снова внутри становится очень грустно. Необъяснимо, но тяжело. Ланга это будто чувствует и обнимает его, прижимая крепче, щекочет шею, а Рэки улыбается, поднимает голову и на секунду замирает, сталкиваясь с голубыми глазами напротив. Почему-то очень волнительно и трепетно, дышать становится тяжелее и немного тошнит. Рэки подмечает, что это чувство — просто кошмар. Он просто ещё не знает, что такое влюблённость. Ладонь Ланги смещается на затылок, он проводит большим пальцем по щеке Рэки, и тот как-то абсолютно автоматически, словно так и надо, подаётся вперёд. Рэки целует Лангу медленно, забывая о фильме на фоне, и думает, что, возможно, встречаться с Лангой — не самая худшая из идей. Правда, неизвестно, думает ли канадец так же. Хасэгава убирает ноутбук на пол и закрывает его, комната погружается в темноту, но Ланга отлично чувствует Рэки — остальное ему пока что не нужно ни видеть, ни слышать. Кян перебирается и почти ложится сверху на Лангу, продолжая его целовать, и чувствует ладони, что спускаются по спине и мягко сжимаются где-то на ягодицах.       — Уже не грустишь? — Ланга ненадолго отрывается и видит блеск в глазах напротив.       — Нет, все хорошо, — Рэки дышит быстро и тяжело, снова наклоняясь вперёд.       Кян проводит языком по губам друга и вжимается своим пахом в его. Хотя сейчас не время и не место. Ланга прикусывает нижнюю губу Рэки и оттягивает; крепче сжимает пальцы на ягодицах, придавливая их сильнее, и сам двигает бёдрами. Рэки улыбается в поцелуй, и живот аж сводит от этого всего, а Ланга тяжело вздыхает и отворачивается, закидывая руки за голову. Он закрывает глаза и пытается успокоиться, потому что дома родители Рэки и все его сестры, а здравый смысл в канадской голове ещё хоть немного присутствует.       — Идём на вечеринку, — выпаливает Рэки, сидя сверху на Ланге.       — Уже больше часа прошло.       — Думаешь, мы опоздаем? Вечеринки же долго длятся, разве нет?       — Не знаю, — Ланга пожимает плечами и поворачивается к Кяну, кладя ладони ему на талию. — Можем пойти, только надо выбрать тебе одежду.       — Выбери ты, у меня уже нервов не хватает.       Хасэгава соглашается, вылезает из-под Рэки, включает свет и идёт к шкафу — всё-таки это проще, чем ещё час ждать, что Кян сам себе выберет наряд. Он уже привык к его перепадам настроения, правда, иногда это больше смахивает на какую-то биполярочку. Ланга кладёт стопкой на кровать белые джинсы с разрезами, чёрную кофту-сеточку и ярко-оранжевую футболку, а где-то из глубины шкафа вынимает джинсовую жилетку — в завершение образа.       — Идёт?       — Мне нравится, — отвечает Рэки, стягивая домашние штаны. — А что лучше из обуви?       — У тебя же есть конверсы почти под цвет футболки, вот их и надень.       Сейчас Рэки выглядит ещё красивее, чем обычно — то ли ему так идут заплаканные глаза, то ли из-за того, насколько он сейчас настоящий и искренний. Он все ещё немного дуется и злится на джинсы, пока его нога застревает в прорезях, а Ланга смеётся, потому что это очень мило, и сам переодевается в прежнюю одежду.       — Это твоя новая покупка? — Кян смотрит на чёрную футболку с непонятными иероглифами и вздергивает бровь.       — Ага.       — Нихера не понимаю, что здесь написано.       Ланга ухмыляется и с гордым видом складывает надпись на груди вдвое. Из до этого непонятных символов складывается надпись «ANAL?» и Рэки смеётся, потому что это точно в стиле канадца. У него есть такая же с «Fuck You», но эта определённо круче.       — Я же говорил, что тебе понравится.       — Да, я теперь тоже такую хочу, — Кян подходит к Ланге и ещё раз складывает футболку. — Это предложение?       — А ты разве когда-то отказывался?       Ланга притягивает Кяна к себе, снова сжимая ладони на ягодицах, потому что Рэки обожает, когда трогают его попу. Не лучший момент для анала, но шутки и заигрывания никто не отменял. Рэки мотает головой и закусывает губу. От такого невозможно отказаться.       — Нам уже пора идти, ты готов?       — Да, — Рэки отстраняется и крутится вокруг своей оси, улыбаясь. — Как тебе?       — Охуенно, я считаю, — Ланга подаётся вперёд и коротко целует Кяна в губы. Сейчас уже вообще не страшно. — Пойдём.       Рэки краснеет и быстро выбегает из комнаты, предупреждая маму о том, что планы поменялись ещё раз. Он хватает свой скейт, а Ланга — свой, и выходит из дома. Он научил друга становиться на доску и кататься ещё в первые пару недель знакомства, так что сейчас канадец вполне уверенно держится. Уже почти ночь, на улице никого нет, вдоль дороги светят фонари, а на небе — луна и звёзды. Ехать недалеко, как предупредил Ланга, и Рэки тянет ладонь, берет его за руку и переплетает пальцы — так же удобнее. Они едут по пустой дороге в полной тишине, и Ланга думает о том, что у Рэки очень крепкие, но нежные ладони, а Кян отмечает, что у Ланги, наверное, почти всегда руки холодные, но очень приятные.       Дом того самого друга действительно близко. Музыку немного слышно аж на улице, но в целом чинно и благородно. Они стучатся в двери, заходят внутрь, а в нос сразу бьют разные ароматы — приятные и не очень — алкоголя, пота, духов, сигарет и, возможно, травки. Очень шумно и невероятно жарко, по углам целуются какие-то парочки, кто-то компанией стоит общается, а кто-то к кому-то подкатывает в попытках наладить контакты. Люди незнакомые, но приветливые, и Рэки выходит на передний план, блистая широкой улыбкой перед всеми подряд, а Ланга идёт у него за спиной и коротко кивает или вовсе игнорирует обращения в свою сторону.       — Я принесу попить, — говорит Ланга, перекрикивая музыку, когда Рэки заваливается на диван.       Кян коротко кивает и смотрит в спину уходящему канадцу, за которым следом пошла какая-то девчонка с зелёными волосами. Милая, но пусть даже не пытается. Рэки только усмехается, наблюдая за тем, как она идёт за Лангой по пятам вглубь толпы. Он даже не ревнует, это, скорее, смешно. Через минут пять Кян встает с дивана и идёт следом, становится в дверном проеме небольшой кухни, освещённой тусклым светом, и смотрит со стороны, как она кладёт одну руку на плечо канадца и тянется что-то шепнуть ему на ухо. Хасэгава ей не отвечает, но она явно не чувствует атмосферу, смещая ладонь с плеча на талию. Она накручивает пряди на указательный палец и очаровательно улыбается, закусывает губу и что-то рассказывает, пока Ланга берет на столе еду и ищет пачку чипсов с сырным вкусом. Девушка не перестаёт говорить и не уходит, а Ланга закатывает глаза, замечает Рэки и подходит к нему. Кян подыгрывает, притягивает его за талию и коротко целует. Вроде, теперь все всё поняли.       — Мы сегодня без алкоголя, — расстроенно выдыхает Ланга.       — Что случилось?       — Мы несовершеннолетние. Хуевая вечеринка какая-то.       — Они что, твои документы спросили? — Рэки хмурится и приподнимает бровь — такого на вечеринках он ещё не встречал.       — Нет, они спросили, совершеннолетний ли я.       — И? — Рэки смотрит на Лангу, а тот молчит. — Придурок, ты сказал им правду?       — Ага, — Ланга надувает губы, когда Кян начинает смеяться, и передаёт ему в руки пачку чипсов.       — Ладно, нам и так будет весело.       На танцполе много людей, и они устремляются прямиком туда. Ланге плевать на внимание окружающих, когда во время танца он скользит ладонями по спине Рэки и ниже, а Кяну это все внимание только в удовольствие, и он прижимается к Ланге всем телом.       — Скучно без выпивки, — ноет Ланга на ухо Рэки.       — Мне нормально, — Кян пожимает плечами и кружится.       — Завидую, — Ланга оглядывается вокруг, отмечая танцующих людей, а сам не в состоянии почувствовать себя хоть немного расслабленно.       — Да помолчи уже, — Рэки тянет канадца за запястье ближе, чтобы положить его ладонь себе на бок. — Просто потанцуй со мной, не смотри на других.       Ланга укладывает голову Рэки на плечо, обхватывая его за талию, и танцует невпопад медляк под какую-то быструю песню. Кян смеётся, гладит друга по волосам, собранным в красивый небрежный пучок, и обнимает, смыкая ладони на затылке. Их вообще мало интересует, что там нам фоне играет — у них своя атмосфера со своими правилами. Хасэгава понемногу чувствует себя легче и расслабляется, весь вечер наблюдая за Рэки. Нереально красивый, смелый, общительный. Он играет в какие-то игры на выпивку, знакомится почти со всеми на вечеринке, обменивается соцсетями и приковывает к себе взгляды. Он громко смеётся, красиво танцует, всегда выигрывает, всюду таскает Лангу за собой и представляет его сам, пока Хасэгава молчит и без интереса наблюдает за толпой — развлекаться на трезвую голову он так и не научился. В помещении воздуха все меньше и меньше, людей больше, а музыка, кажется, только громче. Ланга сидит на диване, пока Рэки в стороне оживлённо разговаривает с парой девчонок. Он рассказывает им про скейты, они просят научить их кататься, а Ланга уже почти засыпает. К нему подсаживается какой-то парень, что-то спрашивает, но Ланга его даже не слушает.       — Меня зовут Ино, — высокий парень с тёмными волосами и проколами в ушах широко улыбается и подмигивает. — Ты Ланга, да? Тебя тот рыжий представлял.       — Ага, — канадец кивает и откидывается на спинку дивана.       — Хочешь потанцевать со мной? — спрашивает Ино, кладя руку на колено Ланги, от чего тот вздрагивает.       — Нет.       — Почему?       — Потому что, — Хасэгава убирает его руку и поджимает ногу под себя.       — Хм, я думал, я смогу тебе понравиться, — этот парень наигранно расстроенно выдыхает, не унимая своих попыток. — Просто тот рыжий представил тебя как своего друга и я подумал, вдруг ты свободен. Дашь свой номер?       — Нет, — Ланга уже не знает, что ещё ему ответить, чтобы он понял. — Отвали.       — Ты такой грубый, — Ино улыбается и закусывает губу. — У тебя есть парень?       Он не знает, что ответить — вроде есть, но как бы и нет. Они же с Рэки не встречаются, но как бы и не свободны. Ланга на секунду замолкает и смотрит в потолок, готовясь сказать «нет» или очередное «отвали», но сбоку появляется Кян, который твёрдо отвечает:       — Есть.       Ланга не успевает ничего сообразить, когда Рэки берет его руку и тянет к выходу. На часах два ночи, на улице темно и прохладно, а весь народ собран в доме.       — Мы уходим, — Рэки подбирает скейты и ставит на землю, когда за ними закрывается дверь.       — Что случилось? Тебе плохо?       — Нет, просто все бесит.       Вокруг светят фонари, а в домах темно. Ехать по пустой улице уютно, пока не начинаешь перечислять в голове все фильмы ужасов, что успел за жизнь посмотреть. Ланга не задаёт вопросов и молчит, пока они держатся за руки и едут по асфальту, но твёрдое «есть», что сказал Рэки буквально пять минут назад, не выходит из головы, а у Кяна сердце скоро пробьёт грудную клетку, и он ненадолго останавливается под одним из фонарей, чтобы отдышаться. Только дело тут не в адреналине и не в скейтборде, а в мягкой ладони Ланги, что крепко сжимает его собственную.       — Прости, — выдыхает Рэки, медленно доставая пальцы из чужой хватки.       — За что?       — Может, тебе понравился тот парень, а я все испортил, — Рэки пожимает плечами и грустно улыбается. — Я не должен был говорить то, что сказал.       — Всё хорошо, не парься. Он приставал ко мне и не понимал слова «нет», так что точно не понравился, — Ланга ободряюще гладит Рэки по плечу. Возможно, сейчас самый подходящий момент. — Разве мне может нравиться кто-то, кроме тебя?       Кян поднимает взгляд и пытается понять, правильно ли он расслышал только что. Он нравится Ланге? Хотя как бы они столько продержались, если бы не нравились друг другу. Симпатия — вполне логичная и безобидная вещь.       — Мы ведь не встречаемся, так что, наверное, может.       — А ты хочешь?       — Встречаться? — у Рэки спирает дыхание, а сердце пропускает удар от такого вопроса.       Хочет ли он встречаться с Лангой? Типа абсолютно серьезно строить отношения, поддерживать друг друга, быть рядом, переписываться до утра, вместе смотреть какие-то сериалы, смеяться над мемами, ночевать или ездить куда-то вместе, покупать одежду, красить ногти, рассказывать о детских травмах и всё остальное? Не то чтобы они до этого не делали ничего из списка, но официально… Кян слишком долго молчит, а Ланга уже сто раз жалеет, что задал этот вопрос, поддавшись моменту. Они однажды шутили насчёт того, что миру вокруг пиздец, если они когда-то начнут встречаться. Ну и пускай.       — Хочу, — выпаливает Рэки и сам же дёргается от этой мысли. Но он совсем не против. — Я хочу встречаться с тобой.       — Я тоже, — Ланга облегченно выдыхает и улыбается.       Кян делает шаг ближе, становясь вплотную к Ланге, обхватывает его за щеки и целует. Они сплетают языки, и Ланга облокачивается спиной о ближайший фонарь. Он скользит под сетчатую кофту Рэки своими холодными ладонями, гладит его пресс, оттягивает соски. Хочется трогать его всего, каждый миллиметр кожи, которая горит под грубыми прикосновениями. Рэки проезжается коленом по паху, кладёт руку на заметно выпирающий член и улыбается в поцелуй. На улице этого всего делать не стоит, но побаловаться можно. Ланга проникает пальцами за кромку джинс и белья, Рэки делает то же самое и быстро водит рукой вверх и вниз в темпе с Лангой. Где-то гавкает собака, и они на секунду отрываются от поцелуя, переводя дыхание, но снова подаются вперёд и тихо стонут друг другу в губы. Ланге очень хочется прям здесь снять с Рэки штаны, впечатать в какую-нибудь стену и резко войти в него, но нельзя. Ему нравится, как Рэки дрочит ему. Да и вообще ему Рэки нравится. Точнее, он в него безумно и взаимно влюблён. От этой мысли даже ноги подкашиваются, и они кончают практически одновременно. И ладони, и трусы пачкаются, губы обветрились и болят, зато классно пиздец как. Рэки достаёт из внутреннего кармана жилетки полупустую пачку влажных салфеток и вытирает руку сначала себе, а потом Ланге.       Они смотрят друг на друга в свете фонаря, луны и звёзд и смеются, потому что завтра, может быть, наступит конец света. Но, по крайней мере, они встретят его вместе.