Пять лет спустя

      Алоин просыпается с утра на небольшом диванчике в гостиной. Сонно оглядывает комнату и садится. Шторы на одном окне чуть приоткрыты, пропуская немного солнечного света внутрь, чтобы в комнате царила темень. В ногах у него спит Первая, тихо посапывая. Но чувствуя на себе взгляд, она открывает глаза и зевает. Лёжа потягивается, встаёт на лапы и наглым образом лезет к парню, требуя к себе ласки. Алоин треплет её по голове, а когда та валит его на спину и начинает вылизывать лицо, ругается сквозь зубы и спихивает собаку на пол. Не переставая ругаться, он вытирает лицо и встаёт с дивана.       Обеденный стол убран, ни следа от вчерашнего неудавшегося ужина. Но зато там лежала небольшая буханка хлеба и стоял кувшин с молоком. А к стулу были прислонены его меч, лук и колчан. Первым делом, парень достаёт из своей сумки ножны для меча. Прикрепляет их к ремню на бёдрах и убирает меч в них. Тяжесть на левом боку, ставшая привычной за пять лет, его радует. Теперь он не чувствует себя настолько беззащитным. Следом берёт колчан и быстро пересчитывает стрелы. Их не так много, нужно сделать новые. Перекидывает ремешок через голову и затягивает потуже, чтобы колчан не болтался за спиной. Лук пока не трогает. Он садится за стол и наливает ещё тёплое молоко в глиняную кружку. Хлеб снаружи слегка чёрствый, но внутри ещё оставался мягким. Такая маленькая радость в его жизни. Ведь последние месяцы он питался тем, что находил в своих скитаниях по миру.       Покончив с завтраком, он убирает грязную посуду в мойку и споласкивает её. В доме тихо, только приглушённые звуки с улицы слышны сквозь закрытые наглухо окна. Скорее всего, Диамкея дома нет, поэтому парень аккуратно подходит к закрытой двери в его комнату и приоткрывает её. Внутри полная темнота, практически ничего не видно. Но он видит очертания незаправленной кровати, какие-то вещи на полу и стопки книг. В этом был весь Диамкей: идеально убранный дом, каждая вещь на своём месте, кроме спальни. Скорее всего, и в сумке у него был полный бардак.       Алоин забирает свои сапоги у камина, берет лук и сумку, после выходит из дома. Солнце было невысоко в небе, по его ощущениям было где-то девять утра. Земля ещё не успела нагреться, с речки веяло прохладой, но день обещал быть теплым и солнечным. Около дома он никого не видит. Забирает свои вещи, не утруждая себя аккуратно сложить их, запихивает в сумку. Только надевает ещё влажную мантию и выправляет из-под неё белоснежные волосы, которые отросли почти до колен. Подол весь рваный, а на локтях ткань и вовсе протёрлась. Он обещает себе по когда-нибудь зашить и залатать дырки, но скорее всего никогда этого не сделает.       И что ему теперь делать? С одной стороны, Диамкей вчера чётко дал понять, что остаться он может только на одну ночь, а утром должен уйти. С другой стороны, Алоин так долго его искал, через столько дерьма прошёл, чтобы оказаться здесь. В лучшем раскладе, в котором его не убивают сразу, он надеялся остаться здесь на пару месяцев или навсегда. Но ситуация выходила безнадёжная. Возвращаться обратно на Спавн и прилежащие территории он не собирался ни в коем случае. А пытаться выживать дальше одному не было никакого желания. — Чёрт, — он садится на корточки и берётся за голову. Мысли появляются так быстро, что он не успевает осознать в должной мере каждую и опускает руки. — Что ж мне делать?       Лисица появляется перед ним, тычется носом ему в лоб и фырчит. Настроение у неё хорошее и она требует к себе внимание. Когда она не получает даже капли внимания, начинает лезть к парню активнее, пытаясь укусить за ухо. Но Алоин отмахивается от неё рукой, зло смотрит из-под отросшей чёлки. — Ты хоть не лезь сейчас. И без тебя тошно.       Дух отходит на пару метров и скалит пасть. Такого отношения к себе Лисица не терпела. Из её глотки вырывается рык, а девять хвостов яростно бьются о землю. — Я сказал тебе отстать! — Прикрикивает на неё Алоин и встаёт на ноги. Смотрит наглому духу в глаза. Лисица делает выпад в его сторону, но не нападает. Всё же она не может причинить ему вред. Она ещё раз громко рычит и растворяется в воздухе. — Отлично. Теперь и дух на меня злится. Жизнь прекрасна, блять.       Он стоит так ещё пару минут и решает для себя, что сейчас ему нужно выпустить пар. Охота идеально для этого подходит. Достаёт карту с компасом, запоминает, где находится дом, и идёт на северо-запад. Судя по карте там небольшой лес, да и идти до него не так далеко. Как вернётся с охоты, попытается поговорить с Диамкеем ещё раз.       На середине пути Алоин замечает, что за ним увязалась Первая. От дома они ушли достаточно далеко, чтобы отправлять её назад. Тем более собака шла уверено вперед, похоже, знала местность в округе. С ней, думает про себя Алоин, у него больше шансов вернуться назад быстрее, нежели он будет плутать по округе с картой.       Когда он подстреливает случайно встреченную дикую курицу, Первая без приказа приносит к его ногам трупик птицы. — А ты не первый раз на охоте? — Спрашивает у неё Алоин, пока связывает лапки курицы, чтобы удобнее было нести. Собака активно машет хвостом, словно отвечая ему. — Это хорошо. Потом угощу тебя чем-нибудь вкусным.       Когда они входят в лес, солнце почти в зените. Крона деревьев спасает от прямых лучей, поэтому не так жарко. Собака тяжело дышит впереди, да и сам парень хочет пить. Флягу водой он так и не наполнил ни вчера вечером, ни сегодня утром. Поэтому первым делом они ищут небольшой водоём, который был отмечен на карте, и находят его спустя минут пятнадцать скитаний по лесу. Только водоём оказывается не больше лужи, в которой воды по колено. Да и вода мутная от песка и ила. Первой всё равно, воду она хлебает только так. А вот Алоину приходится набирать воду с самой поверхности, где она была чище и пить маленькими глотками. Толку от этого мало, вода всё равно имеет отвратительный привкус, а на зубах скрипит песок.       Но зато он находит заячьи следы прямо у берега. Следов много, но все они ведут примерно в одну сторону. А раз следов хищников нет, то, скорее всего, популяция зайцев в лесу достаточно большая. Не убудет, если подстрелит парочку. Алоин снимает лук с плеча, сразу устанавливая стрелу, и идет, пригнувшись, чуть поодаль от следов. Первая, прижав уши к голове, на согнутых лапах следует за ним. Через пару сотен метров они выходят к небольшой полянке. Кроличьих нор он видит несколько, они довольно крупные. Место для выслеживания он выбрал в высокой траве и так, чтобы ветер дул в его сторону. Остаётся только ждать, когда высунется первая добыча.

***

      Возвращаются они, когда до захода солнца остаётся несколько часов. Охота вышла хорошей. Алоину удалось подстрелить три крупных особи и парочку молодых. Конечно, охотиться на зайцев с лука ещё тот мазохизм, и он это прекрасно понимал, но на душе хотя бы не скребли кошки. Лёгкая нервозность всё же осталась.       Из трубы валит дым, значит Диамкей уже вернулся домой. Подходя к дому, Алоин замечает его на крыльце. Вампир сидел в небольшом, деревянном кресле с сигаретой в руке и читал какую-то книгу. Когда он замечает их, закрывает книгу и спускается с крыльца. — Эта засранка была с тобой всё это время? — Смотря на собаку, спрашивает Диамкей. Та смотрела в ответ виновато на хозяина, прижав хвост. — Увязалась за мной на охоту, — Алоин поднимает связку с дичью выше. — Как видишь, не зря.       Под грозным взглядом вампира Первая прижимаясь к земле уходит за дом. Диамкей тяжело вздыхает и затягивается сигаретой. После смотрит уже на Алоина. — Да не злись ты. Подумаешь, ушли на охоту на пару часов. Что такого? — Пытается успокоить Диамкея Алоин, но взгляд того не меняется. — Я сам решу, что делать со своей собакой.       На это парень не может ничего противопоставить. По факту, вампир прав. Между ними повисла тишина.       Наблюдая за тем, как Диамкей докуривает, Алоин понимает, что спрашивать может ли он остаться ещё на какое-то время нужно сейчас. Но не может собраться с силами, чтобы открыть рот. Вампир не в лучшем настроении и что от него ожидать от такой просьбы, спустя столько лет, он не знал. Всё же время сильно его изменило. — Поможешь завтра построить хлев, — не вопрос. Утверждение. — Несколько месяцев не могу начать строить. А он нужен. Волки повадились нападать ночью на скот. Собаки не справляются с охраной. Двоих волки загрызли так, что по останкам сложно сказать, что это были собаки.       «Серьёзно? Он сам может сделать это за пару часов. Даже после стольких лет не может построить что-то, если нет настроения», — думает Алоин. — «Но если просит помощи, значит… Не против, чтобы я остался.» — А лисы кур не воруют? — В шутку спрашивает парень. — Может и курятник построить? — Единственный лис, здесь ты. А раз руки чешутся, можешь и курятник построить. — Я же пошутил. Ты совсем чувство юмора потерял? Нафига курятник, если можно авто-ферму сделать. — Строй, — как-то безразлично говорит Диамкей и тянется к портсигару. — Тушки, — он указывает на дичь в руках Алоина, — можешь разделать на заднем дворе. Заодно собакам скормишь потроха.       Они расходятся каждый по своим делам. Алоин только заходит в дом за ножом для разделки.       Через пару часов они сидели у костра, который развёл Диамкей, и жарили крольчатину на ужин, в углях томился картофель. Возле ног вампира лежали две собаки, которых он иногда трепал по загривку. Первая, Алоин отличал её от других по небольшому тёмному пятнышку на морде, спряталась за парнем и иногда кидала виноватый взгляд на хозяина. — Так что же всё-таки заставило тебя выйти из войны и прийти сюда? — Спрашивает Диамкей. В темноте перед его лицом появляется небольшой огонёк и он раскуривает очередную за этот вечер сигарету. — Слабо верится, что ты просто решил уйти.       Алоин молчит. Встаёт только проверить и перевернуть мясо над огнём, пошевелить угли палкой. Отвечать совершенно не хочется, да и Диамкей не торопит его с ответом. — Да так, наломал дров, — нехотя всё же отвечает он. — Ви писала, что пару месяцев назад кто-то подорвал базу… Этих… — вампир щёлкает пальцами пытаясь вспомнить. — «Чёрного ветра», — тихо подсказывает парень. — Да, «Чёрного ветра». Большая часть ресурсов исчезла во взрыве, трое погибших. Модди рвёт и мечет после этого. — Говорю же, наломал дров, — при упоминании МоддиЧата, Алоин невольно касается раны на руке. — Почему тогда к союзникам не ушёл? — Продолжал Диамкей, хотя прекрасно видел, что парню эта тема не приятна. Не получив ответа, он переводит тему. — Вот, возьми.       Вампир протягивает Алоину небольшой пузырёк. Жидкость внутри красная с небольшим перламутровым отливом. Взяв в руки пузырёк, парень его рассматривает в свете костра. — Это зелье исцеления? — Не веря своим глазам, спрашивает он. — Где ты его достал? Я его года два не видел. — Сам сегодня сварил. Пришлось сходить в деревню и поторговаться. А то на тебя смотреть страшно, — вампир жестом указывает на повязку, которая закрывает глаз Лиса. — Пей давай.       Алоин ещё раз осматривает пузырёк. Откупоривает пробку, вдыхает давно забытый терпкий аромат с нотками арбуза. На вкус зелье такое же неприятное, как и всегда. Он сидит примерно минуту, выжидая, пока зелье подействует. — Ну и? — Спрашивает Диамкей и внимательно смотрит.       Парень первым делом задирает футболку. Синяки на рёбрах исчезли, но по ощущениям лёгкое чувство дискомфорта осталось. Порез на руке не исчез, лишь слегка уменьшился. Когда он снял повязку с глаза, вампир сказал: — Глаз у тебя, по крайней мере, восстановился. — Нифига, — разочаровано отвечает парень. Он то открывает, то закрывает здоровый глаз. — Левым ни черта не вижу. — Хм, значит, всё так, как я и предполагал, — Диамкей затягивается в последний раз и тушит сигарету. — О чём ты? — Встревоженно спрашивает Алоин. — Ты на себе уже ощутил, что регенерация после смерти работает всё хуже и хуже: раны с каждым разом не затягиваются, время на полное заживление уходит больше, чем обычно. Так ещё и повреждённые органы, взять твой глаз, теряют свои функции. Похоже, у нас есть лимит на смерти, — Диамкей вынимает новую сигарету, но не закуривает её. Нервно перекатывает пальцами. — Стой… Блять! — Парень смотрит на вампира поражённо. Что-то в его голове щёлкает и встаёт на место. — После моей диверсии, все думали, что Жираф где-то прячется, потому что не может вернуться к «Чёрному Ветру». Но он, блять... Он в этот раз не воскрес. — Мне кажется, — После недолгого молчания говорит вампир. Всё же мысль, что все они не бессмертны, ложится тяжёлым грузом на плечи. — У тебя в запасе ещё около пяти возрождений. Десять максимум. — Пиздец.       Огонь в костре почти затухает. Диамкей встаёт, подкидывает ещё пару поленьев и снимает мясо с импровизированной подставки. — Подожди, — Алоин встаёт и подходит к нему. — Твои руки, они все в шрамах. Но ты не умирал, так же часто как мы, кто остался. Почему они у тебя не зажили? — А, ты про это? — Диамкей закатывает рукав рубашки, оголяя предплечье и демонстрируя шрамы. — У меня чешутся руки, и я не замечаю, как расчёсываю их до крови, — он достаёт ещё один пузырёк с исцеляющим зельем и выпивает. Шрамы на его руке медленно исчезают, оставляя чистую, бледную кожу. — Видишь? На меня зелье работает, как и должно. — Блять, — Алоин хватается за голову. Осознание накатывает новой волной. — Блять, блять, блять…