ZERO

Третье ноября

Когда солнце поднимается из-за горизонта — наступает завтра. Обычно оно знаменует начало чего-то нового, отбрасывая тень на прошедший день, но для многих новое начало ничем не будет отличаться от вчера и позавчера. День сурка — приговор большинства. Будильник, ленивые или торопливые сборы на работу, учебу, в командировку, столпотворение, нарастающее раздражение, долгие часы непосильного труда, а через секунду ты уже старик без семьи и друзей. Грустная правда реальности, близкая каждому. Не многие могут изменить стандартный порядок своей жизни. Большинство называют подобное стабильностью и продолжают жаловаться на неё близким. Только стабильности не существует, ведь мир вокруг постоянно претерпевает изменения. Ничто не стоит на месте. У всего есть начало и конец. Чонгук лениво разлепил глаза. Болезненные судороги в желудке дали понять о намерении организма продолжать жить независимо от желаний самого обладателя. Вероятно, именно так и выглядит безликое существование. Тело превращается в оболочку, удовлетворяющую свои потребности из чистых инстинктов самосохранения. Телу плевать на твои желания, оно просто хочет продолжать функционировать даже на минимуме своих возможностей. Зашторенные старые занавески не пропускали достаточного количества света, но и этого было достаточно для осознания, что наступило новое завтра. Легкая улыбка пробежалась по иссохшим губам; руки, сопровождаемые блаженным стоном, потянулись к изголовью дивана. Старая квартирка, в которой Чон провёл своё детство, выглядела пусто. Вся оставленная мебель была накрыта простынями, словно комнаты заселяли призраки, пыль мерно опадала на пол и рассеивалась под тяжелыми ботинками юноши. Что конкретно произошло в ту ночь Чонкуг сказать не мог, потому что мысли упорно возвращали к маленькому уютному кафе и парню с квадратной улыбкой. От одной мысли о новом знакомом, его пристальном и проникновенном взгляде по телу бежали мурашки, а дыхание застревало в горле. Кофейного цвета пальто до сих пор валялось на одном из прикрытых кресел, влажное и пахнущее овсяными хлопьями. Являялось ли оно причиной для новой встречи? Ждал ли владелец возвращения своей вещи? И хотел ли Чон этой встречи? Прохладные капли утреннего душа смывали ненужный ворох вопросов, выталкивали в реальность, но, тем не менее, оставляли дымку позавчерашнего вечера. Никогда ещё Гук не был так зациклен на ком-то… Хотя, несомненно, это ложь. Однажды он уже чувствовал нечто подобное. И это чувство поглотило и сломало хрупкое сердце юноши, заставило усомниться во всем, что его окружало, сдаться натиску пугающих мыслей. И говорить или даже думать о том, что сейчас все было иначе — наивно. Он не знает этого Ким Тэхена, но уже думает о нем каждую свободную минуту. Он поглощен мыслью о незнакомце, о его глазах, вишневых губах и приятном тембре. Будто весь мир собрался воедино и поселился в одном человеке, а Чону посчастливилось его встретить. Для многих это может показаться судьбой, но… Чонгук все ещё не верит в неё. Он сбежал. И будет продолжать бежать. Желудок издал жалобный стон, и неприятное тошнотворное чувство поднялось к самому горлу. Пик случайной голодовки достиг своего апогея, когда ноги произвольно подкосились и пришлось опираться на прохладную стену душевой. Чон искренне ненавидел свой организм в такие моменты. Наспех обтерев тело пыльной простыней, секунду назад прикрывающей потертое кресло, он натянул высохшие футболку и рваные джинсы. Взгляд упал на оливково-коричневое пальто. На улице было прохладно, дождь не обещали еще как минимум час, любимая кожаная куртка валялась где-то в коридоре. Осталось лишь побороть соблазн вновь накинуть на плечи чужую вещь, но… встречи с новым знакомым не намечалось в ближайшую бесконечность. Так, почему бы не воспользоваться случаем и не разбавить черноту своей жизни кофейным оттенком? — Интересный выбор одежды, — заметил чей-то высокий голос позади. Это было первым, что Чон услышал, стоило ему выйти на лестничную площадку. Довольно странное замечание от человека, который его впервые видит. Липкое чувство приближающейся катастрофы накрыло непробиваемой волной. Неужели его узнали? Кто? Старые соседи, однокласскики или… он? Нет, невозможно. Его же нет, не существует. Он больше никогда не увидит его улыбку, не почувствует бережную ладонь в своих волосах, не услышит наставлений в прокуренном голосе. Потому что все закончилось. Чонгук сам все закончил, навсегда перечеркнув его имя в своей памяти. Но былые воспоминания тягучих, хлипких будней окружили, словно стая голодных ястребов. Руки заметно подрагивали, и ключ, до этого момента зажатый в кулаке, проскользнул сквозь пальцы. Звук падения отскочил от стен и усиленным эхом ударил по черепной коробке. Катастрофа. Мягкое прикосновение руки к плечу развеяло захлестнувший Чона страх и заставило обратить на её обладателя должную долю внимания. Перед ним стоял… незнакомец. Миловидный парень ниже его ростом с нежно-розовыми волосами и беспокойством в карих глазах. Его пухлые губы сжались в тонкую линию, аккуратные брови нахмурились, на щеках заалел румянец. Чувство тревоги медленно отступило. С чего он вообще взял, что его узнали? Соседи давно сменились, все старые знакомые разъехались и живут своей счастливой жизнью. Вероятность встретить бывшего одноклассника настолько мала, что практически равна нулю. Сейчас Чон лишь пустой сосуд — без прошлого и без будущего. Всего лишь часть материи, распадающейся с каждым новым вздохом. — Вы в порядке? — высокий голос незнакомца обладал какими-то определенными нотками женственности. Возможно, услышь он этот голос от кого-то другого, в голове возник бы явный диссонанс, но в совокупности с нежным обликом парня эта деталь совершенно не выбивалась и казалась даже необходимой. — Я… я вас напугал, да? Мне очень жаль. Просто, я так удивился, увидев нового соседа, что не удержался и… — Все в порядке, — торопливо перебил Чонгук, выдавливая подобие улыбки. Стоит поработать над навыками социализации. — Я просто не ожидал… чужого внимания. Юноша хмыкнул, растягивая пухлые губы в миловидной улыбке. Мягкие локоны розоватых волос упали на глаза, взгляд медленно обвёл фигуру Чона повторно, более тщательно, пытаясь подметить странности и неуместности. На удивление, взгляд соседа не вызывал противоречий. За ним не чувствовалось ничего, кроме праздного любопытства. — Меня зовут Пак Чимин, — рука Чимина была маленькой, с короткими пухлыми пальчиками, украшенными множеством необычных колец. Неожиданно она превратилась в предмет сравнения с уже знакомой ладонью с узловатыми длинными пальцами. — Чон Чонгук, — торопливо промямлил парень. Он чувствовал, как новая порция тошнотворного чувства подкрадывается к самому горлу — ещё немного, и вся скопившаяся внутри желчь выльется на обувь нового соседа. — Простите, я должен… — Я тебя задерживаю? — маленькая ладошка чуть крепче сжала руку Чона. — Могу подвезти. Тебе в центр? На самом деле я тоже тороплюсь на одну важную встречу, кстати, через пару минут меня официально запишут в «непригодных». Улыбка соседа выглядела до невозможного притягательно. Так выглядит человек, которому хочется довериться, спросить совета, узнать его увлечения. Вероятно, Чимин был из числа тех людей, кому каждый вечер звонят друзья и интересуются, как он провёл день, ведь его жизнь явно интересней. Доверие — страшная вещь, которая не всегда поддаётся разуму, а больше основывается на интуитивных ощущениях. Есть такие люди, которым очень хотелось бы довериться, но что-то внутри настойчиво тебя тормозит. И дело не во внешних изъянах, дело в темноте внутри этого «другого» человека. Самые лучшие слушатели — травмированные люди, которые закрывают раны своей души чужими проблемами. Но есть и вечные жертвы. Чонгук искренне ненавидел оба типа. Одни постоянно находят причину, чтобы поплакаться, пока другие наслаждаются этой болью, думая, что у них все не так уж и плохо. Чистой воды эмоциональный паразитизм. — А ты не особо разговорчивый, — хихикнул юноша, мельком поглядывая на притихшего пассажира. — П-прости, — Чон сконфуженно поморщился. — Я немного задумался… Он смутно помнит, как оказался в машине соседа. Кажется, в момент слабости его ноги подкосились и он медленно осел на плиточный пол лестничной площадки. Вопрос с доставкой Чонгука в центр на машине отпал как-то сам собой. — В своих фантазиях всегда приятней летать, — руль начал заворачивать в сторону, плавно направляя машину по новому маршруту. — Но не стоит в них задерживаться. — Почему? — Потому что однажды они уничтожат настоящего тебя, оставив только блеклый силуэт, — брови Чимина слегка нахмурились, руки едва заметно сжали руль. — Не хотелось бы, чтобы от тебя осталась лишь оболочка. Гук неуверенно пожал плечами, отворачиваясь к окну и наблюдая за меняющимся пейзажем многоэтажек. Странно. Все вокруг казалось Чонгуку чём-то нереальным, будто его переезд в Сеул ознаменовал собой перемещение в параллельный мир, где люди не давят на тебя с расспросами, не душат своей притворной заботой, не пытаются внушить свою правду. Мир, где у тебя есть выбор — жить или умереть, и никто не станет тебя отговаривать или переубеждать. Разве это не то, чего он так долго ждал? Тогда почему где-то внутри все ещё горит фитилёк надежды на возможность все начать с начала? Как ему переступить порог из прошлого? Кто покажет ему дорогу к свету? Желудок безжалостно сдавило, словно все органы вот-вот выйдут наружу. Глаза зажмурились, лицо сморщилось, отражая все те ощущения, что происходили внутри организма. Чону казалось, ещё мгновение и он вгрызётся в собственную руку, только бы хоть чём-нибудь заполнить жаждущий пищи желудок. Машина притормозила в районе с небольшими лавками, продуктовыми магазинами и несколькими кафе ресторанного типа. Запах всевозможных пряностей заставил полость рта заполниться слюной. — Мы на месте,— Чимин поджал губы, наблюдая как Чон вылезает из машины с совершенно опустошенным выражением лица. — Эй, парень, ты… в порядке? Юноша не отвечает, поглощённый собственными ощущениями пустоты. Это не та пустота, что сидит в груди, не пустота в сердце за неимением чувств или чего-то подобного. Это ощущение ужасающего голода, что заполнило все его сознание. Реальность медленно теряла остатки цветов, смешиваясь в единую массу из размытого калейдоскопа. В попытках открыть дверь, Чон, кажется, несколько раз задел протянутую ему руку помощи. Наверняка, на лице его соседа сейчас красовалась маска растерянного беспокойства. Насколько оно было искренним, парень решил не узнавать, стремительно покидая салон машины. Он не понимал, куда движется и сколько уже прошёл. Вокруг мельтешащие люди, их назойливые голоса и громкий звук многочисленных шагов — торопливых, семенящих, размеренных. Мир взрывался вокруг Чонгука, пока где-то сбоку не раздался звук механических дверей и картинка перед глазами не переменилась. И хоть окружение продолжало расплываться, юноша осознал, что сумел дойти до ближайшего магазинчика. В карманы пихалось все без разбора: закуски, чипсы, сладости, маленькие бутылки с водой. Это было похоже на срыв изголодавшегося дикого пса, случайным образом пробравшегося в продуктовый. Запястье резко сковывает, обездвиживая — длинные пальцы одернули его от прилавка, разворачивая. Пронзительный, грозный взгляд, брови нахмурены, губы поджаты. — Идём, я оплачу, — глухо произносит мужчина, утягивая Чона к кассе. — Что ты… как ты здесь оказался? — невнятно пробормотал Чонгук, даже не пытаясь оказать какого-либо сопротивления. Сознание медленно возвращалось к подобию стабильного, накрывая волной стыда и вины. Он только что чуть не ограбил небольшой продуктовый магазинчик. Он только что чуть не совершил преступление. Мысль будоражила, вызывала тошнотворное чувство собственной ничтожности, будто он грязный, пустой кусок плоти. Желудок вновь издал жалобный стон, когда к нему в руки прилетела небольшая булочка, завернутая в целлофановую упаковку. — Спасибо, — Чон не решался поднять головы, его тело парализовало новой волной неподдельного стыда. — Я… я не хотел воровать. Просто я так сильно хотел есть, что… Я просто… — У тебя нет денег? — юноша вздрогнул и отрицательно мотнул головой. — Только не говори, что те придурки тебя ограбили. — Придурки? — Боже, парень, да у тебя совсем голова перестала варить, — Намджун весело усмехнулся. — Я про тот случай в старых районах. Забыл уже? — А, нет-нет, я… — Гук прикусил губу, всё-таки признавать перед кем-то собственную никчемность ему давно не приходилось. — У меня нет денег. Брови мужчины вновь нахмурились, передавая его смешанный спектр эмоций. Не каждый день можно встретить такого проблемного парня. Джун посмотрел в сторону небольшой кафешки, о чём-то размышляя. Его плечи какое-то время находились в напряжении, но когда из легких вырвался обречённый вздох, он расслабился, потрепал парнишку по голове и кивнул в сторону припаркованной неподалёку машины. Чонгук без слов понял, чего от него требуют, и беспрекословно поплёлся за мужчиной. В салоне автомобиля пахло дорогой кожей и отдаленно знакомым одеколоном. Такие дорогие излишки вызвали в голове Чона явный диссонанс. В день их знакомства Ким Намджун явно не был похож на человека, у которого имеется большой капитал. Он больше походил на лидера какой-нибудь уличной банды, но уж точно не на бизнесмена. Взгляд парня зацепился за идеально выглаженный костюм, что прекрасно подчеркивал мускулистую фигуру мужчины. Неужели, он ведёт двойную игру? Днём порядочный офисный работник, а ночью тайный страж порядка подворотен. — Чего хихикаешь? Ешь давай, проблемное дитя, — сурово хмыкнул Джун. Пейзажи города вновь слились в единое полотно, но теперь Чонгука не мутило. Первичный голод отступил на задворки, позволяя мозгу вновь работать в своём привычном режиме. Правда, мысли почему-то не душили своим отчаянием и даже не давили на сознание. Возможно, сегодняшний день не будет таким уж никчемным — сегодня Чон позволит себе забыться. Знакомые здания проносились со скоростью света, что парень даже не имел возможности что-то толком рассмотреть. Он помнил Сеул другим: мрачным, неприступным и отчаянным. Изменился ли он со временем или остался прежним? Ему было любопытно узнать, какие перемены произошли в этом городе, пока сам он продолжал топтаться на месте. Машина остановилась у знакомой кафешке. Днём здание выглядело не так ярко, но все же не теряло своей притягательности. Правда, Чон все ещё задавался вопросом, почему такое заведение находится в самых дальних уголках города. Чон вышел из машины, последовав за мужчиной, что легкой походкой направлялся ко входу. Снова лёгкий перелив колокольчиков и пряный запах чего-то сладкого. На удивление, несколько столиков было занято. — Эй, Джин, принимай нового сотрудника, — прикрикнул Намджун, облокотившись о барную стойку. — Какого ещё сотрудника? — нетерпеливо спросил голос со стороны кухни. Через мгновение из-за приоткрытой двери показался мужчина привлекательной наружности. Чонгук не мог выделить каких-то отдельных черт, потому что весь облик человека представлял собой очень красивую и интересную картину. Он словно сошёл с обложки журнала — идеально выглаженная белая рубашка с несколькими расстегнутыми пуговицами, тонкая шея, идеальный овал лица, слегка розоватые губы в форме сердца, пропорциональный карим глазам нос. На такого человека хочется смотреть с тщательной скрупулезностью, искать недостатки и неуловимые неточности, о который никогда не скажешь вслух. Намджун слегка подтолкнул задумавшегося Чонгука в сторону мужчины. В голове тут же появились эти ненавистные метания, тело сковала тревога, к горлу подкрадывался горький ком отчаяния. Единственным желанием парня в данную секунду было просто сбежать и спрятаться, чтобы больше не пришлось знакомиться с кем-то, пускать новых людей в его собственноручно разрушенный мир. Но как нелепо было полагать, что все будет происходить так, как того желал Чон. Жизнь — не сказка, значит, поблажек и счастливого конца можно не ждать. — Ты же говорил, что тебе не хватает рук. — Н-ну, да, — сомнительный взгляд мужчины в сторону Намджуна заставил Гука слегка собраться, — но у меня уже есть кандидат на роль второго официанта. — Кандидат — это ещё не сотрудник, — безразлично хмыкнул Джун. — Джин, у парня совсем нет денег на жизнь, где ему сейчас найти работу? Взгляды мужчин пересеклись в молчаливой баталии, что в мгновение приобрела свою невидимую напряжённую форму. Даже то малое количество посетителей, что сидели в кафе, притихли. На лице Джина эмоции менялись одна за другой, словно ряд портретных фотографий на перемотке, пока лицо Намджуна, напротив, оставалось неизменно строгим и в то же время молящим. Битва взглядов длилась недолго, хотя ощущение было такое, что прошло не меньше трёх часов. — Ладно, — повторно вздохнул Сокджин, взгляд его вернулся к напряжённому парню. — Как тебя зовут? — Чон Чонгук, — он слегка наклонился, высказывая своё уважение. — Образование? — Только школьное. — Опыт работы? — Не имеется. — Сможешь взаимодействовать с людьми? — Не… не знаю, — с каждым вопросом Чонгук чувствовал как проваливается в яму отвратительного отчаяния. У него нет будущего, нет надежд и нет смелости, чтобы перечеркнуть все это и начать жизнь с чистого листа. Возможно, всё не так плохо, как кажется на первый взгляд, но так только кажется. Нет в мире такого человека, что смог бы забраться в его тьму и показать путь к свету. У него нет надежд. У него нет смелости начать все с чистого листа. Да и его самого, собственно, тоже больше нет.

Продолжение следует…