ZERO

Четвёртое ноября

Чонгук проснулся от резкого и оглушительно громкого стука. Стучались несколько раз и очень настойчиво, кажется, даже пнули злосчастную дверь, что разделяла незваного гостя и хозяина. Сонно зевнув, парень достал телефон, чей экранный свет режущей болью ударил по глазам. «7:36» утра неприятным сгустком недосыпа опустились на плечи. Чонгук давно перестал обращать внимание на время — все слилось в единообразное месиво. Разницы между сном и реальностью больше не существовало. Если сны — это отражение внутренних переживаний, то у Чона их попросту не было. Пусть его голова всегда наполнена мыслями, но они слишком бесформенные, чтобы становиться обоснованными причинами сновидений.  Все надежды на возможность вновь уснуть разрушил новый шквал звуков со стороны лестничной площадки. Чонгук не стал думать, кому приспичило явиться к нему домой в такой час, потому что единственный кандидат на данную роль находился в соседней квартире. Парень понимал, насколько странно он выглядел вчера, покидая машину Чимина. Наверняка Пак был растерян и испуган, возможно, даже волновался за новоприобретенного знакомого. Только это не будет считаться оправданием за столь ранний подъем.  Собрав остатки сил, Чон выполз из-под тонкой простыни, которая ещё пару дней назад защищала кровать от пыли, и поплёлся к входной двери. Шум на какое-то время утих, но юноша не сомневался, что нарушитель спокойствия в ожидании прислушивается к его шагам. Только вот, распахивая дверь, Чонгук и не думал, что услышит: — Эй, Чим, открывай уже! Я, между прочим, замёрз!  Все вокруг замедлилось, приостановилось, словно мир за секунду рассыпался перед его ногами. В нескольких метрах, напротив квартиры соседа стоял Ким Тэхен. Он выглядел действительно замёрзшим и немного сердитым, о чем говорили сдвинутые к переносице брови и поджатые губы. Вид был совсем иной, нежели при их первом столкновении. Чонгук не знал, почему он тут же не захлопнул дверь. Все вокруг стало иным, вновь почувствовался бриз приближающейся жизни и какое-то внутреннее тепло разлилось по его грудной клетке. Было странно думать, что их вторая встреча случайность, но и принимать данную ситуацию за волю небес Чон также не был готов. Со дня его возвращения в Сеул все начало переворачиваться вверх дном. Будто его специально толкают в омут — не тягучий и холодный, а струящийся и тёплый.  Но он не просил этих изменений, не просил возвращать себя к жизни, не молился о снисхождении. Его устраивал медленно приближающийся конец.  — Чон Чонгук! — радостно воскликнул Тэхен, заметив юношу. — Впустишь меня погреться? Чимина, кажется, нет дома, а я так… Дверь квартиры стремительно захлопнулась, щелкнул замок. Мысли звонким переливом заполонили голову, словно рой надоедливых мух, бесконечно жужжащих над ухом. Совпадений не бывает. Не существует таких удачливых стечений обстоятельств, когда ты вновь и вновь с кем-то случайно сталкиваешься. Но погодите, они видятся всего второй раз в жизни, а этот парень ведёт себя с ним как давний знакомый. Возможно ли, что они уже сталкивались до этого. Но когда? При каких обстоятельствах?  — Эй, Чонгук, — слабый стук в дверь и жалобный голос, — тут правда прохладно… У меня есть вкусняшки, и я готов ими поделиться, если ты впустишь меня погреться.  — Я вижу тебя второй раз в жизни, — выдыхает Чон, облокотившись о косяк. — С чего бы мне впускать малознакомого человека в квартиру?  — А ты звучишь иначе, нежели в нашу предыдущую встречу, — парень слегка напрягся, улавливая изменения в интонации человека за дверью. Она вновь стала до странного чарующей, проникающей в самые потаенные уголки сознания. — Я понял, — мелодично протянул тот, — ты привык отгораживаться от людей. Поэтому через дверь тебе комфортней со мной разговаривать? Гук почувствовал странную дрожь, как будто лёгкий электрический импульс прошёлся вдоль его позвоночника. Удивительно точное попадание в цель для человека, который видел его лишь раз. Или всё-таки это их не первая встреча? Но Чонгук точно никогда до этого не видел его, да и знакомых Тэхенов не припоминает. Тогда как незнакомец может так легко читать его? Ким даже не прикладывает усилий, чтобы пройти через выстроенный барьер, Чон добровольно опускает перед ним ставни. Неосознанно, но он делает медленные шаги к свету этого незнакомца.  Замок двери щёлкает, — Чонгук вновь слышит лёгкий треск, надлом в его выстроенной обороне против внешнего мира. Перед лицом мгновенно возникают шуршащие пакеты из круглосуточного магазина неподалёку, а за ними мелькает широкая улыбка назойливого паренька. Тот без промедлений протискивается мимо Гука, видимо, переживая, что хозяин может резко передумать и вновь закрыть дверь. — А у тебя здесь, — Тэхен запинается, рассматривая тусклые стены, малочисленную мебель и покрывающую все вокруг пыль, — уютненько…. Я воспользуюсь кухней?  Гость без промедлений завернул в маленькое помещение, не дожидаясь ответа Чона. Шкафчики захлопали с молниеносной скоростью, словно в комнате орудовал маленький вихрь — расторопный и юркий, он поднял вокруг себя скопившуюся за несколько лет на кухне пыль.  — А ты всегда такой…  — Наглый? — Ким на секунду отвлёкся, оборачиваясь на кивающего парня. — Не всегда, но зачастую приходиться быть более настойчивым. Будешь рамён?  Чонгук неопределенно мотнул головой, ему казалось странным видеть утонченную фигуру в белой бархатистой рубашке и легких светлых брюках порхающей по его грязной, темной квартире. Будто бабочка случайно залетевшая в чье-то обветшалое логово, полное лжи и гнили. Парень без раздумий схватился за первое попавшее под руку полотенце, смочил его прохладной водой и с чрезмерным усилием принялся натирать потрескавшуюся столешницу.  Такие порывистые действия вызвали у Тэхена искреннюю улыбку. Поставив кастрюлю на одну из конфорок, он неторопливо вышел в просторную гостиную. Наверняка раньше здесь все выглядело иначе, не так запущенно. Интересно, как долго эта квартира оставалась забытой? Гость неторопливыми шагами подошел к небольшому занавешенному окошку, бездумно стаскивая плотное покрывало и наблюдая, как в медленном танце на пол оседает скопившаяся грязь.    — Чонгук, — обращение заставило парня вынырнуть из некого транса. Руки от тщательного вытирания стола покраснели, пальцы слегка подрагивали. Напряжение в мышцах отдавалось легкой пульсацией, медленно распространяющейся от рук до локтей и плечевого сустава.    — Чонгук, — осторожно повторил Ким, облокачиваясь бедром о стоящее рядом с окном кресло, — ты любишь музыку?    — Что? — в горле вновь нарастал болезненный ком.    — Хён, ты любишь музыку? — поинтересовался мальчишка, задерживаясь в узком проеме.    — С чего ты это взял, —недовольно ответили ему. Скрежет отъезжающего стула противно задел слух. — Думаешь, раз я постоянно играю на фортепьяно, то обязательно должен любить музыку?    — Не знаю, — Чонгук смущенно опустил голову, закрывая за собой дверь.    За последние дни этот давно позабытый кабинет со старыми инструментами стал для паренька тайным открытием. Он приходил сюда после скучных уроков и наслаждался тихой игрой ворчливого хёна. В душе непременно что-то вздрагивало, когда тонкие бледные пальцы касались клавиш, пространство вокруг незамедлительно преображалось, превращалось в мир, где существуют только они. Чон в тайне надеялся, что его хёну также дороги эти мгновения тайного откровения.    — Снова пришел меня отвлекать? — усмехнулся парень, наблюдая, как мелкий осторожно усаживается на стул в углу.    — Когда я тебя отвлекал, хён?  — А ты думаешь, что твое присутствие не может отвлекать?    В груди мальчишки зародилась мелочная обида, что тут же отразилась на его ещё совсем юношеском лице. Он совсем не походил на ученика старшей школы, скорее на первогодку средней. Еще совсем детские пухлые черты лица, огромные глаза как у оленёнка, ни разу не встречающего на своем пути безжалостного охотника.    — Хён...    — Хватит, — нетерпеливо перебил старший, — обращайся ко мне по имени.    — Хорошо, — радостно кивнул Гук. — Так тебе нравится музыка?    — Нет, — он покачал головой, печальная улыбка промелькнула на его губах, — Я её просто...    — Я её просто ненавижу, — через силу выдохнул Чон, вырываясь из пут болезненных воспоминаний. — Жаль, — как будто не замечая заминки и отрешенного взгляда, Тэхен пожимает плечами. — Я бы с радостью сыграл для тебя. — Играешь на… — Чонгук осекся, ощущая, как легкие сдавливаются под весом надвигающейся паники.  Хотя, вероятно, так будет даже лучше, ведь тогда не придётся проходить через очередное испытание его разлагающегося разума. Картинки воспоминаний, как черно-белый калейдоскоп крутились перед глазами в неразличимых вспышках. Боль сковала одеревеневшие мышцы, пальцы непроизвольно сжались, а дыхание участилось. Мысли путались, цепляясь за нарастающую тревогу. Он будто попал в замкнутый круг, откуда выбраться самостоятельно у него не было сил, и только приближающийся светлый силуэт помогал оставаться на плаву.  Тёплое прикосновение к руке слегка отрезвило, Чон попытался сосредоточиться на лице перед ним, а не на том, что мелькало перед закрытыми веками. — Чонгук, все хорошо. Смотри на меня и дыши, — он положил сжатую в судорогах ладонь на свою грудную клетку. — Все хорошо, просто смотри на меня.  И Чонгук смотрел. Смотрел, неотрывно обводя каждый изгиб, каждую складку на одежде. Словно художник, он мысленно прорисовывал в голове картину, портрет — тонкие черты лица, высокие скулы и острый подбородок, изящный изгиб шеи, — но все это лишь первичный набросок. Художник всегда смотрит вглубь своего произведения, пытается понять, что кроется за глазами цвета горького шоколада с лисьим, хитрым прищуром. Если бы Чон был скульптором, он бы точно захотел воссоздать такой вычерченный и прямой нос, вишнёвые губы четко выраженной формы. Восхищение душило юношу и вместе с тем наполняло необходимым кислородом в секунду сжавшиеся легкие. Гук смотрел, впервые за долгое время он смотрел открыто и ясно. Пульс начал замедляться, спазм в мышцах ослаб. Мир снова начал свой медленный ход.  — Слышишь? — тихий шепот, как звук опавшей осенней листвы.  — Что? — вторил ему Гук, неосознанно считывая удары сердца напротив.  — Вода закипела, — широкая угловатая улыбка мелькнула прежде, чем парень устремился к кухне. — Можешь пока накрыть на стол. У тебя же есть тарелки?  Чонгук медленно кивнул, доставая из ближайшего ящика чистую посуду. Поднимать тему неожиданной панической атаки никто не решился.  Нависшая над ними тишина не показалась Чону напряженной, как это обычно бывало. Неясно, дело в недавнем инциденте, разговор о котором мог вновь заставить гостя поволноваться, или в самом Тэхене, что тихо напевал под нос песенку из детского мультфильма. Его руки нетерпеливо летали над овощами и тарелками, гремели ложки и ножи, бурлящая вода так и норовила вырваться из кастрюли. В квартиру словно вдохнули частичку жизни, дали новый толчок. Чонгук не чувствовал того сопротивление, которое хотел показать всем своим отрешенным видом. Он осторожно расставлял тарелки на стол, в перерывах бросая взгляд на пританцовывающего гостя. Солнце непривычно озаряло гостиную, обличая парящую в воздухе пыль. Гук критично взглянул на свою жилплощадь, нехотя осознавая, насколько ущербно он может выглядеть в глазах нагрянувшего Тэхена. Звуки за спиной затихали, объявляя об окончании кухонной магии и овеивая квартиру ароматами свежеприготовленной еды.  — Кушать подано! — громогласно выдохнули за спиной, опуская на столешницу последнюю тарелку с закусками.  — Не стоило так стараться, — пробормотал парень, усаживаясь напротив гостя. — Как часто ты вламываешься к малознакомым людям в дом и готовишь для них еду?  — Поверь, ты первый, — едко усмехнулся на колкость Тэ. Он выглядел на удивление расслабленно и даже умиротворенно, словно это Чон пришёл к нему домой, а не наоборот. — Не будешь?  Палочки, направленные в сторону его порции, немного сконфузили Гука, заставляя приступить к еде. Ощущение постепенно наполняемого желудка было необычайно приятным. И вот снова он не чувствовал в этой тишине напряжения, словно это было в порядке вещей — сидеть ранним утром в гостиной Чона и есть свежеприготовленную еду Тэхена. Парень дернул плечами, стараясь сбросить это непривычное чувство, но вместо ожидаемого вызвал тихий смешок со стороны парня напротив:  — Горячо?  — Нет, — палочки осторожно опустились на стол. — Так ты… на чём-то играешь?  — Не особо умело, если честно, — собеседник повторил действие Чона и сложил руки на столе, наклоняясь чуть вперёд. — В средней школе я учился играть на саксофоне. По моему мнению, это было ужасно, но учителю нравилось, так что я продолжал. А ты? Владеешь каким-нибудь инструментом?  — Я ненавижу музыку, — безразлично напомнил парень, взгляд его слегка сместился в сторону дверей. Хотел ли он избежать разговора или просто сбежать? — А разве играть на чём-то и любить музыку — это взаимосвязанные вещи? Думаешь, если постоянно играть на чём-то, то это обязывает тебя любить музыку?  Глаза вновь сфокусировались на собеседнике. На секунду Гуку померещилось, что он вновь говорит с призраком из прошлого. — Не знаю, — легкое пожатие плеч. — Наверное, всё-таки нет, но… зачем же тогда продолжать играть?  — Наверное, — Тэ задумчиво нахмурился, но уже через секунду его лицо озарила ясная улыбка, — потому что просто нравится играть?  Слова повисли в воздухе, как очевидная истина, которую невозможно оспорить. Играл ли его хён по этой же причине? Потому что ему нравилось именно играть? Или в этом заключался какой-то иной смысл, который Гук даже столько времени спустя не смог разгадать. Тяжесть вновь осела в лёгких, но позволяла кислороду и дальше циркулировать по организму. Скрываясь в своём панцире отчаяния, он так и не смог докопаться до правды, до его правды. А нужна ли она теперь, когда все мосты были безвозвратно сожжены, а память заперта за дряхлой дверью?  Со стороны лестничной площадки послышались торопливые шаги, а после звук открывающейся двери. — О, Чимин вернулся, — голос Кима, на удивление, звучал более раздосадовано, чем ожидалось. — Думаю, мне уже пора.  Юноша неторопливо дошёл до двери, ожидая, что хозяин проводит его до выхода. Только ноги Чонгука почему-то отказывались поддаваться, поэтому он оставался сидеть за столом, лишь следя, как светлую фигуру поглощает темнота коридора. — Кстати, — подал голос Тэ, закрывая за собой дверь, — Джин просил передать, что ты принят и можешь приходить, когда будешь готов. Не убегай прежде, чем тебе дадут ответ.  Дверь захлопнулась, и всепоглощающая тьма вновь выпустила свои отравленные шипы.  «Не убегай прежде, чем тебе дадут ответ», — мгновенно пронеслось в голове юноши.  Умеет ли он иначе? 

Продолжение следует…