За ширмой

***

Лунный диск ярко сиял этой ночью, падая своим холодным светом на татами. Воздух в комнате был спертым и пряным от запаха дорогого табака. В центре, ближе к окну, на раскидистой кушетке сидел мужчина в строгом черном хаори. В темноте он злобно разглядывал присутствующих, ища глазом кого-то определённого. Он то и дело выдыхал терпкий дым.       – Почему Дайске сегодня не явился на собрание? Неужели моя просьба настолько сложна? Голос подал мужчина, сидевший в углу комнаты, до того момента писавший какие-то заметки на листке бумаги.       – Данзо-сама, он сегодня погиб. Я слышал сплетни и выяснил, что это произошло в театре кабуки. Тот, что находится в центре города. Переварив услышанное, мужчина побледнел от злости, и его губы сдавились в плотную линию. Казалось, что он вот-вот откусит кончик сигары зубами.       – Дайске один из наших лучших подчинённых. Я не оставлю это безнаказанным. И надеюсь, что тот, кто убил его, окажется там же, где и он. Найдите этого мерзавца и приведите сюда! Я уж решу, что с ним делать! – Данзо липко улыбнулся, представляя сладкую и желанную пытку виновника в смерти его подчиненного. Присутствующие более мелкие якудза что-то зароптали, но когда Данзо злобно гаркнул, все моментально встали и ушли, оставляя старика в комнате наедине со своими мыслями...

***

Не то чтобы Итачи не любил свою работу, но, тем не менее, оставаться допоздна и весь следующий день в душной комнате для допросов ему не нравилось. Особенно, когда весна вступала в свои права, и на улицах Ëсивары отовсюду разносился сладкий аромат цветущей вишни, так и манящий прогуляться. Итачи сидел за деревянным столом, на котором не было ничего особо интересного. Разве что небольшая баночка туши, кисть и стопка бумаг с показаниями, где он детально записывал, что говорили приходящие. Рядом под столом стояла урна, где покоились десятки скомканных переписанных черновых вариантов. Итачи не любил помарки в тексте, и если рассказчик вспоминал на половине какое-то новое обстоятельство, Итачи тогда приходилось все заново переписывать, тем самым растрачивая попросту своё время и силы. Он потер виски, массируя раскалывающуюся от долгих допросов каждого в этом чертовом театре, в который его тогда угораздило пойти с семьёй, голову. Ладно. Театр был хорошим, пьеса, вроде как, тоже, хотя сам он не был любителем романтики и порой считал такие поступки ради любви абсурдными. Он думал, что люди слишком превозносят то чувство, от которого бабочки пляшут в животе, и тебе приходится жить как грибок-паразит с другим человеком, не имея сил его отпустить. Впрочем, Итачи никогда не любил и делал выводы сугубо из своих наблюдений за окружающими. Итачи смотрел в окно и по солнцу старался понять, сколько сейчас времени. Судя по карминовым теням от солнца, разлившимся по долине, и по тихому стрекотанию кузнечиков, сейчас было примерно семь часов вечера. Хотелось успеть на семейный ужин, особенно учитывая, как вкусно готовит мама. От одних только воспоминаний об ароматной печёной рыбе и рисе с овощами живот начинал бунтовать, издавая громкие бурлящие звуки. Итачи старался отвлечься от навязчивых мыслей о еде и через силу вернуться к насущному. Почему тот мужчина был с разбитой головой именно у гримерной Хьюги...? Имеет ли какое-то отношение к этому тот парень? Его ли окровавленное танто...? В голове, после мыслей о еде, моментально всплыл образ красивого юноши, стоявшего у дверного проема вчера вечером после инцидента.       – Итачи-сан, к вам ещё один, – Миловидная девушка в сиреневой юкате и каштановыми волосами в пучке держала стопку бумаг одной рукой, другой придерживала сёдзи, чтобы те не задвинулись. Её звали Изуми Учиха. Она работала в полиции, в основном с бумажной документацией. Как ни странно, этим она часто выручала Итачи, когда тот уставал за весь день, беря его часть работы себе. Вечером же он отплачивал тем, что водил её в уютненький ларек с данго и прочими традиционными сладостями, которые до глубины души нравились не только Изуми, но и самому Итачи.       – Хорошо, пусть заходит, – Итачи устало выдохнул и потер переносицу. Глаза жутко болели, и картинка расплывалась пятнами от переутомления. Изуми хотела было закрыть сёдзи, но тут же в комнату ввалился юноша лет двадцати пяти, с курчавыми, вьющимися волосами и яркой ослепительной улыбкой, от которой моментально поднималось настроение. Встретившись взглядом с незнакомцем, Изуми смущенно затеребила выпавшую прядку и забегала глазками, поднимая их то на юношу, то опуская в пол. Итачи наблюдал за растерянностью на лице Изуми, после чего еле заметно улыбнулся. Он видел в ней скорее младшую сестренку, нежели напарника по расследованиям. Они много времени проводили вместе в детстве, играли в одни и те же игры, тренировали смекалку в задачах, которые им придумывали взрослые члены клана. Устраивали совместные ночевки с рассказами о каких-нибудь страшных делах, которые раскрывали родители.       – Думаю, эти бумаги тяжелые, – юноша смерил девушку оценивающим взглядом и снисходительно улыбнулся, – Позвольте вам помочь донести их?       – Ох, я не..мхм...спасибо... – Запинаясь пролепетала Изуми, неуверенно вручив стопку в руки юноши. Сёдзи задвинулись. Сквозь бумажные стены можно было услышать удаляющиеся шаги и плывущие тени по коридору. "Ох уж эта Изуми... " Итачи блаженно прикрыл глаза, отдыхая те самые ничтожные семь минут, которые они проходят до её комнаты и обратно. Возвращавшиеся спешные шаги прогремели буквально на секунду, как сёдзи с раскатистым грохотанием заново отворилось. От этого постоянного стука голова болела всё сильнее и сильнее...       – Ох, извините, что посмел задержаться, сами видели эту девушку и то, с каким трудом она несла бумаги, – Юноша ворвался в комнату, задорно тараторя и толком не роняя взгляда на Итачи. Итачи прекрасно знал Изуми, и её нельзя было назвать слабой. Она совместно со всеми Учихами проходила физическую подготовку, а то... Была секундная слабость перед лицом красивенького юноши. Итачи и так это видел, не слепой. Растерявшись в мыслях, Итачи резко выпрямился и зацепил краем кимоно коробочку с тушью. Та покачнулась и полетела на пол, марая татами своим содержимым.       – Ничего, все хорошо, – Холодно отрезал Итачи и принялся убирать замаравшийся пласт с пола, чтобы тушь не успела окрасить дерево под ним.       – Давайте я вам помогу, – Юноша подошел к Итачи, протягивая руку к татами.       – Спасибо, я могу и сам справиться, – Итачи скептически покосился на порыв парня помочь ему. Слишком веселый и... добрый? Было чертовски неудобно, чтобы человек, пришедший на допрос, занимался такими делами.       – Да мне не трудно, честно. К тому же, я вижу, что вы плохо спите в последнее время, – Парень зеркально показал Итачи на себе, его мешки под глазами и бледную кожу. Итачи уронил взгляд и вздохнул. Спорить было бесполезно. Он сел на свой стул и сонно наблюдал, с каким энтузиазмом этот незнакомый юноша помогает ему. Обычно, на его работе происходит наоборот. Неудобно себя чувствует допрашиваемый, но никак не следователь, кем, собственно, он и является. В это же время незнакомец уже аккуратно свернул пострадавшие татами и вынес на улицу, во дворик, где все Учихи любили отдыхать. Словив несколько непонимающих взглядов, он вернулся обратно к Итачи.       – Хороший получился допрос у вас, – Юноша улыбнулся и почесал кучерявую макушку, без мыслей о том, чтобы посмеяться над следователем. Итачи еле заметно улыбнулся одним лишь уголком губ и поднял глаза на забавного парня.       – Спасибо, – Тихо сказал Итачи, беря в руки лист бумаги и кисть. Поправив выпавшую прядь волос из пучка, он приготовился конспектировать показания юноши.       – Уверен, на моем месте так поступил бы каждый, – Парень плюхнулся на деревянное кресло и облегченно выдохнул. "Нет, далеко не каждый..." – Хотел добавить Итачи, но промолчал. Понуро перевел взгляд с юноши на бумагу. Но, о Ками, как хотелось пообщаться с ним ещё. Такой веселый, добрый. Ну не может он быть убийцей. Либо он невиновен и это какая-то жестокая шутка, либо же он профи своего дела. Актёр...       – Для начала было бы неплохо узнать ваше имя и фамилию для протокола. Да и в целом. А то вызвались на помощь моей напарнице, затем и мне. А я даже не знаю, как к вам обращаться, – Итачи изящно взял кисть и наставил её на бумагу, украдкой поглядывая на парня, изучая его черты лица и мимику поближе.       – Учиха Шисуи.       – Что? – Бархатным шепотом пролепетал Итачи и отрешённо поднял взгляд на парня. Пришлось встретиться с бездонно-черными лунами, обрамленными длинными ресницами.       – Я говорю, меня зовут Учиха Шисуи, – Почти по слогам повторил парень и щелкнул перед носом Итачи, видя, что тот выпал из реальности.       – Вы из клана Учиха...? – Брови Итачи продолжали ползти вверх, несмотря на спокойное выражение аристократичного лица.       – Ох, что же Вы. Просто однофамилец. Не более, – Шисуи замахал руками перед собой, сконфуженно улыбаясь. Я сколько работаю здесь, ни разу не встречал однофамильцев в Ëсиваре. – Итачи прищурился и каллиграфично вывел что-то на бумаге.       – Разрешите узнать и Ваше имя тогда, если Вы, конечно же, не против, – Шисуи, ожидая ответа, фоном разглядывал различные диковинные перья птиц в деревянных рамах, стоявших за спиной следователя. Перья фазана всех размеров и разного калибра рябушек, перья попугаев. Но самой завораживающей была рамка с перьями воронов. Они переливались холодной лазурью при свете луны, и от этого казались особенными, манили своей особенностью и приковывали взгляд до тех пор, пока не пойдет сухая резь по сетчатке.       – Меня зовут Учиха Итачи, – Лаконично ответил следователь, не придавая этому особого значения. Зато этот Шисуи пролепетал губами его имя про себя и отрешенно забегал глазами по гладкому столу. Итачи казалось, что он пытается запомнить его имя, но оно же такое простое... Может, он пытался что-то вспомнить? Да и на лице можно было наблюдать целый спектр эмоций, которых до того момента он не видел. То сдвинутая переносица, потом резко взметнувшиеся брови, затем дёрганье носом. Итачи от чего-то это показалось довольно забавным и...обаятельным. Итачи сглотнул, смачивая пересохшее горло. Он не мог понять, почему не может отвести взгляд от юноши, и смотрел на него, словно заколдованный демоном. Поймав на себе удивлённый взгляд, Итачи слегка растерялся и потеребил кисть, касаясь подушечками пальцев кончика.       – Шисуи-сан, расскажите, где вы находились в восемь вечера того дня после того, как закончилось представление, и перед тем, как было найдено тело? И не могли ли вы знать, почему он находился у комнаты госпожи Хинаты? – Теперь Итачи поднял взгляд на Шисуи и ответно сверлил его, считывая мельчайшие перемены в лице.       – Я находился в своей комнате. Снимал грим и переодевался. Затем услышал крик какой-то женщины и выбежал на него. А там уже был этот труп, – Спокойно заключил Шисуи, заинтересованно наблюдая за Итачи, который время от времени чиркал какие-то заметки на бумаге и вскоре прервался. Положив кисть на подставку, Итачи наклонился к тумбочке и вынул оттуда что-то длинное и поблескивающее. Положил на стол перед Шисуи.       – Я присутствовал на вашем выступлении в театре с семьёй... – Начал было Итачи, но не договорил.       – Оо, Вы там были! И как Вам постановка? Понравилась? – Шисуи с горящими глазами уставился на Итачи, перебив его поток мыслей.       – Мне постановка понравилась, – Итачи хотел добавить и про его прекрасную игру, но, засмущавшись, это осталось лишь в мыслях, – особенно моей матери, она была в восторге.       – Приятно слышать, что Вам понравилось, – Шисуи расплылся в улыбке, продвигаясь ближе к Итачи, – извините, что перебил Вас, продолжайте. Итачи прокашлялся в рукав кимоно и продолжил.       – Так вот, я был на Вашем выступлении и наблюдал за сценой, действиями, актерами, – все медленно подводил Итачи к сути, разминая кисти рук, – и видел, что на митиюки вы использовали этот танто. Я не мог ошибиться. Шисуи переменился в лице. Глаза остекленели, губы слегка поджались.       – Позже, после выступления, я пошел за кулисы с матерью.       – Зачем? – Шисуи опёрся подбородком на ладонь, продолжая слушать.       – Может звучать странно, но когда я говорил, что моей матери очень понравилось выступление, она больше всего имела в виду именно Вашу игру на сцене и хотела узнать Ваше имя, – Итачи смочил губы. В помещении становилось прохладнее, но на душе всё жарче.       – Понятно. У вашей матери хороший вкус, – Шисуи хмыкнул и приободрился, несмотря на атмосферу.       – Спасибо. Я к чему подвожу. Это танто, которым Вы пользовались на сцене, было найдено рядом с тем трупом, – Итачи провёл в воздухе по всей длине оружия, указывая на пятна крови и еле заметный мазок белого грима, – на рукояти, как видите, высохла кровь, а ближе к клинку видна одна маленькая полоса белой краски. Шисуи нервно теребил рукава кимоно под столом, боясь, что его волнение может увидеть следователь.       – Но когда я осматривал тело в театре, я понял ещё кое-что, – Итачи с прищуром посмотрел на Шисуи, и поставил лицо на ладони, – Место, в которое был нанесен удар, не соответствует удару рукояти танто. Это значит, что он, скорее всего, ударился ею об пол. И когда я трогал его руку, невольно бросил взгляд на ваши таби, и увидел несколько свежих отметин крови.       – К чему Вы клоните? – Шисуи отодвинулся от стола и украдкой глянул на свою правую щиколотку. На ней и правда был еле слабый след от крови. Как он мог не заметить этот след ещё день назад? Сияющая улыбка сползла с лица, и осталась лишь полная сосредоточенность и потерянность.       – Я думаю, Вы и сами знаете, к чему, – Итачи положил танто обратно в тумбу и захлопнул на ключ. Откинувшись на кресло, но держа осанку, продолжил, – Предлагаю вам рассказать, как всё было на самом деле.       – Рассказать что? – Шисуи удивленно повел бровью.       –И лучше не затягивать. В таком случае, ваше наказание будет полегче. Я лично позабочусь об этом. Шисуи выдохнул и осел в кресле, прикрывая глаза рукой, и выгоняя тем самым лишние мысли. Сёдзи с раскатом распахнулись, и в комнату вошёл Фугаку. Он встал перед сыном, как каменная стена. Мощная и непреклонная.       – Итачи, нам надо с тобой поговорить, – Глава клана, а по совместительству и полиции, небрежно полоснул взглядом по незнакомому юноше, будто боялся о него замараться. Итачи удивился такому хамству со стороны отца, учитывая, что тот даже и слова не сказал тому юноше. Итачи выдохнул и вернул маску самообладания, будто ничего не видел. Ему очень не нравилось, когда отец врывался в его обитель, да ещё и при посторонних, порицая их взглядом. У Итачи на душе заскребли кошки за такую выходку, особенно перед Шисуи...Хотя кто такой этот Шисуи? Они знакомы только час, и он помог убрать грязный татами, учитывая, что его даже и не просили о помощи. Шисуи показался ему добросердечным, веселым и одновременно напуганным до чертиков от происходящего... Да и его внешности мог позавидовать каждый. Красивый нос с изящной горбинкой, копна непослушных каштановых волос, загорелая кожа в лучах солнца и эта особенная улыбка...пожалуй, согревающая каждого, кто посмотрит на неё...Красивый...Итачи помотал головой, избавляясь от странных мыслей, после чего спустился в реальность. Заглянув в глаза, он встретился с его душой...Он не знал, какая тайна скрывалась в глубинах этих теплых омутов, и ему не терпелось её разгадать.       – Хорошо, отец, сейчас, – Чувствуя повисшую неловкость, Итачи встал из-за стола и слегка дернул кончиками пальцев юношу за локоть. Тот все понял и проследовал за Итачи до двери.       – Вы все ещё хотите продолжить разговор со мной? – Прошептал Шисуи на ухо Итачи, но не сильно близко, чтобы не вызывать дискомфорта.       – Да, – Такой же тихий и твердый ответ, но уже с оттаивающими нотками тепла в голосе. Шисуи слегка недоверчиво покосился на Итачи, и это не осталось без внимания последнего. Шисуи незаметно схватил его за руку и наспех вывел пальцами символы на холодной ладони следователя. Итачи оцепенел. Внутри все прошлось, как рябью по воде в солнечный день при налете теплого ветерка. Неловкость и боязнь чего-то непонятного охватили всегда холодный разум, заставляя его таять в неумолимом темпе перед этими быстрыми касаниями. Поволока новых ощущений мешала сосредоточиться на расшифровке, но, сконцентрировавшись, Итачи смог запомнить каждую линию символа, бегло оставленную на ладони.       – Обещайте, что все останется строго между нами, – Шисуи заключил ладонь следователя в свои и напоследок заглянул в глаза, ища в них доверие.       – Обещаю, – Итачи ответно посмотрел, подтверждая данное им слово.