За ширмой

***

Итачи не горел желанием идти домой и слушать очевидных вопросов от отца "где тебя носило?". От одной мысли, что придётся врать семье о своих похождениях, скручивало желудок. Один раз остался на ночь у Шисуи назло отцу, после запрета на расследование дела. Видите ли, Данзо могущественный старый пень, способный вертеть кого и как угодно. По итогу Итачи слепо поверил недоказанным словам Шисуи, что он убил того мужчину в качестве самообороны, когда защищал Хьюгу. Знакомый, но сейчас до боли нелюбимый герб врезался в глазницы острым осколком, напоминая о месте, где он родился и КТО он, всё-таки, такой. Самураи без проблем впустили наследника, покорно потупив глаза в пол. Однако, всё равно чувствовалось их неуважение, словно те повиновались куску третьесортного, тухлого мяса, не достойного не то, что их беседы, но и пыли под ногтем. За деревянными вратами раскинулись бордовые кусты пионов. Белоснежные подолы юкаты струились на ветру. В голове наступила пустота, когда нога перешагнула порог дома. Тишина... Возникло ощущение, что дом вымер. Саске не показался и не окинул своим плохо прикрытым любопытством, мама не пела и не готовила на кухне, отец... Тишина дома сотряслась от тяжёлого кашля. Безмолвно ступая, Итачи откатил фусуму и увидел мрачного отца. На столе стояла бутылка саке и пиала, с горячащей жидкостью.       — Где ты был? Не говори, что снова по своим личным делам, — отец опрокинул саке внутрь, прожигая взглядом белую юкату. Он злился, очень злился. — Твоя мать очень волновалась. Ты не смог ничего объяснить или написать даже. Впрочем, как и всегда. Ничего не говоришь о себе. Родительский контроль душил, как колючая лоза, от которой Итачи отчаянно желал избавиться. Разве отец не понимал, что у него может быть своя личная жизнь, дела? Ах, да, он же наследник. Если потеряется или умрёт, наследовать клан будет Саске, чего очень не хотел отец. Итачи был любимчиком, что было заметно по случайно кинутым фразам отца в присутствии обоих. Это дико раздражало как Саске, так и самого Итачи.       — Если это все, то пойду к матери просить прощения, — Итачи в подчинении опустил голову и направился прочь из комнаты, не желая отвечать на расспросы отца.       — Ты не ответил на вопрос, — отец грубо схватил за рукав, останавливая. Итачи потупил взгляд на крепко держащую его руку:       — Наследница главы клана Хьюга, просила расследовать дело пропавшей у неё фамильной шпильки.       — Одежда клана в качестве платы? — с неверием в голосе спросил отец.       — Госпожа пригласила меня на ужин. Во время трапезы, залил своё кимоно саке. Она сказала, чтобы я оставил его у неё и зашёл позже, как только оно высохнет, — Оставалось надеяться, что выдуманный на ходу рассказ сработает. Ведь тогда будет возможность вернуться с меньшими подозрениями.       — Ясно, — отец отпустил рукав. Невольно добавив, скорее, как напутствие. — Не забывай, кто твоя семья, и на чьей стороне ты. Хотелось добавить, что "на своей", но пришлось лишь покорно склонить голову и уйти. К тому же, сегодня Саске сдаёт экзамен на владение кэндзюцу, не хотелось портить настроение брату семейной драмой.

***

      — Почему не смогли привести ко мне юную госпожу? — сероватое облако дыма слетело со старческих губ Данзо. — И где ещё один? Вас было двое. Мужчина упал к ногам якудза в почтении и от боли. Держался, чтобы не разгневать Данзо:       — Джун погиб от руки одного из них. Двое неравнодушных юнцов решили помочь ей. Не сочтите за дерзость, но хочу заметить, что они весьма крепко держат мечи, раз смогли прикончить его... На и так морщинистом лице появилось еще больше складок. Данзо сжал губы в линию, чуть ли не откусывая мундштук от злости:       — Как они выглядели?       — Один был наследным выродком Учиха, второго не знаю. Слегка вьющиеся, каштановые волосы, вытянутые ресницы к вискам. Довольно крепкого телосложения, но этого не понять, пока не начнёшь с ним драться...       — Гадкий щенок Учиха, лучше бы был как отец. Ни во что не вмешивался и стоял в сторонке. Нет же, надо лезть не в свое дело, — Данзо выдохнул дым, перебирая услышанное. — Это всё...? — Данзо выжидающе вскинул бровь на подчинённого, ожидая ещё каких-нибудь зацепок. Черт знал, под такие описания подходит множество мужчин в городе.       — Ещё... — начал головорез, смутно припоминая. — У того кучерявого были крайне необычные полосы на щеках. Не такие длинные как у Учиховского сынка, но похожие. Данзо что-то пробормотал и злобно улыбнулся. Эта улыбка была похожа на ту, которой улыбались ëкаи. Постучал кончиком сигареты о край мраморной пепельницы. Огонёк на конце загорелся ярче, когда старик вновь затянулся дымом:       — Как интересно...— продолжал раздумывать Данзо. — Говоришь, полосы схожи с теми, что у отпрыска Учихи?       — Да, Данзо-сама.       — Похоже, Учихи позабыли свое настоящее место. Неплохо бы им его напомнить, — Данзо подозвал жестом руки одного из подчиненных. Тот склонился рядом с первым, не осмеливаясь поднять глаз на старого якудза. — Пригласи-ка главу клана Учиха ко мне на ужин, надо кое-что с ним обсудить. Скажи, что отказ не принимается.       — Слушаюсь, Данзо-сама. — подчиненный встал и по разрешению Данзо вышел из комнаты, закрыв за собой фусуму.

***

В целом, можно считать, что день прошёл не так уж паршиво, как мог. Если конечно не учитывать скверного выражения лица отца и недоумевающего брата. Отец говорил, что мать сильно переживала за него, но, как позже выяснилось в разговоре, она не была зла на него. Лишь переживала, как обычная мать за своего ребёнка. Итачи очень любил свою мать за лояльность буквально ко всему, чего уж не скажешь о брате и отце, которые намерены упираться до последнего, лишь бы что-то доказать или принизить. Что-ж, для него это было не в новинку.       — Итачи, — отец без стука вошёл в комнату, вставая в непреклонную позу, — мне не нравится, как на тебя стало влиять окружение, в котором ты в последнее время находишься. — Фугаку прокашлялся и больше нахмурился. — Так что ты под домашним арестом. Пока не одумаешься и не изменишь поведение - не выйдешь дальше границ клана.       — Отец, не думаю, что такие методы воспитания в моём возрасте имеют смысл. — Итачи повернулся к отцу, отвлекшись от расчесывания волос после мытья. Спокойно слушал бредовую речь отца, по другому её назвать было нельзя. Он даже не хотел напоминать ему, что ноги у него всё ещё на месте, так что встать и выйти ему не составит труда.       — В любом возрасте имеет. Я не знаю, с кем ты общался помимо молодой госпожи Хинаты, что ты так изменился. Не в лучшую сторону. Что ты скрываешь от меня, Итачи? Куда убегаешь без предупреждений?       — Ничего. Можешь спросить госпожу Хинату, где я был, если не веришь. — как можно безразличнее ответил Итачи, продолжая расчёсывать пряди, хотя помнил... те желанные, мучительные ласки Шисуи в бане... Нежный, глубокий поцелуй и уверенные движения пальцев на члене...       — Ясно. — Фугаку вышел из комнаты, закрыв фусуму, оставляя Итачи наедине с влажными волосами и мыслями. Тёплый ветерок развивал короткие, смольные пряди у висков. Раздался радостный возглас и металлический звон. Итачи обернулся и увидел мчавшегося на него младшего брата. На лице сияла радостная улыбка и ножны глухо бились об его икры.       — Как твой экзамен по кэндзюцу? — Итачи похлопал брата по плечу, когда смог остановить. Хотелось обнять, но тот шарахнулся как напуганный кот.       — Итачи! Не надо обнимать меня! Я уже не маленький! — Саске выкрутился из объятий брата и присел на мостике, разглядывая плескавщихся карпов. — Хорошо сдал, мой сенсей сказал, что у меня есть все шансы стать лучшим учеником академии!       — Я очень рад за тебя, горжусь твоим успехом. — Итачи потрепал Саске по голове, создавая кавардак в шевелюре. Саске взбесился, что его так нагло мацают, но был виден румянец. Засмущался, несмотря на колючий характер.       — Спасибо. — тихо пролепетал Саске и в смущении потер нос, стараясь заодно скрыть улыбку, курьезно проступающую на губах.. Итачи отломил кусок хлеба и протянул брату. Тот кинул мякиши рыбам. Те запестрели, пытаясь ухватить лакомство. Вода забурлила и некоторые капельки попали на руки и лицо. Итачи засмеялся, когда одна из рыб, вильнула хвостом и окатила брата водой.       — Хватит ржать. — ощетинился Саске, смахивая капельки с лица.       — Прости, Саске. — Итачи с умилением любовался настолько радостным братом. Редко можно было застать его таким воистину сияющим изнутри. Может, потому что рядом не было отца, который мог в мгновение скинуть Саске с небес с его достижениями и тыкать носом в идеального Итачи, показывая каким должен быть образцовый сын и на кого надо ровняться. Если бы не авторитарность отца в семье и в клане, Итачи бы давно высказался по поводу его методов воспитания.       — Итачи, что произошло? Итачи заметил, пристальный взгляд брата на ногу. На ту самую, которую порезал, когда спасался с Шисуи:       — Была неудачная тренировка, ничего страшного.       — Знаешь, ты можешь так врать отцу, и он поверит, но со мной не прокатит. Ещё раз повторю, что произошло? Итачи подвернул юкату, показывая масштаб ранения. Тем временем наблюдал, как брови Саске поползли вверх от удивления, с каждым открывающимся сантиметром изуродованной плоти:       — Ты слышал об убийстве в театре кабуки на днях? — начал издалека Итачи.       — Слышал, но подробностей не знаю. Отец не хочет говорить на эту тему, когда спрашиваю. — Саске рассерженно скрестил руки и нахмурился. Итачи хмыкнул. Неудивительно. Отец не хочет вмешивать ещё одну голову в это дело. Саске более эмоциональный и может сгоряча полезть в конфликт или повестись на провокацию. Подставить себя и всю семью, а в худшем случае, весь клан...       — Отец не может допустить распространения подробностей этого дела из-за приказа Данзо. Он связан по рукам и ногам из-за него, — Итачи пустил лёгкий смешок. — Поэтому я сижу дома и не могу выйти за стены клана. Решил лично заняться им без какого-либо разрешения и нашёл много интересных сведений... Саске внимательно, затаив дыхание, слушал всё, что говорил брат. Открывал рот, хотел что-то сказать, но в итоге закрывал. Когда брат закончил, осмелился начать:       — То есть, ты спас убийцу, у которого даже нет подтвержденного алиби? Ты поверил ему на слово, и забыл спросить саму госпожу Хинату, когда с ней встретился? Итачи называли гением, вундеркиндом клана своего поколения, но Саске мог за несколько вопросов превратить его в простого человека, а иногда и в дурака. Итачи сам задавал себе эти вопросы, которые озвучил брат и мог списать всё на свою наивность и чувства, которые в последнее время превращали часть мозга, отвечавшего за логику, в кашу.       — Я же говорил, что не такой идеальный, как обо мне думают. — Итачи сконфуженно взглянул на брата. Ожидал увидеть ухмылку или что-то подобное, но этого не было. Тот кинул ещё несколько мякишей рыбам и завернул хлеб в бумагу.       — На тебя не очень похоже, — Саске недоверчиво скривил губы. — Ты всегда продумываешь всё наперёд, а после услышанного у меня возникает ощущение, что моего братца подменили. Из-за чего такая растерянность? Саске был смышленым малым, но иногда это напрягало. Как сейчас. И что сказать? То, что в голове накрепко поселился образ того юноши? Что он... влюбился? Ладно, Хината знает, она с этим сталкивалась и вполне терпима, но Саске? Начнёт осуждать и втирать, что он наследник клана и ему не положено влюбляться таким образом. Ведь ему же предстоит продолжать родовую клана и вести всевозможные дела... Нет, это уже слишком далеко.       — Саске, ты влюблялся? — Итачи был готов провалиться сквозь землю от начала разговора, но ожидал хотя бы понимания. Саске замер как рыба в воде и округлил глаза. Смущённо потер нос, стесняясь поднять взгляд на брата:       — Ну допустим. К чему эти девчачьи разговоры? — взъерепенился Саске.       — Просто, — Итачи редко чувствовал себя беззащитным, но сейчас он себя чувствовал, как черепаха без панциря. — Я влюбился кое в кого, и порой из-за этого чувства я могу забывать что-то важное и обыденное.       — О, и кто она? — Саске прильнул к брату, испытывающе прожигая взглядом и комкая белоснежную плановую юкату. — О, нет, нет, я знаю кто! Это Хината, да?! Она очень красивая. Детские, любопытные огоньки бегали в зрачках Саске и Итачи не знал, как всё изменится, если сказать нечто противоположное на такой энтузиазм. Редко можно было так открыто и без негатива пообщаться с братом.       — Не совсем, Саске... — уши становились всё теплее и теплее, Саске наверняка мог увидеть красные кончики из-за прядей.       — А кто же ещё...? — Саске дёрнул пальцем на ноге, пуская сильную рябь и спугнув подплывшего карпа.       — Кхм... В общем...поклянись, что ничего не скажешь отцу.       — Хорошо, не скажу, — Саске уже ерзал от нетерпения. — Так кто же она?       — В общем, это он... И его зовут Шисуи.       — ...что? — Саске понизил голос, чтобы никто не услышал, — ты влюбился... в парня? Итачи смущённо кивнул, ощущая жар на щеках от пристального взгляда. — И...какой он? Кем работает? — стараясь замять неловкую тишину продолжил Саске.       — Он добрый, умный, красивый и готов помочь, — не верилось, что он делился столь личным с братом, но с каждым вылетающим словом с губ, становилось легче на душе. — Работает в театре кабуки, ты его видел. Мы всей семьёй ходили на выступление. Он играл приказчика Токубэя.       — Аа... тот самый парень... — Саске сглотнул, — он красивый, хоть и смазливый.       — Ничего он не смазливый! — лицо Итачи моментально стало серьёзным и он толкнул брата локтем в бок, но тот вовремя подставил руку, чтобы не упасть. Саске лягнул ногой по воде, тем самым произведя контратаку и окатив брата водой в лицо. Они ребячились ещё долго, пока не устали и не повалились спинами на мост, шумно переводя дыхание.       — Честно, я не знал, что ты так спокойно отнесешься к тому, что я сказал, — Итачи повернул голову к брату. Тот смотрел в небо, пока волосы сохли под лучами весеннего солнца.       — Так вышло, что я нахожусь в похожей ситуации...

***

Сегодня семейный ужин прошёл не очень приятно, так как отец за столом решил напомнить о побеге Итачи двух недельной давности. Порой отец то ли не знал тем для обсуждения за столом, то ли ему просто нравилось управлять сыном за счёт унижений. Микото держалась нейтралитета и лишь подливала чай время от времени, Саске разглядывал "очень" интересную стену. Комната встретила Итачи атмосферным полумраком. Нашарив в темноте на камоде шершавый камешек и спичку, Итачи зажёг маленький огонёк. Мягкий ореол света заплясал по комнате, когда спичка коснулась фитиля лампы. Сегодня утром на прогулке, его поймал брат и донимал просьбой о тренировке. В итоге пришлось согласиться, чтобы Саске опять не устраивал расспросы про Шисуи. Знал ведь, как ему неловко, рассказывать об этом всём. О ками, без подробностей конечно, зачем травмировать психику шестнадцатилетнему ребёнку. Итачи из последних сил достал футон из шкафа. Расстелив, плюхнулся на него, раскинувшись как морская звезда. В голове то и дело всплывал Шисуи с его... ласками. Останавливало то, что он кагема. Зарабатывал предоставлением подобных услуг и мог пожалуй запросто затуманить разум. Да и может, он просто помог в решении... вставшей проблемы? Только бесплатно... Нет, это какой-то идиотизм. Не хочется верить в это. Итачи подоткнул одеяло плотнее, кутаясь по самые уши. Тело требовало отдыха, в отличие от измученного сознания, которое любило размышлять в не самое лучшее время. Сквозняк поддувал из маленькой оконной щели, добавляя дискомфорта. Итачи всё никак не мог залатать порванную бумагу, о чем жалел, несмотря на приходящее лето. Духом и телом, конечно, прекрасно был силен, но сквозняки... Они могли вывести из строя на неделю. Было позорно чувствовать себя стариком с больной спиной в свои двадцать один с хвостиком. Ветер по полу задул сильнее. Продрав глаза, пришлось встать, чтобы закрыть окно. Кокон из одеяла скидывать не хотелось. И так долго нагревал своё местечко. Недовольно проковыляв по полу, устремил взгляд в открытое окно нараспашку. От ветра распахнулось оно и отъехало в сторону? Странная погода. Итачи натянул одеяло на плечи и сильнее завернулся, вглядываясь в чернильную ночь и фонарики, которые освещали сад, привлекая различных насекомых. Чёрные ветви и листья, стучали по окну и нагоняли страха. Однако, чего же боятся? Ночного поднявшегося ветра? Пара охранников блуждала по тропинке, держа фонари. Они о чём-то беседовали, стараясь пережить скуку, когда все члены клана спят.       — Ну привет! Итачи прошибло от неожиданности. Он резко обернулся и увидел лишь силуэт в глубине комнаты. Достав кунай из маленькой сумки на бедре. Молниеносно приставил холодное лезвие к мягкому горлу незваного гостя. Почувствовал вибрацию от сглатывания по кунаю.       — Кто ты? — Итачи в упор смотрел на гостя, не ослабляя хватки рукояти.       — Выйди к свету и увидишь. — сдавленно прошептал незнакомец. Итачи крепко взял за запястье. Не отнимая лезвия от горла, вывел к окну из которого светила полная луна.       — Ну? Ещё не узнаешь? Итачи убрал лезвие от шеи и округлил глаза:       — Шисуи?! Зачем пришёл? А как...       — Охрана была слишком занята обсуждением какой-то уличной дребедени, так что не заметили меня. К тому же я умею хорошо скрываться и бесшумно красться. — Шисуи гордо почесал нос и скользнул глазами ниже, ухмыльнулся. Итачи только сейчас ощутил холод на коже и спешно посмотрел вниз... Одеяло предательски упало на татами, оставляя Итачи в чем мать родила, но хотя бы с кунаем. Конечно столь пикантная картина не осталась без пристального внимания одной пары глаз, которые бесстыдно блуждали по всему телу.       — Шисуи! — прикрикнул Итачи, выводя парня из транса, чтобы смотрел на него не так плотоядно.       — Всё, всё, не смотрю. — Шисуи закрыл глаза, пока Итачи натягивал на себя одеяло. Это было слышно по шуршанию плотной ткани.       — Извини, Шисуи, мне очень неловко за это всё. О ками... — Итачи сел на футон, прикрывая лицо руками. Чувствовал, как оно горит и не заметить румянца на бледном лице не сможет только слепой.       — Да ладно, никто не умер. Расслабься. Можно? — получив кивок, Шисуи сел рядом и положил руку на холмик из одеял.       — Ты не ответил на мой вопрос. — не отступал Итачи. Хотел, чтобы Шисуи лучше что-нибудь говорил, нежели высматривал его неприлично красное лицо в лунном свете.

Но стало только хуже...

Шисуи придвинулся ближе, сминая крепость из одеяла. Можно было ощутить тепло его тела и пристальный взгляд на лице.       — Я две недели провалялся в своей комнате. Взвыл от скуки уже. Радует, что Анко-сан приходила ко мне и помогала менять повязку. Она может и строгая, вредная, но заботливая. Ещё Хината приходила шесть раз. Рассказывала какие-нибудь уличные сплетни, приносила мармелад. — Шисуи растекся в сладкой улыбке, и убрал ладони Итачи с лица, — а так я просто соскучился по тебе, решил навестить, как стало лучше. — Шисуи плотнее сжал ладонь на плече Итачи и легонько поцеловал в щеку, убрав мешающую чёлку.       — Шисуи, нам надо поговорить насчёт всего этого. — Итачи отпрянул, коснулся пальцем губ, останавливая.       — Ты насчёт... — Шисуи вскинул бровь.       — Да... — приглушенно отрезал Итачи.