За ширмой

***

Итачи видел складочку, залегшую меж бровей юноши. До того весёлый и непринуждённый нрав сменился на серьёзный, что сильно контрастировало. Такое ощущение, что рядом сидел совсем другой человек.       — Я ранее говорил, что люблю тебя. Есть что-то ещё? — кратко, без разъяснений отчеканил Шисуи.       — Шисуи, — Итачи осуждающе посмотрел на парня. — Может тебе и легко об этом говорить, но у меня есть семья. Отец, глава клана, который придерживается традиций и не дай Ками... узнает о подобном. Не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь.       — Итачи, ты и вправду так беспокоишься обо мне?       — Конечно, не хочу чтобы по вине его закоренелого мозга кто-то пострадал. Тем более, ты... — в горле встал ком от волнения, который никак не удавалось проглотить.       — Почему? — Шисуи посмотрел щенячьими глазками. Итачи считал Шисуи интересной личностью. Но в какие-то моменты он был как ребёнок: не понимал естественных вещей, либо хотел вытрясти признание из Итачи. Хотя когда надо, снова становился взрослым. Было до сих пор непривычно осознавать своё странное влечение к этому юноше. Хотя, может и нет... Он был вполне недурен собой: умён, смекалист, весел и шутил даже находясь на грани смерти. Разве нет девушек, обладающих такими же качествами? Хотя, пожалуй, нет. Итачи с упоением и со стыдом вспоминал его накаченное тело, когда перематывал тому рану... К Шисуи хотелось прильнуть и просто лежать, наслаждаясь исходящим от него теплом.       — Итачи...? — Шисуи легонько потормошил его за плечо.       — Всё слишком сложно, Шисуи... — Итачи потер глаза, собираясь с мыслями. — Дело в том, что я, похоже, тоже влюбился... Итачи смущённо отвернулся от Шисуи. Слишком откровенное признание, особенно произнесённое вслух. Итачи казалось, что его слышал весь клан Учиха, но это было лишь его воспаленное воображение. Внезапно он ощутил тёплую ладонь на плече и направленный на него пристальный взгляд.       — Итачи, это правда? Ты не шутишь...?       — Было бы в каком месте шутить... — Итачи тяжко вздохнул и подпер лицо ладонями. Недоумевающе смотрел на слишком светящегося юношу.       — Итачи, — поумерил свой пыл Шисуи. — Не знаю, насколько это поможет поднять тебе настроение в такой ситуации, но ты первый, в кого я настолько сильно влюбился...       — И что же во мне такого особенного, чего ты не нашёл во всех остальных?       — Ты не смотришь с презрением и личной выгодой на то, кем я работаю ночью, вне театра. Помогаешь, не имея с этого ничего. Особенно, когда я чуть было не умер.       — Знаешь, когда человек на пороге смерти, как-то не думаешь про то, кем он работает, — Итачи снисходительно скрестил руки, поёрзал на футоне, удобнее усаживаясь. Всё же смягчился и выдал: — Этому меня с детства учит мать. Она хорошая женщина и считает, что к людям нужно относиться хорошо, несмотря на то, чем они зарабатывают на жизнь.       — А если человек — маньяк или убийца? К нему по-твоему тоже нужно хорошо относиться? — Шисуи подсел ближе, почти ложась на Итачи, и испытывающе посмотрел на него.       — Если он убивает людей ради развлечения, губит жизни женщинам и детям, то он не заслуживает пощады, — Итачи только сейчас заметил, как Шисуи положил голову ему на плечо и начал сонно сопеть. От чего-то было забавно, что парень начал кимарить в момент серьёзной беседы. — Шисуи...       — Да, да, я слушаю... — Шисуи сладко зевнул. Итачи потрепал Шисуи по макушке, взъерошивая и без того торчащие волосы. Хотелось, чтобы он остался на ночь. Видел, как тот уже плавно перетекал на грудь и засыпал. Но утром больше шансов, что он может попасться охране, и тогда уже точно будет несдобровать. Но сейчас он выглядел таким милым и спокойным. Как бы ему самому ни хотелось оставить его на ночь, он всё же должен был уйти до рассвета. Итачи надеялся, что и Шисуи это понимал:       — Утром будет сложнее ускользнуть отсюда, так что на твоём месте, я бы не засыпал. Прости за грубость...       — Нет, нет, я всё понимаю. Просто устал. Ты же не против, если я хотя бы полежу и немного отдохну...? У меня сегодня последний отгулочный день, который дала Анко, — Шисуи ещё больше налег на Итачи и начал неспеша водить ладонью по его обнажённой груди.       — Хорошо, но мы не закончили разговор, — Итачи перехватил настырную ладонь Шисуи. Сплел пальцы, перебирая костяшками.       — Ладно, но то, что я хотел сказать, я уже сказал. Правда, как мне с тобой видеться, если твой отец такой "контролирующий"?       — Я могу заниматься расследованием каких-то обычных дел и выкраивать время, чтобы зайти к тебе под этим предлогом. Отец, скорее всего, будет думать, что я весь день занят, — вслух размышлял Итачи. Внутри кипела злоба из-за несправедливости отцовского решения. — Он посадил меня под домашний арест из-за того, что я часто пропадал с тобой в том районе. Но, слава богу, он не знает о тебе. Дальше стен клана мне будет сложно пробраться, так как он дал указания охране.       — Это всё из-за меня... Прости, я не хотел...       — Нет, всё совсем не так. Не стоит извиняться, — Итачи ободряюще погладил парня по спине, и тот слегка улыбнулся. — Твой отец знает обо всём этом? Чем ты зарабатываешь и что сейчас находишься у меня?       — Мой думает, что мои дела — это мои дела, и не лезет в личную жизнь. Только если сам не рассказываю или если он не видит меня уж очень подавленным. А что насчёт моей работы и любви... — Шисуи продолжил слегка смущённо, вжал голову в плечи, — Нет, он не знает о моём тайном заработке. Только о предпочтениях, — Шисуи окончательно порозовел, как вареная креветка, и нервно затеребил край юкаты. — Он как-то застал меня с одним парнем дома в не самый подходящий момент... вернулся с работы раньше, точнее после беседы о приёме на новую. После этого случая у нас с ним был тяжёлый разговор, но в итоге он смирился. Сказал, что лишь бы я был счастлив, а если я счастлив, то и он будет.       — Твой отец, по твоему рассказу, очень хороший человек. Он может тебя понять... — Итачи мечтательно прикрыл глаза, представляя то, как он будет спокойно гулять с Шисуи и обниматься без укора со стороны отца. Это было бы прекрасно... Но, к сожалению, это лишь мечты. Итачи открыл глаза и снова проснулся в реальности, где чёрствый отец не может понять его, не говоря уже про услышать.       — Он очень добрый и рассудительный. Думаю, вы бы хорошо поладили, — Шисуи чмокнул Итачи в подбородок и нежно провёл пальцем по щеке. Итачи приобнял Шисуи и поделился тёплом, приоткрывая одеяло и укрываясь. Тот лишь сильнее прижался. В этот момент Итачи понял, какие у него холодные руки и уложил на себя, несмотря на озноб от касания. Время текло медленно, как вода, и отбивало свой ритм, словно содзу в саду. На горизонте появилась тонкая полоса света, разбавляющая ночную мглу. В окне проплывали перистые облака, которые теперь можно было разглядеть.       — Шисуи, тебе пора, — Итачи запустил ладонь в волосы юноши, пробуждая его ото сна, в который тот невольно провалился.       — Хмх... Я уснул? — Шисуи что-то сонно пробурчал, потирая глаза и вставая с футона. Итачи кивнул, наблюдая за потягивающимся юношей. Слышал, как похрустывают суставы после долгого нахождения в одном положении: "Какой же он красивый." — подумал Итачи, то и дело созерцая красивые изгибы тела, которые сложно скрыть под тонкой юкатой.       — До скорой встречи, мой наследник клана... — Шисуи подпархнул к Итачи и нежно, с чувством поцеловал в губы. Воздух стремительно покидал лёгкие. Итачи ощущал жар и мягкость губ юноши, словно он касался сочного персика, созревшего под янтарными лучами солнца. Его губы никогда такими не были. Сухие, бледные, как у самой смерти. Но когда Шисуи касался их, они вновь наливались розовым и оживали. Итачи не понимал, каким колдовством владеет Шисуи, что может изменять его губы и сознание одним лишь поцелуем.       — Не надо меня так называть, — задыхаясь и смущаясь, Итачи отпрянул от Шисуи, хватая воздух ртом.       — Но я буду... Открытое окно, шелест чёрных силуэтов листьев. Пустота в комнате и на душе. Шисуи испарился, словно его здесь никогда и не было...

***

      — Итачи, скорее! Мы его упустим! — Саске быстро пробирался сквозь тернии густых кустов, не упуская из виду цель. Большой кабан.       — Я не такой молодой как ты, Саске... К тому же, помни, под каким предлогом меня отец отпустил за стены клана, — Итачи еле поспевал за братом. Ветки то и дело норовили ударить по красивому лицу, когда их отодвигали.       — Помню, помню... — быстро пробурчал Саске, доставая стрелу из колчана и натягивая тетиву лука. Сосредоточенно прикидывал место на кабане, куда воткнется наконечник. — Ты не будешь отходить от меня. Стрела, с тихим свистом рассекая воздух, вылетела из лука. Вскоре послышался поросячий визг, который сотряс местность. Перепуганные птицы поднялись в воздух, громко крича и возвещая лес о нежелательных гостях.       — В яблочко! Итачи, смотри, я попал с первого раза! — Саске преодолел преграду из кустов и перепрыгнул через поваленный ствол старого дерева. Подбежал к дикому зверю и ткнул стрелой на расстоянии вытянутой руки. Тот был мёртв.       — Ты большой молодец, — Итачи похлопал по плечу брата и принялся осматривать добычу. Густая взъерошенная шерсть, два белоснежных бивня, мощные ноги. Зверь и вправду был большим и благородным. Сегодня вечером можно будет разделывать его мясо и шкуру всей семьёй. Хотя мать наверняка позовёт своих подруг, чтобы они помогли в разделывании. Правда, мех никуда не пойдёт. Весной все меховые звери линяют, и единственное, что останется — это мясо и кости, из которых тоже можно много чего сделать.       — Поможешь его донести до дома? — Саске нелепо взялся за ногу животного и попытался сдвинуть с места, но безуспешно. Тело лишь проехало один-два миллиметра по земле, а Саске запнулся и упал на землю.       — Конечно, я не брошу тебя одного тут, — Итачи достал верёвку из сумки и обмотал животное, связав ноги для удобства. Вручил Саске одну длинную петлю, сам взял вторую.       — А как же Шисуи? — Саске двузначно поморгал глазами и взял верёвку из рук.       — Саске, что за глупые и некрасивые вопросы? — Итачи строго посмотрел на брата и потянул за петлю одновременно. Туша сдвинулась с места и медленно поволоклась по земле, оставляя след из примятой травы.       — Ну интересно ведь, ты больше про него не говорил! — возмутился Саске, обиженно хмыкнув.       — Потому что я с ним больше и не виделся, — отрезал Итачи. Саске замолчал, почувствовав неловкость, повисшую в воздухе. Большую часть дороги до дома братья провели в тишине. Саске то и дело смотрел на брата. Тот был совсем мрачен.       — Думаю, если я пойду с тобой на дело под предлогом накопления опыта, то отец отпустит тебя. Но на самом деле, — Саске заговорщически улыбнулся и остановился, — мы пойдём к Шисуи, я тебя прикрою.       — Саске, не стоит так рисковать. Забудь про эту абсурдную идею! — Итачи запротестовал. Не верилось, что брат был готов помочь в его романтичных похождениях, да и тем более с парнем, которого сам в лицо не видел.       — Да брось, Итачи! Ты разве не хочешь его увидеть? — Саске подошёл к Итачи и в упор смотрел в глаза, в глубине которых плясал настойчивый огонёк.       — Саске, не заставляй меня отвечать на такие вопросы... — стыдливо приложил ладонь к лицу, взглянув сквозь щель пальцев на Саске. Внутренне успокоив свой мандраж, выдохнул. — Хочу...       — Вот и славно. Осталось придумать легенду для отца, чтобы улизнуть от него, — Саске, довольный своей победой, с энтузиазмом взял верёвку и потянул добычу с новой силой.       — Не знал, что ты настолько большой авантюрист, — Итачи последовал примеру и помог Саске с тушей, волоча её по проложенной тропинке. Оставалось совсем немного.       — Ты многого обо мне не знаешь...

***

Когда они с Саске дотащили тушу до дома, на пороге дома их встретила мать. Она похвалила охотников, хотя когда отвернулась начала ворчать про объём предстоящей работы. В этот момент Итачи даже почувствовал неловкость. У него есть время, так почему бы не помочь матери? Навряд ли она откажется от лишней пары рук.       — Итачи, — отец словно призрак вышел из тени сада. Он был напряжённым и недоброжелательным, словно увидел ëкая перед собой. — Мне нужно срочно с тобой поговорить.       — Можно я сначала помогу матери с разделкой мяса? — Итачи решил попробовать гнуть свою линию, чтобы отсрочить душный разговор с отцом об ещё какой-нибудь насущной ерунде.       — Разделка мяса и шкуры — это женская работа. Ты ведь не девушка, Итачи, — Фугаку сдвинул брови и посмотрел с особым укором и какой-то неприязнью.       — Итачи, — подала тихий голос мать, пока отец не начал рвать и метать своими придирками, — не ругайся с отцом. Всё хорошо. Можешь прийти попозже, — Микото положила ладонь на плечо сына, успокаивая.       — Ладно, — спокойно отозвался Итачи, хотя внутри всё ещё кипела злость на отца. Хотелось здесь и сейчас высказать ему всё за разделение обязанностей между женщиной и мужчиной, ведь эта была обычная помощь матери... Что в этом плохого? Хотя разум подсказывал, что отец просто сильно взвинчен, если не взбешён из-за чего-то. Итачи прошёл за отцом в его комнату. Как только дверь закрылась, Итачи ощутил, как щёку обожгло огнём. Споткнувшись, он чуть было не грохнулся на пол, но смог удержавшаться за прикроватную тумбу. Отец ударил по щеке. Затем ещё и ещё. Итачи продолжал держаться. Несколько ногтей случайно царапнули щеку и Итачи приложил руку к этому месту и посмотрел на ладонь. Увидел небольшой след крови, но это ничуть не пугало. Итачи с детства привык к побоям отца, которые должны были "закалить характер". Но в данный момент, он ощущал себя грушой для битья. Выдержка не давала расплакаться от боли, к тому же это лишь усугубило бы ситуацию.       — Итачи! Что за негодный сын! — кричал отец. Лицо покраснело от злобы, а на шее вздулась вена. — Я говорил тебе не заниматься этим делом! А ты, помимо того, что нарушил запрет, так ещё и водишься со всякими отбросами! "Отбросы? Кого он имеет ввиду?" — Итачи убрал волосы с лица. Старался придать себе максимально невозмутимый вид при разгневанном отце.       — Итачи, — отец злобно и очень испуганно посмотрел на Итачи, увидев под его глазом сливовый синяк, очень ярко выделяющийся на идеально-фарфоровой коже, — ни в коем случае, не водись с Учихой Шисуи. Он очень опасен! Итачи пробил холодный пот от одного лишь упоминания имени Шисуи и от того, кто его произнёс и с какой интонацией. Такое ощущение, что отец говорил о совсем другом человеке, а не о том солнечном парне.       — Откуда...? — Итачи недоумевал... Как отец мог узнать о Шисуи? Почему он считает его опасным и не хочет, чтобы он с ним виделся? Слишком много вопросов в голове, злой отец перед лицом и Саске в соседней комнате.       — Данзо сказал, что видел тебя в компании этого бракованного... — Фугаку хотел что-то еще сказать, но резко одернул себя. — Запомни, будешь с ним водиться, навлечешь на наш дом большую беду. Если ты не думаешь о себе, то подумай о брате и матери. Мерзкий старик, везде суёт свой нос, даже в те дела, которые его совсем не касаются. Итачи почувствовал, как внутренние часы, исчисляющие его крах, начали движение. Нет, отец не простит его за все эти выходки. Тем более за то, чего он пока не знает.       — В чем он провинился, что ты так его презираешь? Итачи заметил, как отец выпал из колеи от повисшего вопроса в воздухе. Тем не менее, для Итачи он был более чем закономерным и логичным. Фугаку осел на стул, приставив руку к виску, думая или вспоминая. Итачи подошел ближе, стараясь не держаться за покуроченное лицо. Не хватало ещё показывать свою слабость.       — Я был знаком с его отцом, — Фугаку помедлил, собираясь с мыслями. — Мы с ним дружили с самого детства, пока он не предал меня, общие убеждения и наш клан... Если Итачи до этого ни в чем особо не сомневался, то сейчас семя правды и лжи начало прорастать в сознании... "Отец дружил с отцом Шисуи? Предал его и клан? Значит, Шисуи не просто однофамилец..." Это показалось странным ещё в день их встречи на допросе, когда Шисуи сказал, что это случайность. Получается нет? Родственник, только вот какой? Сколько же ещё раз он обманывал или утаивал что-то? Омерзение, до этого ещё слабо чувствовавшееся, ударило в голову. Спустя какое-то время, смирение по поводу того, что влюбился в парня, и вправду пришло, но то что он влюбился родственника...? Такой позор... Может, это вовсе не любовь, а что-то больное, что не стоит ворошить и трогать, как нарыв. Но рано или поздно оно всё равно прорвется?       — Что тогда произошло? — Итачи уселся на татами, сложив ноги под себя.       — Это было давно, тебе был всего лишь год от роду...