За ширмой

***

Была сырость и копоть. Трещащие факелы ярко горели, освещая закрытое помещение. Приглушённые разговоры отражались эхом от каменных стен, являя тайны говорящих.       — Попрошу тишины! — властный голос мужчины в центре помещения заставил всех замолчать в мгновение ока. — Наш клан всегда выдерживал сложные времена, но уверен, что мы справимся со сложившейся ситуацией. Мальчик, сидевший на первом ряду, спокойно и смиренно слушал речь главы клана.       — Эй, Фугаку! — мелкий кучерявый мальчишка ткнул слишком серьёзного брата в бок, но тот никак не отреагировал. Похоже, он старался игнорировать столь шилопопого родственника. Ведь это было важным собранием, куда их с братом позвал отец.       — Ццц! — зло шикнул старший, которому надоели выходки младшего. Младший брат огорчённо надул щеки, пока отец бормотал про их клан, несправедливость со стороны властей и тому подобное. Кагами это слышал не в первый раз, но на собрании был впервые. Всё это текло ещё с семейных завтраков, где отец любил говорить о политике, отчего часто получал осуждение со стороны жены. Когда собрание закончилось, Кагами первый выбежал из помещения, где буквально плечами ощущалась вся гнетущая атмосфера. Вдохнув свежего воздуха, тот повернулся к своему вечно мрачному старшему брату:       — Идём собирать мандарины, сейчас они самые вкусные! — Кагами настойчиво потянул брата за рукав коричневого кимоно.       — Почему ты такой весёлый после собрания? — недоумевал Фугаку. — Тебе стоит быть сдержанней и вести себя соответствующе. Маленькое сознание начинало судорожно вспоминать...

"Отец всегда говорил, что клан превыше всего. Его клан - это семья. Нужно заботиться о каждом его члене, будь то старик, женщина или же невинное дитя. За любые огрехи и неповиновение всегда избивал дома, тем самым показывая кто хозяин. Но Фугаку всегда верил, что отец прав, несмотря на почти не проходящие синяки на теле. На смену старым всегда приходили новые. Он даже не допускал мысли, что отец может быть не прав... Верил, что таким образом закаляется характер настоящего мужчины"...

Кагами уже не особо слушал брата. Его целью были сладкие цитрусовые, которые росли с солнечной стороны мощной деревянной стены. Кагами тянулся маленькими детскими ручонками к большому мандарину, который соблазнительно висел на конце большой пышной ветки, но тем не менее он не мог дотянуться до него. Фугаку вздохнул и решил помочь брату. Благодаря росту ему не составило труда дотянуться до плода, оторвать и буквально всучить его брату. Не хотелось смотреть, как тот опять начнёт плакать и шмыгать носом.       — Спасибо, ни-сан, — Кагами светился от радости, пока чистил фрукт от кожурки. Закинув себе дольку в рот, расплылся в улыбке. — Такой вкусный! Никогда не ел такого! Кагами протянул половинку мандарина брату. Фугаку принял его и разделил с младшим трапезу. На удивление плод и вправду оказался очень сладким и ароматным. Пришлось взять свои слова насчёт неподходящей идеи обратно.       — Кагами, идём к реке. Сейчас на ней можно увидеть много красивых листьев. Кагами захлопал от радости в ладошки и взял старшего брата за протянутую руку. Река в этом году немного обмельчала, и каменный берег обнажил свою сокровищницу. Кагами завизжал от радости и кинулся собирать ракушки, которые теперь легко можно было достать. Задрав подол кимоно и собирал туда столько ракушек, сколько могло бы влезть. Фугаку присел на сухую землю. Несколько листиков вскружились и упали рядом. Всегда было приятно видеть мелкого таким радостным. Для полного счастья ему не хватало лишь горстки ракушек. Маленькую головку не волновала политика, власть, мнение людей и прочий мусор, который постепенно начал укореняться в голове старшего. Отец готовил его в свои преемники. На одной стороне весов был высокий пост и уважение, на другой была ответственность перед всеми за свои действия. Он боялся, что не справится с этим как человек. Ему не хотелось предавать свои моральные убеждения ради власти. Но если он откажется, то эта свинцовая ноша падёт на плечи младшего брата, чего допускать совсем не хотелось. Единственное, чего желал Фугаку, была свободная жизнь для Кагами. Жизнь, не связанная тяжелыми оковами с управлением клана. Слишком добрый и наивный, чтобы из него вышел правитель...

***

      — Я так рад, что ты стал главой клана, — Кагами заметно вырос и возмужал. Сейчас в его лице лишь украдкой можно было разглядеть те ребяческие черты. Лицом он был прекрасным юношей с очаровательными ямочками на щеках, внутренне же скрывал весь опыт прожитых дней. — Правда, я ожидал, что отец уйдёт от своих дел немного позже. — Кагами сидел на полу в бывшем кабинете отца и разглядывал росписи на пергаменте. Отец не пускал их в свой кабинет, когда те были мелкими, но сейчас...       — Кагами, думаю, пора тебе рассказать, почему наш отец отошёл от дел правления кланом. Он просил не посвящать тебя, так как беспокоился. Но, думаю, лучше рассказать...       — Фугаку... — Кагами разочарованно выдохнул. Палец плавно соскользнул с рисунка, который тот рассматривал. — Ну что ты утаил на этот раз?       — Я ничего не утаивал. — ровно произнес Фугаку. Для Кагами не составило труда распознать в нем ложь.       — Какое благородство... — саркастично плеснул Кагами, садясь напротив брата на прогретый солнцем татами. Фугаку проигнорировал слова брата. Нечего сейчас тратить время и настроение на бессмысленные споры, которые окончатся только головной болью:       — Отец оставил пост, так как ему угрожал новый якудза в городе. Я с ним лично не знаком, но про него ходит много дурных слухов. Он совершенно бесчеловечен и жесток. Отец просил не связываться с ним...       — И ты не связался с ним? — Кагами задал закономерный вопрос, но, казалось, уже знал ответ. Фугаку молчал, обдумывая ответ:       — Он предложил нам большие деньги и гарантировал безопасность. Конечно же, в том случае, если я возьму их и буду слушать его. Кагами подорвался с места, больно сжав старшему руку. Фугаку хотел вырваться, но безуспешно, у младшего была стальная хватка:       — Ты продаешь себя и свободу нашего клана за деньги?!       — Нет! Я дарую нашему клану хорошую зарплату и защиту. Ты ещё не до конца созрел, чтобы понять это! — Фугаку вцепился второй рукой в руку Кагами, чтобы высвободиться, но он перехватил и вторую руку. Сейчас Кагами держал его за обе руки. — Отпусти!       — Не отпущу, пока не одумаешься! Ты совершаешь ошибку! Подумай о будущем клана, о семье, о своём сыне! Ты обрекаешь его на существование в кандалах!       — Следи за языком. — Фугаку злобно прошипел, все еще пытаясь держать лицо.       — Небось он предложил тебе славу и почет, а ты повелся как маленькой щенок! - Кагами не пытался сдерживаться. Он никогда не вгонял себя в рамки, как делал его старший брат.       — Клан Учиха заслуживает этого как никто другой! Отец этого хотел, а я этого добьюсь!       — Ты Идиот!       — Да как ты смеешь! - Его голос сорвался на крик и он, выждав момент, когда хватка Кагами ослабла, рванул его на себя, роняя брата на стол. Тот сильно ударился подбородком и локтями, во всяком случае, об этом говорил характерный стук о поверхность. Желваки Кагами заиграли, а глаза блеснули ледяной сталью.       — Папа! — маленький взбалмошный мальчишка ворвался в комнату и увидел отца, поднимающегося со стола. И дядю, который дышал злобой.       — Шисуи, что ты здесь делаешь? Где твоя мама? — Кагами резко поднялся и выпрямился, многозначительно переглянувшись с братом колким взглядом.       — Она в саду с тётей Микото. Говорят про сорта камелий, так что мне стало скучно. Думал с вами повеселей, — Шисуи подставил свой маленький пальчик к пухлым губкам, грызя ноготь и шкодливо поглядывая на взрослых. — А чего вы делаете? Любопытству Шисуи не было предела, также как и его неугомонности. Фугаку не раз делал племяннику замечания за столом. Тот любил вешать лапшу над губой и выдавать их за усы. Частенько распугивал кур, которые никому не мешали и гуляли по саду. Как-то услышав дикий крик в саду, он сразу выбежал, думая, что к ним в сад забралась лиса, но нет. Оказалось, что это мальчишка бегал, разводя руки и пугая кур, пока из тех не повываливаются яйца.       — Ох, да знаешь... — Кагами наклонился к Шисуи и потрепал по и так торчащей во всё стороны шевелюре. — Мы с ним мерились силами на столе. Ты же помнишь как мы с тобой играли? Твой дядя решил, что сильнее меня и бросил вызов... Но увы проиграл. Фугаку побагровел от вранья брата и несуразности того, что он нёс своему мелкому. Может они и не соревновались в игре на кулаки, но что-то подсказывало, что скоро придётся:       — Ты врешь. Я победил! — решил подыграть Фугаку из-за внезапно свалившегося в комнату мальчишки.       — Смотри, Шисуи. — Кагами согнул ноги в коленях, чтобы посмотреть на брата снизу вверх. Казалось, люди обычно смотрят сверху вниз, если хотят кого-то унизить, но у Кагами были свои методы... — Твой дядя так не любит проигрывать, что начинает бессовестно врать. Вон-вон, смотри как покраснел, — Кагами навёл пальцем на сердитого брата, старающегося сдержать свой гнев. Шисуи звонко засмеялся, смотря на красное лицо дяди.       — Папа! Я тоже хочу помериться с тобой силой! Давай! — Шисуи шустро подбежал к столу и поставил руку на локоть, с вызовом смотря на отца.       — Не сейчас, Шисуи. Я закончу разговор с твоим дядей и только потом смогу поиграть с тобой. — Кагами видел, как менялась весёлая мордашка сына на немного опечаленную пока тот отходил от стола к фусуме.       — У твоей тёти Микото родился очень милый малыш. Можешь посмотреть на него и помочь с ним. Думаю, она не будет против. Так ведь? Фугаку под двухсторонним напором совсем выдохся и разрешил племяннику посидеть с малышом. Несмотря на необузданность своего характера, мальчик хорошо ладил с малышами и мог легко вызывать улыбки на их лицах, состроив пару тройку гримас. Те так смешно улыбались, показывая несколько зубиков и розовые десны, что Шисуи и самого тянуло на улыбку. Шисуи очень нравилось это занятие. Он любил радовать всех вокруг.       — Ты должен отказаться от этого предложения. Думаешь, оно стоит того, чтобы подвергать их опасности? — Кагами кивнул в сторону радостного вопля Шисуи и тихого смеха Итачи, которые было слышно через бумажные стены.       — Нет, ты не понимаешь. Повторяю ещё раз: Данзо обещал защиту нашей семье, если согласимся с его условиями. — Фугаку скрестил руки, настаивая на своём, чем заслужил тяжёлый вздох брата.       — Нет, я как раз таки всё понимаю и знаю чем может обернуться такая "защита".       — Если ты не передумаешь... наши дороги разойдутся...       — Значит, такова судьба. Я не передумаю.       — Хорошо! — Кагами резко развернулся и за пару шагов дошел до двери. Фугаку оставалось лишь холодно резануть взглядом по брату, словно он уже был чужим человеком. Кудрявый затылок в вихрах которого застыло время, и медленные шаги к бумажной двери. Вот что видел Фугаку, перед тем как распрощаться с братом, который не хотел мириться с его решением как наследника, главы клана. К сожалению, преимущества всегда были у первенцев.

***

Комната Кагами была ничем непримечательной, но всё же интересной: обилие зелени в горшках, несколько выдержек из синто и буддизма на бумаге в рамке. Низкий столик из тёмного дерева, шкаф. Собравшие много пыли разбросанные игрушки Шисуи. Фугаку нечасто бывал в комнате брата в последнее время, но после ссоры почему-то ноги сами завели сюда. Чувство ностальгии и тоски медленно пожирало сердце и разум своими тупыми зубами. Не успел он и одуматься, как Кагами собрал свои вещи, взял самое необходимое и переехал в другое место вместе с сыном. Фугаку не знал, где именно осядет его брат бунтовщик. Ведь, как он понял, тот не собирается соглашаться с его решением. Фугаку надеялся, что Итачи не вспомнит про Шисуи, ведь тогда придётся рассказывать всю эту неприятную историю. К тому же Данзо будет явно не доволен, если один из братьев, правящей ветви клана, будет против его условий. Похоже Кагами и сам понимал, чем чреват отказ и решил покинуть клан заранее. Ради безопасности сына.       — Фугаку, — Микото незаметно подошла сзади к своему супругу, держа в руках таз для стирки белья. — Может стоило найти компромисс с ним? Ребёнок твоего брата будет жить во лжи с детства, к тому же Кагами теперь отрезан от нашего клана...       — Он не пошел бы на это. Кагами уверен, что мы должны дать отпор. — Фугаку напоследок окинул взглядом опустевшую комнату и развернулся к жене, чтобы помочь донести тяжёлый таз до заднего двора, где она стирала вещи в солнечные тёплые дни.       — Может... он был прав? — осторожно продолжила Микото, положив в таз с горячей водой хакаму Итачи. То, что она была детского размера, не умаляло масштаба работы. Настолько ее извазюкал Итачи.       — Не неси ерунды, Микото. И не лезь туда, куда не просят. Лучше стирай вещи. Итачи до завтра нужна сухая одежда на тренировку. — Фугаку вернулся обратно в дом, чтобы заняться бумажной работой, оставив Микото наедине с грязными вещами...

***

      — Так... что произошло между вами? — Итачи смиренно сидел напротив отца, выжидая, когда тот созреет для ответа. Не ответить он просто не мог, так как его поставили перед фактом, во всяком случае так думал Итачи.       — Твой дядя, Кагами, за спиной клеветал разные недопустимые вещи про меня, чтобы пошатнуть доверие клана. И тогда бы главой выбрали его, а нас скорее всего выгнали бы из клана, чтобы не мешались под ногами и не устроили переворота. — заключил Фугаку, скрестив руки на груди и делаю дыру взглядом в Итачи.       — Понятно... — Итачи не верилось, что это всё может быть правдой. Но это была она. Горькая, омерзительная, но правда. Хотя точно ли всё было так, как говорил отец? Он боится Шисуи из-за того, что тот может претендовать на место Итачи в будущем и стать главой клана и вышвырнуть их... нет. Шисуи слишком добр и не станет так поступать... А если и станет, то сердце не выдержит такого предательства, ведь Итачи казалось, что он впервые влюбился по-настоящему... Но Кагами ведь предатель, верно? — Думаю, мне стоит вернуться к матери, если ты закончил.       — Иди, — Несмотря на свои слова, Фугаку резко схватил Итачи за хвост, притягивая вниз. Зашипел. — Не смей видеться с Шисуи. Он сделает что угодно, чтобы со своим отцом захватить власть в клане. Итачи поморщился от угрожающего шепота и силы, с которой отец дёрнул за волосы. Фугаку же, как ни в чем не бывало отпустил того и выпрямился. Внутри кипело неудержимое возмущение и несправедливость. Хотелось проявить решимость, свой внутренний стержень, чтобы дать отпор отцу. Он хотел доказать, что Шисуи не такой! Однако сказать такое, значило обречь себя самого на изгнание из клана или на что похуже... Но несмотря на всё, сердце и разум выходили из строя, когда он слышал это тягучее словно мёд и звонкое как река имя – Шисуи...