За ширмой

***

То ли отец по особому мстил, то ли и вправду накопилось столько нетронутых документов и важных бумаг. Итачи спасал перезвон колокольчика у открытого окна на этаж выше. Только этот звук напоминал о мире вне бумажных стен. Фусима отъехала с характерным звуком. Итачи поднял глаза на побеспокоившего.       — Мои люди сообщили, что произошло убийство в квартале Красных фонарей, — Фугаку скривил губы, словно почуял что-то отвратительное. — В одном из кагемадзяйя. Это убийство в квартале уже четвёртое за два месяца.       — И почему просишь меня, отец? — хотелось услышать что-то новое помимо: «Итачи, кроме тебя никто не справится».       — Итачи, кроме тебя никто не справится. Ты же знаешь какая у нас безмозглая группа расследования. Да и если это серийный убийца, этими четырьмя жертвами он не ограничится. Такого нужно как можно скорее поймать и передать в суд. Хотя там его сразу казнят без промедлений, — задумчиво подвёл отец и вернулся к сути. — На место убийства тебя проводит мой отряд. Двадцати пяти, думаю, тебе будет многовато. Возьмёшь десять человек.

И снова ничего нового. Как и ожидалось…

      — Хорошо. Я понял, — Итачи пропустил монолог отца и сразу достал табельное дзиттэ.       — Не натвори глупостей, Итачи, — напутствовал отец, сложив руки на груди и смотря в упор на сына, готовящегося уйти. — В том квартале много разврата и искушений. Не смей поддаваться им. Итачи ничего не ответил и лишь молча вышел из кабинета. Оставалось только гадать, какой именно это кагемадзяйя из тех, что находятся в том квартале. На улице Итачи уже ждали десять полицейских, назначенных отцом для охраны и помощи в расследовании. В основном они были обычными младшими офицерами. Несмотря на звание, они были вполне хорошо обучены. Одна пара даже знала и очень хорошо применяла ниндзюцу, так как отец сумел завербовать в прошлом году двух ниндзя. Патрульные открыли ворота клана и выпустили Итачи с полицейскими. Группа двинулись в квартал Красных фонарей, по каменной, мощеной дороге через главную улицу. По краям мелькали торговые прилавки, люди, которые не без интереса разглядывали служителей порядка. Один пацанёнок выбежал сзади отряда и кинул тухлое яйцо в одного из полицейских. Мелкому не удалось убежать, так как разозлённый полицейский схватил его за одежду и тот упал на дорогу. Он вырывался и старался избежать наказания за шалость.       — Будешь знать сопляк как кидаться! Ты мне всю форму испоганил! — мужчина замахнулся дубинчатым дзиттэ на пацана.       — Остановись! Так нельзя! — скомандывал Итачи в последний момент сокоманднику и выбежал перед ним, закрывая мальчишку своей спиной от удара дубинкой. Учиха проглотил воздух от боли, чтобы не кричать и ещё больше не привлекать внимание прохожих.       — Приношу свои извинения, Итачи-сан! Я не хотел вредить вам! Но вы видели что сделал этот мальчишка?! — мужчина грозился парнишке и тот моментально спрятался за Итачи, цепко хватаясь за его униформу.       — Ничего страшного, — Итачи распрямился, потирая ушибленную спину. Не привыкать к такому. Отец мог раньше и сильнее ударить… — Но впредь лучше контролировать свои эмоции, — Итачи повернулся к сослуживцу, бегло к людям и в конце к мальчишке. — Мы должны подавать хороший пример людям и не поддаваться мимолетным порывам. Зеваки-продавцы постепенно подтягивались на уличный переполох. Кто-то выкрикивал нецензурную брань полицейским из толпы, кто был скромнее и боязливей, чтобы так открыто выражать своё мнение.       — Но он кинул в меня тухлым яйцом, Итачи-сан! — продолжал возмущаться полицейский.       — Форму можно постирать, а вот покалеченное тело так быстро не восстановится, — Итачи присел на корточки перед бедным пацаненком. Тот виновато прятал глаза и окончательно смутился от доброго, но сурового взгляда Итачи. — Больше не швыряйся яйцами в полицейских. Я не всегда буду рядом.       — Хорошо. Больше не буду, — мальчик застенчиво опустил глаза в пол. Итачи взъерошил малому волосы и отправил обратно. Тот побежал сквозь толпу, скрываясь от Учихи. Горожане провожали отряд полицейских интересующимися взглядами вплоть до переправы через Сумиду. Деревянный величественный мост возвышался над широкой рекой. Хоть Итачи и ходил по нему с самого детства, всё равно в этом было что-то захватывающее. Каждый раз ступая на него задумывался: сколько людей его строили, сколько дерева ушло и стройматериалов, какой большой вес способен выдержать этот мост. Итачи шёл с отрядом почти в сумерках. На мосте начали зажигать фонари. Мягкий мандариновый свет устилал и прокладывал дорогу горожанам, купцам с повозками, запряжёнными лошадьми, рыбакам, возвращавшихся с вечернего клева. Сойдя с моста, Итачи очутился в уже в знакомой обстановке. Квартал Красных фонарей встретил служителей порядка весьма радушно. Сам по себе район олицетворял женщину, так как здесь буквально каждый переулок, старался заманить к себе яркостью и красотой. Тем, что не увидишь при свете дня. Гейши плыли по алым улицам словно корабли в гавани, робко прикрываясь зонтиками и кланялись, при виде такого количества мужчин вместе. Были также и юдзë, которые без зазрения совести зазывали к себе прямо с улицы. Они были крайне настойчивы.       — Мы пришли, — рапортовал один из полицейских и остановился, указав на кагемадзяйя. Стены цвета слоновой кости, расписанные дикими животными и цветами. Итачи не верил своим глазам, поэтому переспросил. Но глаза не врали. Это именно тот дом, где работал Шисуи.

***

Женщина выбежала с бледным лицом на улицу, крича и махая полиции. Итачи обернулся к хозяйке заведения и она тут же замолкла. Поджала губы и забегала испуганным взглядом по Учихе.       — Там…на втором этаже… — Анко всхлипывала, дрожащими руками показывала на верх. Её глаза как стеклянные, безжизненно смотрели куда-то вдаль за Итачи. Весь отряд зашёл в чайхану и нагловато, некоторые с отвращением смотрели на испуганных кагем. Ряженые юноши жались к стенам от пристального взгляда служителей порядка и от жуткого зрелища на втором этаже. Клиенты, среди которых были и самураи, поникше, без грамма веселья, сидели за столами и наблюдали за происходящей картиной. Итачи дал указания одному из подчинённых принести горячего чая хозяйке, чтобы она немного успокоилась и могла внятно рассказать, что знает. Другие же получили приказ осмотреть первый и второй этаж кагемадзяйя на предмет зацепок. Итачи, пока было немного времени, сел напротив Анко и протянул чашку зелёного чая, которую принёс подчинённый.       — Анко-сан, — Итачи заговорил в пол голоса, — вы же не будете против, если мои приходы сюда останутся в тайне? Анко отпила чай и по лисьи улыбнулась, манерно придерживая чашку на коленях.       — Итачи-сан, визиты посетителей здесь отображаются только их суммой в журнале, так что по сути вас тут и не было, — Анко по-заговорщицки метнула глаза на Учиху и продолжила с укором. — Но было бы неплохо, если бы вы оставляли деньги за визиты. А то приходите к одному из моих лучших кагем совершенно бесплатно!       — Анко-сан, я прихожу совсем не за тем, о чем вы говорите.       — А зачем же ещё можно приходить ночью в такое заведение? — хозяйка с горящими глазами выпытывала Учиху. Было видно, ей нравилось любоваться крахом клановой выдержки. Итачи ничего не ответил и вернул тему в русло произошедшего убийства. Анко недовольно фыркнула на уклонение Учихи от вопроса, но охотно отвечала на его.       — Керо был хорошим работником. Всегда отдавал часть своего заработка вовремя, был неконфликтным и ни с кем особо не ругался, у нас здесь с этим строго. Если один начнёт, то представляете во что превратится этот славный дом? Камня на камне не останется, — сетовала Анко, пока Итачи делал какие-то пометки на бумаге.       — Так, если имена остаются конфиденциальны, то можете описать внешне человека, который был с Керо? — Итачи оторвал глаза от листа и уставился на Анко. Анко задумалась, хмыкнула и начала раскидывать руками для наглядности:       — Высокий мужчина, почти один кэн. Короткие чёрные волосы, близко посаженные глаза цвета земли, острые скулы. Одет был в серую простую юкату с короткими рукавами.       — Вот так? Если что-то ещё, можете подкорректировать, — Итачи постарался кое-как изобразить портрет, описанный Анко.       — О! У него ещё была красная, закрученная татуировка на предплечье! — Анко беспардонно отобрала лист бумаги и изобразила с края портрета тату. Анко наблюдала за постепенными изменениями в лице Итачи. С каждой новой линией оно становилось мрачнее.       — Вы знаете это тату?       — Возможно, — задумчиво изрёк Итачи, рассматривая рисунок. — С вашего позволения я пойду.       — Итачи-сан, вы же знаете, что я беспокоюсь за своих работников! Дайте хоть ниточку надежды, что доведете дело до конца! — Анко требовательно встала перед Учихой, ожидая честного ответа.       — Я вас понял. Буду стараться. Надеюсь, получится найти этого убийцу. Хаос и паника в квартале, с последующими жертвами точно никому не нужен, — обещание крутилось на языке, но Итачи понимал, что если не выполнит, то совесть сожрет изнутри. Итачи поднялся на второй этаж по уже знакомой лестнице. Среди множества любопытных и испуганных глаз, Итачи выискал знакомую пару. Те ответно поймали его в капкан тепла и нежности. По телу и разуму разлилось спокойствие, ведь теперь он точно знал. С его кузеном всë в порядке. Подчинённый отодвинул перегородку, впуская Учиху. В небольшой комнате лежало два тела. Оба мужчины. Один постарше, другой помладше. У последнего было развязано оби. Половинки синего кимоно, как и сатиновый халат были задраны до поясницы, обнажая ягодицы. Итачи не понадобилось много времени, чтобы понять что тут происходило до убийства. Футон, на котором они лежали почти полностью пропитался кровью как и циновка рядом. Полицейские встали перед комнатой и никого не пускали внутрь, кроме Учихи. Итачи обошёл тела, рассматривая. Первое, что бросилось в глаза это сквозное отверстие в груди обоих. Плоское и тонкое. Вывод был только один: катана, причем очень длинная и острая. Простолюдин не мог бы позволить себе такое оружие, а если бы и позволил, то содержать его тоже стоит денег и понимания дела. К тому же по себе знал — мимо Анко пронести что-либо сложно. Она очень внимательна.       — Мой бедный Керо… Кто с ним такое сделал, это так ужасно! — голос Анко дрожал. Она выглядывала из-за спин полицейских и снова расходилась на эмоции.       — Отведите Анко-сан и других отсюда! — прикрикнул Итачи, когда голоса и шепотки начали мешать думать. Когда часть полицейских удалилась вниз, сопровождая всю шумную группу, осталась лишь пара новобранцев. Совсем ещё молодые.       — Я бы проверил окно на предмет улик, раз на то пошло. Поверьте, Итачи-сан. Мимо нашей обасан сложно что-то пронести. Итачи обернулся и заметил встревоженного, но довольного Шисуи. Тот оказывается всë время стоял мышкой и не подавал виду, чтобы его не погнали вниз к другим. Два полицейских переглянулись между собой, но тут же преградили путь Шисуи, когда он сделал ещё один шаг к комнате.       — Пропустите. Нам не помешает мнение человека, хорошо всë знающего внутри и не болтливого, — охранники послушали Итачи и пропустили незнакомца, с интересом наблюдая за этими двумя.       — Чем удостоился такой чести, Итачи-сан? — Шисуи обошёл тела, мазнув по бездыханному Керо грустным взглядом и встал сбоку от Учихи.       — Своими навыками в этом деле, — односложно ответил Итачи. Шисуи хитровато и елейно расплылся в улыбке, подходя ещё ближе, горячо шепча на ухо: — Мм, какими именно навыками?       — Следопыта и внимательного глаза. Да и мозги у тебя вроде есть, — Итачи продолжил рассматривать окна по совету, как ни в чем не бывало, пока Шисуи стоял словно окаченный ведром холодной воды.       — Зануда-сан… — тихо процедил Шисуи сквозь зубы и принялся внимательно рассматривать комнату. Итачи позабавило его новое имя, данное Шисуи. Тем не менее кузен и вправду хотел помочь. Молчал, не мешал Итачи, да и сам высказывал время от времени интересные теории. Отвечал на вопросы Итачи. При осмотре тела убитого мужчины, не кагема, Итачи убедился во внимательности Анко. На его предплечье была набита татуировка преступного синдиката Данзо. Это ставило в небольшой тупик, ведь кто пойдёт против него и так открыто? Может народная провокация? Больше всего было жалко парня, который умер совсем молодым. Навряд ли он имел какое-то отношение к случившемуся.       — Шисуи-сан, — имя было словно не знакомое с приставкой, но присутствующие полицейские дышали в спину и приходилось обходиться формальностями. Шисуи тут же развернулся и подошёл к Итачи. — Тут явно видны лёгкие полоски земли на досках и пара неглубоких царапин в этом же направлении. Похоже ваша догадка с окном была верной.       — Рад быть полезным, детектив. Я бы предложил осмотреть ещё нишу. Возможно, это не моё дело, но мне кажется вы имеете дело с ниндзя. Причём с довольно профессиональным, — Шисуи подавленно присел напротив мёртвого тела парня, пока Итачи пытался высунуться из окна и не выпасть. — Керо-кун был очень хороший и добрый. Помню однажды мы с ним очень душевно говорили в моей комнате, пока я настраивал струны на сямисэне. Он говорил, что его сюда продала семья, чтобы расплатиться с долгами. Ему тогда было всего лишь тринадцать… Совсем юный. Он мечтал накопить денег и вырваться отсюда, начать свою жизнь с чистого листа, но не успел…       — Соболезную. Это слишком грустный конец для парня в такие годы. Итачи понимал. Всë ради ушей полицейских. Ведь чуть что, доложат отцу, если их с Шисуи разговор им покажется интересным. Напыщенность, официальность и холодность. Всë для посторонних глаз. Будь бы он с кузеном наедине, то обнял бы и пожалел. Позволил снизойти ему на слабость.       — К сожалению, его не вернуть… Хочется найти эту мразь, что его убила! Он ведь может убить кого-то ещё! — Шисуи колотило от возмущения и желания добиться справедливости.       — По отчётам это уже четвёртое убийство в кагемадзяйя за два месяца. Будь осторожен. Убийца ещё не пойман и явно хорош в своём деле. Да и мы не знаем что им движет, — заключил Итачи из увиденного.       — Хорошо, буду осторожен. Спасибо за поддержку, — Шисуи похлопал по плечу кузена и натужно улыбнулся.       — Не за что. Разве это поддержка? — Итачи недоуменно уставился на Шисуи, прервавшись от обследования карниза.       — Вы выслушали меня, а это уже многое для меня значит. На душе светло как в ясный день, а в теле тепло, как под лучами солнца. Итачи чувствовал, как между ними натягиваются новые струны, связывают по новому, обволакивают своей интимной мелодией. Даже сейчас, несмотря на двух полицейских. Шисуи вышел из комнаты, унося на спине взгляд кузена.

***

На оконной раме Итачи заприметил пыльные обрывки следов. Высунувшись из окна стало понятно, что человек бы не спрыгнул со второго этажа. Запрокинув голову наверх, Итачи увидел повреждённый край крыши. Скорее всего этот некто зацепился за неё и скрылся, убегая по крыше. Получается, Шисуи был прав. Это был ниндзя. Только вот кто его нанял для убийства оставалось неясно. Итачи вышел из комнаты и спустился на первый этаж, подзывая подчинённых, чтобы помогли унести тела со второго этажа. Не хочется, чтобы здание провоняло трупной вонью. Когда тела были вынесены со второго этажа в простых льняных мешках, полицейские были готовы идти обратно в участок.       — Вы все свободны. Можете идти домой. Я задержусь ненадолго, хочу поговорить с хозяйкой о некоторых вещах, которые могут быть полезны в расследовании.       — Хорошо, Итачи-сан, мы вас поняли. Полицейские, слегка хаотичной группой, направились обратно. Итачи видел, как двое из них по дороге затерялись в домах наслаждения. Ещё один не упустил возможности поесть в небольшой харчевне почти перед мостом.       — Итачи-сан, вы же будете сообщать нам о ходе дела? — Анко подошла мундштук и через мгновение из отверстия полился тонкий дым. — Как я уже говорила, беспокоюсь за себя и своих работников. Итачи нехотя повернулся к хозяйке, встречая носом едкий дым.       — Буду, но у меня есть условие, — Итачи выждал паузу, пока глаза Анко превращались в блюдца.       — Вы мне ещё ставите условия?! Как невежливо с вашей стороны, — хозяйка разгневанного фыркнула, выпуская густое облако дыма из ноздрей.       — По-моему, вполне честный договор. Я вас держу в курсе дела, а вы разрешаете видеться мне с Шисуи-саном на территории чайханы. Итачи разглядывал эмоции, которые бурлили на лице Анко. Смятение, злость, отчаяние и всë это под нервные затяжки мундштука. В итоге она поверженно согласилась, но вставила последние слова.       — Только встречи и разговоры. Не больше!!! — Анко пригрозила Итачи, махая перед ним пальцем с модным красным лаком.       — Поймите, мы с Шисуи просто хорошие друзья. Про большее думать даже не хочу, — пришлось изобразить отвращение, хотя на самом деле мысли о Шисуи только будоражили.       — Да знаю я эти ваши «хорошие друзья», — съехидничала Анко, медленно уходя обратно на своё место, где принимала посетителей. — У нас так много кто говорит, а потом слышны стоны на весь этаж, так ещё и проходят бесплатно.       — Анко-сан, — сказал Шисуи, — я могу поручиться за него. В его вкусе, к сожалению, только нежные, девичьи сердца творческого полёта. Поверьте, если бы ему нравились мужчины, то я бы с него глаз не спускал, да и с такой-то внешностью. На наших улицах все возможно! Сейчас много бессовестных сволочей развелось, — Шисуи наигранно жеманно закатил глаза и приложил руку ко лбу, опираясь на плечо кузена. — Считайте, это безответная любовь. Анко скривила губы в тонкую линию, соглашаясь уже без противоречий и заканчивая разговор. Вернулась к повседневным делам, а именно командованию парнями. Двух заставила мыть пол, других отправила стирать одежду в прачечную комнатушку.       — Спасибо, что выручил, но я мог бы и сам, — повредничал Итачи, складывая руки на груди.       — Да, я видел. Ещё немного и она бы тебя сожрала как малька, — Шисуи потянул Итачи за рукав, провожая в чайный зал и заставляя сесть. — И почему же не пошёл с отрядом? — Шисуи разложил чайные принадлежности на полу и начал готовить напиток. Один прибор заменял другой. Шисуи грациозно, без лишних движений намешивал терпкую матчу в старинном тяване бамбуковым венчиком. Не возникало никаких вопросов в его мастерстве, он определенно делал это превосходно. Итачи наблюдал за процессом, как тогда, когда отведал у Шисуи вкусного чая с жареным рисом, но отчего-то сейчас замешивание чая было более личным, интимным, даже несмотря на людей, сидящих возле. Шисуи молчал, соблюдая хоть часть правил чайной церемонии. Итачи тоже не решался говорить до тех пор, пока порошок не был заварен до конца. Шисуи протянул кузену его тяван с горячим напитком. Итачи отпил глоток, наслаждаясь едкой, но приятной терпкостью. Она бодрила, особенно в позднее время суток. Итачи поставил пиалу перед собой, готовясь ответить. Времени было достаточно.       — Моя просьба может показаться странной, но не мог бы ты добыть билеты на постановку, в которой скоро будешь выступать? У моей матери день рождение и хочется сделать ей подарок. Ей очень понравилась твоя игра и, думаю, она будет в восторге, если увидит в ней тебя еще раз, — Итачи думал, что сейчас ему за наглость выплеснут в лицо зелёную кашу, но пиала стояла на месте, как и кисть, которая до этого вращалась в быстром темпе.       — Мне это льстит, но почему сам не можешь купить билеты? — Шисуи улёгся на бок, подперев щеку, продолжая время от времени потягивать чай.       — Потому что я обещал Саске пойти на охоту, а отцу разгрести завал документов. Да и это убийство… — Итачи от злости сделал слишком большой глоток и подавился. Шисуи встал и помог откашляться, но по итогу встретил лишь серьёзный, холодный взгляд.       — Тебе бы и вправду лучше хорошенько расслабиться. Напряжённый весь, скованный. Так и заболеть можно, — Шисуи укоризнено посмотрел на кузена снизу вверх и недолго думая заполз за его спину. Итачи затаил дыхание и чуть опасливо повернул голову на бок. Шисуи привстал на колени и положил руки на свод плечевых мышц. Надавил. Итачи передёрнуло от боли и будь бы он не таким сдержанным закричал бы на весь зал.       — Ох, тут всë так запущено… Вот до чего доводит эта бумажная работа. Надеюсь, у меня получится тебя хорошенько размять, — Шисуи плавными, но мощными движениями надавливал руками в определенных точках. Твёрдых, перекатывающихся под слоями кожи. — Ладно. Добуду я вам билеты, но что будет взамен? Тёплое дыхание Шисуи щекотало затылок, горячие ладони с остервенением впечатывались в кожу. Ритмичные движения, заставляющие тело качаться взад вперёд от напора, уносили разум далеко далеко. Итачи словно плыл в медленном трансе, переставая ощущать реакции организма и воспринимать окружающее. Вопрос Шисуи он расслышал не сразу, пришлось переспросить.       — Я не знаю, что могу дать взамен… У меня нет идей, — Итачи присутулился, но тут же плечи прожгла полоса боли, от его неверного движения. Шисуи замедлил темп и ослабил напор. Итачи только сейчас начал осознавать, что завтра проснётся с жуткой болью от массажа кузена, но спустя время, телу должно стать лучше. Ладони Шисуи остановились и легли на плечи кузена. Все пульсирующие и горячие, словно маленькая печка. Его сдержанность испарилась, когда кровь прилила к паху после всех действий Шисуи. Затвердевший член натянул ткань, предательски выдавая. Итачи заерзал и положил руку на пах, стараясь скрыть возбуждение.       — Тогда сам придумаю, — Шисуи заметил обеспокоенный взгляд и продолжил в спешке. — Я не собираюсь тебя тиранизировать и требовать невозможного.       — Это радует, — Итачи встал с пола и начал разминать затекшие ноги и взбитые плечи. В голове пусто, так как вся кровь находится только в одном месте. Тем не менее, напрягая остатки разума он смог выдать: — Когда придумаешь, скажи заранее. Не люблю всë оставлять на волю случая. Предпочитаю подготавливаться заранее.       — Даже не знаю, — сладко протянул Шисуи на ухо, — так будет совсем неинтересно, — заметив смущение и бегающий взгляд, Шисуи незаметно для присутствующих в зале, провел рукой по паху кузена. — Такой легковозбудимый. Если бы мы были в моей комнате, то я бы снял напряжение не только в плечах.       — Помолчи… — Итачи стоял с покинутым лицом и нервно дёргал складки на хакаме, сгрудивая их на члене. Шисуи тихо ржал как предатель и ничего не делал. Лишь провоцировал и говорил всякие фамильярные пошлости, но тонко, чтобы уши совсем не скрутились в трубочку.       — Уже поздно. Мне пора домой, а то родители заподозрят неладное, — Итачи в душе радовался, что на улице темно. Никто не увидит его проблемы, если не будет нарочно приглядываться.       — Давай тебя провожу! В голове звякает и отдаёт дурманящей вибрацией по телу. От чего-то приятно, что он решается его проводить. Кажется, если они выйдут на улицу, то все узнают их секрет. Но это лишь фантазия, которая сама придумывает исход. Задумавшись с легкой заторможенностью, Итачи всë же соглашается на предложение. Шисуи сияет от радости. Его с потрохами выдают маленькие заигравшие ямочки на щеках и загоревшиеся глаза, словно два маленьких уголька. Шисуи в скорости убирает чайные принадлежности и уже рвётся к выходу, протягивая руку.       — Только до моста, — выдаёт Итачи. Но сам знает. Хотелось и дальше, чтобы побыть с кузеном подольше.       — Могу устроить маленькую экскурсию по улице, пока идём до моста, — Шисуи закусывает губу и продолжает с энтузиазмом.       — Думаю, было бы неплохо. Не так часто бываю в этом месте. Ноги подкашиваются, когда Шисуи тянет за руку и выводит на улицу. Держит цепко, но не больно. Чтобы не увела группка юдзë или ещё какой сброд. Шисуи кратко рассказывает про дома по две стороны от улицы. В одном например, торгует пожилая бывшая гейша. По словам кузена у неё самые лучшие наряды для девушек. Прекрасное сочетание цены и качества. Яркая парча на любой вкус и цвет с искусно вышитыми орнаментами цветов и животных. Оби различной толщины и вариаций. Глаза цепляются за пестрящее разнообразие и приходится прикладывать усилия, чтобы не споткнуться по дороге. Вот Шисуи уже тянет Итачи к другому магазинчику, где продают ворох разных брошек, заколок канзаши, шёлковых лент и прочие украшения. Все самые приятные мелочи для девушки независимо от того кем она работает. Прогулявшись по магазинчику, Итачи останавливает глаза на изящной шпильке с маленькими красными цветами.       — И для кого это? Себе, что ли, захотел? — Шисуи улыбнулся, похоже представляя её на волосах Итачи.       — Нет. Для мамы. Думаю, ей понравится, ведь от отца она редко что получает, — Итачи высыпает монеты на стол и расплачивается за покупку. Шисуи замолкает, не зная как продолжить разговор. Итачи ощущает эту неловкость повисшую в воздухе и старается хоть как-то перейти в приятное русло, ведь скоро придётся идти до дома одному.       — Отец редко дарит ей что-то и балует как женщину, — аккуратно начинает Итачи, прощупывая почву, — постоянно занят делами и приходит домой только чтобы поспать и поесть. Так что решил не огорчать её и пусть она получает эту заботу от меня, если не может добиться её от отца, — Итачи крутит хрупкую шпильку в руках, разглядывая как она мерцает в темноте при свете уличных фонарей.       — Ты очень добрый и чуткий, хоть и скрываешь это ото всех. Я ценю, что ты делишься со мной этим, — Шисуи скользит ладонью по запястью Итачи и веерно касается нежной кожи, словно боясь оставить отпечаток. — Когда моя мама была жива, отец её постоянно баловал разными подарками. Водил на все фестивали и не мог терпеть грусти на её лице. Делал всë, чтобы она была счастлива. Хотя понимаю, что всегда быть счастливым невозможно… — Шисуи натужно выдыхает, подходя к мосту.       — Прости, что поднял эту тему, я не хотел…       — Все нормально, — обрывает Шисуи и поворачивается, чтобы заверить слова тёплой улыбкой. — Она, как по мне, прожила счастливую жизнь, хоть и короткую. Итачи останавливается и лезет рукой в хакама. Шисуи удивлённо смотрит на резко остановившегося кузена, но ничего не говорит. Спустя какое-то время перед лицом Шисуи оказывается небольшой свёрток с различными дайфуку.       — Ты всегда носишь с собой сладости? — Шисуи крутит свёрток перед лицом, разглядывая разноцветные конфеты.       — Не так часто как ты наверняка подумал, — Итачи смущённо трет щеку пальцем, продолжает, когда видит горящие глаза кузена на вкусности. — В начинке вяленая вишня, миндаль, паста адзуки.       — Спасибо большое за такой подарок. Когда буду есть, буду думать о дарителе, — Шисуи не удерживается, чтобы не попробовать одну. — Очень вкусно! Итачи засматривается на Шисуи. Он шуршит пакетиком и достаёт конфету. Складывает в рот и расплывается в довольной улыбке, пробуя начинку. Сглатывает. Глаза цепляется за шею, за каждое движение трахеи. Итачи сам непроизвольно сглатывает от возбуждения.       — Ты же понимаешь что конфетками не откупиться за билеты? — невзначай говорит Шисуи, сворачивая пакетик и запихивая за пазуху.       — Как печально. Думал получится. Лёгкая искра. Разжигается азартный запал, перед тем как потухнуть. Шисуи проводит пальцем по подбородку Итачи и к шее, повышая жгучее напряжение.       — Понадобится конфетка побольше, — двусмысленно бросает Шисуи и подмигивает.       — Интересно какая. Надо будет заранее купить, — Итачи продолжает игру, хотя черт знает… Догадывается о чем говорит кузен и от самого осознания тело бьёт жаром.       — Боюсь она уже у меня в руках, осталось развернуть упаковку, — Шисуи резко притянул Итачи за пояс хакамы и опалил горячим дыханием чувствительную шею. — Мы пришли… Мост всë так же ярко был освещён фонарями и люди сновали туда сюда. Итачи не догадывался, но надеялся, что дело, порученное отцом, будет связано именно с этим кагемадзяйя. И то только потому, чтобы увидеться с Шисуи. В такое совпадение было сложно поверить, тем не менее вот оно. Кузен, прижавшийся к его шее, не хотел отпускать.       — Пока… надеюсь увидеть тебя на выступлении, — Шисуи кое-как отлип от Итачи. Держал за кончили пальцев до последнего и как позволяло окружение. Несколько любопытных прохожих кинули на них брезгливые взгляды.       — Я там буду, если раздобудешь билеты, — Итачи одарил кузена надеждой, однако всë зависело только от его взъерошенной головы.