Небесный рок

- Ой, дядюшка Атмоз, а можно ваш автограф? Глаза юной Лаватеки искрились восторгом. Не каждый день воочию увидишь легендарного небожителя, гитариста группы со Стархэнджа. - Отчего ж нельзя, - усмехнулся в бороду Атмоз и выудил откуда-то из-под густой шерсти на плечах такую же невидимую, как и его гитара, ручку. Лаватека, встав на носочки, протянула ему кусочек бересты, едва не спалив его в своих руках бурлящей внутри радостью. Атмоз черкнул свой фирменный символ, который он оставлял своим фанатам вот уже который десяток лет, и вернул бересту восторженой Лаватеке. - Ой, спасибо, дядюшка Атмоз, - запрыгала она на месте, пуская клубы дыма макушкой. - Вы такие крутые! Обожаю вас! Довольно шевельнув усами, гитарист махнул ей рукой и отправился своей дорогой. Да, какой бы седой ни была борода и как стары бы ни были эти витые рога, фанаты всегда греют сердце. Вдалеке виднелся остров вечеринок, откуда днём и ночью непрерывно доносились зажигательные ритмы и весёлое пение юных монстров. Молодёжь... Только о попсе и думают. Атмоз вспомнил, какую популярность его рок-группа имела среди молодёжи в былые времена, и невольно вздохнул. Сейчас рок согревает разве что стариков, как он. За редким исключением вроде подошедшей сегодня девчонки. Как-то он спросил у юных дарований, где тут у них производится по-настоящему плотное искусство. Юные дарования ответили, мол, в пещере дрожат стены от пения крутейших из молодых мастеров. В их коллектив пускают только тех, кто проникся духом отчаяния и экзистенциального кризиса. Мол, когда туда заходишь, этот дух отчаяния тебя с ног до головы окутывает и погружает тебя в их крик души. Атмоз таким раскладом заинтересовался и на досуге заглянул в указанную пещеру. - И как тебе пещерники? - спросил его впоследствии Гальвана. - Крутые, правда? - Больно уж драматизируют, - ответил Атмоз. - Но глотки драть горазды. - Ну как земной воздух? - из вежливости поинтересовался Людвиг, подойдя к вернувшемуся на их остров другу. - Полон кислорода, как всегда. Держи, - Атмоз протянул ему несколько палочек бамбука. - Благодарствую, - кивнул пианист. - Эй, это я забыл помыться или ты притащил с земли эти вонючие болотные стручки? - раздался голос старого Черебарабана, выползающего из своей берлоги. - Это бамбук, - невозмутимо поправил Людвиг и, зажав зубами одну палочку поджёг её с другой стороны. - Ну и гадость, - протянул черепаха, подойдя к Людвигу. - Дай-ка мне дыхнуть. Пианист молча поделился с ним бамбуковой палочкой. Атмоз продолжил доставать на стол покупки. - Ух-ты, Ат, ты снова нас балуешь, - стройными голосом проговорил появившийся Гальвана, отгоняя рукой дым. - А это тебе, Ван, для поддержания духа. - Атмоз вручил вокалисту баночку яблочного пюре. - О, ты так добр, - склонил тот голову. - Вкусняхи? - пробасил подошедший Ледник. - Вкусняхи, - кивнул Атмоз и протянул ударнику букет из колосьев пшеницы. Ледник издал какой-то невнятный звук, закинул в рот конец одного колоса и начал его смаковать. Вскоре подтянулся Скараситар, сказав что-то на своём свистящем языке, и взял себе немного выпечки. Последним появился Латальщик, традиционно съев кусочек кокосового масла для исправной работы своих механизмов. - Чувак, ну что там на земле творится? - спросил Черебарабан у Атмоза за трапезой. Гитарист поднял палец вверх, прожёвывая пирог, в знак того, как важна его новость. Все обратились в слух. Наконец прожевав, Атмоз с гордостью произнёс: - Сегодня я встретил фанатку. Все разом оживились и начали переговариваться. - И она взяла у меня автограф, - важно продолжил он. - Нас ещё кто-то помнит? - задал резонный вопрос Людвиг. - Хэ-хэй, чуваки, живём! - потряс своими дрожащими лапами черепаха. Чем больше радости Атмоз видел на лицах своих друзей, тем грустнее становилось ему самому. Когда-то каждый из них раздавал десятки автографов в день, и о них говорили монстры на всех, даже самых дальних островах. А теперь они радуются единственной поклоннице, попавшейся на глаза за последний месяц. Да, когда-то они ваяли весёленький панк и брали от жизни всё, а теперь углубились в хмурую альтернативу и едят яблочное пюре с бамбуком только чтобы пережить ещё один день. Им ведь и еда-то не нужна. Просто настолько осточертел пресный разреженный воздух и одни и те же старые рожи, что только яблочное пюре и не даёт им всем броситься с края острова от тоски. Что же стало со старым добрым Стархэнджем... Печальный взгляд Атмоза перехватил Людвиг, и обоим сразу стало понятно, что они думают об одном и том же. Пианист едва заметно качнул головой в сторону, и Атмоз, кивнув, незаметно покинул занятых разговором товарищей. Бамбуковая палочка тускло тлела в длинных пальцах Людвига. Запах палёного дерева успокаивал. Гитарист и пианист, стоя на краю острова, смотрели на бесконечную равнину облаков перед собой. - У меня есть идея для новой композиции, - прервал молчание Людвиг. - Я уже начал писать партии. Называется "Шелест опавших листьев". Исполняется без Гальваны. - Чем он тебе не угодил? - с лёгкой улыбкой спросил Атмоз. - Жизнерадостным налётом рок-н-ролла на наших серьёзных композициях. Да, у него есть голос, но... Что он вообще здесь делает? - Набирается опыта. Он талантливый парень, поэтому я его и взял. - Я имею в виду, что молодой парень делает среди команды старпёров? - Он не даёт нам состариться, друг мой, - улыбнулся Атмоз. Людвиг лишь молча покачал головой. - Ты сам видел, под его рок-н-ролл Ледник снова начал что-то мурлыкать, - настойчиво продолжил Атмоз. - Сколько он до этого молчал, лет двадцать? - Двадцать три года, - вздохнул Людвиг, отведя свои чёрные глаза. - Я и сам скучал по его голосу. - Вот видишь, не всё новое плохо, - примирительно улыбнулся Атмоз. - Но Ван... - начал было Людвиг, но сбился, не зная как сказать. Немного подумав, он всё же продолжил: - Он перекрывает твой голос. - Мой голос, - вздохнул Атмоз, - уже не тот, что раньше. Играть я смогу хоть до самой смерти, а вот петь... - Позволю себе не согласиться, - возразил Людвиг. - Твой голос ни капли не изменился. Не ищи оправданий, чтобы лишить нас своего чудесного вокала. - Все мы старимся, дружище, - печально протянул Атмоз. - Я прекрасно знаю, как ты строг к себе и своему звуку, но смилуйся хотя бы надо мной. Сам понимаешь, как сейчас трудно поддерживать форму. Людвиг лишь фыркнул и беспокойно прошёлся взад-вперёд, заложив одну пару рук за спину, а вторую сцепив перед собой. - Не думал, что ты так быстро сдаёшься, - произнёс он наконец. Хотел было сказать что-то ещё, но махнул рукой и уселся на край острова, свесив ноги в пропасть. - Это несправедливо, - прошептал он, глядя в гущу облаков, озарённых заходящим солнцем. Атмоз тихо устроился рядом и положил руку на плечо другу. - Да, - запоздало ответил он. - Смотреть на закат всегда грустно. Но мы ведь смотрим на него вместе. - Согласен. Уходить в закат - вот что по-настоящему грустно, - отозвался Людвиг. Немного помолчав, он признался: - Знаю, звучит странно, но больше всего я хочу, чтобы мы все умерли в один день. - Да, я бы тоже этого хотел, - тихо проговорил Атмоз. Молчание грузно опустилось им на плечи. Сзади раздались чьи-то шаги и, обернувшись, друзья увидели Скараситара. Он молча взглянул на них, затем на закат, и что-то свистнул на своём языке. - Конечно, приятель, садись, - ответил ему Атмоз и похлопал по земле рядом с собой. Стараясь не нарушать атмосферу меланхолии, Скар молча устроился на краю обрыва и устремил взгляд на заходящее солнце. Ситарист был молчаливым по натуре, и хотя за многие годы все научились его хорошо понимать, это не сделало его более разговорчивым. Скар был самым уютным монстром из всех просто потому, что с ним можно было комфортно помолчать. Тишину нарушили грузные шаги, в которых все трое сразу узнали черепаху. - Что, чуваки, расслабляетесь? А Ледышка тут предложил сбацать чего-нибудь, встряхнуться. Вы как? - Сбацать? - оживился Атмоз. - Можно, можно... Людвиг? - Вы ещё и спрашиваете, господа музыканты? - поднялся на ноги пианист. - Вы ж без меня и пары тактов не сыграете. Скар тоже утвердительно свистнул, и все четверо присоединились к остальной группе по центру острова. Вот оно. То, ради чего они живут. Музыка их всех объединяла, делала одним целым организмом. Они могли повторять одну композицию раз за разом и она никому не надоедала. Эта музыка выражала все их чувства и приближала к вечности. Теперь и Людвиг, касаясь своих костяных клавиш, и Атмоз, перебирая невидимые струны своей гитары, вновь думали об одном и том же. Не так страшно уходить в закат, сотворяя такую прекрасную музыку.