Небесный рок

К полудню друзья добрались до конца лощины и суровые снежные горы остались позади. Откуда-то издалека до их слуха донеслась приятная расслабляющая песня. - Звучит знакомо, но этих мест я не припоминаю, - почесал в затылке Атмоз. - Мы отклонились от курса? - Нет, здесь раньше был лес, - ответил Людвиг, окинув взглядом равнину с редкими пнями. - Мы в окрестностях Облачного острова. - Ах да, как я мог забыть эту музыку... - хлопнул себя по лбу Атмоз. - Давно же я здесь не был... - с ностальгией протянул Людвиг, подняв взгляд к небу. Среди редких перьевых облаков выделялась гряда кучевых, словно сделанных из бумаги. - Облачный остров... Не думал, что ещё когда-нибудь сюда вернусь. А помнишь, ты был влюблён в девчонку из этих краёв? - Ой, не напоминай... - отмахнулся Атмоз, возобновляя движение. - Хотя, кажется, не осталось острова, на котором ты бы кого-нибудь не любил, - усмехнулся Людвиг. - Это да, ну а толку? - развёл руками Атмоз. - Всю жизнь искал любовь, а в итоге оказался там же, откуда и пришёл. В гордом одиночестве. - Зачем тебе вообще нужна эта любовь? - полюбопытствовал Людвиг. - Как это зачем? - в недоумении округлил глаз Атмоз и махнул рукой. - Ничего ты в этом не понимаешь — всю жизнь просидел за своими инструментовками... - Музыка — моя единственная любовь, - пожал плечами пианист. - Всё время рядом, никогда не предаст, не уйдёт. Она буквально у тебя в руках, и это навсегда. - Мы все любим музыку, Людвиг, мы ради неё живём, - констатировал очевидные вещи Атмоз. - Но... Неужели тебе никогда не хотелось большего? Чтобы кто-то о тебе заботился, чтобы кому-то ты был нужен? Людвиг, помолчав, ответил: - Я был слишком занят, чтобы об этом думать. У композиторов не так много времени на личную жизнь. - Да ладно, я тебе не верю. - Быть избранным музой — тяжёлое бремя, - укоризненно взглянул на друга Людвиг. - Ты хоть представляешь, каково это — жить с десятками новых мелодий в голове? То, что мы играем — лишь малая часть того, что приходит мне на ум. - В молодости ты находил время на тусовки с нами, - заметил Атмоз. Людвиг раздражённо замолчал и заложил все четыре руки за спину. - Мне не повезло с красотой и харизмой так, как тебе, - наконец сказал он. - Я видел, как вокруг тебя постоянно вьются поклонницы, как ты приводишь одну девушку за другой, и... поначалу меня это сильно задевало. Ведь я был одинок, некрасив и едва ли понимал, что нужно делать, чтобы привлечь к себе хоть какое-то внимание. Я видел, что у тебя есть дар общения и даже начал тебе завидовать, однако потом я понял, что мой дар ничуть не хуже твоего. - Даже лучше, я бы сказал, - задумчиво вставил Атмоз. - Я понял, что истинное искусство требует жертв, - продолжил Людвиг. - Я решил, что если цена моего таланта — одиночество, то я готов заплатить. Свыкнуться с одиночеством было нелегко, но за все эти годы я привык к нему настолько, что теперь едва ли его замечаю. - Если для тебя одиночество — цена за талант, то для меня это вопиющая несправедливость, - с негодованием сказал Атмоз. - Какой был смысл во всей этой харизме, если в итоге я остался один? И кроме вас у меня никого не осталось. - Знаешь, Ат, - задумчиво почесал подбородок Людвиг, - ты слишком зациклен на конечном результате. Ты хочешь получить хороший результат за хорошо прожитую жизнь, но ведь единственный результат нашей жизни — это смерть. Не лучше ли наслаждаться процессом вместо ожидания результата? Вспомни, ты ведь был счастлив. Ты жил полноценной, интересной жизнью. - И ведь в то время я наслаждался именно процессом, - печально заметил Атмоз. - Да, пожалуй, ты прав. К старости приходит желание подвести итоги, а итогов, как таковых, не остаётся. - Гони это желание прочь. Мы прожили такую яркую жизнь не для того, чтобы жалеть о ней. Напротив — мы должны радоваться, что нам есть, что вспомнить. - И много чего, на самом деле, - усмехнулся Атмоз. - Как по мне, неплохой итог, - улыбнулся ему Людвиг. - Да, - в светлой задумчивости кивнул гитарист. - Да, ты прав. И когда это ты успел таких мудрых вещей набраться? - Поболтал со Скаром на днях. Он и не такое говорил. - Да? - заинтересовался Атмоз. - И что ещё, например? - Говорил о вечности, о бренности бытия... Я сейчас всё уже не перескажу, - помотал головой Людвиг. - Я предложил ему написать книгу мудрых изречений, а он мне: "Зачем? Мы родились из звёздной пыли и в неё же и уйдём вместе со всеми своими творениями. Мудрость — она в прожитом дне, а не в книгах". - Да... - многозначительно закивал Атмоз. - Вот это я понимаю — философ, каких поискать. - Я рад, что он с нами, - слабо улыбнулся Людвиг. - Хотя... похоже, что он с нами только частично. - Мне интересно, чем он заплатил за свою мудрость? - погладил бороду Атмоз. - Замкнутостью? Или этими своими странностями? - А может, он продал душу дьяволу? - предположил Людвиг. - То-то он такой спокойный. - Знаешь... - воззрился на него Атмоз, - не у одного Скара есть странности. - Это всё элемент тени, - вздохнул Людвиг, когда понял, что опять ляпнул что-то не то. - Я создан, чтобы быть страшным. - Не пори чушь, никого ты не пугаешь, - отмахнулся Атмоз. - У меня, вон, элемент воздуха, но это же не значит, что я могу летать. - Я просто никогда не пробовал намеренно кого-то напугать. А если бы захотел... - Строго говоря, - перебил его Атмоз, - летать я тоже не пробовал. Может, попробовать спрыгнуть с нашего острова, как думаешь? Вдруг получится… - Да ну тебя, Ат, - буркнул Людвиг. - Твои затеи пугают похлеще всяких теней. - Шучу я, шучу, - с улыбкой отозвался Атмоз. - Меня ты точно ничем не напугаешь. Людвиг мысленно с ним согласился. После того, что гитарист видел в своих снах, его уже ничем нельзя было напугать. В место, которое было исключением из этого правила, они как раз и направлялись. Впереди замаячил вход в заветную пещеру, что располагалась в разломе замшелых и поросших травой скал. Из мрачного разлома веяло промозглым холодом и пахло плесенью. Людвиг зажёг приготовленный заранее факел и пошёл вперёд. Атмоз, напряжённо оглядываясь по сторонам, шёл следом. Несмотря на ясный солнечный день, свет в пещеру почти не проникал. Милая песенка с Облачного острова отражалась от каменных сводов и искажалась до неузнаваемости, больше напоминая жуткие крики и шёпот. - Каждый раз кровь стынет в жилах, - тихо проговорил Атмоз, прячась за спиной Людвига. - Ты же знаешь, здесь нечего бояться, - уверенно ответил тот. - Скажи это моему воображению, - пробормотал гитарист, стараясь смотреть только под ноги и не вглядываться во тьму. - Ты боишься самого себя, - отозвался Людвиг и остановился. - А вот и они. Свет факела слабо осветил огромные пустые глазницы, глядящие прямо на незваных гостей. Людвиг шагнул вперёд и свет выхватил из тьмы весь огромный череп, покрытый мхом и паутиной. Пианист взглянул на челюсти. Зубов в них уже не было. Друзья двинулись дальше. Вдоль стен пещеры вырисовывались всё новые и новые скелеты. - Отлично, - сказал Людвиг, остановившись напротив одного из них. В отличие от остальных, в этом черепе красовалось много неплохих целых зубов. Пианист скинул с плеч сумку, и друзья с трудом раздвинули челюсти лежащего на боку черепа. Переглянувшись, они молча принялись расшатывать и выкорчёвывать пригодные для инструмента зубы. - Ты никогда не задумывался, кто это такие? - подал голос Атмоз в надежде хоть как-то отвлечься от гнетущей атмосферы. - Мертворожденные детёныши колоссов, - пробормотал Людвиг, не отрываясь от работы. - Что? - насторожился Атмоз. - Не задумывался, говорю, - уже громче сказал Людвиг. - А ты как думаешь? - Какие-нибудь древние великаны... - предположил Атмоз, сосредоточенно раскачивая туда-сюда зуб. - Я был удивлён, узнав, что есть кто-то древнее нас, - усмехнулся Людвиг. - Оно и к лучшему. Иначе мне не на чем было бы играть. - Может быть, это вымершая цивилизация? Её бы изучить по-хорошему, а мы им тут зубы выдираем… - Что ж, зубы уже не пригодятся ни им, ни тем, кто будет их изучать. А вот мне сослужат хорошую службу, - сказал Людвиг и, вытащив очередной зуб, уложил его в мешок. Спустя полчаса не самой приятной работы под завывания искажённой песни в полумраке все тринадцать зубов наконец были собраны. Быстро упаковав всё по мешкам и распределив нагрузку примерно поровну, друзья поспешили покинуть жуткую пещеру. Обратно решили пойти другой дорогой и заглянуть по пути на Континент, чтобы купить ребятам еды, а Людвигу бамбука. На сей раз идти через горы не пришлось, ведь путь пролегал на юг, вдоль заснеженного хребта. - Надеюсь, эта пещера не будет мне сниться, - поёжился Атмоз, не в силах выкинуть жуткое место из головы. - Как будто и без того кошмаров мало. - Никто не заставлял тебя идти со мной, - вздохнул Людвиг. Меньше всего он хотел, чтобы из-за него у Атмоза начались проблемы. - Я говорил, что справлюсь сам. - Ага, конечно, - закивал Атмоз, - и как бы ты дотащил эту груду зубов домой? - Уж как-нибудь дотащил бы. Недаром же мне дано восемь конечностей. - Возраст уже не тот, чтобы так геройствовать, - покачал головой Атмоз. - К тому же в пути может случиться что угодно. Горные перевалы — это тебе не прогулка по пляжу. - Ладно, чего уж теперь… - вздохнул Людвиг. - Буду сторожить твой сон, раз ты такой впечатлительный. Атмоз благодарно улыбнулся в ответ. Людвиг умел не засыпать до конца, проводя всю ночь в чуткой полудрёме, и едва он чувствовал, что Атмозу начинает сниться что-то плохое, как тут же его будил. Такое оберегание сна помогало гитаристу оставаться в душевном равновесии, но по понятным причинам выводило из физического равновесия Людвига. Поэтому пианист нарушал свой режим только в крайних случаях. Ночь застала их в южных лесах. На мягком мху было так тепло, что нужды разводить костёр не было. Друзья устало завалились на постеленные на землю одеяла и устремили взгляды вверх. Ветер разогнал редкие облака и взору явилось ясное звёздное небо. - А помнишь, как в молодости мы гадали, с какой звезды мы родом? - с ностальгией в голосе спросил Атмоз. - Да, - улыбнулся Людвиг. - Какую звезду ты тогда выбрал? - Едва ли я её сейчас найду... А хотя нет, гляди-ка, вот она, - оживился Атмоз и показал пальцем в небо. - Вон та красноватая, рядом с яркой. Людвиг прищурился и кивнул: - Вижу-вижу. - Она мне тогда больше всех понравилась, - продолжил Атмоз и вдруг рассмеялся. - А ты, помнится, сказал, что прилетел прямиком из чёрной дыры. - О, - с улыбкой покачал головой Людвиг. - Я был молод и драматизировал, как мог. - Поэтому и произвёл на всех нас такое впечатление, - стал вспоминать Атмоз. - У тебя ещё вторая пара рук не отрасла, а мы уже считали тебя самым умным. - Ох, руки... - Людвиг вытянул нижнюю пару рук перед собой. - Я уже и забыл, что когда-то их было две, и мне приходилось играть ногами. Боги, какое неуважение к инструменту... - Было время, ты только ногами и играл, - хохотнул Атмоз. - Чего мы только не вытворяли... - покачал головой Людвиг. - Стыдно вспоминать. - Это лучше, чем когда вообще нечего вспоминать. - Да, и впрямь лучше, - согласился Людвиг. Минуту провели в молчании. - Подумать только... - нарушил тишину Атмоз. - Столько лет прошло, а мне до сих пор интересно, с какой я звезды. - Как и мне, - вставил Людвиг. - И зачем мы прилетели именно сюда? Почему судьба собрала нас вместе? - продолжал Атмоз, глядя на звёзды. - Раз это случилось, в этом должен быть какой-то смысл, так? - Не начинай, - отозвался Людвиг. - За эти годы я уже наизусть выучил твои монологи. - Годы идут, а вопросы остаются, - печально вздохнул Атмоз. - Пусть остаются. Без них было бы неинтересно жить. - Тоже верно. А с ними жить грустно. - Значит, надо отвлечься на что-то другое, - резонно предложил Людвиг. - Да, - невесело усмехнулся Атмоз. - Всю жизнь я только и делал, что отвлекался. Вёл разгульную жизнь, уходил с головой в любовь, в музыку и в развлечения. Искал во всём этом… не знаю, счастье или может умиротворение… - Катарсис? - подсказал Людвиг. - Точно. - И как, находил? - Грибная настойка приносила облегчение и неплохо затуманивала разум, - начал вспоминать Атмоз. - Но проходила пара часов и начинался настоящий ад. Потребовалось много усилий, чтобы слезть с неё. - Моих в том числе, - мрачно напомнил Людвиг. - Музыка приносит что-то близкое к катарсису, - продолжил Атмоз. - Но играть её вечно не получается, да и старые мелодии со временем приедаются. Временное удовольствие, в общем, пускай и больше всего приближено к вечности. Влюблённость же сначала тебя окрыляет, а затем в одночасье роняет и впечатывает лицом в землю. Конечно, можно сказать, что полёт стоит падения, но… не всегда, далеко не всегда, - удручённо сказал Атмоз и замолчал. Людвиг отчётливо помнил, как гитарист раз за разом приходил к нему с разбитым сердцем и начинал рассказывать, как его в очередной раз подло бросили, обманули или изменили. Один-единственный раз Атмоза угораздило влюбиться в приличную скромную легптицу, но её заботила только учёба и музыка, так что чувства остались безответными. И каждый раз, когда к Людвигу приходил его заплаканный друг, он задавался вопросом: случайность это или закономерность? - Я совру, если скажу, что не находил в этом счастья, - тихо продолжил Атмоз, - просто оно так быстро заканчивалось, что мне не оставалось ничего, кроме как искать новую дозу в надежде, что её хватит надолго. - Так вот почему ты такой любвеобильный, - хмыкнул Людвиг. - Стремишься к вечности? - Все мы к ней стремимся, разве нет? Просто каждый по-своему. - Пожалуй… - согласился Людвиг. - И всё же расходовать себя на любовь к земным монстрам, тем более временную — это не дело. - А я тебе скажу, что расходовать себя на кипу бумаги с нотами — тоже не спортивно. Но каждый сам решает, на что себя расходовать, дружище. Правильного ответа не знает никто, а время уходит, и уходит безвозвратно. - Да, - согласился Людвиг, с сожалением поджав губы. Атмоз беспокойно теребил бороду, глядя на звёзды. Оба снова подумали об одном и том же: их время уже почти вышло, и каждая секунда приближает их к неизбежности. - Давай спать, - хмуро сказал Людвиг, прекрасно понимая, что не сможет погрузиться даже в полудрёму. - Давай. Спокойной ночи, - вздохнул Атмоз и отвернулся на другой бок, не закрывая глаз. Людвиг неотрывно смотрел в небо, стараясь подавить выползающую из глубин души тревогу. Обоим было хорошо известно это чувство — бессознательная тяга переждать кризис в одиночку и не беспокоить им друга. Именно оно каждый раз уводило их от разговора на эту страшную тему, заставляя терзаться мрачными мыслями в одиночестве. Напряжённое ожидание неизвестности сковывало их сердца — они не знали как, не знали когда, но интуитивно ощущали, что настала пора уходить. Кого первым заберёт старуха с косой, думать не хотелось. - Мне страшно, Людвиг, - прошептал Атмоз, неотрывно глядя вглубь тёмного леса. - Мне тоже, - ответил тот, не шевелясь. Перед глазами всплывали лица товарищей по группе. Внутри что-то больно закололо. - Слушай, раз уж мы не спим… - прервал молчание Людвиг, положив ладонь на ноющее сердце. - Может пойдём домой? - Пойдём, - тут же согласился Атмоз и встал. Переглянувшись, они свернули одеяла, собрали все вещи, взяли мешки с зубами и свернули с дороги, ведущей на Континент, в сторону Стархэнджа. Вот под ногами знакомый скальный подъём, солнце выходит в зенит, а вдалеке слышны родные голоса. - Здорово, чуваки! - заметил их издалека Чер, и стоило им ступить на остров, как он сгрёб их в объятия. Из своего домика появился Скар и просвистел тёплое приветствие. Латальщик без слов сыграл коротенькую торжественную мелодию, которую имел обыкновение играть по радостным случаям. Ледник молча улыбался. Атмоз и Людвиг выдохнули с облегчением. Они сумели добраться до дома, а стало быть, проживут ещё один день в кругу дорогой сердцу семьи.