Скажи

      Грузная женщина в зеленой желетке, надетой на нее в обтяг, перебирала упаковки сыра разных сортов и всевозможных видов, а после ставила на освещённую слегка пыльную полку. Одна из партий пармезана "плыла" с ее рук как по маслу, но очередной кусок задел желтый ценник, что он даже выскочил на затоптанную плитку. Придется его подбирать, нагибаться... Работница потухнув посмотрела вниз и с бручащим себе под нос словом "госпди..." на выдохе потянулась за несчастной пластмасской. Она была явно в возрасте: на затылочных волосах у корней просвечивалась седина, это было хорошо различимо при наклоне. - Извините... - хрипловатый голос и проскользнувшая сухощавая рука перед лицом прервали наблюдения. Рыжая девушка с конским хвостом взяла последнюю бутылку молока по акции и поспешила на кассу.       Саша, соображая случившееся, с недоумением проводил ее глазами. Наконец его вытащили из полудремы и вернули в реальность. Он развернулся назад: перед лицом были полки прозрачного пластика с белой жидкостью в нем и цветными этикетками. Буквы на приклененных бумажках складывались в слова "кефир", "сливки", "молоко пастеризованное", что были всячески брендированы. Под бутылками и пакетами указывалась цена, преимущественно оканчивающаяся на "9" по хитроумному ходу маркетологов. Чем ниже была полка, тем ниже становились числа и спрос товара. В самом низу пакеты вообще свалили кучей в контейнеры, точно последних отбросов, как раз для таких же отчаявшихся. Но это лишь на взгляд тех же маркетологов, а они очень недурно знают потребителя. Вдруг из сложенных лодочкой рук стал выпадать сырок, и в попытке ухватить его, Саша выронил еще и буханку хлеба. Он как-то забыл, что держит их из-за не взятой вновь корзинки. А вот теперь еще молоко прибавилось. Как покупатель не менее находчивый, чем эти всезнающие маркетологи, Саша достал бутылку из самого дальнего ряда, понимая, что свежайший товар прячется от глаз. Правда срок годности оказался тот же, но это неважно. На кассе как на зло уже собрался новый поток очереди, причем с двух сторон в равномерном колличестве. Пожалуй, опустим эти ненужные подробности оплаты и ожидания за спинами, сквозь которые можно было почувствовать кислые гримасы.       Миновав завсегдатого попрошайку меж дверей магазина, он оказался на темнеющей улице. Небо, затянутое пухлыми циановыми тучками, и без них прекрасно гасло, будто отдавало свой свет фонарям и неоновым вывескам. Тонкие веточки берез, ив потихоньку проскакивали среди жухнущей кроны, сменяющейся золотом и агатом. Ветер. Саша посмотрел на чек: 2200 рублей. Взгляд случайно упал на дату. Уже 3 дня прошло с того звонка, как быстро летит время! Он достал из кармана свежекупленную жвачку. Всё-таки и в этот раз не сдержался: блестящие упаковки, так манящие своей яркостью и обещанием неповторимых сочетаний вкусов, никак не дают ему избавиться от зависимости. Снова неделя "очистки" оказалась в 2 дня. Он распечатал пачку и закинул в рот заветные капсулы. По языку потёк приятный сок bubble gum словно из детства. Казалось бы, простой подсластитель может вернуть в мягкие воспоминания. С каждым укусом химия будоражила рецепторы все сильней. Эта синтетическая радость настольгии помогала сделать новый вдох, хоть он и понимал, что все это лишь способ отвлечься и убежать ненадолго. Прохладный воздух слегка освежал лицо, а новые порывы ветра проскальзывали по волосам. В носу приятно рябило, и приторный запах продолжал растекаться по всему телу. Сашенька пошел.       Мокрая желтая зебра отражала фары проезжающих машин. Как только они замерли, он начал шагать, подняв голову вверх и оглядывая улицу. Зрачки расширялись: сизое полотно, загорожденное массивами новостроек, что больше не казались однотипными, приветственно улыбалось недавно появившимся месяцем. Вокруг кокетливого серпа медленно появлялись горящие крупинки, они будто подмигивали своим мерцанием. Голуби кружили, перелетая с крыши на крышу, их было почти не видно в синеющем космосе. Высотные стены белого кирпича уходили вверх темным силуэтом, сливаясь с бесскрайним небосводом. В жилых коробках зажигались огни, из окон виднелись витиеватые люстры, лампы, торшеры. Где-то свет веял теплом, где-то неоновые лучи ультрафиолета наполняли комнаты и выделялись ярче всех, но и в холоде был уют. В каждом прямоугольнике своя судьба, своя жизнь, неповторимая и уникальная история, что так похожа на тысячи других. В спину созерцателя дунул ветер, словно заботливо подталкивая идти дальше, дабы тот не заморозил конечности. Блуждая через знакомые дворы по истоптанным поворотам и аллейкам, он видел почти одинаковые картины: пара играющих детей, которых родители давно позвали домой, идущие мимо люди и бездомные собаки. Все это было таким родным, даже незнакомо родным, не щипало глаза, как обычно бывает после тяжелого дня. Теперь эти милые качели, милые беседки и лавочки, - все было таким прекрасным и невинным. Такое поистине удивляло. Фонари больше не давят, они освещают путь, провожают до дома. "Какая же красота", - думал он, "...какая преле... Твою мать! Пройди мимо, пройди мимо, пройди мимо!" - на встречу пробежала мохнатая бездомная собака, к счастью никак не отреагировавшая на страх Сашеньки...       Александру вдруг резко захотелось скрасить такой потрясающий момент потрясающей музыкой.       Плейлист. А какой? Их много... Он на некоторые время остановился по среди пустынного тоннеля, разделяющего двор и улицу. В ушах появились затычки, что уносят людей от реальности, и новые звуки, меняющие темп шага. Биты ударяли прямо в мозг, футуризтичные мелодии пианино переливались в неосязаемом межгалактическом пространстве. Хоть мотивы могли показаться примитивными, они были потрясающи в своей простоте и чистоте. Волны звука пронизывали нервы и заставляли их подчиняться такту и ритму. Звезды. Они так далеко и так близко. Порой чудится, что небо лишь тонкое покрывало в максимум пару километров над землей, и никакой вселенной не существует. А иногда иначе: все тело так и тянет что-то через горло изнутри ввысь к поглощающей тьме, желанием слиться с вечным потоком энергии. Словно гипнозом мгла и безмолвие холода зазывают, манят. Пустота и орбиты далеко, а подъезд уже через 3 метра будет у ног. Лампа над козырьком горела только у него, пускала моросящие лучи электричества, изредка дрожа и затухая. Пакет в руках, ставший четверть часа назад невесомым, возвращал свою массу и оттягивал руку, перекашивая позвоночник. Запястье натиралось. Набрав знакомый код, Саша скрылся за железной дверью и снял наушники. Родная квартира встретила его тишиной, покоем. Почему-то всегда после прослушивания музыки на улице дом кажется другим, будто обновленным. Стены, обои, зеркало. Вроде все тоже, даже стоит на том же месте, но как-то не так. Зарядки оставалось 8%, а у Александра - 32. В животе слегка тянуло и урчало. Ему вспомнилось о коле, лежавшей все время в рюкзаке, которую берег "до дома". Он открыл холодную банку и сделал несколько больших глотков. Жить становилось проще. Но как-то все слишком хорошо.       Саша взялся разбирать пакет. "А где молоко?.. Су...", - он закатил глаза и зажмурился с досады: поплыли кадры. Он четко видел, как положил бутылку в ящик, а после понял, что одной не хватит, и взял ещё. Ну а про первую, как вы могли бы догадаться, благополучно забыли. Она так и стоит в железной ячейке, уже ничего не ждет. Ну вот почему? Всегда есть подвох, нельзя ли без него?.. Но как он вспомнил про второе молоко? Думаю, ключу в его кармане виднее. Настроение испортилось в секунду. Александр агрессивно хлопнул дверью и вышел из квартиры и подъезда на холодную улицу. Даже не оглядываясь, он побрел в злополучный магазин. Хотелось винить в своей невнимательности всех, кроме себя, да хоть сильный ветер, который так и подталкивал по дороге домой, а теперь не давал быстрей покончить с этим. В почерневшем сквере почти никого не осталось, лишь два старых пьяницы и извечно гуляющие собачники. Вот это здание, наконец виднеется и светит, как лампа моли. До зебры нужно было пройти еще дальше, так что лучше пересечь дорогу рядом с лежачим полицейским, он как раз напротив входа. Единственной преградой стала распластавшаяся от одного поворота до другого лужа. Пока Саша прикидывал способы, чтобы перепрыгнуть ее, не на мочив при этом ботинки или край штанов, новый поток машин набирал свои обороты. Со всех сторон потянулись уставшие водители, которые жаждали быстрее добраться до дома. Пока одни притормаживали у полицейского и медленно проезжали, другие уже мчались на их место. Казалось, они специально решили не дать Опустошенному перейти, чтоб он замерз окончательно. Дверь... Попрошайка... Саша быстро и уверенно забрал бутылку... Снова полицейский и лужа... Фонари... Ох, этот ветер!.. Он дома. Наконец, ноги немного окоченели, но нормально, нормально.       На столе все еще стояла недавно оставленная в спешке и суматохе нервов банка газировки. Она блестела яркой этикеткой в темноте, даже на таком большом расстоянии коридора. Ее взяли промерзжшие красноватые пальцы и поднесли к губам: капли сладкого напитка попали на куртку и растеклись в коричневатые пятнышки. Всё же нужно было лучше снять верхнюю одежду, несмотря на дикую жажду и упавший сахар. Саша так давно не ел, желудок снова напомнил о себе, и похоже, его услышали. Последние что ему досталось был рогалик у бабушки с рынка в обеденный перерыв. Его хотели оставить на перекус вечером, но не сдержались, и поэтому сейчас живот так ноет, а тело слабеет. Саша нехотя стянул шарф, который уже потихоньку душил его, и пошёл в ванну.