Убийственная красота

Второй труп за сутки, подумал Леонид, рассматривая окрестности. В этом конце парка тоже было достаточно немноголюдно — тут обычно гуляли собачники, пожилые люди, уставшие от шума города, да женщины с колясками, в которых спали особо тревожные малыши. Деревья в этой части парка стояли очень плотно друг к другу, поэтому преступник спокойно мог спрятаться в тени крон и невидимый наблюдать за жертвой. Леонид вздохнул — работы предстояло много. Необходимо обойти территорию и собрать все, что может приблизить их к поимке преступника, будь то выкуренная сигарета или клочок бумаги. Правда, на месте прошлого убийства им не сильно повезло — хлама собрали пару контейнеров, а толку ноль. Лишь в одном сотрудники ФЭС убедились окончательно — свиньи были намного чистоплотнее людей. Вот и сейчас прохаживаясь по территории парка, Субботин лишь вздыхал, то и дело бросая взгляд на одинокую урну, стоявшую возле такой же унылой, одинокой скамейки — люди ее или не замечали, или делали вид что не замечали. Ведь намного проще кинуть фантик от конфеты под ноги, будучи уверенный в том, что дворник подберёт. Мусора оказалось до неприличия много. Поддев ногой жестяную, смятую банку из-под пива, Леонид еле удержался чтобы запульнуть ее в глубь парка — так противно она смотрелась на фоне зелени. — Что тебе сделала эта несчастная банка? — спросил Степан Данилов, подходя к мрачному Субботину. — У тебя на лице такое выражение, словно эта банка виновата во всех смертных грехах. — Знаешь, а не так уж ты и не прав, — задумчиво протянул Субботин, отправляя банку к прочему мусору в контейнер. — Сколько преступлений было совершено после того, как люди выпивали содержимое нескольких таких банок… — Лёнька-Лёнька, — с кривой усмешкой произнес Степан. — Тебе бы в философы… — Одно другому не мешает, — осклабился Лёня. — Тело увезли? — Да, — кивнул Степан, щурясь от ярких лучей солнца, пробивающихся сквозь плотную листву. — Еще одна молодая, красивая, спортивная… — Личность установили? — Ага, — подтвердил Степан, снимая перчатки — тут они закончили. — Пушкарева Евгения, двадцать два года. Тело обнаружила ее приятельница Марина Сокуренко — они с Евгений вместе занимаются йогой на полянке неподалеку отсюда. У них там что-то вроде кружка йогов. Сокуренко сказала, что Евгения перед занятиями любила прогуляться в одиночестве, слиться с природой, так сказать. — Да, — протянул Леонид, кивком указывая полицейским уносить контейнеры с возможными уликами. — Вот тебе и слияние с природой. Полное погружение, так сказать. — Отставить сарказм, — грозно-шутливым тоном велел Степан. Подойдя к угрюмому Леониду, он положил руку на его напряженное плечо. — Лёнь… Может лучше тебе правда отказаться от этого дела? Не нравится мне твой настрой. Субботин тряхнул головой, словно отгоняя от себя мрачные, безнадежно-удручающие мысли, противно зудящие где-то внутри черепной коробки. — Все нормально, Стёп… — успокоил он напарника. — Я профессионал. Справлюсь. Коротко сжав пальцами плечо Леонида, Степан удовлетворенно кивнул. — Камер тут нет, как я подозреваю, — пробормотал он, скептически оглядывая фонарные столбы. — Вообще этот парк идеально подходит для маньяков и убийц — безлюдно, камер нет, зато полно деревьев, за которыми можно спрятаться. — Сейчас подожди — местные наверняка как-нибудь окрестят маньяка, орудующего тут. В духе Агаты Кристи… — Точно, — согласился Данилов, закрывая чемоданчик. — Например «Смерть в лесопарковой полосе», или «Зло в парке» — «Тот, кто прячется в тени деревьев», — подыграл Субботин, вглядываясь в чащу. Ветер колыхал листву, и создавалось впечатление будто деревья переговариваются между собой. Возможно, они пытались объяснить, рассказать что произошло, открыть имя убийцы, но людям не дано было разобрать их шелестящий язык. Тоска вновь обожгла грудную клетку Леонида — хотелось бы ему понимать шелест деревьев, травы, щебетание птиц, стрекот кузнечиков — тех, кто был невольным молчаливым свидетелем страшных злодеяний, что совершали люди. — Отставить дурацкие мысли, — сам себе велел Лёня. Напоследок еще раз окинув место преступления внимательным, настороженным взором, он направился прочь из парка. Под ногами хрустели мелкие камни, ноздри щекотали сладкие запахи травы и цветов, на встречу бежали дети. Парк снова жил своей тихой, размеренной жизнью.

***

Оксана Амелина и Иван Тихонов глядели на кучу мусора с совершенно одинаковыми лицами — ошарашенными, недоумевающими и злыми. — Они издеваются? — прошипела Амелина, резко откидывая назад косу. — Они издеваются, — подтвердил Тихонов, брезгливо поддевая пальцем какой-то объедок. — Снова. — Мы же только-только разгребли кучу-малу, которую они приволокли с прошлого места преступления, — проворчала Оксана, плюхаясь на свое рабочее место. — Я еще даже пообедать не успела. — А у тебя есть аппетит после всего, что ты тут видела? — изумленно изогнул брови Тихонов. — Я по-моему еще год есть не буду. — Что тут у вас? — прервала извечную перепалку своих подчиненных Рогозина, очень кстати появившаяся в светлой лаборатории. — Да вот, — неприязненно глядя на несколько использованных презервативов, ответила Амелина. — Практически Содом и Гоморра… — Местный парк это и спортзал, и детская площадка, и кабак с борделем, — проворчал Тихонов, изучая контакты погибшей девушки. — Просто «All inclusive» какой-то. — Что с результатами вскрытиями? — поинтересовалась Амелина, отправляя содержимое «резиновых чехольчиков» в анализатор ДНК. — Ничего нового, — ответила Рогозина и поджала губы — это значило, что она совершенно точно пребывает в смятении. Еще бы — второй труп за сутки, отсутствие камер видеонаблюдения в парке, из свидетелей только деревья да фонарные столбы, а из улик — горы хлама. — Сначала обездвижили электрошокером, а затем уже задушили. Правда, на этот раз жертву душили руками. Иван, что известно о жертве? — Известно… Много… — промямлил Тихонов, чем вызвал у Амелиной непроизвольное закатывание глаз. — Да. Известно, что она была довольно болтливой барышней. — Прям как ты, — фыркнула Оксана. Рогозина бросила на нее гневный взгляд и та замолкла, погрузившись в изучение материала. — Наша погибшая активно занималась йогой, вела здоровый образ жизни, — тем временем рассказывал программист. — Ходила в спортзал, бассейн, спа-центр. Очень увлекательная жизнь… Была. — А чем она занималась? — удивилась Галина Николаевна. — Удовольствия-то не из дешевых. — Йогой, — ответил Тихонов. — Она ее преподавала. Плюс у нее весьма обеспеченные родители. Были. Чета Пушкаревых погибла в небольшой авиакатастрофе — они отправились осматривать достопримечательности Амазонки. С самолетом случилась неполадка, и он упал в реку. В общем… Несчастный случай. Евгения унаследовала небольшой цветочный бизнес и счет в банке. — Наши жертвы были знакомы? Их что-то связывало? — Кроме любви к спорту — никаких пересечений, — покачал головой Тихонов. — Они ходили в разные спортзалы, ели в разных кафе, посещали разные салоны красоты. — А наследство? — уцепилась Рогозина за самую очевидную версию. — Ты же сам сказал, что Пушкарева получила наследство. Кому оно перейдет? — Да там наследовать нечего, — пожал плечами Иван. — У Евгении из ценностей лишь пара ковриков для занятия йоги, трёшка в центре и… Всё. Судя по счетам, она много денег тратила на тренеров, наставников и прочее. Короче, развивалась духовно. Квартира отойдет ее тётке по материнской линии. Предвидя ваш дальнейший вопрос — отвечаю. Тётя, Нина Васильевна, живет у… у чёрта на рогах, короче. Деревня Жердено*. Это где-то под Смоленском. Она никуда не выезжала вот уже лет пятнадцать. С племянницей связь не поддерживала и вообще… — Тихонов мрачно насупился, — девушку по большему счету даже хоронить некому. — Значит, остается отработка личных мотивов, — сказала Рогозина. — Должно быть, это правда очередной маньяк на нашу голову, — вздохнула Амелина, загружая на монитор результаты экспертизы. — Анализ ДНК ничего не дал — этих мужчин нет в базе. Да и судя по биологическим следам — ребята занимались сексом явно не с нашими погибшими. — Нужно опрашивать друзей, знакомых, официантов в кафе, дворников, короче говоря — всех. Нужно найти хоть какие-то зацепки, — поднимаясь со стула, сказала Галина Николаевна весьма раздраженным тоном. — Данилов отправился в клуб, в котором Евгения преподавала йогу, — отчеканила Амелина. — Субботин опрашивает соседей Пушкаревой. Мы работаем, Галина Николаевна. Одобрительно кивнув, Рогозина уверенной походкой направилась в свой кабинет. — И это еще даже не вечер… — произнес Тихонов, ероша волосы, которые и без того напоминали кактус. — А у нас уже два трупа, горы неопознанного мусора и парочка злых и голодных оперов. То ли еще будет… Оксана не ответила. Поджав губы, она с двойным рвением принялась изучать улики.