Живи. Танцуй.

      — Всю пустыню, — уже не спрашивает Шанти. Она поняла. Повторяет задумчиво еще раз: — Всю пустыню…       — Лу! Может, обойдемся? — беспокойно окликает Луэрселана Майтра. Тоже не в первый раз.       Сидящие колено к колену Луэрселан и Шанти синхронно поднимают в ее сторону ладонь, и Майтра замолкает. Качает головой, отворачивается, медлит, вздыхая, и все-таки уходит.       — Сколько времени им нужно?       — Несколько тысяч лет, может даже всего пару тысяч.       — Пару тысяч… — Шанти, убрав за ухо прядь, склоняется к карте.       — Мы в эпицентре. — Принимается объяснять Луэрселан. — Если ты очистишь хотя бы здесь…       — Погоди.       Она ведет карандашом по ладони, тычет тупым концом меж пальцев. Медленно поднимает голову и только потом глаза.       — Нужно чтобы никто не мешал. Сможете уйти на пару дней?       — Всего пару дней?       — Пока я буду чистить эпицентр, — напоминает Шанти. Смотрит вокруг, указывает карандашом на беседку, кострище, несколько Дом-деревьев, поляну вдали, где скрипят качели и еще на чем-то прыгают дети. — Ты же сам сказал начать с него.       — Точно. Туплю. Да, конечно уйдем. Погостим у Эра. — Когда ты хочешь начать?       Много лет назад, впервые узнав о своем Даре, Шанти испугалась. Ей было двадцать или около того — совсем малышка, едва наставнику до бедра доставала. И что-то с ней произошло такое радостное, такое волшебное, сейчас уже не вспомнить. Но запомнилось, как от невозможности сдержать восторг она вдруг затанцевала. И как подхватил тут же на руки наставник, прижал к себе и успокаивал, будто случилось страшное. А на ее расспросы ответил примерно так:       — Когда ты танцуешь, все у тебя под ногами стареет.       И глянув тогда вниз, она увидела на полу что-то высохшее, потрескавшееся, постепенно заполняемое новой древесной плотью. Вырвавшись из рук наставника, она гладила Дом-дерево по стенам и полкам, по стульям, ступеням и дверям, просила прощения и клялась никогда в жизни больше внутри не танцевать. Она даже не сомневалась. Почему-то сразу поняла, как, наверное, все и всегда понимают главное о своих врожденных талантах: ничто не стареет. Когда Шанти танцует, под ее ступнями ускоряется время.       Первым настоящим делом стал пострадавший от пожара склон в Южных Судуршерах. Неуверенная в своих силах, Шанти долго выбирала весенний день, чтобы и дождь, и солнце. Танцевала с утра и до середины ночи. Сначала осторожно, то и дело сбиваясь, стараясь учитывать все точки, держать перед внутренним взором усиливающие формулы, а потом будто в трансе, еще не веря до конца, что Дар сам ведет, лишь позволь, и переставляй ноги, и получай удовольствие.       К летнему солнцу она уже прыгала с восторгом и без сомнений по ледниковому пласту на севере Центрального континента — просто ради интереса, а еще, если честно, на спор с Рэеном, который предсказал через двести лет глобальное потепление. Льдина не растаяла, а по ощущениям Шанти она утанцевала чуть не на пятьсот лет вперед — впервые так далеко, ведь пепелищам хватало и тридцати, чтобы зарасти без следов.       И вот теперь пустыня. Шанти знала историю: много тысяч лет назад, во время Великой битвы, здесь вызрела темная магическая сущность. Налилась, раздулась и лопнула, разбрызгивая черные смертоносные кристаллы. С тех пор эльфы долго обходили место катастрофы стороной. Тяжело было и вспоминать погибших, и смотреть на искореженный муками ствол мертвого Дерева. А вот люди, наоборот, повадились собирать кристаллы и делать из них субстанции. Когда Майтра попала в плен, они пытали ее одним из этих веществ. И ведь она еще стесняется просить помощи, бедняга! Нет, Майтра ненормально добрая. Так не должно быть. Отговаривает Луэрселана, боится причинить Шанти лишние хлопоты... А при этом многие тысячи тех самых ядовитых осколков все еще лежат на песке и в телах дюн.       К счастью, времена меняются. Ожило мертвое дерево, постепенно возрождается Южный клан. И Луэрселан, его глава, больше не хочет, чтобы они жили на отравленной земле. Способ придумали такой: пролить на пустыню зачарованный дождь, запустить преобразование и распад кристаллов. Сделали. Теперь всего несколько тысяч лет подождать — и черные капли станут обычным стеклом и песком. Но жить без тьмы под ногами хочется прямо сейчас. Поэтому — Шанти.       Опустели Дома-деревья, потушено кострище. Качелями играет только тихий ветер. Шанти поднимает глаза к небу. Звезд здесь так много, сколько она никогда не видела на севере. И невероятным объемным цветком раскинулась далекая туманность Лумаи. Будто пытаясь прикоснуться, Шанти протягивает к звездным лепесткам руку. Скрещивает пальцы в знак «начало», и нежно, почти невесомо, на цыпочках, делает первый шаг. Впереди несколько дней — тысячи лет танца.