Холодный свет

12 февраля 2004 года Ещё раз просмотреть доклад к конференции по правам волшебных существ. Дочитать книгу об истреблённых животных магической Европы, которая так кстати нашлась в библиотеке Ноттов. Отдать распоряжения насчёт ужина: Блейз сегодня будет без Лу — её любимый пирог с утиным паштетом готовить не нужно, а Джинни очень хвалила сливочный торт с персиками, который попробовала у них пару месяцев назад, — он стал бы прекрасным финалом трапезы. Всё это нужно учесть. Потом выбрать наряд для ужина. Продолжить систематизацию книг в библиотеке мэнора. И дальше придут гости — всего четыре человека, наступит ужин. Пятница, как и среда, была её днём, свободным от работы в отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. Гермиона с удовольствием трудилась бы на полную ставку, но после прошлогоднего приступа к ней периодически приходили ужасные мигрени. Колдомедик, наблюдавший её посоветовал частичную занятость, а Драко поддержал его, пожалуй, с излишним энтузиазмом. Кстати, если верить записям мигреней у Гермионы не было уже целый месяц. Возможно, такими темпами к лету она убедит колдомедика — и Драко — в том, что должна работать пять дней в неделю. Её начальница миссис Макдугл очень рассчитывала на такой вариант. Гермиона перелистнула страницу и снова просмотрела список дел в своём новом ежедневнике — красном с изысканным золотым замочком. Это был один из нескольких подарков Драко на недавнюю годовщину. Он часто дарил ей ежедневники. Если бы это ещё помогло вернуть все воспоминания… Она закрыла ежедневник и взялась за завтрак: хорошо прожаренные яйца с сочными колбасками, нарезка овощей и сыров, масло, яблочный джем, а также свежий йогурт с клубникой и несколько ароматных, ещё горячих ломтей хлеба. Покс и его подопечные слишком её балуют. Ну или хотят раскормить на убой. — Покс, — позвала Гермиона, разрезая ножом яичницу и отправляя в рот солидный кусок. Эльф в жёлтом фартуке материализовался посреди её кабинета — она всегда ела тут, когда Драко не было в мэноре. Гостиная казалась ей слишком большой для одиночной трапезы. Как и малая столовая. Гермиона вообще сомневалась в том, что предыдущие поколения семьи Малфоев понимали значение слова «малая». — Что такое, миссис Гермиона? — спросил эльф, заложив руки за спину. — В следующий раз не выставляй джем на завтрак, пожалуйста. Да и йогурт — это перебор, когда есть такая чудесная яичница. Покс хитро сощурился: — Вы уверены хозяйка? Обычно к этому сроку брака жёны хозяев нуждаются в усиленном питании. Гермиона промазала мимо яичницы — стукнула вилкой по тарелке. Она много времени потратила на то, чтобы найти баланс в обращении с домовиками мэнора. Большинство из них не хотело на свободу, но согласилось уходить в отпуск раз в десять лет (предложения с периодичностью в пять лет или три года довели некоторых эльфов до истерики) и носить хорошую одежду — её пришлось случайно «забыть» на кухне. Ни в коем случае не дать самостоятельно. В общем Гермиона отчаянно добивалась, чтобы домовики мэнора не чувствовали себя рабами, но к таким свободным рассуждениям тоже не была готова. — Я уверена, — сказала она. — И не надо так хитро улыбаться, Покс! У этого эльфа определённо не было совести. Он оказался каким-то уникумом и единственным среди своих мэноровских собратьев потребовал права на больничный, которым, правда, за прошедшее время ни разу не воспользовался. — Ты меня понял? — уточнила Гермиона. — Да, понял, — ответил Покс и, прежде чем исчезнуть, заметил. — Жаль, что так. «И мне жаль». Аппетит испортился, но Гермиона всё равно доела яичницу в прикуску с хлебом и перешла к йогурту. Эльфы же старались. И в сущности их предположения… Гермионе хотелось бы, чтобы они оказались верны. Родить ребёнка от Драко. Она хотела этого. Очень сильно. «Ты намерена выйти на пятидневку и в то же время настаиваешь на рождении ребёнка. Одно не сочетается с другим», — заявил Драко, когда они в последний раз подняли эту тему. Гермиона не понимала, что тут не сочетается. Женщины по всему миру строили карьеру и воспитывали детей. Учитывая помощь эльфов, воспитывавших ещё Драко, и возможность нанять няню, в планах Гермионы не было ничего особенного или нереального. Драко с ней не соглашался. Но Гермиона чувствовала: причина его упорного нежелания становиться отцом вообще не в этом. Он всегда ускользал от ответа. А Гермионе так хотелось ввести в свою жизнь нового, маленького человека — он станет радостью их семьи, дополнительным стимулом к жизни, поможет ей заполнить дни новыми воспоминаниями, раз она так и не смогла полностью восстановить старые. Точнее — за годы, прошедшие с выхода из комы, Гермиона многое вспомнила и систематизировала, но этого казалось недостаточно. Она что-то упускала. Порой ей казалось: Драко знает правду, но скрывает её. Потом она раскаивалась в этих подозрениях. Драко был её опорой. В дни, когда память снова решала взбунтоваться и забирала у Гермионы всё, он держал её за руку. Приносил лечебные зелья, обнимал. Раз за разом повторял с ней: «Да. Ты и Джинни были напарницами в годы войны. Последняя битва произошла в министерстве — ты в ней участвовала. Поттер умер. Лорда Волдеморта убил Тео… с твоей помощью. Но я не знаю, в чём она заключалась. Никто не знает». Нотт с ней на эту тему не разговаривал, а бывшие орденцы — если так можно выразиться, потому что в каком-то смысле они навсегда останутся настоящими — ничего об этом не знали. Впрочем, Гермиона сомневалась в том, что могла бы запомнить, как участвовала в той истории. Сведения о том, как именно и при каких обстоятельствах Нотт убил Волдеморта, ускользали от неё. Ей говорили об этом, но она забывала начало фразы, прежде чем собеседник доходил до середины. Информацию записывали на пергаменте, однако с чтением происходило то же самое… Гермиона пила прописанные ей зелья — все от основанной Драко и Ноттом фармацевтической фирмы НМЗ, конечно; для Гермионы их варил сам Нотт, а не кто-то из его учеников, — проходила терапию заклинаниями, прочитала множество книг по теме, одно время посещала специалиста, который помогал пациентам с подобными проблемами, но вскоре убедилась в бесполезности процесса. «Психологический блок». «Злоупотребление техниками окклюменции». «Сильный стресс». Одни и те же причины назывались раз за разом, но ответа не было. Как и на вопрос — почему Драко не хочет ребёнка от неё. Гермиона завершила завтрак и стала прихлёбывать апельсиновый сок из стакана с вензелем «М» — её родители подарили им этот набор на годовщину свадьбы. Вообще сейчас Гермиона понимала их куда лучше, чем раньше. Возможно, её потеря памяти была компенсацией за ту боль, которую она им причинила, отобрав все воспоминания о себе. Она поставила стакан на стол и постучала по нему пальцами. Возможно, истинная причина непримиримой позиции Драко крылась в том случае год назад, когда у неё случился приступ, впоследствии обернувшийся мигренями. Гермиона почти ничего не помнила об этом — только боль, собственные крики и полные ужаса глаза Драко. Может, он не хочет ребёнка, так как боится, что она навредит малышу? Гермиона снова открыла ежедневник и, хотя прекрасно помнила список дел, пробежалась по нему глазами. Это было приятное чувство — убеждаться в силе своей памяти. Гермиона никому бы его не отдала.

***

Первой среди их гостей была Панси. Она пришла даже раньше Драко. Гермиона встретила её в малой гостиной — солидной по размеру комнате в кремовых тонах, интерьер которой выбирала сама после свадьбы с Драко. Гермиона, одетая в изящное синее платье — до колена, с V-образным вырезом, сидела в светлом очень удобном кресле и читала книгу, найденную во время работы в библиотеке мэнора — расширенную историю семьи Малфоев. На маленьком кофейном столике перед ней стояли две вазочки с конфетами и печеньем, а также одна чайная пара. После того как Панси зашла в комнату, количество чашек, тарелочек и ложечек на столе увеличилось. К тому же посреди стола появилось блюдо с ассорти из чизкейков. Панси расцеловала Гермиону в обе щеки, как делала всегда в последнее время, а потом её взгляд упал на стол: — Твои эльфы хотят, чтобы мы перебили весь аппетит до прихода мальчиков! Определённо только Панс могла называть мальчиками трёх бывших Пожирателей. Эта мысль позабавила Гермиону, хотя она никому бы не призналась в таких размышлениях. Они даже с Драко почти не говорили о годах войны… по многим причинам. Панси тут же села на диван, стоявший около столика, и положила один из чизкейков — бело-розовый, скорее всего, малиновый — на маленькую тарелочку. — Вкуснота! — заявила Панси. Она сегодня была такой оживлённой. Гермиона всмотрелась в Панси — её глаза лихорадочно блестели, а чикейк она умяла за считанные секунды. — Что случилось, Панс? — с тревогой спросила Гермиона. Панс всегда много ела и пила, когда нервничала. Может быть, у них с Ноттом вышла размолвка? Поэтому Драко, Блейз и Тео опаздывают: сидят в своём офисе и ждут, пока Гермиона не уверит Панси, что всё будет хорошо и у каждого брака случаются взлёты и падения. «Кроме нашего. У нас всё идеально… ну почти». Впрочем, до сегодняшнего вечера Гермиона полагала, что и у Панси с Ноттом всё отлично. Когда-то они казались Гермионе неприятными и даже немного пугающими, но теперь стали частью её жизни. И в них была какая-то цельность. Единство переменчивого и стервозного характера Панси с мрачным и ироничным нравом Нотта. Панс отрицательно покачала головой: — Ничего. — Я тебе не верю, — честно сказала Гермиона, но поспешила добавить. — Впрочем… я не настаиваю, если ты не хочешь поделиться. — Не знаю, — вдруг тихо произнесла Панс. — Я ещё не говорила Тео, я просто… Мы подозревали. Ну то есть не зря же… Её речь становилась всё более отрывистой, тёмные глаза увлажнились. Гермиона пересела на диван, придвинулась поближе к подруге и сразу почувствовала запах сирени — любимый аромат Панси. Та уже плакала, отставив тарелку, на которую успела положить ещё один кусок чизкейка. — Это лучший колдомедик Британии! — Я думала, ты лучший колдомедик Британии, — заметила Гермиона и положила ладонь на плечо Панс, не решаясь обнять её. Панси самодовольно улыбнулась сквозь слёзы: — Так-то, да… но тут не моя специализация. Не хирургия. Тут… И по её движению — попытке положить руку себе на живот Гермиона наконец всё поняла: — О, Панси! — перестав сомневаться, она обняла подругу. — И диагноз окончательный? Панси хмыкнула: — Ну… в этой сфере редко, когда ставят окончательные диагнозы, но пытки безносого ублюдка… — Панси поморщилась и на мгновение её лицо приобрело сходство с мордой мопса, очень злого мопса. — В общем он слишком часто меня пытал. Я… в последние три года я постоянно пила зелья, придерживалась разных программ питания, проходила курсы лечения чарами. Сегодня наш лучший колдомедик в этой сфере сказала, что… — она всхлипнула и вжалась в плечо Гермионы. — Даёт примерно 1% на возможность успешного зачатия. Гермиона похлопала её по плечу: — 1% всё-таки не 0… — Ой, спасибо, Грейнджер, а я-то не знала! Панси всегда называла её так, когда сердилась. — Я пытаюсь поддержать тебя, Паркинсон, — ответила Гермиона ей в тон. — Раз есть 1%, то вам нужно усерднее стараться. Гермиона отстранилась от Панси, их взгляды встретились. — Уж поверь, мы стараемся очень усердно. Гермиона не хотела это представлять: нет, только не картинки попыток зачатия ребёнка с Панси и Тео в главных ролях. И почему у неё такое живое воображение? — Представляешь нас голыми? — ехидно поинтересовалась Панси, и они обе рассмеялись. Правда, не слишком весело.

***

К моменту прихода их мужей и Блейза Панси почти успокоилась. Разоткровенничавшись, Гермиона даже пожаловалась ей на то, что Драко не хочет детей. Она ждала поддержки и осуждения Драко, но Панси внезапно нахмурилась: «Возможно, у него есть причина». Это прозвучало так странно, что Гермиона поёжилась. Сейчас от того лёгкого холодка не осталось и следа. Как всегда, рядом с Драко ей было тепло. Уже не настолько тепло, как в первый год их отношений, но всё же ощутимо… В присутствии мужа холод отступал, хотя безмятежное спокойствие её больше не захлёстывало. Блейз как раз рассказывал о том, как они планируют наладить торговлю лечебными зельями с Россией, когда пришла Джинни. Точнее — буквально влетела: — Мы победили! — прокричала она и, заметив, что её потрясающее заявление не отвлекло компанию от мясной отбивной с салатом, шутливо нахмурилась. — А ну-ка, все порадовались за меня! — Ты молодец, — первым, с явным расчётом, сдался Блейз, проведя левой рукой по коротко остриженным чёрным волосам. — Когда Лу обо всём узнает, то будет молить об ещё одном твоём автографе. — А где она сегодня? — участливо спросила Джинни. На взгляд Гермионы малышка Лу росла слишком избалованной, но Джинни она нравилась. Впечатлительная и непоседливая четырёхлетняя девочка обожала «Холихедских Гарпий» и к тому же восхищалась цветом волос Джинни. «Если бы она родилась метаморфом, то уже давно променяла бы свои чёрные кудряшки на рыжие», — улыбался Блейз, когда Лу начинала играться с огненными прядями Джинни. В такие моменты, говоря о дочери, Забини становился настолько милым, что Гермионе делалось не по себе. Возможно, она просто ещё не привыкла к нему — когда-то и Тео с Панси казались ей пугающими. — Играет с Мари. За ними присматривает Элен, — объяснил Блейз. На некоторое время в комнате повисло молчание: Мари была дочкой Гойла, а Элен — его вдовой. По словам Драко, они успели пожениться, пока дело Гойла рассматривали в суде. «Не ожидал от него такой прыти», — как-то раз сказал Драко. Пару месяцев назад Гойла нашли мёртвым в камере — как выяснилось позже, с ним расправился один из охранников, которыми заменили дементоров в Азкабане. Гойл убил семью того парня, и он решил отомстить. Тогда Гермиона подумала о том, что это могло бы произойти и с Драко. Необязательно в Азкабане, а просто — на улице. Она пыталась уговорить мужа дать большое интервью какой-нибудь хорошей газете (не «Пророку») и рассказать, почему его оправдали. Драко отказывался, упирая на то, что некоторые Пожиратели всё ещё находятся на свободе — например, Долохов и Кэрроу: «Они точно придут за мной, если я решу поболтать». Гермионе пришлось смириться: роль Драко в войне была одной из тех вещей, которые не удерживались в её голове. Пока Гермиона размышляла, Джинни села на кресло напротив дивана и начала рассказывать о прошедшем матче, параллельно расправляясь со своей отбивной и салатом. На её тарелке также была чечевица — в отличие от остальных гостей, Джинни никогда не отказывалась от гарнира. Чечевица оставалась её лидером на протяжении последних месяцев. — Смотрю, ты претендуешь на звание охотника года, — заметил Блейз после рассказа Джинни о том, как она провела серию точных пассов, ни разу не попав под бладжеры. — Смотрю, ты претендуешь на свидание, — спародировала его восхищённо-нежную интонацию Панси, сидевшая между Блейзом и Ноттом и явно уставшая от этого воркования. — Ревнуешь? — не растерялась Джинни. — Безмерно, — протянула Панси. Вероятно, их всех на Слизерине обучали этому ленивому, небрежному тону. — Так… — начала Гермиона, пытаясь спасти ситуацию, но Блейз, подавшись вперёд, опередил её. — Панси, права. Претендую на свидание. Что скажешь, Джин? — он послал девушке выразительный взгляд и лукаво улыбнулся. Блейз был не из робкого десятка и выглядел, как всегда, хорошо. Рубашка стального цвета красиво контрастировала с его смуглой кожей, тщательно выбритое лицо светилось уверенностью в себе, которую Забини не растерял даже после двух с половиной лет в Азкабане. Он казался опасным и явно знал об этом. И всё равно Гермиону удивила такая откровенность за общим столом. Она видела, конечно, что между Блейзом и Джинни летают искры, однако… — Почему бы нет? — ответила Джинни, возвращая ему решительный взгляд. Это больше было похоже на битву, чем на романтическое объяснение. — Теперь, может, поиграем в карточки? — предложила Гермиона. — А потом нас ждёт десерт. И подмигнув Джинни, добавила: — На десерт будет сливочный торт с персиками. — Ты меня раскормишь, и я не смогу летать! — с притворным ужасом заявила Джинни. — И я, конечно, за игру. Карточки были игрой, которую Гермиона принесла в мэнор из магловского мира. Каждый игрок получал стопку карт с необычными картинками. В свой ход участник-ведущий называл тему и рубашкой вверх клал на стол карту, вызывающую у него такие ассоциации. Остальным также полагалось поделиться карточками по выбранной человеком теме. Потом картонки переворачивали, и всем нужно было угадать карточку ведущего. Определить лидера помогали система очков и поле с передвигающимися по нему фигурками — слонами. Гермиона зачаровала их, чтобы они двигались самостоятельно в случае удачного хода владельца. В их компании эту игру все любили, поэтому никто не стал возражать Гермионе. Партия шла своим чередом, пока не наступил ход Драко. По опустившемуся вниз правому уголку его губ Гермиона поняла, что он сомневался. Интересно, о чём Драко сейчас думал? Какая карта его смутила? Наконец он решился, но выставил явно не ту картинку, над которой размышлял. — Внезапное решение, — задал тему Драко. — Уж точно не твоё, — отметил Блейз. — Я думал, что состарюсь, пока ты выберешь карту. — Скажешь тоже. Тео издал странный звук, то ли подтверждая, то ли отрицая слова Забини. Эти трое, сейчас совместно развивающие бизнес, всё время балансировали на грани. Ещё одна история из прошлого, которая ускользала от Гермионы. Уже после того, как гости ушли, Гермиона спросила у Драко: — И что же было на той карте? Они сидели на диване, легко сцепив ладони в замок. Приятный, успокоительный жест. Драко с помощью беспалочковой магии опустил себе на колени колоду карт, лежавшую на одном из кресел, потом он перебрал всю стопку и выбрал одну из картинок. — Вот. Это была одна из новых карт — Гермиона купила колоду пару недель назад и смешала самые интересные картинки с уже имевшейся дома стопкой. На этой картонке была изображена светловолосая девушка с тонкими чертами лица — такая хрупкая. Она прижимала к себе младенца, который коварно, не по-детски улыбался. По краям карты скалились разноцветные монстры. — Жутковато, — призналась Гермиона. — Она похожа на Дафну, — сказал Драко, помолчав. Дафна Гринграсс — девушка, с которой они учились в Хогвартсе. Гермиона сосредоточилась, вспоминая подробности: Дафна была разработчицей заклинаний у Пожирателей, а ещё — женой Блейза и матерью Лу. Дафна погибла ужасным образом… память отказывалась подсказывать, каким именно. — Ты правильно поступил, — Гермиона погладила ладонь Драко. — Такой внимательный… — она легко коснулась губами его щеки. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — произнёс Драко, нежно прижимаясь к её губам своими. Всё это было так осторожно, деликатно, точно они встречались несколько дней, а не жили пару лет в браке. Хотя Гермиона почти не помнила период их свиданий… Она бы поразмышляла о сделанном открытии ещё немного, но тут поцелуи Драко стали настойчивее. И Гермиона отдалась моменту.