Разве это наш рай?

      — Монти, ты точно уверен, что это хорошая идея? — как только они покинули комнату девочек, Фредди никак не мог избавиться от внутреннего чувства паники. Они нарушали одно из строжайших правил, а Монтгомери, казалось, было откровенно все равно на это. Он целенаправленно шел по каким-то служебным коридорам, таща Фазбера за собой.       — Да, я уверен, расслабься, — он приоткрывает очередную дверь, прикладывая палец к морде. Заглядывает за нее и прислушивается. Тишина. — Пошли, — он дергает Фредди за собой. — Я же тебе сказал, что сюда пока никто не пришел. Они все в основной части здания, приводят комнаты и мастерские в порядок.       — Ты слишком хорошо знаешь эти коридоры, для того, кому нельзя выходить из комнаты после работы, — усмехается Фазбер. Монти тихо смеется.       — Я ведь не сижу у себя, как затворник, когда мы ночуем раздельно. В отличии от некоторых, — он оборачивается на Фредди, быстро подмигивает ему, продолжая путь. И уже через несколько десятков секунд они замирают около массивной железной двери. — В этот раз было проще.       — И что дальше? — с интересом спрашивает Фазбер. Ему правда просто хотелось вернуться в комнату и остаться там до самого вечера. Просто побыть с ним вдвоем без всей этой беготни. Но у Монти были другие планы. И Фредди сам согласился идти за ним куда угодно, чтобы избежать разговора, к которому он еще не был окончательно готов. Вместо ответа Монтгомери обходит Фазбера сзади, прикрыв его глаза своими лапами.       — Двигайся вперед, — Фредди послушно делает несколько неуверенных шагов, выставив руки перед собой. Неуклюже толкает дверь. — Осторожно, тут ступеньки.       Фазбер едва успевает осознать эту информацию и вовремя занести ногу, чтобы не споткнуться. Он чувствовал себя так неуютно и тревожно, что даже присутствие Монти не помогало. Они находились непонятно где после отбоя, Монтгомери вел его непонятно куда, а еще с каждым своим шагом он чувствовал, как несчастные ступеньки жалобно прогибаются под их весом. Если они провалятся, то наделают столько шума, что сюда сбегутся абсолютно все сотрудники, что было бы очень некстати. Поэтому Фредди старался подниматься по этой металлической лестнице, как можно аккуратнее.       — Ты можешь немного ускориться? — раздается нетерпеливый голос Монти прямо над ухом. — Мы так до вечера провозимся. Тут всего три пролета.       — Я всем телом чувствую, как лестница под нами прогибается.       — О, боже, когда ты перестанешь быть таким занудой? — бросает Монтгомери немного раздраженно. — Не открывай глаза, — он обступает его со стороны, хватает за руки и быстро тянет за собой вверх.       Два верхних этажа заведения они никогда не видели. Да и не были уверены в том, что такая возможность у них когда-то появится. Во всяком случае, смотреть там точно было не на что. На втором этаже располагалось несколько складов, в которых хранился строительный мусор, оставшийся после ремонта зоны «Сада Грешников» и, судя по разговорам сотрудников, несколько помещений с запасными запчастями и ремонтным оборудованием. На третьем этаже располагалась зона персонала, работающего с документами. Там же находился пустующий кабинет директора. Чем там занимались люди — они не имели понятия, да и не хотели вдаваться в подробности. Самое интересное было этажом выше. Персонал туда не ходил, а Монтгомери успел облюбовать это место несколько недель назад.       — Мы почти на месте, суперзвезда, — говорит Монти, раздается какой-то скрип металлической ограды, а потом Фредди чувствует, как прохладный утренний ветер стал обдувать его тело. — Можешь открывать глаза.       Первое, что видит Фредди, открыв глаза — это бетонная поверхность крыши. Он тревожно поднял взгляд и только теперь заметил несколько огромных небоскребов, стоящих прямо напротив. Рассвет еще не наступил, поэтому в их окнах ярко горел свет. Между ними простиралась широкая автомобильная дорога, по которой уже ездили машины, громко сигналя. Вдоль нее стояли сотни фонарных столбов, уходящих вдаль. Свет от них был таким ярким, всё было таким ярким. Фредди никогда не видел ничего подобного.       — Монти, это… — Фазбер, восхищенно осматриваясь, движется к краю крыши. Она вся была обнесена высоким сетчатым забором, который немного закрывал вид на улицу, но это не мешало Фредди с интересом рассматривать все, что он видел перед собой. — Я не знал, что сюда можно попасть. Как ты вообще узнал про это место?       — Оливер подсказал, — признается Монти, поправив ирокез. Он был слишком длинным и постоянно падал ему на морду. — Я приходил к нему, когда у меня внутри все кипело. В те моменты, когда мне хотелось что-нибудь разнести. И он сказал, что если пройти через «Сад» и в конце жилого коридора выйти направо, то можно подняться сюда. Тут все было закрыто, но я выбил калитку. Я хожу сюда, когда хочу… Побыть один.       — А тут разве нет камер? — тревожно спрашивает Фредди. — Нас заметят, если…       — Суперзвезда, расслабься. Я бы никогда не потащил тебя из комнаты сюда, если бы знал, что за это нам обоим может неплохо прилететь. Коротышка сегодня на камерах, заменяет одного парня, — пожимает плечами аллигатор. — Даже если нас заметят, то это будет Оливер. Он друг.       Фредди на секунду чувствует облегчение, но только на секунду. Можно ли было кому-то тут доверять? Он старался верить только в хорошее и понимал, что не все люди плохие, хотя и был окружен только озлобленными большую часть своей жизни. Он знал, что в мастерской работает девушка по имени Линда. У нее есть дочь, которую она периодически приводит с собой на работу, потому что не может оставить ее дома одну. Камелия ни на шаг не отходит от матери и жмется к ней всякий раз, когда видит огромных аниматроников, ходящих туда-сюда. Линда в такие моменты аккуратно целовала ее в макушку, поглаживая по спине и говорила, что бояться тут нечего. Была ли она хорошим человеком? Фредди считал, что да, хотя и почти не знал ее. Она всегда нежно с ним говорила, никогда не кричала, а еще безумно любила Чику, с радостью проводя все ее диагностики.       Монти говорит, что Оливер хороший человек. И Фазбер очень сильно хотел ему верить. Они с Оли почти не общались, в основном это делал Монтгомери. И вели они себя так, словно уже давно были друзьями. И Коротышка правда выглядел так, будто мог бы стать другом для аллигатора. У него множество татуировок и пирсинга, у него заплетены длинные дреды, которые он всегда собирал в хвост на рабочем месте. Он носил свободные штаны и рубашки, а еще почти никогда не снимал наушники. Монти его обожал. Они были во многом похожи и Фредди очень сильно хотел, чтобы Оливер был тем человеком, которого он мог бы считать хорошим.       — Тут красиво, — наконец, произносит Фазбер, смотря на огромные дома напротив. — Я сейчас понял, что никогда не видел даже неба, — он неловко смеется и показывает пальцем вверх. Небо было чистое, но звезд почти не было видно. Свет большого города не позволял рассмотреть их.       Монти подходит к Фредди со спины, крепко обняв его за талию. Кладет подбородок на его плечо и прикрывает глаза. Через несколько секунд он чувствует, как Фазбер аккуратно накрывает его лапы своими, поглаживая их большим пальцем. Все внутри Монтгомери окончательно успокаивается. Шум города для него звучит, как любимая музыка. Звуки машин, людей и редких птиц — это то, что он любил больше всего на свете. Он все еще находился на обратной стороне клетки, но чувствовал себя таким свободным, что ему хотелось кричать.       — Я просто хотел, чтобы ты почувствовал то, что чувствую я, — говорит он, не открывая глаз. — Прислушайся. Тут нет никаких голосов. Нет этого придурка Стивена, нет всех этих уродов, которые приходят, чтобы на нас посмотреть. Тут только свобода. Мир, который от нас спрятан. Однажды я покажу тебе его, обещаю.       Монтгомери слышит, как вентиляторы в груди Фредди быстро пропускают воздух. Он немного напрягается.       — А что, если я не хочу на него смотреть? — тихо спрашивает Фазбер.       Монти раздраженно рычит, крепко прижимаясь к нему. Его хвост, как по команде, начинает ходить из стороны в сторону.       — Почему тебя так это пугает? — произносит аллигатор, плохо скрывая свою внутреннюю злость и обиду. — Неужели ты никогда не хотел вырваться отсюда? Хотя бы один раз почувствовать себя свободным.       — Я и так чувствую себя свободным. Наш с тобой мир находится двумя этажами ниже.       Монти рычит и резко отстраняется от него. Фредди оборачивается, вопросительно подняв бровь. Аллигатор нервно клацает зубами, в один шаг подходит к Фазберу так близко, что тот неловко отшатывается. Монтгомери так резко вскидывает руку вверх, что в голове Фредди на секунду мелькает мысль о том, что он сейчас ударит. Но она возникла так же быстро, как и пропала, а Фазбер тут же возненавидел себя за то, что посмел так подумать. Монти никогда не поднимал на него руку за пределами работы. Слишком сильно и нежно любил.       — Это ты считаешь свободой? — вместо удара он просовывает палец в кольцо, висящее на ошейнике, несильно его дергает.       Уши Фредди виновато свисают вниз, будто он сделал что-то плохое. Он прикрывает глаза, аккуратно перехватив руку Монти, держащую его за ошейник. Ему так сильно хотелось никогда больше не поднимать этой темы. Но Монтгомери был буквально одержим тем, что находилось за пределами заведения, хотя он даже не имел ни малейшего понятия о том, что там. Все его представления о мире были результатом того, что он надел на себя розовые очки. Ему казалось, что тут слишком плохо, а значит, что за стенами здания будет лучше.       — Ты же не знаешь, что там происходит, — озвучивает Фредди свои мысли. — И нам там не место, нас не примут такими. Нам некуда будет пойти, некуда бежать.       — Ты тоже понятия не имеешь о том, что там, — парирует Монти, усмехаясь. — И не хочешь узнать, а я хочу. Потому что я уверен, что там люди делают то, что они хотят. И живут так, как им хочется.       Фредди открывает глаза, кладет руки на плечи аллигатора, нежно поглаживая.       — Но мы ведь не люди.       Эта фраза эхом отражается в голове Монтгомери. Он и сам прекрасно это знал. Он жил с осознанием того, что ничего не изменить, они никогда не будут, как люди, как бы сильно они не были на них похожи своими переживаниями, мыслями и эмоциями. Они просто куски металла, покрытые такой же металлической оболочкой. Про таких, как они делают игры, снимают кино и пишут книги. Их не должно существовать в реальности. Но вот они тут. Они живут и существуют не только в людских фантазиях.       Монти грустно заглядывает в глаза Фредди. Тот, недолго думая, обнимает его. Монтгомери отвечает на объятия, уже немного успокоившись. Они с Фазбером были такими разными. Его это безумно бесило, порой. Фредди не поддерживал множество его идей, но все равно любил таким, каким Монти был.       — Пожалуйста, Фредди, — шепчет аллигатор через какое-то время, все еще не выпуская Фазбера из своих рук. — Давай хотя бы попробуем. Мы же можем просто попробовать и все.       — Монти… — начинает было Фазбер, но тот перебивает.       — Разве это то, как ты хотел бы жить всегда? Терпеть то, что я с тобой делаю, пусть и не хочу этого, терпеть Стива и всех остальных? Разве это наш с тобой рай, Фредди?       Фазбер молчит. Город вокруг шумел так сильно, что ему больше не хотелось говорить.       — Разве это наш рай? — снова спрашивает Монтгомери, надеясь, что он ответит.       Но Фредди молчал. Аллигатор грустно усмехнулся, поджав хвост.       — Ладно, пошли отсюда.       Он взял его за руку, потянув сторону лестницы. Им правда нужно было возвращаться. Утренний обход никто не отменял, а еще Монти хотел сходить к Оливеру, пока тот не закончил смену. Но больше всего, по крайней мере, на данный момент, его волновало то, что они с Фредди опять не поговорили нормально. Вместо этого между ними будто возникла бетонная стена, которая раздражала Монтгомери до дрожи. Больше всего он боялся того, что однажды он так сильно надоест Фазберу, что тот просто оставит его. А Монти очень сильно не хотел оставаться один. Только не в этом месте. Он жил любовью, чувствовал себя не просто игрушкой для богатых людей, только потому что у него был Фредди. И он очень сильно боялся его разочаровать.       По лестнице они спускались молча, по коридору шли тоже. Проходя мимо комнаты Чики они услышали, что девочки все еще вместе. Их тихие голоса раздавались из-за двери. Они смеялись, шикая друг на друга. Их, кажется, не особо волновал предстоящий обход, поэтому они продолжали общаться. Монти мысленно улыбнулся. Он был рад за них. Им обеим нужна была поддержка, и они могли дать ее друг другу.       Они уже почти вышли с территории «Сада Грешников», когда Фредди резко затормозил на месте, заставив Монти остановиться.       — Ты слышишь? — спросил он до того, как Монтгомери начал возмущаться. Аллигатор прислушался. И услышал сердитый голос, который стремительно приближался к ним из-за угла.       — Вот черт, — злобно рыкнул он, глазами ища места, куда они могли бы спрятаться. Первое за что зацепился его взгляд — дверь с надписью «Только для персонала». Недолго думая, он метнулся к ней. — Сюда.       Он быстро открыл дверь, втолкнув Фредди туда. Помещение оказалось таким маленьким для огромных аниматроников, что им пришлось так плотно прижаться друг к другу, что они оба едва могли пошевелиться.       — Вау, мы так близко, Фазбер, — морда Фредди упиралась прямо ему в грудь. — Я едва себя сдерживаю от того, чтобы не начать приставать к тебе, — усмехается он. Его хорошее настроение на секунду вернулось. Фазбер на эту реплику обреченно закатывает глаза.       — Помолчи хотя бы секунду, — тихо говорит он, едва сдерживая смешок. Он обожал Монти, пусть тот и вел себя иногда, как подросток.       Монтгомери хотел пошутить, но голос за дверью стал только громче. Они не знали кому он принадлежал, но звучал человек не очень довольно. Мужчина едва сдерживался, чтобы не начать повышать голос, а еще явно говорил с тем-то по телефону.       — Я прямо сейчас нахожусь на территории «Сада», ваши рабочие не приезжали, потому что мебель все еще сложена кучей в самом дальнем конце зала. Мы договорились еще на прошлой неделе.       Голос на другом конце телефона раздраженно что-то отвечает.       — Я уже заплатил деньги. Директор выделил на этот проект немаленькую сумму. Я приехал сюда, чтобы все проверить и что я вижу? — он злобно усмехается. — Тут ничего не поменялось с момента моего прошлого приезда! Я плачу вам деньги не за то, чтобы вы тормозили работу заведения.       Голос снова что-то говорит.       — Я не буду нанимать новых людей! Пусть ваши отработают то, что должны! Я оплатил всю сумму полностью! Мистер Голдсберг приедет на следующей неделе, чтобы принять работу, но что мы имеем? — он на секунду замолкает. — Мебель не разобрана, свет подключен не везде, вентиляция не работает, а те жуткие технические коридоры, которые находятся под нами все еще не перекрыты! Там все еще находится весь этот хлам из прошлого заведения!       — Технические коридоры? — удивленно шепчет Монтгомери.       — Прошлое заведение? — одновременно с ним произносит Фредди. Они неловко смотрят друг на друга и снова замолкают, прислушиваясь.       — Оттуда идет отвратительный запах, если хотите знать! Все это старье уже наверняка сгнило! А еще там тоннели длинной несколько километров, в них непроглядная тьма! И ведут они неизвестно куда, наших людей не хватит для того, чтобы их осмотреть и перекрыть, поэтому я нанял ваших! Мы не можем открыться, пока не уладим эту проблему, что я скажу хозяину?       Он на несколько секунд замолкает, выслушивая голос.       — Отлично, потому что я прямо сейчас запрошу список выполненных работ у заместителя мистера Голдсберга, чтобы с радостью ткнуть им вам в лицо! Может тогда у вас будет больше желания качественно выполнять свою единственную работу!       Мужчина начинает удаляться, все еще возмущенно ворча. Фредди и Монти из последних сил напрягли слух, чтобы уловить еще какую-нибудь крупицу информации, но не смогли. Раздраженный мужчина покинул территорию «Сада Грешников», оставив после себя очень много вопросов.       — Я же не один это слышал, да? — через какое-то время спрашивает Монти, покидая неудобную комнату. — Он говорил про технические коридоры?       — Да, а еще он говорил про какое-то старое заведение. Тебе не кажется это странным? — интересуется Фредди. Они быстро шли в свою комнату, стараясь говорить тише. — Я думал, что заведение было построено с нуля. Выходит, что мы тут не первые? Что случилось с теми, кто был до нас?       — Если под нами есть какие-то тоннели, в несколько километров, ведущие непонятно куда, то это значит, что у нас есть шанс их проверить до того, как их перекроют? — Монти думал о своем и будто не слышал, что говорил Фредди, идущий рядом. Фазбера это немного смутило. Он резко затормозил, схватив Монтгомери за руку.       — Только не говори, что ты серьезно сейчас, — раздраженно произносит Фредди.       Монти устало выпускает воздух из ноздрей. Ему не хотелось с ним ругаться, но судя по тому, как пристально и долго Фазбер смотрел на него, им еще нужно будет это обсудить.       — Давай не тут, — он тянет Фредди в сторону комнаты. — Иначе каждый в этом заведении узнает о том, что мы услышали то, чего не должны были.       До комнаты они дошли в полной тишине. Каждый думал о своем, стараясь игнорировать напряжение, возникшее в воздухе. Когда они, наконец, оказались за закрытой дверью комнаты Фредди, оба расселись по разным углам и молча перекидывались взглядами. Монти еще никогда не видел Фазбера таким напряженным. Одна фраза, которую он даже не успел обдумать перед тем, как произнес, испортила тому настроение и заставила переживать. И кто только тянул его за язык?       Они сидели и молчали до того самого момента, пока Фредди не поднялся и не подошел к Монти, присев на пол рядом с ним. Он легонько пихнул его плечом. Монтгомери перевел на него задумчивый взгляд.       — Поговори со мной, пожалуйста, — просит Фазбер, тревожно заглядывая в глаза аллигатора. — Я знаю, что у тебя внутри все кипит.       — С чего ты это решил? — он спросил это сухо, почти без эмоций. Фредди даже на секунду опешил.       — Ты изменился, как только услышал про эти тоннели внизу. Пожалуйста, только не говори, что ты правда хочешь туда пойти. Пожалуйста, Монти.       Он кладет руку на его плечо, крепко сжимая. То, как сильно нервничал Фредди, можно было заметить кинув на него даже самый мимолетный взгляд. Он плотно прижал уши к голове, его глаза нервно бегали по морде Монтгомери, пытаясь что-то рассмотреть, а руки так сильно тряслись, что казалось, что они вот-вот перестанут функционировать.       — Расслабься, суперзвезда, — он берет его руки, стараясь немного унять дрожь. — У тебя опять руки трясутся.       — Это от перенапряжения. Систему плохо настроили.       Монти решил промолчать. Его системы всегда были настроены как-то не так. Рабочие говорили, что это никак не будет мешать ему существовать и работать, но на деле это было чуть ли не главной проблемой, с которой Фредди сталкивался ежедневно. И это было странно. Потому что никто больше из их четверки не имел с этим проблем.       — Если ты думаешь, что тебе удалось перевести тему, то это не так, — Монтгомери правда думал, что у него получилось. Он хотел просто посидеть молча, обдумать то, что будет делать дальше, да и вообще, уйти к себе. Ему не нравилось находиться в своей комнате, у него там творилась полная разруха и хаос. Если Фредди еще как-то старался поддерживать свое жилище хотя бы в минимальном должном виде, то Монти было на это все равно. — Я просто переживаю, что ты совершишь очередную глупость. А если это станет последней каплей для Стивена и начальства? Что тогда?       Внутри Монти что-то вспыхнуло. Он резко вырвал свои руки из рук Фредди, быстро поднялся на ноги и принялся ходить туда-сюда по комнате, стараясь успокоиться. Ему не хотелось кричать на него, не хотелось ссориться. Но его так бесило то, что Фазбер не понимал его, не хотел понять и даже не пытался.       — Очередную глупость? — переспрашивает Монтгомери. Он уже начинал повышать голос, но все равно изо всех сил старался сдерживаться. — А какие глупости были до этого, можно узнать?       Фредди тоже встает на ноги, сложив руки на груди. Он несколько секунд смотрит Монти прямо в глаза, а потом говорит.       — Тебе все перечислить или только самые очевидные вещи?       Монти раскрывает пасть, чтобы что-то ответить, но тут же ее захлопывает. Он знал, что Фредди прав, но ему так сильно не хотелось этого признавать. Монтгомери был ходячей катастрофой. Никто не приносил заведению и себе столько проблем, сколько он. Борец за справедливость, за свободу, нарушитель правил и местный бунтарь — это про него. Он получал наказания постоянно, несколько раз на неделе. Он готов был броситься в защиту любого, но постоянно забывал о последствиях, за что и расплачивался.       — Я защищаю тебя, в первую очередь, — говорит он. Из его горла выходит тихий рык. Фредди удивленно дергает ушами. — Я делаю все, для того, чтобы ты был в порядке.       — Но меня не надо защищать. Я делаю свою работу. А то, что тебе приходится делать со мной что-то, чего ты не хочешь — это ее неприятные нюансы. В этом твоя проблема, Монтгомери. Ты спасаешь всех, кроме себя. Даже если нас не нужно спасать. Мне нравится тут, — Фазбер произносит это с такой тяжестью, что Монти едва ему верит. — Это мой дом, тут мои друзья, тут ты. И я не хочу никуда отсюда уходить.       — А если я не всегда буду тут? — вдруг произносит Монтгомери, в несколько шагов оказываясь возле Фредди. — Вдруг со мной что-то случится? Ты останешься один?       Фазбер молчит, удивленно раскрыв глаза. Они никогда раньше не обсуждали такую, казалось бы, важную тему. Конечно, они не были вечными. И, конечно, с ними могло случиться что угодно, но Фредди никогда не задумывался о том, что Монти может не быть рядом. Он так привык видеть его каждый день, что теперь с трудом воспринял такого рода информацию. Все это казалось нереальным. Он ведь не может просто так пропасть из его жизни?       — Ты пытаешь меня учить тому, как мне жить, как мне реагировать на то, что вокруг происходит, но я ведь не прошу тебя об этом, — продолжает он. — Я пытаюсь сделать как лучше, и я просто хочу посмотреть, что там внизу.       Монти подмигивает ему и, развернувшись, собирается выйти за дверь. Ему больше не хотелось это обсуждать. Дальше они могли прийти только в тупик и закатить нелепый скандал. Он этого не хотел, поэтому решил просто сбежать, пока обстановка не накалилась.       — Монти! — Фредди звучит так раздраженно, что аллигатор тут же застывает на месте. — Я сказал тебе, что ты никуда не пойдешь! — раздаются громкие шаги и уже через секунду Фазбер крепко хватает Монтгомери за запястье, дергая на себя. Тот нелепо оступается и прилетает прямо в его объятия.       — Какого черта ты творишь, Фредди?! — Монти злобно выпутывается из его рук и несильно толкает в плечо, заставив отшатнуться к стене. — Ты можешь просто успокоиться?! — он упирается руками по обе стороны от его головы, чтобы тот не смог вывернуться и отойти в сторону. Фазбер смотрит на него и ничего не говорит. Монтгомери это раздражает еще больше.       Он собирается было высказать все, что он думает об этой ситуации, но не успевает. Фредди, вдруг, обнимает его за талию, прижимаясь так близко, что внутри у Монтгомери что-то скручивается в тугой узел. Руки Фазбера медленно ползут вверх по спине, он аккуратно проходится когтями по задней части его шеи — Монти обожает это.       — Пожалуйста, — его бархатистый голос эхом отражается от стенок процессора аллигатора. Он блаженно прикрывает глаза, обняв его в ответ. — Останься со мной сегодня ночью.       Это становится неким толчком для него. Он рычит, отстраняется от Фредди и, схватив его за руку, тащит в сторону дивана. Фазбер укладывается на него сам, Монти даже не приходится просить его об этом. Монтгомери удобно усаживается у него в ногах, немного раздвинув их в стороны. Фредди, недолго думая, тянется к нему, чтобы обнять, но аллигатор перехватывает его руки, крепко, но аккуратно прижимая к мягкой поверхности дивана. Фазбер тихо смеется и укладывается удобнее, смотря точно в глаза Монти. В них читалось столько всего: желание, любовь, такая безграничная страсть и… Страх? Почему Фредди подумал об этом, он не знал сам. Если кто-то их тут увидит, то что будет? Обычно они просто сидели и разговаривали, никогда не заходя дальше этого.       Монтгомери же не собирался возиться слишком долго — они были не в том положении. Двери открыты, утреннего обхода еще не было, им нельзя было слишком сильно шуметь, иначе кто-нибудь услышал бы их. Монти очень сильно хотел его. И очень сильно боялся оступиться на этом моменте. Они никогда не занимались любовью просто потому что сами хотели, он не знал как ему себя вести, чтобы не сделать ему больно. В голове он просчитал все свои шаги заранее. Если он сейчас оступится, то тогда вообще не сможет больше находиться рядом с ним.       — Зачем ты делаешь это со мной, Фредди? — он утыкается ему в шею, кончик его хвоста нежно оборачивается вокруг лодыжки Фазбера. — Ты меня с ума сводишь.       Монти отпускает его руки, плавно ведет лапами по его груди вниз. Фредди тихонько выдыхает и несильно выгибается навстречу его движениям. Монтгомери не может сдержать тихого смешка, выпрямляется и, схватив Фредди за талию, резко пододвигает ближе к себе. Он опускает руки на его колени, немного шире раздвигая их в стороны. Фредди приподнимается на локтях, принимая более удобную позу. Монти проводит пальцами по его паховой пластине, и она со скрежетом разъезжается в стороны. Аллигатор усмехается и, резко схватив его ноги под колени, закидывает их себе на плечи. Фредди вздрагивает и это привлекает внимание Монтгомери. И тут он понимает.       — Ты сделал это специально? — его голос, прозвучавший в тишине слишком громко, заставил Фазбера дернуться еще раз. — Чтобы я никуда не ушел?       Фредди озадаченно смотрит на него, несколько раз моргает, но ничего не говорит. И чем дольше он молчит, тем сильнее Монтгомери убеждается в том, что это правда.       — Фредди? — зовет он. Фазбер прикрывает глаза на секунду, а после говорит.       — Я хочу, чтобы ты сейчас сделал это, — он с вызовом смотрит на аллигатора. Тот ничего не предпринимает. — Я правда хочу. Мне не страшно, мне не больно. Я хочу, чтобы мы хоть раз попробовали заняться любовью. Нашей. Настоящей.       Монти смотрит на него и не может поверить, что он купился на это. Всего несколько прикосновений и он готов был сделать это с ним. Но правда ли Фредди хотел этого сейчас? Или он был в таком отчаянии, что не смог придумать ничего лучше? Он лежал перед ним, готовый ко всему, только потому что не хотел, чтобы Монти совершил очередную ошибку?       — Я не могу так, — говорит Монтгомери, отрицательно мотая головой. Он быстро встает на ноги, нервно хватает себя за волосы. — Я чуть было не повелся, вот черт. Я ведь мог опять сделать что-то не так.       — Монти, пожалуйста, успокойся… — Фредди поджимает уши к голове. — Я правда хочу…       — Я ухожу к себе, — перебивает он, пятясь к двери задом и продолжая смотреть прямо в глаза Фазбера. — Пожалуйста, Фредди, прости меня. Я такой идиот.       Он быстро вылетает в коридор, громко хлопнув дверью. Фазбер еще несколько секунд смотрит на нее, надеясь, что Монти вернется, но ничего не происходит. Фредди откидывается на диван, схватившись за голову. Какое-то время лежит в тишине, а потом тихо скулит в пустоту, как раненное животное. Он очень сильно устал. И очень сильно хотел хоть что-нибудь изменить.       Но он понятия не имел как ему это сделать.

***

      Конечно же, Монти не пошел к себе. Внутри у него все так сильно кипело, что если бы он вернулся в комнату, то от нее вряд ли бы осталось хоть что-то. Ему нужно было успокоиться, прийти в себя, а потом вернуться к Фредди и попросить у него прощения, в очередной раз. И Фазбер бы простил его, сделав вид, что ничего не было.       Монтгомери понимал, что если он сейчас не поговорит с кем-нибудь, то внутри у него взорвется атомная бомба. Он не мог пойти к Чике и Роксане, но зато мог пойти в мастерскую и поболтать с Оливером, если он еще не ушел со смены. Сейчас он был чуть ли не единственным, кто мог бы помочь, а заодно ответить на те вопросы, которые очень сильно интересовали Монти. Например, про те тоннели под «Садом Грешников». Оливер ведь был частью персонала, он должен был знать хоть что-то. По крайней мере, аллигатор очень сильно рассчитывал на него.       Когда Монти вошел в мастерскую, громко раскрыв двери — на него уставилось несколько пар глаз. Для некоторых рабочий день только-только начался, но они были так сильно заняты своей работой, что даже не стали обращать на присутствие Монтгомери слишком много внимания. Смерили его любопытным взглядом и, пожав плечами, вернулись к делам. Аллигатор был безмерно рад такому положению дел, поэтому, не теряя времени, он направился сразу в небольшой кабинет Оли.       — Как смена, Коротышка? — Монти влетел во внутрь даже не постучав. Оливер, откинувшийся в кресле с кружкой кофе в руках, испуганно дернулся, разлив часть напитка на свою новую футболку.       — Ты идиот? — недовольно простонал он, медленно переводя взгляд на Монти. Тот стоял, едва себя сдерживая от того, чтобы рассмеяться. — Я же сто раз просил тебя стучать!       — Прости, я забыл, — отвечает Монтгомери, смотря за тем, как Оливер отставляет кружку на стол, отряхивая футболку так, будто это поможет.       — Процессор в комплект тебе встроить забыли, — недовольно фыркает Оли.       — Да ладно тебе, Харрингтон! Я же знаю, что ты меня любишь, — он смеется и выставляет вперед свою огромную лапу, сжатую в кулак. — Отбей кулачок.       — Да свали ты уже! И как только Фредди тебя переносит? — Оливер делал вид, что он крайне недоволен, но уголки его губ предательски поползли вверх.       — Кулачок, — снова говорит Монти и мужчина, наконец, сдается. Весело смеется, ударяя своим маленьким кулаком по гигантскому кулаку аллигатора.       Оливер Харрингтон был абсолютно невероятным человеком. Совершенно простым в общении, отзывчивым и смешным. Он обожал ничего не делать на рабочем месте, курил в своем кабинете, но когда все же выполнял свою работу, то делал ее так, словно сам господь бог научил его этому. Он закончил старшую школу с каким-то техническим уклоном, планировал поступить в институт робототехники, но несчастье в семье заставило его забыть о своих мечтах и остаться в родном городе, где он с успехом применял свои навыки, ремонтируя аниматроников в этом заведении. Монти его обожал, а тот, в свою очередь, обожал Монти.       — И чего ты приперся? Я думал, что вы с Фредди весело проводите время, — усмехается он, наблюдая за тем, как Монтгомери нервно хрустит шарнирами в пальцах. — Вы так часто светились на камерах, что я уже было подумал, что это акт самоубийства.       — Я знал, что сегодня ты на смене, поэтому особо не прятался, — признается Монтгомери, а Оливер только закатывает глаза. — Знаю, что это достаточно безрассудно, но я же не могу по-другому.       Мужчина делает глоток кофе, хрустит шеей и, откинувшись на спинку кресла, спрашивает еще раз.       — Так чего ты пришел? Выкладывай.       Монти секунду колеблется. Он доверял Оливеру, но внутри все равно что-то протестующе ныло. Стоило ли ему говорить? Не сделает ли он хуже, если скажет, что они с Фредди услышали явно какую-то важную информацию?       — У меня скоро рабочая смена закончится, Монти, — говорит он, торопя его. — Да и нельзя тебе тут быть в такое время, поэтому говори быстрее.       — Ладно. Что ты знаешь про технические коридоры под территорией «Сада»? — выпаливает Монтгомери на одном дыхании.       — Технические кори… Стоп. А ты откуда про них узнал? — Оливер недовольно хмурится, сложив руки на груди.       — Услышал в разговоре, — просто отвечает Монти, надеясь, что такой ответ его устроит.       — Я даже не буду вдаваться в подробности, но я тебя уверяю, что я знаю о них немного. Они еще не проверены, ничем не заделаны, там творится какой-то хаос, внизу просто валяется куча старого, вонючего, гниющего барахла. Я ведь техник, а не строитель. Я там почти не бываю.       Монти осознает каким глупым решением было идти к Оливеру только сейчас. Он ведь прав. Он очень редко покидал мастерскую, да и общался с другим персоналом тоже не особо часто. Оливер был больше сам по себе, выполнял свою работу, а потом просто шел домой к своей больной сестре, чтобы побыть с ней.       — Монти, если я узнаю, что ты собираешься туда лезть, то я лично приду и настучу тебе по морде, понял? — раньше Монтгомери не слышал, чтобы Оливер звучал так раздраженно. — И даже, мать твою, не думай сейчас отнекиваться, я знаю, что у тебя в голове творится.       — Я не собирался туда лезть, — врет он, стараясь придать своему голосу максимально обиженное звучание. — Просто Роксана волнуется по поводу того, что там происходит, вот и все.       — Я даже не удивлюсь, если Рокси знает про эту стройку больше меня, — Оли зевает, прикрыв рот рукой и хрустит шеей.       И в этот момент в голову Монтгомери приходит, казалось бы, самая лучшая идея, которую он только мог придумать. Он с самого начала мог просто спросить об этом Рокси. Они жила на той территории, она слышала разговоры рабочих, она видела, как там все строится. И она, конечно же, знала больше, чем Оливер. Монти почувствовал себя настоящим идиотом. Он полез слишком далеко и копнул не туда. И как он только сразу не додумался об этом.       — Ладно, прости, что помешал, — говорит Монти, как только прогоняет мысль о разговоре с Рокси в своей голове. — Я уйду, если ты кое-что для меня сделаешь, — Оливер вопросительно смотрит на него. — Ты можешь завтра принести на смену пару живых цветов? Пожалуйста. Не спрашивай зачем, просто принеси.       — Не знал, что Фредди любит цветы, — смеется он, а Монти только закатывает глаза. — Ладно уж, храни свои секреты. Если не забуду, то куплю. Как там Фредди, кстати? Его показатели были… Хммм. Не в лучшем состоянии, когда его направили на смену, — Оливер выглядел весьма тревожно и это, почему-то, напугало Монти. Он явно знал об этом больше, чем они с Фазбером.       — Он мне врет, что с ним все хорошо, но буквально после каждого нашего выхода он едва стоит на ногах. У него периодически заклинивает части тела, у него трясутся руки, как при перегрузке, он просто не выдерживает больших нагрузок. Я не понимаю почему. И я волнуюсь.       Харрингтон нервно выдыхает, сложив руки на груди. Он сидел, покусывая губу, явно что-то обдумывая. На его лице застыла эмоция безразличия, но Монти понимал, что с ним что-то не так.       — Завтра я проведу его проверку тщательнее, обещаю, — говорит он через какое-то время. — Зайди ко мне после вашей смены, расскажешь как он справился. А еще я очень давно хотел кое-что с тобой обсудить. Это очень важно, Монти. Это касается Фредди, — аллигатор неосознанно дернулся после этой фразы. — И я хочу, чтобы завтрашний диалог остался только между нами, ты понял?       — Так точно, Коротышка, — отвечает он и, бросив взгляд на часы, выходит из кабинета, попрощавшись с Оливером и, наконец, оставив его одного.       У него самого было еще немного времени, чтобы вернуться в свою комнату до обхода. А еще он очень сильно хотел поговорить с Фредди. И Монти надеялся на то, что Фазбер пустит его на порог после сегодняшнего. Внутри он чувствовал себя виноватым, но снаружи не хотел этого показывать. Возможно, что он ошибся, возможно, что Фредди правда решился, наконец, на то, чего так давно хотел. Если это было правдой, то Монтгомери будет считать себя придурком до конца своих дней. Но пока он считал, что поступил правильно.       И он очень надеялся на то, что потом ему не придется жалеть об этом.