Одержимость

«Кажется, я действительно знаю, что делаю, Но правда в том, что я всего лишь гадаю».

— Откуда ты следил за мной? За окном полдень. Солнце ярко светит в зените, заливая лучами чонгуков стол и их скромный обед: мясные консервы и две упаковки из-под штучного хлеба. Чонгук, сканируя недоверчивым взглядом офицера напротив, к еде не притрагивается. — Я знал обо всех твоих передвижениях в Сеуле, — тот виновато глядит из-под ресниц, жуя нижнюю губу. — Поэтому, как только ты решил основательно впасть в бега, я сразу сорвался за тобой. — И что ты сказал Намджуну? Блондин жмёт плечами. — Мне повезло: тот день выпал на мой выходной, — в глазах сквозит нечто похожее на извинение, в голосе – оправдание. Чонгук оценивающе скользит взглядом по его лицу и беззвучно хмыкает. Меньше или больше одной проблемой? Непонятно. Пока он не чувствует никакой уверенности даже в собственных действиях. — Как хоть зовут-то? Тот аж оживает: подбирается на стуле, чуть распахивая глаза и встряхивая головой чёлку. — Ким Тэхён. Чонгук кивает, всё так же не отводя взгляда, и молча размышляет. В принципе, если тот действительно хочет помочь, он вряд ли будет против. Чужая протянутая рука – возможный шанс на спасение от грозного правосудия, чьё присутствие нависло над ним, как дамоклов меч. Чонгук откровенно устал от постоянного ощущения страха за свою жизнь: такие чувства порядком изматывают, не дают и толком вздохнуть полной грудью. Они делают тебя мнительным и одиноким и, в то же время, невероятно наивным и отчаянно нуждающимся в чужой заботе. Чонгук совсем не хочет разрываться между желанием оттолкнуть и поверить, потому что, в конечном итоге, это будет только под его ответственностью. Такие решения зачастую оказываются судьбоносными. И он ни секунды не чувствует, что готов их принять. — А лет сколько? Выглядишь молодо. — Двадцать четыре. Чонгук ведёт бровью, но не комментирует. — Тебя взяли на моё дело или ты сам вызвался? Тэхён опускает взгляд вниз и вздыхает. — Меня недавно приняли в наш отдел, я, считай, без опыта, — хмурится, задумываясь о своём. — Когда меня только вводили в курс дела, я сразу зацепился за твой случай: мне показалось, что здесь что-то не сходится. — Ты ведь всё знаешь? Тэхён кивает. — Когда первое убийство было совершено? — Года полтора назад, — блондин чешет затылок, что-то прикидывая в голове. — Кажется, да. Следующее – только через девять месяцев. Девушка выжила. Тебя же тогда допрашивали, да? Чонгук слепо смотрит перед собой, подпирая пальцами подбородок, и лишь кивает. Тэхён решает продолжить. — Всего было убито, как ты знаешь, пять человек: трое девушек и двое парней. Возраст – от девятнадцати до тридцати лет. Последующие три убийства произошли почти одно за другим с разницей в несколько месяцев. Почерк везде один и тот же: зеркальная дата – день и месяц совпадают в числе, – параллельные друг другу порезы на руках по всей длине и ножевые ранения в районе живота. Кажется, ещё все жертвы предварительно были усыплены с помощью хлороформа, — он внимательно смотрит на Чонгука и неожиданно замолкает. — Ты в порядке? Выражение лица шатена говорит само за себя: бесцветное и абсолютно потерянное. — Ты ведь знаешь связь между всеми жертвами? — спрашивает тот тусклым голосом, продолжая глазеть на мясные консервы и перебирать пальцами нижнюю губу. Тэхён на его вопрос лишь тяжело выдыхает. — Да, — он неуверенно мнётся, прежде чем спросить. — Ты ведь знал каждого из них? Чонгук поднимает голову и впивается колючим взглядом в Тэхёна, крепко сжимая челюсти: последний видит его выступающие желваки. — Слышал уже, как меня твои называют? — едко усмехается, тут же злобно кривя губы. — Богомол. Крайне остроумно, не правда ли? Тэхён хмурится. — Я, честно говоря, так и не понял, почему они так зовут тебя, — бормочет он, сцепляя руки перед собой. В голосе слышна озадаченность. — Они все – мои бывшие любовники, Тэхён, — Чонгук впервые произносит его имя, отчего тот дёргается. Шатен не обращает на это внимания и откручивает крышку у новой бутылки с чаем, хмуро глядя в окно. — Мол, сначала я их трахаю, а после убиваю. Жалко только, что голову не отрубаю. Было бы очень похоже. Про меня бы наверняка слагали легенды. Тэхён сглатывает и опускает голову. Он и вполовину не представляет, через что Чонгуку приходится проходить. Только по одним его глазам видно, что он держится из последних сил, чтобы не сдаться. Не сопереживать не выходит совсем. — Чонгук, — зовёт он его тихим голосом. Тот отпивает напиток и нехотя переводит взгляд на офицера. — Я помогу тебе. Мы докажем, что это не ты. Шатен на это лишь поджимает губы. — Тэхён, я бы хотел тебе поверить, но не могу, — честно признаётся он. — Прости, я… — Постой, — он перебивает его, подаваясь вперёд и отчаянно сводя брови к переносице. — Пожалуйста, не отказывайся от моей помощи. Они всё равно посадят тебя, доберутся. Ты не сможешь от них сбежать, — он с сожалением качает головой. — У меня есть несколько вариантов, я долго думал над этим, пойми. Я действительно могу тебя вытащить. — Но зачем это тебе? Тэхён моргает, снова сцепляя пальцы, и хаотично бродит взглядом по столу, подбирая слова. — Чонгук, я шёл в эту профессию не для того, чтобы сажать невинных людей… — Ты кого-то знал из них, да? — Чонгук распахивает глаза, даже, кажется, задерживая дыхание. Догадка поражает его в мгновение ока. Тэхён отшатывается. На лице прописан неоновыми буквами испуг, а удивлённые глаза, кажется, становятся ещё больше. — Кого? Сокджина? Суджин? Миён? — Чонгук… — Этот урод коснулся и твоей жизни? Тэхён красноречиво молчит, а Чонгук только лишь чертыхается. — Мне хочется задушить его собственными руками, — он разгневанно ерошит выбившиеся волосы на затылке и стискивает зубы. — Они знают об этом? Тэхён немного погодя кивает. — Разве тебя не должны были отстранить как заинтересованное лицо? Блондин ведёт плечами, но после всё же отвечает: — Я настоял на участии, они повелись, — его голос немного дрожит, когда он наконец говорит. — Суджин была моей подругой. Я знал её несколько лет. Глаза напротив стекленеют. Чонгук тяжело вздыхает и, кажется, наконец понимает: они в одной лодке. Тэхён хочет разобраться в этом деле не меньше него, имея личный интерес. Но… — Но откуда в тебе уверенность, что это не я? Тэхён кусает губы и смотрит Чонгуку прямо в глаза. — В отличие от них, я верю твоему алиби, — делает паузу, чтобы после тихо добавить. — И я верю тебе. Я знаю, как выглядят настоящие преступники, и ты ни разу на них не похож. Кажется, его щёки розовеют, но Чонгук списывает это на волнение. Парню, наверное, действительно приходится несладко: смерть подруги, участие в сфабрикованном деле и попытка поймать настоящего маньяка – не то, с чем хочется столкнуться. — Мы найдём его, Чонгук. Я тебе обещаю. Шатен криво улыбается и позволяет себе кивнуть. Неужели он готов ему поверить? Кажется, что так. Главное – чтобы впоследствии это не стало его фатальной ошибкой. — Ты прости за… — он неловко проводит пальцами по шее, бросая взгляд на чужую. Тэхён лишь усмехается. — Всё в порядке. Я бы на твоём месте повёл себя так же. Из дома они выдвигаются ближе к вечеру. Тщательно заметают за собой следы и забирают мусор, особо не перекидываясь фразами. — Пора, — около пяти часов произносит Тэхён, осматривая участок и проторенную дорогу за оградой. — Пока солнце не село нам нужно добраться до моей машины. Чонгук на него странно косится. — Ехать с тобой в полицейской тачке? Может, ещё сразу наручники на меня наденешь? — Не дури, это обычный Форд, — Тэхён усмехается. — У меня нет допуска к служебным авто. Чонгук на это лишь хмыкает, надевая флисовую куртку с большим капюшоном и чёрную маску. — От белок собрался прятаться? Шатен шутки не оценивает, подбирая с пола рюкзак, и молча выходит из дома. Оборачивается, когда лишь кое-что подмечает. — Ты останешься в форме? Блондин кивает и машет рукой, указывая следовать за ним. Они переходят дорогу и скрываются в кустах меж лесных деревьев. — Я довезу тебя до своей квартиры, а после поеду в отдел. — Что? Чонгук останавливается. Из-за натянутой на лицо ткани его речь слегка неразборчива, но даже так Тэхён улавливает в его тоне недоумение. — Что? Они замирают на тропинке, настороженно глядя друг на друга. — Это и есть твой план? — А что не так? Я уверен в своих намерениях. — Собираешься меня прятать у всех на виду? — Чонгук подходит ближе, щуря глаза. — Не пришло в голову, что к тебе может кто-то зайти из отдела? Тэхён хмурится и качает головой. — Чонгук, я работаю там всего несколько месяцев, ни с кем толком не знаком, — он часто хлопает ресницами, прижимая локти к корпусу, а сжатые ладони – к груди. Защищается. — Им нет до меня дела. — Но всё в любой момент может пойти не так. — Даже если я буду держать тебя под замком в подвале, не факт, что для других это останется тайной, — Тэхён растерянно всплёскивает руками. — Я думал… Я думал, мы договорились. Разве нет? Виснет молчание. Чонгук отчётливо слышит, как ухает сердце Тэхёна в окружающей тишине, и задумывается. Много ли у него вариантов? Страх за свою жизнь всё ещё такой же сильный, как и прежде, не появилось уверенности в завтрашнем дне, нет ощущения, что его спасение в самом деле нашлось. Единственное, что ушло от него – чувство одиночества. Но в остальном ничего не изменилось. — Видимо, мне сразу нужно было уточнить твой план действий, — бормочет он, изучая лес впереди Тэхёна: редкий, но широкий. Легко заблудиться. Как он тут сумел сориентироваться? — Моя вина. — Что это значит? — Тэхён поднимает на него растерянный взгляд и упирается ладонью в грудь, когда тот шагает к тропинке, ведущей влево. — Чонгук? Парень резко хватает его за запястье и уводит в сторону, не позволяя прикоснуться к себе. Глаза опасно прищуриваются, а в голосе слышится металл: — Не надо. У Тэхёна сосёт под ложечкой и мелко подрагивают ладони, когда Чонгук разжимает пальцы и проходит мимо него. — Где ты бросил машину? В лесу неуютно. Тэхён, понурив голову, ведёт шатена мимо берёз и лиственниц, пиная камни под ногами, и совсем не замечает чужого направленного на него взгляда. Только лишь шаркает ботинками по едва согревшейся майским солнцем земле и корит себя за назойливость. Старший брат всегда в шутку называл его «прилипалой». Прошло уже почти десять лет, а он, судя по всему, так и не изменился. — Это она? Чонгук бросает взгляд на старенький Форд Фокус, затаившийся среди вечнозелёных кустарников. Тэхён кивает и достаёт ключи. — Сядешь сзади, — кидает он, прежде чем сесть за руль и вставить ключ зажигания. В ответ он получает только молчание. — Неплохо, — красноречиво отвечает Чонгук на скромный тэхёнов вопрос «как тебе квартира?». Блондин хмыкает про себя. Может, зря он в это всё ввязался? Не понравилось, видите ли, ему, что он до него пальчиком дотронулся. Ну и что с того? Он же не попытался его раздеть, правильно? Что в его действиях было лишним? Он не понимает. Разливая кипяток по кружкам, он поспешно думает, что, наверное, не стоит принимать поведение Чонгука близко к сердцу и, может, попробовать относиться проще к его словам и поступкам, но обиду не затаить не может. И кто знал, что он такой чувствительный? — Ко мне обычно никто не заходит, так что тебя не потревожат, не переживай, — он ставит чёрный чай перед шатеном и достаёт с полки лапшу в упаковке. — Будешь рамён? Чонгук кивает, голодными глазами впиваясь в брикет, и скромно сутулится, когда его желудок начинает громко урчать. Тэхён по-доброму усмехается и сменяет гнев на милость. Кажется, он и правда перегибает. Личное пространство всё-таки вещь важная. И вокруг не все такие тактильные, как он. — Ты надолго уедешь? Блондин пожимает плечами. — Через пару часов точно вернусь. Надолго я там не задержусь, я так думаю. — Я хочу, чтобы ты мне оставил ключи. Тэхён, оставляя кастрюлю на плите, озадаченно хмурится. — Зачем? — Я хочу быть уверенным в том, что ты меня не подставишь. Тон Чонгука кажется непреклонным. Офицер поджимает губы, но всё же кивает. Он не очень доволен тем, что ему приходится заслуживать чужое доверие, но, с другой стороны, понимает: на месте Чонгука он вёл бы себя абсолютно так же. — Хорошо. Ему не нравится возникшее между ними напряжение. Чонгук всё ещё на него злится? Или просто переживает? Тэхёну бы в пору думать о себе и контролировать ситуацию, а не распылять себя на мысли о качестве их взаимоотношений и мелких обидах. Со временем всё так или иначе устаканится. К чему этот сор в голове? Он делает всё правильно, а шероховатостей никак не избежать. Это нормально, ведь так? Чонгук в это время почти убеждает себя в том же самом, пока вдруг не слышит звонок в дверь. Неужели он ошибся в этом человеке?