Одержимость

«Я могу вынести твою жестокость. Но ты не способен перенести мою».

По телу прокатывается дрожь. Чонгук нахмурено бросает взгляд на Тэхёна, вжимаясь в спинку стула. — Какого чёрта? — шипит он, стискивая зубы. — Никто не потревожит, говоришь? Блондин громко сглатывает слюну и прерывисто дышит, стреляя глазами в сторону коридора. Его щёки бледнеют, а руки начинают мелко трястись. Звонок повторяется. — Прячься в спальне под кроватью, — шепчет он Чонгуку, медленно шагая к входной двери. Не наблюдая телодвижений шатена, он хватает его, окаменевшего, под локоть и толкает к комнате. — Бегом! Всё происходит за считанные секунды: Чонгук влетает в спальню и, ловко ныряя в пыльное пространство, подползает к стене, едва дыша и ощущая бешено бьющее сердце в груди; Тэхён, позабыв о кипящей воде и порезах на шее, заторможенно приближается к двери и замирает. Дыхание спирает комом в горле, тело заходится дрожью, а по макушке нещадно бьёт одна-единственная мысль: «Я защищу его ценой собственной жизни». Звонки не прекращаются, звуча всё назойливей и настойчивей. А Тэхёну страшно, жутко страшно подойти, даже вздохнуть невозможно. Кто это? Намджун? Если это он, то зачем явился? Тэхён отписался, что приедет ближе к вечеру. Являться ему ни к чему. Может, тогда Раон? Но он, вроде как, хотел заняться архивом и отыскать новые детали по убийствам. Больше к нему некому приходить. Только если это не… Бум-бум-бум. Тэхён дёргается, улавливая, как по двери начинают стучать кулаком. Пульс шумом отдаётся в ушах, веки широко распахнуты, и уже нет времени просто стоять и ждать, когда нежданный посетитель наконец-то уйдёт. Кажется, ещё немного, и тот выломает дверь. Неужели кто-то их заметил?.. Он качает головой, подавляя подкатывающую к желудку панику, и делает ещё один шаг, дрожащей рукой хватаясь за ручку. Проворачивает замок и толкает дверь вперёд, прокручивая в голове всевозможные заготовленные фразы. «Это просто мой друг?» «Просто сосед?» «Я не понимаю, о чём вы?» «Не проходите, у меня ремонт?» Что, чёрт возьми, ему сказать? — Тэхён-а, я уже думала, ты не откроешь, — слышится гнусавый женский голос. Блондин от облегчения чуть ли не седеет. — Игнорировать меня собрался? Перед его взором вырастает маленькая милая старушка в излюбленной серой шали и с пучком крашеных рыжих волос на голове. На её сухих губах слащавая улыбка, а в потускневших глазах неподдельная мягкость. Это единственная его соседка, с которой он любит поболтать минутку-другую. Да и с которой он вообще как-либо общается со всего подъезда. — Как я могу, госпожа Канг, — он позволяет себе улыбнуться, открывая дверь чуть шире. — Мне казалось, вы уехали в деревню, разве нет? Женщина машет рукой и тяжко вздыхает. — Так же я и собралась. Картошку-то кто сажать будет? Я же, значит, попросила подсобить Хэин, внучку мою. Помнишь же её, да? А она, получается, что? Звонит мне, значит, вчера вечером и говорит, представляешь что? Подвернула ногу! А я всегда ей говорила, что эти её дискотеки до добра не доведут! Тэхён криво усмехается, неловко переминаясь с ноги на ногу. Это, конечно, всё очень интересно, но… — Госпожа Канг… — Я бы тебя попросила, конечно, Тэхён, но у тебя всё работа и работа. Ты вообще отдыхаешь хоть иногда? — Конечно, я… — Хоть бы невесту себе нашёл. Мне вас, молодёжь, совсем не понять. — Да, но… — Слушай, айда ко мне на чай? Я такой вкусный пирог приготовила! — Госпожа Канг! — говорит он чуть громче, мысленно взмолившись. — Вы простите, но я сегодня немного занят, поэтому… Та заинтересованно заглядывает ему за плечо. — Нашёл кого-то всё-таки? — лукаво улыбается она. — Вы только сильно не шумите, у нас столько сердечников, взять только эту дуру напротив тебя, — она закатывает глаза и понижает голос: — Ты только представь, что она недавно выдала… — Госпожа Канг, — Тэхён краснеет. — Вы пришли за чем-то важным? Я просто тороплюсь. — Да, точно, — спохватывается та, доставая из-за пазухи блестящий предмет. — Ключ от твоего отсека в подвале, как ты и просил. Краска мгновенно сходит с лица. Он воровато оглядывает площадку и сразу забирает ключ себе, пихая в карман брюк. — Спасибо большое. Госпожа… — А ты зачем просил-то? — щурит та глаза. — Не вздумай держать там своих преступников! — Госпожа Канг, у нас не такая политика! Это что, настолько очевидно? — А кто вас, полицейских, знает? — он хлопает его по руке. — Кстати, ты, случаем, не смотрел «Кап Дон»? Там как раз про полицейских. Такая интересная дорама, я вчера оторваться не могла… — Госпожа Канг, я… — Торопишься, я помню, — женщина фыркает и отходит от двери. — Загляни хоть к старушке на неделе, офицер. — Конечно-конечно. Ещё раз спасибо! Та тепло улыбается и поворачивается к лестнице, продолжая что-то бормотать себе под нос, а Тэхён закрывает дверь и выдыхает: еле отвязался. Она ведь так и на час могла его уболтать. Он достаёт ключ из кармана и с интересом его осматривает: обычный, ничем не примечательный. Где б его спрятать? — «Не шумите», значит? — слышится насмешливое за спиной. Тэхён аж подпрыгивает от испуга. Он оборачивается и ловит любопытствующий взгляд Чонгука, прислонившегося к косяку. — Я же просил тебя спрятаться. — Думаешь, я уведу твою бабульку? Она, конечно, милая, но я люблю помладше. — Чонгук, — он выгибает бровь. — Речь идёт о твоей безопасности. Шатен кривит лицо. — У тебя плохая звукоизоляция в комнатах, поэтому я вылез почти сразу же, когда понял, что бояться нечего, — он опускает глаза ниже и хмыкает. — Ключ от подвала, значит? Он подходит ближе, успевая выхватить его из чужих пальцев. — Крайний вариант. Чонгук долго не раздумывает, кивая и отдавая обратно. — Она тебя не выдаст со своими умозаключениями? Тэхён честно жмёт плечами и следует мимо мужчины на кухню. — Надеюсь, до этого не дойдёт. Вновь виснет тишина. Тэхён наконец вскрывает упаковку с рамёном, бросая лапшу в кипящую воду, и опирается обеими руками на столешницу. Шагов Чонгука не слышно, но он всё же чувствует его присутствие за спиной. Оглядываться не спешит, только раздумывает. А если бы это был Намджун? Их бы обоих упекли за решётку. От одного лишь осознания этого факта бегут мурашки по коже. Тэхён действительно настолько глуп? Как долго они смогут так протянуть? Есть ли у них хоть немного времени? Кажется, и да, и нет. Но он не умеет предсказывать будущее, поэтому лишь пытается наивно отмахнуться от этой мысли. — Ты что-то хочешь сказать? В ответ молчание. Смотреть Чонгуку в глаза нет никакого желания: кажется, он прочтёт его сразу же, моментально. Увидит и сомнения, и страхи, и эту детскую надежду на лучший исход. Как будто у них есть шанс. — Тэхён. Как будто он у них был. Тэхён делает несколько глубоких вдохов перед тем, как повернуться и снова потеряться. Снова услышать собственное сердцебиение в груди, дикое и необузданное, снова замереть и раствориться во взгляде напротив – задумчивом, нахмуренном, пристальном. Снова начать блуждать глазами по чужому лицу: грубо сложенному, с едва заметной щетиной, с первыми морщинками в уголках глаз и губ. Отчего-то равнодушному и вместе с тем суровому. И вдруг неожиданно осознать: перед ним почти что тридцатилетний мужчина. Сильный, решительный, непоколебимый, совсем не похожий на маленького, трусливого Тэхёна. Между ними разница всего в три года, а кажется, что в десять лет. Он ведь помнит его совсем другим. Что жизнь сделала с ним? Как сумела так закалить, что от того прежнего весёлого озорника ни капельки и не осталось? Тэхён едва ли хочет знать ответа на этот вопрос: он едва ли его вынесет. Не справится. Не в этом случае. Он не помнит, чтобы как-то двигался, но неожиданно лицо Чонгука оказывается запредельно близко, отчего температура в комнате кажется ощутимо высокой. Щёки горят, губы почему-то тоже. Глаза напротив ясные, пытливые, настороженные, словно бы предупреждающие – не стоит. А Тэхён, словно марионетка, подчиняется кому-то незримому, потому что совсем не замечает свою ладонь на чужой щеке. Горячей, едва ли колючей, но шершавой. Но замечает, когда Чонгук, как и часом ранее, пресекает любые прикосновения, перехватывая его запястье. На лице ни единой эмоции, в глазах ни одного намёка на одобрение. Только предостережение. — Не забудь замазать порезы, — кидает он хрипло и уходит в спальню, по пути сбрасывая с плеч запачканную рубашку. Предостережение, на которое никому не хочется обращать внимания. Душно. Тэхён, упёршись лбом и ладонями в руль автомобиля, барабанит пальцами по кожаной обивке, проигрывая в голове всё увиденное и услышанное за последние пару часов, и тихо вздыхает. Часы показывают почти десять вечера, когда он обещал Чонгуку вернуться ещё час назад, но, наверное, ему не стоит лишний раз переживать из-за этого. Они ведь договорились, что оба дадут друг другу знать, если что-то пойдёт не так, правильно? Поэтому час, проведённый в машине наедине с собой, – не такая уж и катастрофа. Он поднимает голову, слепо взирая на запотевшее лобовое стекло. Там, на улице, идёт промозглый ливень, ледяной и колющий, совсем не похожий на тёплый майский дождь, из-за чего из прогретого Форда не хочется выбираться вообще, хотя Тэхён уверен: бак скоро совсем опустеет. Он лишь оттягивает минуты, вслушиваясь в глухое урчание двигателя и удар капель за окном, поправляет воротник рубашки, стирая пальцами с шеи тональный крем, пьёт воду из бутылки и бесконечно долго думает. Теперь прятать Чонгука у себя в квартире точно опасно. Держать его на окраине города без возможности контролировать ситуацию – ещё хуже. Его передвижения строго ограничены, за его машиной – прямая слежка. Шаг влево или вправо – сразу же обо всём узнает весь их отдел, доложат прямиком по всем инстанциям. Ему нужно быть намного хитрее всех офицеров вместе взятых, но он даже и догадаться не мог, что это будет настолько сложно. С чего-то решил, что ему хватит ума обвести всех вокруг пальца. Смехотворно. Тэхён качает головой, откидываясь на спинку сиденья, и криво улыбается. И правда дурак. Кто его тянул за язык? К чему было так яростно заверять Чонгука в уверенности в своём плане? Которого никогда и не было. Он мог бы оттянуть момент, выловить его на разговор и позже. Но после его побега из города была слишком высока вероятность того, что он потерял бы его из виду. Упустил бы свой шанс, не смог бы даже улучить момент и выехать за пределы города, чтобы найти его. Всё пошло бы насмарку. Да какого чёрта так всё складывается? Тэхён ведь представлял это себе совсем по-другому. Он так был убеждён в правильности своих действий, а что теперь? Что ему делать? Как заставить Чонгука доверять себе? Как доверять ему? Какой следующий шаг предпринять? На что пойти, чтобы сбить их со следа? Они никогда же от него отстанут. Взять хотя бы сегодняшний разговор – всё ведь ясно как день. Особенно для Намджуна. Но никак не для Тэхёна.

тремя часами ранее

— И где все? Тэхён вздрагивает, когда Намджун, громко хлопнув дверью, швыряет бумаги на свой стол и недовольно оглядывает собравшихся. — Раон в пробке, — зевая, отвечает Чимин и чешет макушку. — Ты сам опоздал, вообще-то. — Я забирал дочь со школы, — следователь скидывает куртку и вешает ту на крючок, цокая языком. — У них снова карантин. Кто-то заболел корью. Уилл хмыкает. — Сама-то Лиза в порядке? Намджун кивает, усаживаясь напротив Тэхёна, и поднимает на него пристальный взгляд. Последний тушуется, утыкаясь в дело перед носом. Он ненавидит его допросы, а те, он уверен, сейчас обязательно последуют. — Тэхён, что-то удалось обнаружить? О, этот обманчиво мягкий голос. Тэхён его знает, слышал уже сотни раз. За ним скрывается лишь одно презрение и высокомерие. И ненависть, кажется, ко всему живому. — Нет, Чонгук не появлялся, — ровно отвечает он, раскрывая папку. Дело об убийстве Пак Суджин. Первое января прошлого года. Тело было изуродовано многочисленными резаными ранами и вскрытым животом. Он хоть не дал ей помучаться. Девочке было всего двадцать лет. Тэхён хорошо её помнит: они дружили в старших классах, даже планировали вместе переехать в Сеул, пока жизнь не развела их по разным дорогам. Хотя их последние годы они общались достаточно мало, Тэхён всегда вспоминал о ней с нежностью и теплотой. Она была его первым и последним близким другом за всю жизнь. И теперь её нет. — Тэхён. Больше нет. — Да? Он поднимает голову, продолжая листать дело, выпуская из виду заключение судмедэксперта. — Совсем ничего? — Намджун откидывается на спинку стула и склоняет голову набок. Точно его за блаженного считает. Зачем тогда вообще согласился взять в свой отдел? По лицу же видно, что он постоянно им недоволен. Перманентно. Хотя, он и на Чимина частенько кричит, хотя тот без малого уже пять лет на службе. Один Тэхён здесь вылупенец. Но в этих местах, как и в больнице: нет права на ошибку. — Я уверен в этом, — он смотрит ему в глаза, останавливаясь на показаниях свидетелей. — Абсолютно? Он подавляет вздох и желание закатить глаза. Даже если бы Тэхён и правда остался следить за домом, он бы справился с этим в сотню раз лучше их начальника. Намджун бы не вытерпел и трёх минут. — С какого момента ты перестал мне доверять? Хотя стоит отдать ему должное: он, в отличие от своих коллег по званию, поощрял фамильярность, оправдывая это тем, что так проще влиться в коллектив и взяться за работу. В какой-то степени он был с ним согласен. — С какого момента уточняющие вопросы стали признаком недоверия? Но в какой-то – нет. Намджун слишком многое себе позволял. — Я бы не упустил его, Намджун, — Тэхён склоняется над бумагами, но всё же добавляет: — Я хочу его поймать не меньше тебя. Ты и сам об этом знаешь. Тот одобрительно хмыкает, кажется, теряя какой-либо интерес к блондину, а тот тихонько переводит дыхание. Прилипчивый, как клещ. — Ну и ливень, — в кабинет влетает продрогший Раон, широко улыбаясь. Тэхён недоумённо на него смотрит. — Нет, ну вы видели? — А чего радуешься-то так? — Чимин не менее озадаченно за ним наблюдает. — Как будто там ливень из денег. Тот отмахивается от него, не переставая улыбаться. — У меня хорошие новости! Намджун надевает очки и бросает бесцветное: — Если снова что-то о накурившихся подростках, которые якобы видели нашего Богомола, то меня в подробности посвящать не надо. Уилл фыркает от смеха, а Раон лишь снова машет руками. — Кое-что поинтереснее, — он достаёт из рюкзака флешку и садится за ноутбук. — Думаю, вам это понравится. Он прогружает систему, а после подключает накопитель, подзывая всех остальных к себе. Тэхён нехотя поднимается и устраивается позади коллег, незаинтересованно глядя на дисплей. Раон мало впечатляет его своей работой. Он, вечный приколист, выдвигает стоящие идеи и зацепки от случая к случаю, и, чаще всего, они мало чем помогают делу, только больше сбивают с мыслей. Сейчас, он уверен, абсолютно та же история. — Раньше нам были доступны лишь смазанные кадры. Помните тот снимок, с которым ты, Намджун, тогда заявился? Можно было лишь предполагать, кто напал, — зачарованно произносит он и нажимает на «play». На экране загружается фрагмент, записанный с камер видеонаблюдения, расположенных намного ближе к месту убийства. Тэхён чуть нагибается, всматриваясь в картинку: это стопроцентно запись с последнего убийства, произошедшего четвёртого апреля, когда был убит Мин Юнги. Он отчётливо помнит тот день: холодный пасмурный вечер, влажный воздух и сырая земля под ногами. Тэхёна тогда нехило продуло. Он внимательно смотрит на экран и в неверии отшатывается. Этого не может быть. — Я зашёл к нашим техникам, хотел снова проверить записи, — слышит он на задворках сознания. — Они только на днях расшифровали этот фрагмент. И чем они только занимаются? Это можно было давно сделать. Кстати! Сказали, что кто-то из прохожих повредил камнем камеры, вроде тех подростков, про которых я говорил. Видимо, пришлось помучаться с техникой. Он видит, как из-за угла выходит беловолосый парень и, не отрываясь, что-то пишет, бегая пальцами по сенсорному экрану телефона. Классическое пальто до колен, джинсы, белая рубашка, которая позже запачкается кровью. Тэхён вглядывается в лицо и задерживает дыхание. На экране отчётливо виден Чонгук: пучок чёрных волос на затылке, знакомая флисовая куртка, тату под ухом. Он видит, как тот бьёт Юнги головой о кирпичную стену, зажимая лицо рукой, пинает под колени, локтем точно прицеливаясь по выступающему позвонку на шее, и тащит его в переулок, скрытый от обзора камеры. И выходит оттуда быстрым шагом, вытирая руки о полы болтающей из-под куртки рубашки. Его даже сложно перепутать с кем-то другим: качество максимальное. Та же линия челюсти и носа, те же большие глаза и густые брови. Та же подходка. Тэхён быстрее остальных вычислит его из толпы, но он продолжает убеждать себя, что это не он. Не он. Это не может быть он. Тэхён не верит, но глаза говорят ему обратное. После увиденного уже мало что казалось важным. Ни радостный смех Чимина, ни облегчённый выдох Уилла, ни распоряжения Намджуна отправить фоторобот Чонгука во все близлежащие пригороды. Ни этот чёртов ливень за окном, ни ликующее Раона «я же говорил!». Всё померкло перед глазами. Неужели… неужели это всё была ложь? Даже сейчас, сидя за рулём, Тэхён всё равно думает о спасении Чонгука и не верит в его виновность. Не верит, когда всё-таки выходит из машины и забегает в подъезд. Не верит, когда поднимается на свой этаж и стучится. Не верит, когда поднимает трубку от Намджуна и слышит новость о новом найденном трупе. Не верит, когда понимает, что Чонгука дома нет.