Одержимость

«Прежде чем стать лучше, всё становится хуже. Так устроен мир».

Капли хлещут по щекам, и Тэхён не может укрыться от ливня даже с помощью зонтика и дождевика. Он с отвращением смотрит на искалеченное тело девушки, распластанное на земле, и кривит губы. Парк, окружённый закусочными и круглосуточными супермаркетами, забит полицейскими и зеваками, с любопытством выглядывающими из-за протянутых жёлтых лент и плеч офицеров. Тэхён их интереса не разделяет. — Я думал, он скрылся из города, — голос Раона дрожит из-за холода. Блондин кидает нахмуренный взгляд в его сторону и видит, как тот озадаченно смотрит на труп. — Когда он успел вернуться? Тэхён жмёт плечами, стараясь вообще никак мысленно не развивать эту тему. Ему противно думать, что Чонгук действительно может так хладнокровно расправляться с людьми, словно бы жизнь тех ничего не стоит. Тем более, с теми, к кому он что-то чувствовал. Неожиданно в нём разрастается чувство необъяснимой ревности к мёртвой девушке и он чувствует себя ещё хуже. Ему нравилось, как она его касалась? Нравились её поцелуи, её ласка? Она действительно была нужна ему, или он просто воспользовался юным телом? Чувство отвращения к самому себе заполняет его до самых кончиков ушей и, не сдержавшись, он отворачивается, усилием воли подавляя позыв очистить желудок. — Понимаю, — хлопает его Раон по плечу и сжимает пальцы. — Самому тошно. Тэхён разгибается и снова подмечает краем глаза толпу собравшихся людей. Откуда их здесь столько? Погода отвратительная, а на часах почти одиннадцать вечера. И как среди них не оказалось ни одного очевидца? Чертовщина какая-то. — Он явно где-то поблизости, — слышит он из-за спины голос Намджуна и нехотя оборачивается. — Он не мог далеко сбежать. По крайней мере, у нас есть камеры возле магазинов и на перекрёстках, — на его лице застыло то самое выражение откровенной злобы, которое появляется каждый раз, когда речь заходит о Чонгуке. Тэхёна от него выворачивает ещё больше. — Необходимо проверить его квартиру, квартиру матери, вокзалы и автобусные остановки с маршрутами в пригороды. Ты, — он кивает Тэхёну, шмыгая носом, — ещё раз проверишь его дом. Ну конечно. Как иначе. Его никогда не подпустят к настоящим расследованиям: так и будут шпынять по поручениям, которые никто не хочет выполнять. — Бери такси, твою машину возьмёт Уилл. Замечательно. — А что с его машиной? — блекло интересуется он, недовольно спустив капюшон до самых бровей. — Она в ремонте, и я говорил об этом сегодня, вообще-то, — офицер вырисовывается из-за плеча и выгибает бровь. — Ты никогда меня не слушаешь. Тэхён на это лишь закатывает глаза и достаёт из кармана формы телефон. Поездка обойдётся ему в копеечку, а такие расходы, естественно, отдел покрывать не собирается. Ещё и Чонгук. Где он? Куда сбежал? Если Тэхён и правда не обнаружит его в том доме, то… то неужели это значит, что он его действительно потерял? Неужели это действительно был он? Чонгук и правда их всех убил? — Тэхён? Блондин растерянно поднимает голову, откликаясь на чужой голос, и вопросительно смотрит на подошедшего Чимина. Тот, не отрывая взгляда от убитой, молча оттаскивает его в сторону и продрогшим голосом шепчет: — Здесь что-то не так. — В смысле? Сердце начинает биться быстрее. Он что-то видел? Знает, что Тэхён укрывал Чонгука? Пытался, по крайней мере. Он что-то выяснял у него за спиной? Нашёл что-то на Тэхёна? Речь же не о… — Прямом. Взгляни на неё, — он нервно вздрагивает от крупной капли, прилетевшей ему прямо на лоб, и дёргает головой. — Звонок от свидетеля поступил где-то полчаса назад, так? — Ближе к делу, Чимин, — Тэхён нетерпеливо смотрит на брюнета во все глаза, стуча зубами. Тот, жуя нижнюю губу, наконец переводит на него неуверенный взгляд и выдыхает, сводя брови к переносице. — По идее она должна была быть убита в течение последнего часа, но она ледяная, Тэхён. Даже не холодная. Просто посмотри на её лицо. Тэхён приближается к трупу и встревожено осматривает: белая мокрая кожа, испачканная землёй, впавшие щёки, застывшие порезы. Неподвижная, как статуя. Тэхёна всегда пугает эта черта в мёртвых: ни одного признака жизни. От такой картины кровь в жилах стынет. — Инсон сказал мне, что по предварительным данным смерть наступила около восьми часов назад, — слышит он быстрый шёпот. — Намджун пока не знает. Инсон, их судмедэксперт, никогда не отличался особым дружелюбием и шёл на контакт только в крайних случаях, передавая данные о вскрытии через Раона или Чимина. Неудивительно, что последний сдружился с ним. — А что он ему сказал? Что это вообще значит? — он поворачивается, пытливо глядя на офицера. Тот лишь жмёт плечами. — Описал нанесённые повреждения – всё, как у жертв нашего Богомола, – об остальном сообщит в отделе. А на второй вопрос, — он снова испуганно смотрит на убитую и гулко сглатывает, заламывая брови, — у меня ответа нет. Мобильный разражается трелью, оповещая о подъехавшем такси, а Тэхён, отсчитывая часы назад, цепляется за проскользнувшую в голове мысль. Это был не Чонгук.

* * * * *

Слышатся стуки в дверь: два обычных и три опознавательных. Госпожа Канг, заглянув в глазок, открывает дверь и с недовольным вздохом впускает посетителя внутрь. — Ну и наделал же ты шуму, — бормочет она, снимая с гостя мокрую куртку. — Тебя хоть не заметили? Мужчина вымученно улыбается, следуя за старушкой на кухню, и благодарно кивает, принимая кружку с горячим чаем. — Нет, меня никто не видел, — наконец произносит он, снимая с волос тяжёлые холодные капли. Лицо, несколько осунувшееся, нахмуренное, приобретает оттенок тревоги. Он выглядывает в окно, бросая взгляд на двор. — Тэхён не заходил же? — Да куда ему, — госпожа Канг садится, отмахиваясь от вопроса. — Сразу помчался, даже в квартиру не зашёл. — Понял, — мужчина отпивает из кружки и на секунду прикрывает глаза. — Надеюсь, это сработало. — Это, в любом случае, их отвлечёт, — женщина включает новости, прищурено глядя на экран. — Главное – чтобы за тобой хвоста не было. В остальном… Она затихает, вслушиваясь в освещение нового убийства: никаких деталей и много лишней информации. — Про Чонгука ни слова, — подмечает мужчина, всматриваясь в кадры, показанные по экстренному выпуску новостей. — Значит, мы всё делаем правильно. Госпожа Канг победно улыбается и отпивает чай. На кухне повисает приятная тишина.

* * * * *

— Чонгук? Ты здесь? За чертой города ливня нет, но Тэхён всё равно продрог. Дождевик выкинул ещё перед такси, но форма всё равно мокрая и неприятно липнет к телу. Как и мысли, что Чонгук совсем скрылся из Сеула. Вокруг сплошная темнота, поэтому приходится светить фонариком. — Я один приехал, — добавляет он. А затем чуть тише: — Честно. Снова игры в прятки? Прошло несколько часов, как они отсюда уехали, а кажется, что целая вечность. Он осматривается, пытаясь уличить хоть какие-то изменения во внешней обстановке: какие-то детали, появившиеся вещи или следы. Пусто. Неужели?.. — У меня что, дежавю? — возникает голос из-за спины. Тэхён дёргается и, направив луч света, с облегчением обнаруживает Чонгука, высунувшегося из люка. — С тобой точно никого? Блондин молча кивает, пытливо глядя на чужое лицо: бледное, нахмуренное и озадаченное. Ситуация не из лучших: Тэхён, несмотря на алиби Чонгука, держится отстранённо, Чонгук по каким-то своим причинам – тоже. Между ними сквозит напряжение, даже когда Чонгук вылезает наружу и аккуратно садится за стол. Тэхён следует его примеру. — Почему ты сбежал? Тишина. Чонгук хмурит брови, скрещивая руки на груди. — Не понял. Даже так? Ещё чуть-чуть, и Тэхёна начнёт трясти от накатывающей злости. — И что же ты не понял в моих словах? — Всё, — отрезает шатен. Надо же, оказывается, Чонгука так легко вывести из себя. Кто бы мог подумать? — Я возвращаюсь в квартиру, а тебя нет дома. Нахожу тебя здесь, а ты смотришь на меня как на врага народа. Какого чёрта, Чонгук? — Какого чёрта? — мужчина повышает голос. — Чем ты меня накачал? Не сиди и не выдумывай лишнего! — Накачал? Что ты несёшь? — Что было в том чае? Что ты сделал со мной? — Чонгук, я правда не понимаю, о чём ты говоришь! Шатен усмехается. — Дурака не включай. — А что, похож? — Очень. — Раз ты такой умный, может, объяснишь мне, что происходит? Чонгук смеряет его сердитым взглядом. — А то, что как только ты ушёл и я выпил твой чай, то потерял сознание и очнулся уже здесь в люке. — Что? Тэхён не верит своим ушам. — Потрясающая актёрская игра, Тэхён, десять баллов. Давай, когда твои уже приедут? Когда на меня наручники нацепишь? — Чонгук, я не… — Не придуривайся. Чего ты от меня хочешь? Зачем снова сюда приволок? — Но, Чонгук, я всё это время был вне дома. Я был в отделе, а потом на месте убийства. — Убийства? — переспрашивает тот. — Появился новый труп? Чёрт, когда же всё стало так запутано… Это чья-то злая шутка? Кому ещё может прийти в голову так издеваться что над Тэхёном, что над Чонгуком? Что вообще происходит? Тэхён поднимается, ероша пальцами волосы, и вздыхает. Фонарик остаётся на столе. — Подожди, давай по порядку, — он прочищает горло. — Что с тобой случилось? — Ты правда не понимаешь? — Чонгук, я с тобой ничего не делал, клянусь тебе, — его лицо едва видно, но глаза мужчины следят за ним слишком пристально. — Я уехал в отдел, затем вернулся домой, и тебя уже там не было. Его глаза блестят. Тэхён ловит себя на мысли, что снова теряет голову в самый неподходящий момент, и поспешно отворачивается. — Поверь мне, — приглушённо звучит его голос. — Я бы не причинил тебе вреда. Он слышит копошение и снова бросает взгляд в сторону Чонгука: тот поднимается, медленно шагая в его сторону, и останавливается на расстоянии в несколько сантиметров, выдыхая шёпотом: — Докажи.

* * * * *

Несмотря на поздний час, в отделе кипит работа. Большинство разъезжает по поручениям по городу, но в кабинете тоже народу хватает: Намджун, озадаченно листающий отчёт о вскрытии, Чимин, нервно дёргающий ногой, глядя на следователя, и Инсон, устало примостившийся на краю стола в противоположном конце комнаты. — Что за ересь? Восемь часов с момента убийства? — Намджун бросает скептический взгляд на судмедэксперта, закрывая папку и накрывая её большой ладонью. Инсон сверяется с часами. — Уже почти десять. — Ты в этом уверен? — Уверен, — он устало сжимает переносицу под очками и прикрывает глаза. — Зачем ты меня вообще позвал? Там всё написано. — Это не отменяет того, что тебе нужно присутствовать на совещаниях, — возражает Намджун, выгибая бровь. Чимин с опаской за ними наблюдает. — Я, кроме тебя и Чимина, никого здесь не наблюдаю. Человек, привыкший подчинять, и человек, ненавидящий подчиняться. Гремучая смесь. — Остальные заняты. — Я здесь для чего? Ты прочёл? Ознакомился? Моя задача выполнена, — Инсон уже подрывается к выходу, намереваясь покинуть кабинет, но замирает, слыша грубое: — Рано собрался. — Что ещё? — Хочу услышать твою версию. Инсон усмехается. — Я похож на детектива? Намджун лишь молча жмёт плечами, безотрывно глядя на мужчину. Чимин, поджав губы, опускает голову, потому что понимает: с Намджуном бесполезно спорить. Инсон, кажется, тоже это понимает. Он подходит, начиная листать лежащий на столе отчёт. — Молодая девушка, Ли Хонг. Двадцать пять лет. Убита десять часов назад, почерк, как и у остальных жертв: параллельные друг другу порезы, вскрытый живот. Но погибла она не от обильного кровотечения, как было с другими, — он останавливается, указывая на строчку, — а от введённого мышьяка. Это должно вас наталкивать на определённого рода мысли. — Что это не наш Богомол, — наконец подаёт голос Чимин, задумчиво глядя на отчёт. — Дело рук медика, определённо. Инсон кивает. — Рука хорошо поставлена, но след всё равно заметен, — он указывает на фотографию. — Подключичную вену не так-то легко найти, так что это дело рук врача. Это точно не ваш маньяк. Намджун хмыкает, разглядывая снимок, и щурит глаза. — Кто-то хочет его подставить? — Чимин озадаченно чешет голову. — Но зачем? — Мы даже не выяснили, была ли она с ним знакома, — бормочет Намджун, водя пальцами по подбородку. — Раон не связывался с её родными? — Он сейчас беседует с ними как раз. — В любом случае, у вас достаточно пищи для размышлений. Я сказал, всё что знаю, — Инсон разводит руками и уверенным шагом направляется к выходу, бросая напоследок. — Только вы кое о чём забыли. — И о чём же? — Намджун смотрит на него с сомнением во взгляде. — Богомол убивает только в зеркальные даты. Дверь кабинета хлопает, а Чимин сверяется с календарём. 14 мая, 2021 год Они переглядываются с Намджуном и задумываются. Новое лицо? Сообщник? Или подстрекатель? Кажется, всё становится намного сложнее, чем было раньше.

* * * * *

Тэхён замирает. Внутри всё переворачивается, а кончики пальцев покалывает от невозможности прикоснуться. Чонгук не оставляет ему и шанса, притягивая к себе, словно магнит, заставляя дышать глубже и водить носом по воздуху в надежде уловить его запах. Поддаваться этим ощущениям внутри и вести себя совсем по-детски. Иногда… иногда он чувствует себя помешанным, но чаще всего – потерянным. Неправильным, непонятым. Неподходящим. Чонгук – воспоминание из прошлого, раз за разом оживающее перед глазами, отпечатавшееся на внутренней стороне век. Он – фильтр между мыслями и действиями, и не удивительно, что Тэхён всегда выбирает его. Было бы странно, если бы он этого не делал. Сердце тяжело бьётся в груди, и Чонгук, наверное, отчётливо это улавливает. Вокруг них такая громкая тишина, что слышен каждый вдох и выдох, слышно каждую пролетевшую мысль, каждое движение ресниц. Вокруг них такая яркая темнота, что недаром заблудиться, пока Тэхён будет искать в себе смелость произнести хоть слово. Он не верит, что Чонгук даст им выбор, пресечёт всё на корню, но сдерживаться каждый раз всё сложнее и невыносимее, потому что он не может сопротивляться. И чем больше он эмоций чувствует по отношению к нему, тем больше наслаждается. Похоже на наркотик. Злость, раздражение, тревога, волнение, влечение, страсть – всё это переполняет его, заставляя желать большего. Чувства более сильного, захватывающего, так, чтобы спирало дыхание. Он вроде и не должен столько ощущать разом, но остановиться не может. Вдохи становятся ещё глубже, чаще, зрачок заполняет тёмная радужка, и даже в ночной тьме видно, как неуловимо меняется Чонгук. Как его глаза медленно оглядывают лицо напротив, задерживаясь на губах и россыпи родинок. Как грудь, обтянутая футболкой, поднимается и опускается, как дёргается кадык, когда он сглатывает слюну, как, кажется, делает ещё один шаг в его сторону. Совсем небольшой, почти незаметный, но Тэхён реагирует мгновенно: отшатывается испуганно, врезаясь спиной в стену, и сжимает руки в кулаки. Не касаться. Нельзя. Молчание становится невыносимым. Собственные мысли съедают его, подталкивая приблизиться, поднять руки, провести по выступающей щетине сначала большим пальцем, а затем – губами. Тэхён прикрывает глаза, пытаясь справиться с подступившим возбуждением, но выходит из рук вон плохо. Невозможно. Непреодолимо. Ещё немного, и они могут перейти границу. Разрушить… Хотя что им разрушать, если они так ничего и не смогли построить? Даже не доверяют друг другу толком. С их встречи прошлого всего ничего, между ними – пропасть. И на что можно надеяться? Тэхёну пора бы поумерить свои гормоны и выключить подростка, который подаёт голос всякий раз, когда Чонгук оказывается ближе, чем на метр. За столько лет-то можно было научиться с этим справляться. Он открывает глаза, отмечая, что Чонгук не переставал наблюдать за ним. Смотрит всё так же пристально и пытливо, отчего снова начинает кружиться голова, но Тэхён всё равно берёт себя в руки. — Придётся поверить на слово, — произносит он тихо, стоически выдерживая чужой взгляд. Чонгук склоняет голову набок. Обдумывает, хмурится, но не отходит, даже не пытается. Загоняет Тэхёна в ловушку, не давая вырваться наружу. Они как кролик и удав. И Тэхён действительно боится быть съеденным: кажется, он совсем не сможет с этим справиться. — Что с тобой произошло, Чонгук? — вкрадчиво спрашивает он. Шатен сжимает челюсти и засовывает руки. Момент упущен, и Тэхёну бы стоит радоваться. Но почему-то не может. Лишь корит себя за трусость. — Я сказал уже, — он переминается с ноги на ногу. — Выпил твой чай, собрался уже есть, но потерял сознание. Очнулся там, — указывает за спину. — В люке. Как странно. — Я пил тот же чай. И ничего не мог тебе подсыпать. Я даже в этом не разбираюсь, — он беспомощно жмёт плечами. — Ты говорил про труп. — Да, — он нехотя кивает. — Когда я подошёл к квартире, мне позвонили с отдела и сказали, что была найдена новая жертва. В тот же момент я понял, что тебя нет дома и на секунду… — Подумал, что убийца всё-таки я? — иронично усмехается Чонгук. Тэхён бросает на него виноватый взгляд. — Да, — честно признаётся. — Почерк тот же. Но потом выяснилось, что девушка была убита ещё днём, а в это время ты был со мной, так что… — К тому же, сегодня не зеркальная дата. — Да, точно, — Тэхён хмурится. — Короче говоря, дело становится запутаннее, и я совсем ничего не понимаю. Чонгук вздыхает. — Я теперь тоже. Тэхён задумывается. — Но от чего ты мог потерять сознание? С тобой такое уже раньше случалось? Шатен неуверенно ведёт плечом. — Ну, бывало пару раз, но это редко происходит. — Чонгук? Ничего не хочешь мне рассказать? — Нет, — отрезает тот и уже хочет отвернуться, но Тэхён хватает его за ворот рубашки. — Не так быстро. В этот момент слышится скрежет и фонарь неожиданно затухает. Дом полностью погружается в темноту. Глаза Чонгука опасно блестят, а Тэхён слишком крепко хватается за его одежду, как за спасательный круг. — Тебя это не касается, — цедит он, сжимая пальцы на чужом запястье. Третий раз за сутки, иронизирует в голове Тэхён. Так скоро до чего-то более серьёзного доберёмся. — Касается, если ты при любом удобном случае пытаешься обвинить меня в том, чего я не делал. — Я сказал, — он наклоняется, чтобы проговорить по слогам: — Что это не твоего ума дело. Тэхён копирует его движение, и их губы становятся чересчур близко. Он чувствует, как их дыхания смешиваются, слышит, как бешено стучит чужое сердце, ощущает, как краснеют его щёки, когда он задевает своим носом его. Ярость. Неумолимая, несдерживаемая, она искрится, поддевая его изнутри за все нервные окончания, заставляя сжимать пальцы ещё сильнее, глубоко дышать и безотрывно смотреть на его лицо. Его глаза, скулы, его губы. Лунного света едва хватает, чтобы осветить чужую мимику, но Тэхён и так чувствует исходящий от Чонгука гнев. Он заполняет всё пространство, лезет под кожу, течёт по венам, срывая все заслонки и опьяняя здравый смысл. Тэхён правда пытался. Честно сопротивлялся, держал себя под контролем, по-настоящему злился, исступленно добиваясь правды, дёргал головой, отводил глаза, но не сумел. Сдался. И он даже совсем не пытается отдавать себе отчёт о происходящем, когда подаётся вперёд и целует. Слишком поздно оправдываться. Да и нечем. Это проигранная битва, где он – поддавшаяся марионетка, идущая на поводу у своих чувств, а Чонгук – умелый кукловод, с лёгкостью вводящий его в заблуждение. И кому из них не стоит доверять?