Подарок Сумрака

Антон сосредоточенно нарезал огурцы в салат и старался ни о чём не думать. Получалось паршиво. Мысли все до одной крутились вокруг их с Завулоном связи. То что она есть, сомнений не вызывало. В благословение Сумрака Светлый верил слабо, но совсем отметать идею не спешил, мало ли — эта субстанция вообще с сюрпризами. В особый интерес Завулона тоже пришлось поверить, связь не врала — Тёмный интересовался им не только с точки зрения физических утех, но и просто так. Антон смахнул с доски нарезанные кубики в салатницу и принялся за помидор. Ох, а что начнется, если в Дозоре узнают об их отношениях с Завулоном… Светлый даже замер на пару секунд. Что сделает Гесер? Попеняет на то, как Антон наивен, глуп, беспомощен, попробует найти приворот там, где его нет, навешает артефактов, убеждать будет. А потом по-тихому предложит уйти… Или Городецкий станет самой ценной фигурой в очередной игре — самым слабым местом Великого Темного. Светлый опять замедлил работу, глядя на то, как растекается по доске томатный сок вместе с желтыми семечками. « К черту, сам уйду! Светлые такого не простят, а я жить хочу, желательно долго и счастливо… А Завулон как? » Антон невольно оглянулся назад, там за спиной Темный раскладывал хлеб. « Ну, ему проще будет, он перед своими не отчитывается, а я для них буду очередной прихотью Великого, так даже лучше… » Городецкий вернулся к своему занятию и уже дорезал последнюю часть томата, когда его вдруг осенило. « А я ведь уже всё решил… Да твою ж мать! » Светлый всё же громко матюкнулся, когда острый нож соскользнул с гладкой кожицы и царапнул указательный палец. — Антон, ты в порядке? Из-за спины появился Завулон, резко выдернул кровоточащий палец изо рта Городецкого и с чуть округлившимися глазами наблюдал, как затягивается ранка. Светлый же смотрел на него и осознавал одну простую мысль: он, человек который привык быть один, за всё это время ни разу не подумал о том, что Завулон навязчив или эгоцентричен. Они ели за одним столом, спали в одной постели, мылись в одной ванне, гоняли друг друга заклинаниями и поворачивались друг к другу спиной, не задумываясь. Последнее показалось Городецкому особенно важным. — Быстро однако, никак кольцо ускорило регенерацию — Тёмный с интересом смотрел как быстро бледнеет на пальце небольшой шрам, что оставил нож. — Ничего страшного, все хорошо уже. — Антон чуть нахмурился и вернулся к доске, убирая алые капли крови с неё. — Поторопись, курица уже готова и вино тоже. Светлый в ответ только угукнул, потянувшись за оливковым маслом и солью. Они неспешно беседовали за столом ни о чём и обо всем, наслаждались вкусным ужином и компанией друг друга. Антон смеялся над тонкими шутками Темного и даже, совсем немного, любовался им, таким домашним и теплым. В какой-то момент Завулон нажал кнопку на пульте и из гостиной полилась приятная медленная мелодия. Он поднялся со своего места и подошел к Городецкому, протягивая ладонь. — Могу я пригласить тебя на танец? Светлый сначала удивленно округлил глаза, потом коротко засмеялся и всё же подал руку, вставая из-за стола. Завулон прижимал Антона к себе крепко, будто боялся что тот сбежит, поглаживал ладонью поясницу, разгоняя тепло по телу, но упорно избегал зрительного контакта. Тогда Городецкий решил прислушаться к нити и был удивлен — Тёмный сомневался, раздумывал, при этом был влюблен и искренне надеялся на лучшее. — Может, ещё вина? — Завулон махнул в сторону недопитой бутылки. — Не боишься захмелеть? — с усмешкой спросил Антон, не разжимая объятий. — Куда уж больше? — Тёмный наконец посмотрел Городецкому в глаза, и тот ощутил чужое желание, возбуждение, сомнение. Светлый подался вперед и невесомо коснулся тонких горячих губ. Завулон замер, позволяя перехватить инициативу, и прикрыл глаза. Антон углубил поцелуй, проникая языком дальше, прижимая к себе не сопротивляющегося Темного. Тот рвано выдохнул и ответил, удерживая Городецкого за затылок. Светлый сделал пару шагов вперед, чтобы прижать Завулона к стене, увеличивая напор. Внутри всё сжималось от предвкушения и желания. Он решил для себя, что попробует, что попытается построить с этим невероятным Тёмным хоть что-то. — Антон…- Шёпот горячий и отрывистый оседает на шее. — Хочу тебя, Завулон. — Светлый скользнул руками под рубашку, касаясь горячей кожи. Тёмный судорожно выдохнул, запрокидывая голову и вплетая пальцы в темные волосы. Городецкий даже не смог сообразить когда тот открыл портал на второй этаж, но шаг сделал решительно, прижимая крепкое тело теперь уже к стене их общей спальни. Тёмный подался вперед, целуя с присущим ему напором и страстью, перехватывая инициативу, а после, ловко выскользнув из объятий, приблизился к кровати на ходу стягивая с себя рубашку. Антон невольно сглотнул, жадно рассматривая светлые плечи с парой родинок. Он сделал пару шагов следом, вновь прижимая к себе Завулона, только со спины. — Теперь я от тебя пьянею, Артур. — Светлый прошептал это на ухо, блуждая ладонями по горячему торсу, чувствуя игру напряженных мышц под пальцами. — Скажи ещё раз… Скажи… — Артур… Артур… Артур… — Городецкий повторял непривычное имя с нежностью, продолжая терзать поцелуями теплую кожу на шее и ключицах. — Нравится? — Я знаю, что мне понравится ещё больше… — Тёмный толкнул Антона на кровать и уселся на его бедра. Руки сами потянулись к теплой коже, и Светлый с нажимом провел ладонями по безволосой груди, впалому животу, и остановился на ремне брюк. Брякнула пряжка, вжикнула молния, и Антон с удовольствием провел рукой по упругому члену Темного. Завулон приблизился и поцеловал жадно и пошло, повиливая задницей, пока Городецкий не без труда избавлял его от брюк и белья. — Так не пойдет… — озорно заметил Тёмный, разглядывая почти одетого Городецкого. Через несколько секунд рубашка того уже свисала с прикроватной тумбочки, а брюки отправились под кровать. Они целовали друг друга мокро, собственнически, оставляли яркие отметины на коже, сжимали друг друга в объятиях, но этого казалось мало. В какой-то момент Антон подмял Темного под себя, жарко целуя и пытаясь расположиться меж разведенных ног. Городецкий провел рукой по коже Завулона сверху вниз, чувствуя, как тело под ним подрагивает. Его пальцы осторожно сжали упругий член, коснулись яичек, и скользнули дальше. Между ягодиц было скользко и тепло и Антон с удовольствием нащупал расслабленную звездочку ануса. Один палец скользнул без проблем, следом и второй, тут же попадая в плен горячих и скользких стенок. Тёмный шире развел ноги и запрокинул голову цепляясь за плечи Городецкого, рвано выдыхая от жарких поцелуев-укусов. Светлый и сам не догадывался, что может быть таким жадным и нетерпеливым, ему хотелось коснуться каждого сантиметра теплой кожи, целовать эти тонкие губы до онемения, сжимать упругие ягодицы. « Антоша, давай же…» — даже в сумраке голос Завулона был до мурашек возбужденным и немного требовательным. Городецкий пару раз провел пальцами по собственному члену, целуя прохладные и чуть влажные губы Темного. — Если бы ты знал, как долго я этого хотел, Антоша… — прошептал он, поглаживая ладонями чужие крепкие плечи. Светлый приставил головку члена к скользкому отверстию, и посмотрел в лицо Завулона. Собственное дыхание было отрывистым, а сердце неслось вскачь, пока он тонул в глазах напротив. Одно движение и Завулон застонал в следующую секунду, выгибаясь на кровати. Городецкий беспорядочно целовал его шею и грудь, ощущая, как туго вошел собственный член в горячее нутро, и как мелко подрагивает тело в его объятиях. Светлый замер на пару секунд, чтобы не утонуть в водовороте эмоций и желаний, а потом начал медленно покачиваться, постепенно набирая амплитуду. — Антон… Ещё… Антоша… Завулона выгибало на простынях, он цеплялся пальцами то за скомканное одеяло, то за руки Светлого. Антон в какой-то момент поднялся, сев на колени, и притянул Темного за бедра, закидывая его ноги себе на плечи. Завулон вновь простонал, чуть закусывая покрасневшие губы, когда Городецкий толкнулся в него глубоко и с оттяжкой, а потом ещё, и ещё. — Ммм… Да, да… Ещё, Антоша… Вот так… Светлый двигался размеренно, пытаясь найти свой ритм, прижимался губами к холодным лодыжкам, прикрывая глаза, и чувствовал, что всё-таки тонет. — Антон, отпусти себя… — чужой шепот даже в голове звучал сбивчиво и с придыханием. — Покажи мне не только свой свет, но и тьму… Сделай меня своим… Городецкий, будто потерял последнюю связь с этим миром, он подался вперед, жадно целуя Темного прижимая его колени к груди и увеличивая скорость. Теперь Светлый грубо втрахивал Завулона в кровать, целовал, оставляя красные следы на бледной коже и вжимал в себя, не давая шелохнуться. Он с упоением слушал громкие стоны любовника, не замечая, как утягивает их обоих в Сумрак. Первый слой легкой прохладой касается обнаженной кожи, второй — ветром ерошит волосы и разгоняет мурашки, а холод третьего слоя вновь пытается пробрать до костей, забраться в самое сердце. Антон прижимается теснее, ритм становится рваным, а член с хлюпаньем входит в анус по самое основание. Завулон мечется в крепких объятьях, но Светлый не разжимает рук, а тот твердит одними губами, и громким шёпотом в сумраке — Мой… Антоша… Ты теперь мой… Энергия внутри бурлит, усиливая наслаждение и приближая оргазм, заставляя Высших еще сильнее вцепиться друг в друга и стонать не сдерживаясь. Удовольствие жгучей пружиной сжимается внизу живота, и Городецкий проводит пальцами по члену Темного, напоследок с остервенением вбиваясь в податливое тело. Оргазм накрыл огненной лавиной, наполняя блаженством и энергией каждую клеточку тела. Последнее, что помнит Антон в Сумраке, это белесая жидкость на пальцах и распахнутые в изумлении глаза Завулона. ...