Жемчужинки

      — Ненавижу отца! Отправил меня к этим гадам, а сам развлекается во дворце. Они же отвратительны! Такие чешуйчатые, ползают, потрескивают, шипят… мерзость!        — Молчите, Ваше Высочество! — Ашфаран не успел одёрнуть принца Эллара, их услышали. И если в выделенных ему покоях принц ещё мог позволить подобные речи, на них бы закрыли глаза, то здесь, на открытом пространстве — нет. Многие наги обладали прекрасным слухом, и их сопровождающий не стал исключением.       — Да как ты смеешь меня затыкать! — пощёчина принца Эллара была хлёсткой, но слабой, Аша это совсем не задело. Да пусть хоть высечь прикажет — всё равно. Им бы теперь живыми выбраться.       Он наблюдал за неспешным движением песчаного змея — их проводник, наблюдатель, наг Шиамас. Острый прищур глаз и раздражённое постукивание самого кончика хвоста не обещало ничего хорошего, и Аш рискнул первым сделать шаг к миру.       Его Величество, отец Эллара, приставил его стражем к капризному принцу, чтобы тот не испортил праздник в столице нагов, почтил визитом и укрепил связи с южными соседями. Не желал слушать мальчишку, который на дух не переносил змей, и как только выпорхнул из-под взора отца, сразу же начал выплёскивать своё недовольство на стража.        Ашфаран же смертоносными и гибкими нагами восхищался — когда-то его боевым наставником был наг. Он же и научил его змеиным танцам — лучше любых слов язык тела передавал послания.       Аш сделал шаг, второй, настраиваясь, и заскользил в медленном танце, постепенно опускаясь всё ниже и ниже. Танец-прощение, танец-извинение, танец-подчинение. В конце концов он перетёк перед Шиамасом на колени, застывая в низком поклоне, скрестив руки и уложив ладони на плечи, тем самым показывая, что никакое оружие он применять не будет. Не станет защищаться. И лишь после заговорил.       — Я несу ответственность за змейку Эллара и прошу его наказание сделать своим.        — Аш-ш, ты знаеш-шь правила? Владеешь языком? — хвост Шиамаса перестал постукивать, шипение звучало удивлённо, без злости.       — Отпустите меня! — позади забрыкался принц, но Аш заставил себя остаться на месте и ждать решение нага.       — С-славно. Твоё наказание будет плясать на кончике языка Ши-Вишту, и воля её — наш закон, — Аш напряжённо обдумывал: фигурки божества нагов, Ши-Вишту, он видел раньше, и в храмах, и на ярмарках, но сейчас не понимал, как несуществующая богиня сможет его наказать. — Сегодня ночью великий праздник, там же все узрят твоё наказание. Я пришлю одежды — ты должен надеть лишь их и больше ничего. Аш-ш, я станцую за тебя танец, и пусть богиня увидит, что я не желаю твоей смерти. Вс-стань.       Ашфаран благодарно склонился ниже, лбом почти до плит, и только потом распрямился. Станцевать за кого-то — всё равно что отправить молитву.       — Что будет со змейкой? — он бросил взгляд на побледневшего Эллара, которого с двух сторон держали крупные лысые наги с серым хвостом — стражи.       — Ты проведёшь ночь на нашем празднике, а неразумная змейка — в подвалах, хшша, — Шиамас растянул бледный рот в улыбке, что была тоньше и длиннее человеческой.       — Что?! Вы не посмеете! Мой отец..! — Эллар заголосил, взбрыкнул ногами, но серые наги были непоколебимы, что камень, и уже оттащили его дальше по коридору. Аш же плавно провёл руками, гибко изгибая и складывая ладони в жесте благодарности.       — Спасибо, Шиамас.

***

      Одежда оказалась нажья. Пояс с цепью, два треугольных куска ткани спереди и сзади. Мелкие колокольчики. Два массивных браслета, на которых висели тонкие позвякивающие нити. Тяжёлое украшение на шею — переплетённые змеиные хвосты, что вились и опускались до сосков. Всё искусное, изящное, с вырезанными чешуйками и… никаких штанов. Никакого белья. Аш застыл, разглядывая наряд на эту ночь.        Шиамас дал понять, что на его теле должно быть только это. Медленно выдохнув, он избавился от одежды и стал застёгивать на себе цепочки. Волнение подрагивало на кончиках пальцев — как всё это принять? Стоит ли жизнь избалованного мальчишки всего, что может случиться? Аш тряхнул головой и перехватил тёмные пряди, заплетая в короткий хвост и украшая цепочкой-змейкой.       Наги бесстыжи. Или правильней сказать искренни? В том, что касалось желания тела, стремления хвоста. Аш знал, что любой праздник в столице нагов мог окончиться оргией. Или начаться. Наставник часто подшучивал над людьми, рассказывая, как двуногие запираются по домам, вместо того чтобы воздать хвалу Ши-Вишту. И, пожалуй, обучаясь у нага, перенимая движения, поддаваясь разговорам, невозможно было остаться с прежним сознанием — Ашфаран понимал змеиный народ, восхищался и… вместе с тем принимал самого себя. А потому позволил наставнику обучить не только бою и танцам. Змеиная страсть — бесконечная наука.       Потребовалось время, чтобы успокоить дыхание. Аш оглядел себя в зеркале, отмечая, как непривычно смотрится тело воина в змеиных украшениях. Так правильно. В дверь мелко и быстро постучали, и он встряхнулся — пора. Шиамас сопровождал его лично, хотя изначально его приставили к принцу.       — Хшша, — наг обполз его с одобрительным посвистыванием, лишь оправив змеек на шее — те должны были лечь на спину. — Ты первый двуногий, который не смотрится в традиционном наряде жалко. И не кутается в ненужные тряпки.       Шиамас повёл его от дворца к храму, а после удивил. Они спускались в подземелья, глубоко, долго, и чем ниже, тем больше Аш улавливал сладковатые ароматы и различал стук барабанов и перезвон инструментов. И ему было любопытно узнать, почему же праздник проходит не на поверхности.       — Верхний храм — лишь дверь в мир Ши-Вишту. Здесь — настоящее. Не каждому человеку позволено увидеть. Но ты поймёш-шь.       Стоило им выйти под своды пещеры, как захватило дух. Взор метнулся поверх огромного пространства, в котором двигались, сплетались и танцевали наги. Сверкали украшения, ярко вспыхивала в свете чешуя. Но Аш смотрел выше.       Статуя гигантской змеи извивалась, подпирала стену, наблюдала издалека из-под самого свода. Казалось даже, что чуть высунутый кончик языка подрагивает.        Шиамас ужалил его ухо короткими прикосновениями раздвоенного языка.       — Ши-Виш-шту в истинном обличье.       Аш с трудом выдохнул, приходя в себя, потому что одна голова этой статуи высечена в два его роста. Немыслимо.       Шиамас провёл его в центр пустой площадки, наги танцевали, пили, ели, не заходя за невидимый круг. Кто-то из змеек вложил в его руки чашу, и Шиамас кивнул.        Жидкость обожгла рот, огненной лавиной рухнула в желудок, и Аш зажмурился, ощущая, как выступили слёзы. Нажий язык тут же легко вспорхнул, собирая их. А потом его подтолкнули в круг, ритм барабанов замедлился, самое нутро разъедала настойка, Аш ещё не до конца продрал глаза, как статуя шевельнулась.        Каменная волна двинулась вниз, Аш застыл в немом благоговении, пока Ши-Вишту с поскрипыванием выгибалась, чтобы достать до него. Казалось, ещё немного, и пасть раскроется, его поглотят даже без укуса, но ему было плевать. Внутренний трепет и жар настойки кружили голову и… он протянул руку. Положил ладонь на каменный выступ чешуи, который ощущался словно живой, бархатистый и тёплый. Раздалось лёгкое потрескивание, статуя неторопливо двинула языком, и самый кончик, что мог с лёгкостью его задушить, провёл по щеке.       Закончив, змея медленно отстранилась и словно втекла в прежнее положение, становясь вновь недоступной статуей, но теперь Аш видел её живые глаза и то, как язык подрагивал.       Он всё стоял, пошатываясь, поражённый тем, что увидел чужое божество, когда вокруг вновь стало шумно, Шиамас дёрнул за руку, смотря с не меньшим благоговением, чем он сам на статую.       — Тебя кос-снулось благословение Ши-Вишту. Её метка — навсегда с тобой, — наг с нежностью очертил когтём пока не видимый самому Ашу узор.       — Это… моё наказание?        Наг замер, медленно сморгнул, а потом запрокинул голову и шипяще расхохотался, так, что его браслеты вздрагивали в такт.       — Наказание — да! Вот, чем обернулось оно по воле Ши-Вишту. И мы будем праздновать, праздновать твоё наказание, — Шиамас обхватил его за плечи, потянул в сторону, на возвышенность и гору изящных подушек, чтобы развалиться на них, окружёнными едой и прислужниками-змейками. — Смотри же! И выбирай любого, чтобы воздать хвалу Ши-Вишту.        Он обвёл рукой танцующих нагов, Аш же какое-то время не мог ни о чём думать, только о гигантской змее. Пришлось выпить из чаши, на этот раз некрепкое вино приласкало, успокоило, а сладкий виноград брызнул на языке.       И Аш действительно смотрел. Любовался сплетением хвостов, вслушивался в звон браслетов, но когда музыка заиграла иначе, волна нагов расступилась.       Этот наг был словно отлит из бронзы. В облике его было больше змеиного, чешуйки и узоры покрывали руки и грудь. А капюшон! Как у кобры, только вставал ещё выше и был проколот. Бусины, камни, веточки браслетов — всё это красовалось, дополняя узор чешуи, безжалостно пробито в змеиной коже. Наг сверкал в своём величии, лоб его покрывали ослепительные жемчужины — Аш помнил, что такие украшения наги дарили друг другу для процветания и большой кладки. Больше жемчужинок — больше змеёнышей.       — Он.       Шиамас взвился хвостом и тут же осел, невнятно шипя.       — Пусть будет так, — его сопровождающий, которого с лёгкостью пропускали везде, которого слушались стражи и который передвигался по дворцу как хотел, его сильный наг Шиамас неожиданно низко склонился, подползая к незнакомому нагу, который завершал танец.       — Это потомок Ши-Вишту, — пролепетала змейка, забирая у Аша пустую чашу. — Ваш выбор велик.       Ашфаран метнулся взглядом к проколотому капюшону, к склонённому Шиамасу и к улыбке незнакомого нага. Тот легко открыл пасть, показывая клыки и ответно взглянул в сторону подушек. Снисходительно.       — Пусть человек разделит со мной танец и докажет, что достоин.       Наги вокруг зашептали, свист и потрескивание сплелись, а затем сложились в его имя:       — Аш-ш, Ашфаран, Аш-ш-ш. Аш.       Поднимаясь, Аш отбросил волнение и стыд. Пнул подушку, спускаясь к площадке для танцев. И плевать, что одежда для того непригодна — пусть смотрят. Он же смотрел лишь на гибкого нага.       Тот первый шевельнул хвостом, заскользил, и Аш оттолкнулся следом. С наставником они практиковали танец без хвоста, и он знал, что можно сделать. Вот только этот наг ему не поддавался, не уступал и не делал танец легче — Аш принял вызов. И тоже не гнушался провести рукой по чешуе, огладить капюшон или зацепиться за чешуйки на руках, пока наг пытался подбить ему ноги.        Звенящие нити плясали по змеиному хвосту — Аш дразнил, иногда не касаясь рукой, а выводя узор цепочками, лишь пронося руку сверху. Мимолётное, быстрое движение. Бедром толкнуть хвост, увернуться от ответной резкости. Плавно уйти за спину и дотронуться ладонью до раскрытого капюшона, шутливо отбить ритм барабанов.       Наг позволял ему играться, покачивался в ответ, коротко касаясь, самыми кончиками когтей выводя на беззащитной коже человека узор. Но продолжал под ритм бить по ногам. Приходилось скользить, уворачиваться, перескакивать и даже пробежаться по крепкой части хвоста. На это наг сердито заплясал в воздухе языком и всем телом закружился, не давая выйти за пределы кольца.       Здесь он и подбил человека — Аш рухнул на его хвост, тут же обхватил коленями. На что наг расшипелся, и кончиком хвоста пробрался под кусок ткани сзади. И откинул, оголяя зад. Аш смотрел ему в глаза, руками добравшись до пояса. Под пояс. Не составило труда найти влажную щель, уже приоткрытую — нага тоже распалил танец.        Глаза запульсировали, зрачок сузился в змеиный, а затем вновь расширился. Всё тело покачивалось словно в трансе.       — Аш-ш… неплохо.       Наг двинулся, подбросив человека на хвосте, прижал выше к телу, порхнул языком по узору на лице, задел губы.       — С-со мной.       Ему позволили усесться на хвост, ухватиться за капюшон, и наг стремительно заскользил. Перед ним расступались, он ускорялся, всё быстрее и быстрее, замедляясь лишь в подземных коридорах.       Небольшая комната была в одном из проёмов. Даже дверь. Наг толкнул её, едва закрыл после и уронил человека на покрывала и подушки.       — С-славно.       Поддаваться Аш не собирался и сел, потянувшись к нагу. Отбросил чужой пояс, обнажая хвост, и склонился. Гордый наг задрожал, кончик хвоста заметался, стоило прижаться губами, надавить на щель пальцами. К самой кромке он прикоснулся, всосал в рот, и наг рухнул на подушки рядом. Его член показался почти сразу, на удивление один, а не два. Зато на навершии красовалась корона из небольших шишечек — каждую Аш поймал губами, посасывая. Пальцы продолжили поглаживать внизу, растирать смазку, а затем надавили.       Наг сжался, не пропуская глубже, дразнясь, и Аш толкнулся языком в самый центр короны на члене. Мелодичное шипение и метание хвоста были лучшим ответом. Аш растягивал, мучил, кусался и лишь когда удалось расслабить нага, замер, качнувшись вверх, скользя головкой по смазке и бренча не снятыми украшениями.       — Как твоё имя?       Наг раскинул под собой капюшон, мелко подрагивая, хаотично трогая воздух языком, но вопрос привёл его в себя.       — Шохан.       — Шохан, каково твоё желание в этом танце? Хочешь ли ты головой того же, что и хвостом?       Наг смотрел, не мигая, а потом уложил ладони на его зад и впился когтями, прижимая к себе.       — Ты будешь под моим хвостом. Такой мягкий двуногий. И на хвосте. Внутри. Долгая ночь, Аш-ш. Мы попробуем всё: и головой, и хвостом.       Наг накрыл его рот и ввинтил язык, толстый, раздвоенный. Горьковатая слюна вскружила голову — Шохан ядовит?       Аш поддался движению и надавил под нажьим членом, протискиваясь рядом, делясь смазкой. Было так нереально целоваться и ощущать укусы на каждой волне движения. Шипеть в ответ. Рычать. Тереться щекой о чешуйки. Ощущать, как наг дрожит всем хвостом и сжимается — волшебно. Во славу Ши-Вишту.       Хвост оплёл тело, сдавил, скользко отёрся меж ягодиц. Аш зашарил рукой по раскрытому капюшону, укусил нагретую кожу и дёрнул бёдрами, толкаясь глубоко.       — Ш-ша!       Шишечки на нажьем члене задрожали, дёрнулись в ответ, и Шохан залил своим семенем живот человека, судорожно, крепко прихватывая внутри.       — М! — Аш сжал пальцы, и жемчужная нить надорвалась, шарики поскакали по их плечам, упали на капюшон, пока он дрожа изливался в нажий хвост, в его горячее нутро.       — С-славно. Хорошая будет кладка, — Шохан поцеловал его в плечо, потёрся клыками и вновь облапал за зад.       — Кладка? — отчего-то в горле сдавило, предвкушение смешалось с лёгким страхом.       — Я потомок Ши-Вишту. Если я пожелаю, будет кладка, — снисходительно пояснил наг и задвигал хвостом, растирая по его промежности семя. — От тебя — хочу.       Аш сухо сглотнул, потрогал нажий живот, встретился с внимательным взглядом.       — Да. Это было бы… с-славно, — передразнил его Аш и напоролся на змеиную улыбку.       — С-славно, — подтвердил Шохан, толкаясь кончиком хвоста глубже. — С-славно.