Жемчужинки

      Принц Эллар испугался по-настоящему. Его держали крепко, волокли, когда он брыкался и сыпал угрозами от имени своего отца. У стражей хвосты оказались не чисто серыми, а с красными полосами — Эллару в них чудилась кровь.       — Пустите-пустите-пустите! Мой отец..! — страх пережал горло, вдали от своего слуги и сопровождающего нага, в тёмных извилистых ходах, Эллар задыхался. Может, он переиграл самого себя? Шуршание хвостов заставляло ёжиться.       Его стражи, такие же молчаливые и серые, как камни, довели до просторной камеры. Она походила на обычную комнату, только за решёткой. Его не втолкнули, не бросили внутрь — позволили самому сделать шаг. Эллар распрямил плечи и сжал стучащие зубы. Оказавшись взаперти, он ухватился за подушку и швырнул в решётку. Оставшийся наг даже не моргнул, по ту сторону застыв у стены, словно статуя. Конечно, можно было выбрать поднос. Или подсвечник. Или ещё что-нибудь потяжелее, но Эллар не собирался шуметь, так как исполнил свою роль. У отца ничего не получится.       Принц упал на подушки на полу и завернулся в пёстрое покрывало. Всё получилось. Он в темнице, а не на празднике, он испортил о себе впечатление, и теперь отец не сможет обручить его с нагом. Внутри зудело беспокойство об Ашфаране, но насколько Эллар успел понять, наги ценили знание своей культуры, своих танцев и обычаев — его слуге не причинят вреда.       Пришло время позаботиться о себе.       Он рано понял, что должен быть глупым. _Казаться_ глупым. Что можно требовать от капризного принца? Что можно ждать от принца, который ничего не умеет? Который не хочет быть шпионом, который не хочет подчиняться. У отца всегда были большие планы на нагов — прекрасных воинов, которые ползали хвостами над дорогой рудой. Оружие, власть, деньги — всё что угодно можно получить, когда наги окажутся в союзе с ними.       На самом деле Эллар не испытывал к нагам того отвращения, что показывал, и не считал их гадкими змеями. Не видел в них монстров. Кто может оказаться хуже собственного отца? Поэтому когда Эллар говорил гадости, он представлял отца, и отвращение захлёстывало всю его душу. Он верил, что наги чувствуют то, что находится за словами. А они должны были ему поверить. Теперь никто не станет связываться с жалким капризным двуногим.       Эллар улыбнулся, прикрыв лицо. Тело расслаблялось, пляска огня на стене успокаивала. Хотел бы он посмотреть на настоящие нажьи танцы, да теперь не судьба. Завернувшись покрепче, Эллар попытался уснуть — вот и всё, что он мог.              И всё-таки это была тюрьма. Ночью комфорт сменился холодом, который медленно вгрызался в плоть. Изо рта рвался пар. Эллар шевельнул малочувствительными конечностями, стягивая на себя всё, что было рядом, даже кусок ковра. Наги не любили холод — он ослаблял их и замедлял. Возможно, здесь его применяли, чтобы никто не пытался бежать. Эллар не был уверен, отстукивая зубами и сворачиваясь в беззащитный комок. Протянет ли он до утра? Но даже если умрёт, отец не развяжет войну, лишь убедится в том, какой бесполезный у него был сын.       Вскоре холод сменился жаром, и Эллар откинул с себя ткани. В груди хрипело, ухало и скреблось, но он упорно не звал на помощь. Да и был ли рядом хоть кто-то? Кому нужно стоять на страже в великий праздник? Эллар провалился в темноту, беспокойно раскидывая подушки.       — Ш-ша, бестолковая змейка, — в больной сон трескуче ворвалось шипение Шиамаса. Эллар не смог поднять тяжёлую голову, не смог возразить и даже открыть глаза. Холод и жар по очереди тянули его в стороны.       — Ш-ша, несите его.       Эллара обернули в кокон тепла, подняли с пола, уложив на мягкое, и он взмыл в воздух, надрывно дыша.       Его поили горечью, тыкали иглами, заглядывали в рот и уши. Он хрипел в ответ, плакал и хлюпал носом. Болезнь отступила через день. Шиамас насмешливой стеной вырос в дверях.       — Как поживает неразумная змейка?       — Мне нужно домой. Сегодня! Как гадко! Вы покусились на принца! Где Ашфаран? Он поможет мне в сборах, — Эллар вздёрнул нос, загоняя стыд глубоко-глубоко: если бы не Шиамас, что бы с ним стало? Мелкое постукивание хвоста говорило о том, что благосклонность нага испаряется.       — Аш-ш ос-стаётся. Он принял наказание и провёл праздник с нами! Да, с-славно провёл, — Шиамас вполз в комнату, нависая над сидящим Элларом.       — Я хочу его видеть.       Шиамас едва заметно покачивался из стороны в сторону.       — Если пожелает, он проводит. Сейчас же змейку могут отправить в гнездо. Одного. Один час-с сборов.       — Что? Я не успею!       Раздвоенный язык порхнул в воздухе, Шиамас усмехнулся, оставив принца без ответа.       Эллар в растерянности собирался один, не зная, что взять в пустыню, пытаясь вспомнить свой прежний наряд. Как он справится один? Без охраны? Без слуг? Неужели его просто бросят?       Платок, чтобы прикрыть лицо и голову. Мешковатые светлые штаны и рубашка с накидкой. Немного монет в мешочек, повесить за пояс. Любимое ключ-кольцо и старинную монету — во вшитый карман. Сменную одежду — в мешок. Как быть с едой? Эллар прихватил фляги с водой, оглядел комнату, набитую ворохом ненужных вещей. И зачем слуги везли всё это на переговоры, если достаточно одного мешка? Отец бы никуда не двинулся без своего каравана и стражей. Но он не отец.       Внизу у белоснежных ступеней ждал Ашфаран, и от этого в голове пронёсся ветерок облегчения. Но свежее клеймо на его лице тут же отдалось горечью. Оно получено из-за Эллара.       — Ваше Высочество, — Аш поклонился и перехватил мешок, на мгновение Эллару показалось, что он поедет с ним. — Простите, я должен остаться. Шиамас выделит змеек и несколько стражей, караван будет под охраной, не беспокойтесь.       — Беспокоиться?! Меня чуть не убили ночью! Ты знал?       — Ваше Высочество…       Эллар оборвал его взмахом руки, оставаясь верным своей маске до конца. И дёрнулся на грозное шипение и грохот за спиной.       По широким ступеням, скорее плитам, полз наг, каких Эллар прежде не видел. Бронзовые кольца скользили стремительно, капюшон за спиной раскрылся. Наг заворожил Эллара в своей опасности, он не мог оторвать взгляда от дикой грации и россыпи чешуек.       — Это твой наг? — Эллар сцепил подрагивающие пальцы, прежде чем наг поднялся перед ним на хвосте в своей ярости.       — Это мой Аш-ш! — наг прикрыл человека кольцами хвоста и задвинул за спину. — Он ос-стаётся.       — Ваше Высочество, Шохан взял надо мной покровительство. Я останусь здесь под его защитой, — Аш погладил кольца хвоста и бесстрашно толкнул их, освобождаясь. Эллар восхитился — наг послушался, хотя в том прикосновении не было силы.       — Ш-ша… — Шохан сложил капюшон и сам опустился на хвост, глаза его заволокло дымкой, а по улыбке мелькнул кончик языка. — Маленькая змейка всех обманула. С-славно.       Его затуманенные глаза смотрели прямо на Эллара, и тот не выдержал, отступая на шаг. Мурашки стянули кожу, он торопливо прикрыл лицо платком, чтобы никто не видел его смятения — в груди будто щекотно потрогали змеиным языком. Шохан расшипелся, и взгляд его стал прежним.       — Беги, добрая змейка, пустыня укажет путь.       Эллар наконец смог взять себя в руки.       — Единственный мой путь — домой! Я не намерен возвращаться в ваш шипящий клубок!       Шохан продолжал снисходительно улыбаться, поглаживая Аша по плечу, и явно не верил словам принца. Главное, чтобы об этом не узнали другие — Эллар поспешил к небольшому каравану, замечая, что Аш успел отдать его вещи змейке.

***

      Их сопровождали три стража. Кроме самого Эллара на одном верблюде везли еду и вещи, а на другом ехал небольшой нажик. Он был укутан так плотно, что даже узор на хвосте не разглядеть — обычно наги оставляли его на виду, чтобы считать принадлежность к роду, возраст, состояние тела. Этот же нажик скрывал и лицо, и узоры. Он обвивал своего верблюда, пока охрана скользила по песку рядом.       Принц поглядывал на него и всё яснее понимал, что этот караван, всё это небольшое путешествие затевалось ради нажика. По пути ли им? Эллар впервые забеспокоился, а где оставят его самого? Доведут до приграничного города и всё? Понимали ли наги, что недостаточно снять с него повязку, показать лицо и волосы и заявить, что он — принц. Люди не умеют считывать друг с друга узоры.       Они передвигались от оазиса к оазису, и кроме ослепительного солнца и изматывающей жары Эллара по ночам мучил холод. Всей группой они располагались в оазисе на змеиных камнях — те сохраняли тепло до утра — но Эллар всё равно засыпал, тесно прижавшись к нажику. Стражи укрывали их обоих невесомым, но жарким одеялом, и шипяще посмеивались. Принц ни разу не слышал от них человеческую речь, а когда пытался узнать, сколько ещё дней пути осталось, ему ответил нажик, а не они:       — Ещ-щё один оазис, а дальш-ше Жалящ-щий каньон.       — О, я его помню, но почему жалящий? Мы легко его перешли.       Нажик фыркнул. Его повязка на лице колыхнулась, а необычные голубые глаза сверкнули весельем.       — Твой караван вс-стречали лучшие стражи, они зачис-стили территорию в день твоего пути.       — От кого? — Эллару теперь позволяли вести своего верблюда рядом с верблюдом нажика.       — Императорс-ские с-скорпионы, презренные потомки Шу-Аштана, дети песков и поедатели падали.       Эллар задумался, всё ещё не видя опасности. Единственные скорпионы, которых он встречал на территории человеческого королевства, были размером не больше половины ладони.       — Они ведь небольшие? Разве они способны пробить вашу кожу?       — Ш-ша! — нажик взметнул хвост и чуть не свалился в песок. — Они вполовину верблюда, медлительны, но многочис-сленны.       Эллар поёжился, с опаской косясь на песок. К таким встречам он не был готов.       — Не бойс-ся, человечек, они сейчасс-спят и вылезают на запах падали и крови.       Эллар кивнул, но мысль о том, что его теперь сожрут гигантские скорпионы, всё не отпускала.       Может, именно поэтому он с неизбежностью встретил появление скорпионов, стоило спуститься на дно каньона. Верблюды остались наверху, один наг должен был отвести их к поселению, вместо них двое других стражей везли на себе Эллара и нажика.       — Аш-ша!       Наги издали боевой клич, но вместо боя молнией метнулись вверх по другой стороне каньона.       — Дежис-сь! — запоздало крикнул нажик.       Эллар вцепился в пояс и капюшон своего нага со всем отчаянием. Тот полз, низко пригнувшись к земле и держа загнутые сабли. Ими он несколько раз отбивал летящие в них хвосты с жалом, и каждый раз Эллар закрывал глаза, сдерживая рвущийся крик. Все ресурсы своего тела он сосредоточил на том, чтобы не упасть.       Поэтому он не сразу понял, что произошло, когда они преодолели тропу наверх. Его сбросило с нага, перекувыркнуло и протащило в плотной сетке в сторону, а стража ждал удар в грудь. Наг упал в каньон.       Маленький нажик метался в сети, ткань сбилась, показывая белоснежную чешую с тёмно-синим узором — Эллар никогда такую не видел.       Рядом стоял человек, замотанный во всё серое, и держал лошадь на поводу. Между повязками метались злые беспокойные глаза.       — Живее, живее! Пока не выбрались.       — Да сеть и дракончика выдержит.       — Я не про них, идиот!       Два человека заволокли их с нажиком на лошадей, коротко переругиваясь. Они пришпорили коней, увозя их не от каньона, а вдоль него. Эллар в отличие от нажика не брыкался, на него произвели впечатление гигантские скорпионы. Да такое, что он до сих пор дрожал и отправлял безмолвную молитву Ши-Вишту, чтобы та помогла их стражам в борьбе. Он бился щекой о лошадиный бок, его мутило, он не видел нажика, потому что оказался перекинут головой к каньону.       — Здесь, — главный человек присвистнул второму.       Лошадей завели под тень высоких скал, и сбросили пленников на сухую землю. Пустыня уже отступала, но жара до сих пор мучила эти земли.       Сначала с нажика сдёрнули сбитую полоску ткани, один человек прижимал его за плечи к земле, а второй сверял узор на хвосте с рисунком в своём свитке.       — Это он, отлично.       Нажика ударили, но то, что должно было заставить его потерять сознание лишь сделало движения медленными и бессмысленными.       — А этот?       Эллар завозился, пытаясь не дать сорвать с лица платок, но жёсткие пальцы удержали за подбородок.       — Ха! На нашего принца похож. Я пару раз видел портрет, — его голову покрутили, подставили к свету. — Да, похож. Вот это свезло! Запросим двойную плату. Нет, тройную!       Наёмники загоготали и снова закинули их на лошадей. Эллару ужасно хотелось пить, плакать, а ещё проверить, как там нажик, который почти не шевелился.       К разбитому в скалах небольшому лагерю они подъехали, когда уже стемнело, и каньон остался где-то позади.       — Всем вина! И зажарьте побольше мяса во славу Шу-Аштана, что нам благоволит сегодня!       Эллара вытряхнули из сети прямо в клетку, а нажика прощупали и забрали у него пару кинжалов, после бросив туда же. Эллар переждал, когда от них отойдут, и подполз к нажику.       — Как ты, змейка? — Эллар лёг рядом, помня о холодной ночи.       — Ты хочешь меня утеш-шить? — нажик не двигался, а его голос звучал едва слышным шипением. — Тиш-ше. Ос-смотри замок. Где мы. Где вс-се. Рас-скажи.       Эллар сглотнул и осторожно сел.       У костра двое готовили еду, двое тащили фляги с вином или водой, ещё один занимался лошадьми поодаль. Над входом в пещеру развевался выцветший флаг с изображением скорпиона. Никто не обращал на них внимания, и Эллар перебрался к замку.       Рядом с клеткой сидел огромный пёс и молча на него смотрел. Эллар отполз от него спиной назад, пока не наткнулся на нажика.       — Ну?       Эллар подтянул колени к груди и уткнулся в них, чтобы никто не видел его лицо, и только тогда зашептал ответ, описывая чужой лагерь.       — Хорош-шо. Пус-сть выпьют больше. С-собака на мне. Ты откроеш-шь замок.       — Как?       Эллар застыл, суматошно прокручивая в голове, как он мог выдать себя — откуда нажик догадался, что спрятанное кольцо откроет любую дверь со слабой магической защитой? На их же клетке и вовсе не стояло никакой.       Нажик молчал долго, и Эллар решился поднять голову. Пёс и нажик смотрели друг другу в глаза, а потом он махнул хвостом и отвернулся. Нажик обмяк.       — Вс-сё.       — К нам идут, — испуганно предупредил Эллар и сжался в комок.       Тот самый человек, что их поймал, громко и неприятно простучал палкой по их клетке.       — Боитесь? Правильно, — он ударил снова и хохотнул, возвращаясь к костру.       Эллар дрожал — ему до спокойствия нажика было далеко. Или это всё последствия того удара, и тот не спокоен, а заторможен? И ему наверняка больно и холодно. Эллар снова вытянулся рядом с ним и накрыл своей накидкой, не давая замёрзнуть.       — Ты должен открыть замок, когда вс-се улягутс-ся. И с-скажи, где ос-станутся дозорные.       — Хорошо.       Эллар ждал долго, очень долго, но страх и холод помогали не уснуть. Двое не стали уходить в пещеру, но Эллар не видел их в лагере. Лошадей они не взяли и, возможно, оставались где-то недалеко. Он подполз к клетке и просунул руку под одежду, чтобы коснуться скрытого кармана. Кольцо не нужно было доставать, достаточно прижать ладонь и направить своё внимание. Это требовало больше сил на активацию, чем просто приложить кольцо к замку, но Эллар не мог рисковать, точно не зная, наблюдает за ними кто-то или же нет.       Замок едва щёлкнул, и Эллар снова лёг к нажику.       — Я всё сделал. Людей нет в лагере. Но двое где-то рядом.       Нажик чуть шевельнул хвостом и ещё тише, чем раньше, зашипел:       — Я отвезу тебя на с-себе. К каньону. Мы затаимс-ся.       — Но там… — Эллар от липкого ужаса не смог произнести ни слова о скорпионах.       — Потомки Шу-Аштана ползут на падаль. Нас-с ждали. Ты видел верблюжьи останки?       Эллара передёрнуло — ничего он не видел, просто старался удержаться, когда на них напали.       — Я выберу мес-сто без с-скорпионов. Ты должен обхватить меня за плечи и с-сесть коленями с-сверху.       Эллару оставалось только поверить. Хотя хотелось вопить от страха. Неужели он добровольно возвращался к этим тварям?!       Нажик перевернулся на живот, закрепил заново повязки на своём теле и вытянулся в сторону дверцы, снова обменявшись взглядами с псом, который до сих пор их сторожил. Эллар осторожно залез на нажика, такого небольшого по сравнению со стражами, и беззвучно распахнул дверцу.       Нажик грудью почти касался земли, а чтобы Эллар с него не свалился, завёл руки назад и крепко его держал. Позади послышалось истошное ржание лошадей и звериный рык. Но погони не было. Эллар до боли обнимал нажика за плечи, прижавшись к его спине, и не лез с расспросами. Только зубы стучали всё сильнее, чем ближе они подползали к каньону. Нажик летел стрелой, быстрее любой лошади, но Эллар не верил, что удар по голове прошёл для него бесследно.       У самого каньона, когда пальцы Эллара уже болезненно скручивало, а ноги пару раз срывались на землю, нажик замедлился. Он полз вдоль обрыва и будто что-то высматривал.       — Мне страшно.       — Аш-ша! Я о тебе позабочус-сь. И отец нас-с найдёт.       Эллар понимал, что некоторые вопросы лучше не задавать, поэтому про отца нажика расспрашивать не стал. Лишь бы спасли.       Солнце уже тронуло первым поцелуем ночное небо, когда нажик наконец начал спуск по каньону. Эллар полагал, они доберутся до самого низа, но нажик затащил их в небольшое углубление в скале где-то посередине.       — С-слезай.       Эллар неграциозно свалился набок, со стоном двигая одеревеневшими конечностями.       — Тиш-ше! — нажик аж приподнялся от земли, и Эллар проглотил очередной болезненный стон.       Пока Эллар мучился, растирая себя, нажик осмотрел все стены и подполз к нему, прижимаясь к боку.       — Здес-сь безопас-сно.       — Как нас найдут?       Эллар шептал как в клетке. Они тесно сплелись, как змейки в гнезде, чтобы хоть немного отогреться. Ни о каком костре не могло быть и речи.       — Те недос-стойные последователи Шу-Аштана нас-с не найдут. Я заставил пс-са искусать лошадиные ноги.       Эллар поморщился, но иначе их бы нагнали.       — Нет, я про твоего отца.       — Ш-ша… у меня есть украшение в тайном мес-сте, — нажик чуть заёрзал. — Отец поймёт, что я в опас-сности и найдёт по нему.       Эллар смутился, хотя и не знал точно, где у нагов «тайные места» на теле.       — Меня зовут Эллар, — он теснее обнял нажика, чтобы не дрожать от холода.       — Саим.       Больше они не говорили, Эллар задремал, а Саим оплёл его хвостом и подлез под накидку. Они так и не согрелись, а когда встало солнце, Эллара уже начало лихорадить.       — Нам нельзя выползать, — Саим огорчённо шипел и трогал кончиком языка его лоб. Эллар не пытался отмахнуться, снова и снова проваливаясь в забытье. Он никогда не был крепок здоровьем.       Проснулся он от рассерженного шипения и в первый момент испугался, что их обнаружили враги.       — А этот капризный принц — зачем ты его тащ-щил? Бесполезный кусок. Еда, — старший наг полоснул его взглядом, кончик языка пренебрежительно порхнул в воздухе. У Эллара не осталось сил просить о помощи.       — Кажетс-ся, он всех обманул. Но чтобы тебя, отецс-с? — Саим весело протрещал хвостом, переполз, сверкая чешуйками, и сам подал Эллару воды, отобрав флягу у нага, который топырил капюшон и перекрывал выход из их убежища. Вместо спасибо Эллар благодарно выдохнул и только потом жадно глотнул.       — Времени нет. Решим дома, ш-ша, — последнее, что услышал Эллар, прежде чем жаркая лихорадка снова затуманила голову.

***

      Впервые очнувшись с незатуманенной головой, Эллар ощутил непривычный холодок на затылке и полез проверять — под пальцами оказалась кожа, он был полностью лыс. А ещё лежал в полумраке на какой-то тахте.       — Очнулс-ся? — Незнакомый седой наг зашевелился у стола со склянками и пучками трав. — Надо доложить с-советнику.       Наг медленно подёргал за какой-то колокольчик, и в комнату вполз совсем мелкий нажик. Они зашипели, не таясь от человека — Эллар не понимал ни слова. Он лежал, ощущая в теле слабость и огромнейшее желание напиться воды, но когда старый наг освободился, то с губ сорвался совсем иной вопрос:       — А что с Саимом? Как он?       — Ухсш-ша, маленькая змейка знает с-сына советника? — наг заскользил к нему, взяв со стола чашу с ароматной водой. — Он покинул меня, уполз-с почти сразу.       Эллар безропотно приподнялся, позволяя себя напоить, кажется, сам бы не удержал чашу.       — Где я? — без особой надежды услышать правду, спросил Эллар.       — В наш-шей столице.       — Вот как…       Он улёгся обратно под яркое покрывало и закрыл глаза. Значит, он вновь был здесь… один, без сопровождения и без планов на жизнь. Зато спасённый. Он продремал до громкого и яростного шипения:       — Прочьс-с!       Эллар подскочил, голова закружилась, старый наг спешно уползал, а новый, который спас их с Саимом в каньоне, остался. Этот крупный наг рассерженно трещал хвостом, а когда отдёрнул ткань от окна, Эллар его разглядел. И узнал.       — Понимание тебе к лицу, бес-сполезный принц.       Кожа у этого нага была сероватой, на голове вместо волос — бугры и чешуйки, а серый хвост покрывали бело-голубые узоры. Здесь этого нага, Селаса, называли советником, а у отца — послом. Он позже отбыл на праздник Ши-Вишту, поэтому пока Эллар был здесь со своим слугой, то не видел его.       — Трус-сливый, жалкий, — Селас беспокойно ползал в центре комнаты, сжимая руки, отчего мышцы под кожаными наручами бугрились.       — Отчего вы позволяете себе эти оскорбления? — Эллар сидел, вцепившись в края тахты, чтобы не пошатываться. Всё же пробуждение было резким, и страх до сих пор гулял в крови.       Селас замер, а потом тонко улыбнулся, и Эллару стало страшнее, чем в клетке у наёмников. Там он хотя бы был не один.       — А нет больш-ше принца. Он сгинул в лапах приспешников Шу-Аштана. Да и их с-след затерялс-ся. Такие вести отправим твоему королю, что покусился на мою змейку. Разорвём с-союз, — Селас рассмеялся, покачиваясь на хвосте. — Что с-скажешь, а, принц?       — Это… это просто замечательно, — Эллар несмело улыбнулся. Теперь отец точно не сможет использовать нагов в своих целях, а ему самому не придётся возвращаться и играть роль капризной куклы. Ноша свалилась с плеч, принеся огромное облегчение. Он даже перестал печалиться по своим утерянным волосам.       — Ш-што? — Селас метнулся к нему, навис скалой, грозно перебирая кольцами хвоста.       Эллар отпрянул, глядя на узкий пульсирующий зрачок. Не нужно быть нагом, чтобы почуять ярость советника.       Раздвоенный язык плясал у щеки Эллара, будто ловил его эмоции. Впрочем, он всегда знал, что наги их считывают, потому и играл так старательно.       — Ты напуган, но рад… это ловуш-шка? — Селас ухватил его за подбородок, не позволяя отвести взгляд. — С-скорбный умом?       Селас небрежно оттолкнул его, и Эллар упал на тахту, оставаясь там дрожать от страха.       — Что со мной будет?       — О, так ты всё же разумен, — Селас вновь тонко улыбнулся и неторопливо повёл хвостом, отсекая Эллару путь к выходу, будто тот собирался бежать. — Я ос-ставлю тебя с-себе… даже позабочус-сь. По-с-своему.       — Я могу увидеть Саима?       — Не с-смей трогать мою змейку!       Селас вмиг рассвирепел, и Эллар отвернулся, не в силах вынести яростного взгляда.       — Он спас меня. Я всего лишь хотел поблагодарить.       — И как ж-ше? У тебя ничего нет. А твоё тело ему не интерес-сно.       Эллар покрылся жаркими пятнами. Злость вытеснила страх, и он сел, пережидая вспышку, плотно сжав губы. Выходило, что этот наг презирал людей. Как же он вёл переговоры с отцом и скрывал это?       — Я и не предлагал себя. Просто хотел поговорить.       Селас рассмеялся и прошуршал к выходу.