Королевская двойня

      Брата Регулус застал в библиотеке на третьем этаже. Столь нетипичный выбор места наверняка был продиктован стремлением укрыться ото всех и каждого обитателей дома, теперь жужжащего как гнездовье докси, но, если Сириус планировал побыть хоть немного наедине с собственными невесёлыми мыслями, такой возможности Регулус ему предоставлять не собирался.       Некоторое время он стоял в дверях, чуть приметно переминаясь с ноги на ногу, так что новые идеально подогнанные туфли отзывались на каждое движение сытым скрипом, и Сириус, бесконечно раздражённый даже этим негромким звуком, приподнялся на локте и шикнул:       – Хватит ёрзать! Говори, зачем пришёл, или проваливай, пока я до палочки не дотянулся.       Угроза была пустой, это Регулус знал почти наверняка. С тем же успехом и частотой братец мог обещать отрубить Кикимеру голову, вместе с тем даже не надеясь когда-нибудь претворить озвученное в жизнь. Поэтому теперь, нисколько не испугавшись, он продолжал осматривать вольготно устроившегося на диване с книгой Сириуса, после чего заложил руки за спину и осведомился, словно продолжал начатый задолго до того разговор:       – Что нам делать с Капеллой?       – Нам?..       Криво усмехнувшись с долей плохо скрываемого яда, Сириус оттолкнулся ладонью от расшитой шёлком подушки и сел, тут же всем телом подавшись вперёд. Отметив про себя крайнюю, почти художественную грациозность даже этого простого движения, Регулус коротко закатил глаза и подтвердил:       – Да, Сириус, нам. Как бы ни отвращала тебя эта мысль, - прибавил он, пересекая библиотеку по заглушавшему шаги ковру и останавливаясь у окна, - я такой же брат для неё, как и ты, и меня тоже беспокоит её настоящее и будущее.       Выслушав всё это с каменным лицом, Сириус повёл себя странно, а именно медленно откинулся назад, устроив чуть подрагивающую ладонь на подлокотнике, словно планировал таким образом унять занимавшуюся под самой кожей суетную дрожь, и окликнул:       – Что ты предлагаешь?       Регулус, который в глубине души ожидал от брата криков и издёвок, благодарно кивнул и остался стоять, из-за гардины глядя на омытый коротким летним дождём сад. По его скромному мнению, которое он вряд ли когда-то пожелал бы выразить вслух, у них был невозможно красивый дом, хотя рядовому обывателю он показался бы мрачным и негостеприимным – к сожалению, люди редко по-настоящему знают толк в неоготике, пусть даже притворяются. Тот же Сириус в период подросткового бунта из кожи вон лез, чтобы приукрасить собственную спальню – весьма сомнительными методами, стоит признать, так что их с матушкой препирательства по поводу того или иного дизайнерского решения или элемента декора быстро вошли в привычку у всех домашних. Как хорошо, что всё это в прошлом и даже дыр на шёлковых обоях не осталось.       – У меня нет пока конкретного плана действий, - признал Регулус, поняв, что Сириус по-прежнему молча прислушивается к нему, и уточнил: – А что Лестрейндж? Если он вздумает просить её руки, она согласится?       – Да я понятия не имею, что творится у Элл в голове! – всплеснул руками тот и, рывком поднявшись на ноги, принялся мерить библиотеку широкими импульсивными шагами. – Ты же видел, какой она вернулась от бабушки. Того и гляди, выкинет что-нибудь, за что вся семья будет расплачиваться годами.       Скептически приподняв бровь, Регулус оценил:       – Капелла на такое не способна. Она ведь не какая-нибудь экзальтированная дура.       Должно быть, его слова слегка отрезвили Сириуса, потому что он остановился и, немного посомневавшись, вынужден был согласиться:       – Да. Она скорее руку себе отгрызёт, чем пойдёт против семьи, и этого я опасаюсь сильнее всего.       С такого угла Регулус на сложившуюся ситуацию не смотрел и теперь задумался, подперев подбородок крепко сжатым кулаком.       – Того что она... пожертвует собой? – переспросил он, обернувшись к брату. – Чтобы спасти семейное реноме.       Сириус в ответ лишь покачал головой, и Регулус понимал, в чём тут дело: брат привык, что они с Капеллой всегда заодно, и в какой-то мере все домочадцы давно уже смирились с тем, что родство двойняшек стоит на ступень выше всех прочих кровных связей. Но теперь, кажется, блаженной эре единения пришёл конец, и Сириус был ожидаемо растерян и расстроен этим обстоятельством. Несмотря на прежние разногласия, Регулусу было его почти жаль.       Так и не сумев подобрать достаточно ёмкого определения, Сириус ограничился тем, что неопределённо покачал в воздухе ладонью:       – Типа того. Женщины... – вздохнул он, глухо фыркнув в самом конце. – Никогда не поймёшь, что у них на уме.       – Да уж. – Регулус помолчал, глядя за окно, но всё же не справился с собой и пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь: – Как представлю, что рано или поздно придётся искать жену, просто мороз по коже.       Весьма удивлённый подобной откровенностью, Сириус помолчал, однако не смог оставить реплику без ответа и, пожав плечами, осторожно заметил:       – Если придётся искать самому, это не самый плохой вариант. Впрочем, - прибавил он с глумливой усмешкой, - ты всегда можешь пойти по стопам дядюшки Альфарда и остаться убеждённым холостяком.       Подавившись приглушённым смешком, Регулус убеждённо выпалил:       – Бабушка Ирма никогда ему такого не позволит, Сириус, - на что тот возразил:       – До сих пор ему удавалось отстоять собственные свободы.       Это было правдой от первого до последнего слова, однако Регулус, понимая всю шаткость собственного положения и уже почти забыв о первоначальной цели визита, продолжал настаивать:       – А я тебе говорю, что рано или поздно даже Альфард женится.       Сириус в ответ лишь хмыкнул:       – Я бы даже поспорил с тобой на деньги, Рег, но с моей стороны это будет всё равно, что обобрать младенца.       – Намного же ты старше! – запальчиво откликнулся тот и, с неимоверным трудом взяв себя в руки, категорично предложил: – Ну вот что, мы спорим. На... скажем, десять галлеонов. Не хочу, чтобы ты влез в долги, когда придёт пора платить по счетам, - прибавил он, сверкнув глазами, и Сириус осведомился:       – Оскорбить хочешь?       Они ударили по рукам, и Сириус, отпуская ладонь брата, вдруг смерил того пристальным задумчивым взглядом, так что Регулусу на мгновение даже стало неловко.       – Что ты так смотришь? – привычно ощетинился он, и Сириус хмыкнул в ответ:       – Просто я подумал...       – Неужели?       Регулус прижал свободную ладонь к сердцу, поражённый до глубины души, и он досадливо отмахнулся:       – Закройся, - но всё же не справился с собой и объяснил: – Я подумал, что, быть может, ты не такой уж и сосунок, как я привык думать.       Из его уст это был почти что комплимент, причём редкой изысканности, и Регулус в который раз задумался о том, как бы они жили, если бы всё внимание брата не крали его дружки-падальщики. Что за чудесная эпоха настала бы тогда... Впрочем, вряд ли этим сладостным мечтам суждено было когда-либо сбыться, потому что зачастую обстоятельства складывались так, что Сириус был везде, всегда нарасхват, – но никогда здесь и сейчас. Поэтому они были так похожи с Альфардом, быть может.       Ситуация требовала ответной реплики, и Регулус в благодарность чуть склонил голову, однако Сириус, возвращая себе привычный тон, тут же прибавил:       – Но всё же парня более занудного нужно ещё поискать, - и рассмеялся, когда младший с негромким вздохом картинно закатил глаза.

***

      Лестрейнджей ожидали к высокому чаю, но уже с раннего утра в спальне Капеллы всё было вверх дном. Собирала дочь сама миссис Блэк при помощи домовиков, и к назначенному времени Капелла была настолько хороша, что впервые за все семнадцать лет непоколебимая госпожа Вальбурга испугалась, что просто не сможет найти для дочери подходящего мужа. Никто не был её достоин в полной мере, даже самые прославленные юные джентльмены из тех, что числились в негласных списках завидных холостяков.       – Если согласишься на предложение Лестрейнджа, - пообещала она, в сотый раз суетливо перебирая волосы Капеллы и приглаживая жёсткой щёткой то одну, то другую изогнутую прядь, - за тобой встанут такие силы, что уже ни одна сволочь не посмеет даже рта раскрыть в твою сторону.       – Разве есть кто-то сильнее нас?       Она обернулась, снизу вверх глядя на мать с таким искренним недоумением, что миссис Блэк почти устыдилась собственных опасений и переживаний. Поразительной чистоты хризолиты в ожерелье и серьгах удивительным образом перекликались с изумрудным атласом платья и кристальным блеском глаз, и весь образ Капеллы был сейчас нежным и томным, словно сошедшим с полотна кисти Россетти. И как же хотелось верить, что ей, в отличие от несчастных Прозерпины и Офелии, уготована иная, лёгкая судьба.       Бережно, но крепко взяв лицо дочери в ладони, миссис Блэк тихо с жаром проговорила:       – Послушай меня очень внимательно. Ты перерастешь приключившийся стыд. Это забудется. Оно будет жалить. Оно будет болеть. Но это пройдёт.       Глядя на неё с непониманием, Капелла всё же не нашла в себе сил возразить вслух и медленно кивнула, чувствуя, как материнские пальцы жалят щёки, смазывая румяна.       Все дни после собственного возвращения из Девона она не могла выбросить из головы Римуса, вернее, то, что он сказал. Быть может, его мнение и не имело решающего значения – в конце концов, они были далеко не так близки, – но всё же его слова запали Капелле глубоко в душу, и она с течением весьма недолгого времени сумела убедить себя в том, что самым верным решением будет вести себя так, будто ничего не произошло. Хотя, конечно, объясниться с Рабастаном было необходимо. Именно поэтому он был теперь приглашён вместе с отцом, и одному Мерлину было известно, чем мог окончиться такой визит. Но одно для себя Капелла решила твёрдо – хватит прятаться.       Именно поэтому она со смущённым недоумением смотрела теперь на мать, смутно догадываясь, что, быть может, та сама прошла через что-то похожее, пусть и в неполной мере. Оттого ещё больнее теперь видеть стыд и растерянность собственного ребёнка, которого носила под сердцем, но всё равно вынуждена была отпустить в холодный мир.       – В этом нет твоей вины, мама, - прошептала она, с усилием сморгнув. – Просто так получилось, и теперь нам вместе предстоит всё исправить. Я со своей стороны сделаю всё, что в моих силах.       В этом не приходилось сомневаться, и миссис Блэк, снедаемая беспокойством, которое в моменты обострения было неотличимо от по-настоящему животного ужаса, с сожалением выдохнула:       – Ты не обязана, милая…       – Нет, обязана, - осторожно возразила Капелла и мягко отстранилась, качнувшись назад на стуле. – Именно я была недостаточно осмотрительна, и мне теперь за это отвечать. Но я справлюсь.       И хотя она сама пока не слишком понимала, как именно планирует справляться со сложившейся ситуацией, выбора у них не осталось, и миссис Блэк, скрепя сердце, вынуждена была согласиться.       Обсуждая предстоящий визит с родителями, Капелла с самого начала настаивала на разговоре наедине с Рабастаном, справедливо полагая, что в собственном доме ей ничего не угрожает. Старшие Блэки, хоть и были против, в конце концов уступили, но Сириус и Регулус, поражая всех домашних непривычным единодушием, кривились до последнего, всем своим видом выражая безмолвное неудовольствие.       Старшему брату выпали сомнительные честь и удовольствие провожать Рабастана в малую гостиную, где его уже ожидала Капелла, и при едином взгляде Сириусу в лицо было понятно, что от весьма бурного выяснения отношений его удерживает лишь природная осторожность и нежелание ещё сильнее усугублять ситуацию.       – Я буду снаружи, Элл, - предупредил он, и Капелла едва сдержалась, чтобы не шикнуть на брата и не притопнуть ногой, словно пыталась сбросить прицепившегося к подолу лукотруса.       Впрочем, сейчас ей было точно не до Сириуса, и она, дождавшись, пока тихонько клацнет замок закрывающейся двери, наконец, подняла глаза и взглянула Рабастану в лицо.       Недолго он продолжал стоять посреди просторной комнаты, не сводя глаз с обивки канапе, на котором сидела Капелла, но всё же справился с собой и, склонив голову в церемонном приветствии, поделился:       – Я рад знать, что с тобой всё в порядке, Капелла.       – Рада тебя видеть, Рабастан, - дежурно отозвалась она, про себя прикинув, что, начавшись подобным образом, разговор может затянуться. – Хочешь чего-нибудь?       Отрывисто качнув головой, он нервным движением оправил узел светло-серого галстука, который чудно сочетался с кремово-белой летней тройкой, и, наконец, ответил:       – Мне довольно счастья видеть тебя… Капелла, я не нахожу слов, - признался он, переходя сразу к сути дела. – Твой отец заверил, что Блэки не имеют претензий к нашей семье, но я чувствую вину за то, что приключилось с тобой. Пусть не я отравил тебя, но эта мерзость…       – Рабастан...       Он осёкся, тяжело дыша, и Капелла, рассеянным нежным жестом оправив складку на подоле платья, предложила:       – Я снимаю с тебя груз ответственности и хочу, чтобы мы обо всём забыли. И, ты знаешь… – Она покраснела так, что стало заметно даже сквозь макияж, но тут же одёрнула себя и проговорила: – Если ты спросишь ещё раз, я дам тебе ответ. На этот раз окончательный.       Он сперва и не понял, что она имеет в виду, а между тем такая фраза была равносильна признанию, и от этого у Рабастана вмиг стало такое лицо, словно она, особо не церемонясь, единым ударом выбила почву у него из-под ног.       – Я... Капелла... О Мерлин, - выдохнул он, на мгновение прижав ладонь ко лбу. – Я подумать не мог...       – Неужели ты передумал? – уточнила она, даже не пытаясь скрыть собственного оскорблённого тона, и он откликнулся со стократным возмущением:       – Нет, как можно!       – Я тебя шокировала? – догадалась Капелла, и её губы впервые с самого утра тронула лёгкая смущённая улыбка.       Окинув её лицо растерянным взглядом и спохватившись, поскольку его реакция была далека от адекватной, Рабастан взмахнул рукой, словно хотел почесать в затылке, но вовремя остановил собственное нервное движение и признал:       – Не до глубины души, но... О Мерлин, - повторил он и тяжело выдохнул. – Ты только взгляни на меня.       – Я не вижу ничего, что не укладывалось бы в рамки приличий. – Капелла легко пожала плечами. – А ты?       Он не отвечал, и она тоже замолчала, давая ему время восстановить душевное равновесие, если это вообще было возможно в сложившихся обстоятельствах.       К счастью, заминка не продлилась долго, и Рабастан, вполне справившись с первоначальным смущением, снова обернулся к Капелле и выдохнул, кажется, единственное, о чём способен был сейчас говорить:       – Почему ты передумала?       Тяжело взмахнув ресницами, она помедлила, но всё же решила заранее уточнить, не обернётся ли её честность новыми бедами:       – Рабастан, я могу говорить откровенно и надеяться, что детали этого разговора останутся между нами?       – Разумеется, - без промедлений заверил он. – Клянусь честью, твоя тайна умрёт со мной.       – Благодарю тебя.       Капелла слегка сжала губы, словно подбирая слова, прежде чем продолжить.       – Я не хочу, чтобы ты думал, будто я решилась на этот разговор только из-за возникшей между нами... неловкости, - сказала она, наконец, определившись с формулировками. – Я понимаю, что твоей вины нет в произошедшем. Как нет и моей. Мы оба стали жертвами глупой жестокой шутки в равной степени, но я не хочу, чтобы её последствия повлияли на наше будущее – всё равно, будет ли оно совместным или нет.       Медленно выдохнув сквозь приоткрытые губы, она на мгновение отвела глаза, но всё же заставила себя вновь взглянуть ему в лицо, в глубине души досадуя, что смотреть приходится снизу вверх, ведь он так и остался стоять.       – Ты симпатичен мне, - призналась она. – Мне приятно твоё общество, о чём я уже говорила. Пожалуй, я даже по-своему привязалась к тебе. Конечно, всего этого мало для женитьбы, но мне хотелось бы дать тебе шанс и узнать, что может из этого получиться. Пожалуйста, не оскорбись... Любого другого кандидата я испытывала бы месяцами, но ты... Мне почему-то хочется тебе верить.       Он молчал, и Капелла тихо вздохнула.       Ну, вот и всё. Она отвратила его излишним напором и собственной горячностью, и теперь её в высшей степени необдуманный поступок только усугубил и без того патовую по всем фронтам ситуацию.       Однако прежде, чем она успела запаниковать по-настоящему, всем своим естеством, Рабастан усмехнулся, после чего вновь обернулся к ней и с улыбкой протянул, чуть приметно качая головой, словно всё ещё не мог поверить:       – Как я могу не оправдать оказанное доверие?.. Капелла Блэк, я требую твоей руки немедленно.       Положа руку на сердце, она ожидала какого угодно поворота, но только не такого, так что теперь уже настала её очередь смущаться и теряться. А между тем не произошло ничего, кроме того, что она фактически попросилась замуж и внезапно получила то, чего и хотела. Хотела ли? Капелла и сама не знала, и осознание того, что всё это происходит не во сне, а наяву, и Рабастан стоит перед ней взаправду, из плоти и крови, заставило её внутренне содрогнуться в болезненном спазме, а в голове голосом Электры раскатисто раздалось и стихло: «Какая феерическая дура!»       Видя, что она колеблется, Рабастан настойчиво повторил:       – Капелла, я прошу тебя. Согласись, и ты не будешь нуждаться ни в чём и никогда, ни материально, ни духовно. Это будет хороший брак.       – Ты не можешь обещать вот так, – тихо сказала она, но в её голосе уже не было прежней уверенности.       – Могу и буду, - спокойно возразил он. – Ты имеешь полное право упрекнуть меня в излишней горячности, но Лестрейнджи не дают пустых обещаний. Если я хоть что-то говорю, всё равно кому, я готов ответить за каждое слово.       Понимая, что продолжает упираться скорее по инерции, Капелла всё же не смогла промолчать и задала новый вопрос просто потому, что ей важно было знать:       – С чего ты решил, что я буду тебе хорошей женой?       – Я неплохо разбираюсь в людях, - отозвался Рабастан почти без заминки. – Пока ты ещё юна и неопытна, но в тебе есть всё, чтобы в будущем составить достойную партию. К тому же, я не вынесу, если в таком деликатном деле меня обставит Крауч или Булстроуд.       О планах означенных достопочтенных семейств в её отношении Капелла не подозревала, а потому не смогла скрыть удивления, вызвав у Рабастана мягкую усмешку.       Подойдя ближе, он опустился на одно колено и, взяв руки Капеллы в свои ладони, пообещал:       – Я знаю, что для тебя смогу стать верным и нежным мужем, а это уже немало. Позже ты поймёшь, Капелла.       Она хотела ему верить, и пока что удавалось. Он до сих пор не сказал ни слова о любви, и Капелле это скорее понравилось. Разумеется, между ними не было места этому волшебному чувству, но любые влюблённости рано или поздно проходят, оставляя взамен себя вещи более важные. Уважение. Доверие. Заботу. Согласие. То, из чего и строится в конечном счёте крепкий брак. И теперь она смотрела на Рабастана и будто пыталась возложить его на точнейшие невидимые весы, про себя примеряя, довольно ли у него качеств, чтобы дать всё то, что он пообещал.       Он эту пытку мерами и весами с честью выдержал, не отворачиваясь и не прячась, и с коротким вздохом подытожил:       – Я приму любое твоё решение, но прошу тебя не торопиться. Если тебе нужно время на раздумье, оно есть у тебя.       В этом он горько заблуждался, но Капелла не стала раскрывать ему невыгодные стороны собственного положения. Она не врала, конечно, но всё же давление их насквозь терпимого общества оказывалось на поверку сильнее, чем им обоим хотелось бы думать. Впрочем, могло статься и так, что Рабастан и без её запутанных рассуждений всё прекрасно понимал.       Внезапно Капелла почувствовала, как глазам становится нестерпимо горячо, и с усилием сморгнула, едва подавив желание спрятать лицо в ладонях. Теперь, когда подошёл к концу предписанный этикетом диалог, словно разыгранный по дурно написанному сценарию, она осталась сидеть перед Рабастаном настоящая и беззащитная, и от этого ей стало до одури страшно. Но винить было некого – эту кашу она заварила сама.       Он честно старался не торопить ей, но, когда молчание затянулось дольше всех мыслимых пределов, всё же осторожно окликнул:       – Нам есть, что сказать родителям?       Прикусив губы до белых полос, она закивала, и он улыбнулся – неожиданно мягко, почти с ласковым умилением, – и попросил:       – Не волнуйся так. От тебя требуется всего одно слово, всё остальное я скажу сам, если позволишь.       Не находя слов для ответа, Капелла ограничилась тем, что кивнула, и встала, опираясь на его руку.       В чайной, где обыкновенно принимали гостей численностью до десяти человек, их уже ждали не только родители и старший Лестрейндж, но и дядюшка Альфард в компании Регулуса и Сириуса. Последний, стоило открыться двери, впился глазами в лицо Капеллы, отчаянно пытаясь перехватить её взгляд, но она смотрела исключительно себе под ноги, всё ещё огорошенная тем, что всё разрешилось вот так просто.       С величайшей бережностью подведя её к родителям, задыхающийся от радости Рабастан обернулся к собственному отцу и провозгласил:       – Думаю, нам удалось договориться.       Обернувшись к дочери и не усмотрев в её облике поводов для беспокойства, мистер Блэк всё же уточнил:       – Что скажешь, милая? Решать тебе.       От внимания Капеллы не укрылось, как красноречиво скривился старший Лестрейндж, но Рабастан смотрел на неё прямо и очень спокойно, уже точно зная, какой ответ она даст.       – Да, отец, - выдохнула она, вовремя напомнив себе, что процедура это носит полуофициальных характер. – Я хотела бы выйти за Рабастана.       На секунду ей показалось, что за её спиной миссис Блэк выдохнула с облегчением, но Капелла не стала оборачиваться, сосредоточив всё вниманием на отце, который, коротко с одобрением кивнув, поднялся на ноги из кресла.       – Рад, что всё разрешилось наилучшим образом, Орион, - произнёс мистер Лестрейндж, пожимая будущему родственнику руку, после чего обменялся рукопожатиями со всеми присутствующими мужчинами, включая самых младших. – Эти недопонимания и взаимные обиды у меня уже в печёнках сидят. Только кровной вражды нам не хватало… Зато какую невесту отхватил мой Рабастан, а! – прибавил он, красноречиво махнув рукой в перстнях в сторону зардевшейся Капеллы. – Абраксас, чего доброго, от зависти лопнет.       Замечание самой невесте не слишком-то понравилось – как бы то ни было, дурочку Нарциссу ей в глубине души было жаль, – но Корвус Лестрейндж никогда особо не церемонился в выражениях, что некоторыми почиталось за достоинство. Впрочем, возражать Капелла бы не стала не только из вежливости, а скорее потому, что главы семейств, не откладывая в долгий ящик, перешли к обсуждению деталей, причём уж тут её будущий свёкор проявил крайнее нетерпение.       – Нам хотелось бы организовать свадьбу как можно скорее...       – Это лишнее, отец, - оборвал родителя Рабастан, чуть приметно двинув согнутым запястьем. – Прежде Капелле нужно окончить школу. Моей жене нужно хорошее образование, ты не считаешь?       При этом он столь красноречиво стрельнул глазами в сторону Капеллы, что она поспешила прикусить улыбающиеся губы и отступила за плечо матери, чтобы не скомпрометировать себя ещё больше неуместными смешками и двусмысленными ухмылками.       Помолвку решено было назначить на ноябрь, сразу после дня рождения двойняшек, и такой вариант устроил всех. Учтиво кивая в такт рассуждениям старших джентльменов, Рабастан скосил глаза и чуть приметно подмигнул Капелле. И она с облегчением подумала, что теперь всё как-нибудь, пусть не сразу, но непременно пойдёт на лад.

***

      Собирались в Хогвартс в этот раз в атмосфере жуткой суматохи, да иначе и не могло быть: в середине августа сова вместе с привычными письмами и списками учебников принесла Капелле ещё и значок с отполированной до мутноватого блеска буквой «C» на фоне герба школы. Назначение старостой школы стало для неё приятным сюрпризом, поскольку до сих пор она думала, что Энди продолжит собственную карьеру и после поста старосты факультета займёт ступеньку повыше, но скандал с Агнес Степлтон поставил на всех надеждах и чаяниях Руквуда жирный крест, что было горько, но ожидаемо.       Как сообщил Сириус, старостой школы из числа мальчиков и напарником Капеллы был теперь Джеймс.       – Кому в здравом уме пришла идея назначить Поттера старостой? – возмутился Регулус, когда они вдвоём с сестрой спускались на первый этаж дома.       Не понимая причин его недовольства, та откликнулась с ласковой беспечностью:       – Почему бы нет? Джеймс неплохо учится, и организаторских способностей ему не занимать. Он ведь капитан команды по квиддичу, ты не забыл?       – Забудешь тут, - проворчал Регулус и неосознанно тронул собственный новенький капитанский значок, поблёскивавший на лацкане пиджака. – И вообще – он задира и хулиган!       – Это означает только то, что ему проще будет договориться с другими хулиганами и приструнить их, - напомнила Капелла, и Регулус остановился, так и не опустив ногу на следующую ступеньку, зависнув каблуком на самом краю.       – С чего это ты его так выгораживаешь? – осведомился он и тут же напомнил с чуть приметной издёвкой: – Смотри, как бы жених ревновать не начал.       Замечание было излишним, так что Капелла в ответ лишь спокойно улыбнулась:       – Не говори ерунды, - и всё же сочла своим долгом объяснить: – Мы просто... Приятели. Соученики. Соперники на поле, не больше.       Такое объяснение показалось ему приемлемым, судя по всему, потому что дальнейших возражений не последовало, однако Капелла не спешила, оставаясь на месте и глядя на младшего брата со смущающим, поистине нечитаемым выражением.       – Регулус, скажи... – окликнула она, наконец. – Что ты обо всём этом думаешь?       – О Поттере?       – Нет же. О моей помолвке.       – Я?..       Ощутимо замявшись поначалу, Регулус всерьёз призадумался, но всё же нашёлся с ответом и оценил, чуть приподняв брови:       – Рабастан не производит впечатления полного тупицы, если ты об этом. Быть может, вы с ним и поладите.       – Но ведь в случае чего ты меня защитишь?       То, что она просила заверений в покровительстве именно от него, а не от Сириуса, было непривычно и лестно, а потому Регулус на мгновение смешался, но быстро взял себя в руки и строго кивнул:       – Конечно. Что за вопросы... Но мне бы искренне хотелось, чтобы тебя не пришлось защищать, - выразил он надежду, и Капелла, на мгновение приобняв его, быстро поцеловала в щёку. – Ох, да брось ты!       Наперёд зная, что их братишка на дух не переносит нежностей не к месту, она лишь глухо фыркнула в ответ и первой вошла в коридор второго этажа.       На вокзал они прибыли, когда времени до отправления поезда оставалось уже впритирку, так что Капелла даже не попыталась отыскать Электру или Айрин. Попрощавшись с родителями и оставив Сириуса разбираться с багажом и устраиваться в купе, она сразу же отправилась в вагон для старост – в письме было сказано, что в поезде будет собрание. Однако, стоило двери вагона за ней захлопнуться, как её решимость быть ответственной старостой подверглась проверке на прочность.       Логично было предположить, что рано или поздно они непременно столкнутся – в конце концов, они и до сих пор виделись практически ежедневно в течение всего учебного года, – но, кажется, Джеймс тоже не ожидал встретиться вот так и теперь замер, во все глаза таращась на Капеллу, словно на привидение.       В тамбуре они были вдвоём, большинство студентов ещё обустраивались в купе, и теперь из-за дверей доносились весёлые голоса и смех, и этот приглушённый радостный звук привёл их обоих в чувство.       – Не беги, - коротко предупредил Джеймс, слегка выставив вперёд беззащитные ладони, и Капелла, которая именно это и собиралась сделать, осталась стоять на месте, вцепившись пальцами в складку на юбке и стыдливо опустив глаза.       За грохотом разгонявшегося состава шаги были неслышны, но вот в поле её зрения возникла пара ботинок, и Джеймс тихо окликнул:       – Капелла… Посмотри на меня. Пожалуйста.       С усилием подняв голову и едва подавив желание зажмуриться, она призналась, едва шевеля губами:       – Мне даже взглянуть тебе в глаза стыдно.       – Всё в порядке. Туфли я выкинул, не жалко, - пожал он плечами, и Капелла издала сдавленный стон сквозь стиснутые зубы, низко опустив голову.       Лишь секунду спустя поняв, что именно его угораздило ляпнуть, Джеймс дёрнул рукой, словно готов был ударить себя по лбу, но в результате оставил самобичевание на потом и склонился над Капеллой, на все лады уговаривая:       – Ох ты чёрт... Кэп, я же... Прости меня, я идиот! – воскликнул он, наконец, и она, всё ещё с пламенеющими щеками, заверила:       – Ничего. Я уже в порядке, правда.       Немного продышавшись, она всё же сумела встать с ним лицом к лицу и сказала, наконец, то, что должна была долгие недели назад:       – Спасибо тебе, Джеймс. Тогда ты спас меня от очень большой беды.       Это было правдой, конечно, так что он ощутимо замялся, стыдясь собственного поступка, её благодарности и того, что снова влип в историю на ровном месте.       – Да я... Так каждый бы поступил на моём месте, - заверил он, планируя отделаться дежурной фразой, но Капелла в ответ коротко покачала головой:       – Увы, но не каждый. Я искренне тебе благодарна.       Джеймс в ответ пожал плечами, не зная, что тут ещё сказать, и Капелла пришла ему на помощь, самым невинным тоном поинтересовавшись:       – Как твои дела? Что нового я пропустила?       – У меня? Ну...       Казалось, он был удивлён таким вниманием, и прежде посомневался, про себя прикидывая, какие из новостей достойны того, чтобы огласить их Капелле. Решив начать с самого главного в его личном списке достижений, он нарочито небрежным тоном объявил:       – В общем, мы с Эванс теперь вроде как встречаемся.       – Да что ты? – выдохнула она, враз забыв про неловкость, и схватила его за руку в радостном порыве: – Джеймс, это же отличная новость! Значит, тебе всё-таки удалось её завоевать?       Смущённо поправив очки свободной рукой, он признал:       – Да, в кои-то веки. Без тебя и твоих советов пришлось бы совсем туго, правда, - поблагодарил он, и Капелла великодушно отмахнулась:       – Ну что ты... Я всего лишь слегка тебя подтолкнула. Уверена, с течением времени ты бы дошёл до всего своим умом.       – Ну да, годам к сорока, - хмыкнул он и решил сменить тему, сосредоточив всё внимание на своей прелестной собеседнице. – А ты... Как ты вообще? Выглядишь потрясающе, к слову.       Оценив то, как ловко он ввернул комплимент, Капелла улыбнулась:       – Спасибо. Я... В общем... – протянула она и уточнила безо всякой надобности, против воли краснея от удовольствия: – Обещаешь пока никому не рассказывать?       – Само собой!       Он теперь имел вид почти оскорблённый, и она, опасаясь обидеть его недоверием, сдалась и выпалила, чуть подавшись вперёд:       – Ладно. Моей руки просил Рабастан Лестрейндж. Помолвка в середине ноября.       Новость имела эффект разорвавшейся навозной бомбы, и Капелла осталась произведённым эффектом вполне довольна. Помнится, когда-то, целую вечность назад, Джеймс весьма скупо и нелепо отреагировал на весть о грядущей свадьбе Фрэнка и Алисы, но уж теперь-то он не подвёл и, поначалу недоверчиво нахмурившись, всё же с усмешкой выдохнул:       – Мать моя лесная фея... Кэп! Вот это новости! – воскликнул он, в порыве чувств коротко обняв её и тут же вновь отпустив на расстояние вытянутой руки. – Поздравляю тебя... В смысле, я вас поздравляю! Ну надо же!       – Спасибо, - поблагодарила она с улыбкой и поспешила объяснить: – Мы пока не стали объявлять официально. Со временем такие слухи всё равно просачиваются, так что...       – Нем, как рыба, - пообещал он, и Капелла благодарно кивнула, присовокупив:       – Пусть сперва на этом пальце появится кольцо.       Она подняла в воздух левую руку, и Джеймс, скользнув взглядом по её изящным пальцам с бледно-розовыми от природы ноготками, согласно хмыкнул:       – Ну, бриллиант должен быть таким, чтобы его сразу было заметно с высоты полёта на метле.       Его взгляд, блуждая, вновь прошёлся по её радостно-возбуждённому лицу, после чего Джеймс привалился плечом к стене между двумя окнами и уточнил:       – Что ты чувствуешь по этому поводу? Мне вдруг стало интересно, как всё видят девчонки, - объяснил он, скрестив руки на груди, и Капелла с весёлым удивлением пожала плечами:       – Не знаю даже. Я рада, что это Рабастан.       – И ты что, любишь его?       – Не говори ерунды, - одёрнула она, взмахнув ладонью. – Конечно, нет. Может, когда-нибудь у меня и получится, но сейчас об этом говорить ещё очень рано. Пока что он просто очень хороший кандидат в мужья для девушки вроде меня.       Такое заявление звучало весьма здраво, и Джеймс, посомневавшись и припомнив всё, что знал о младшем Лестрейндже, подытожил:       – Ну да, он хотя бы в скатерть не сморкается.       – Поверь мне, даже это можно пережить, - хихикнул Капелла в ответ, и он против воли заинтересовался:       – Девчоночьи байки?       – Ходят слухи, - уклончиво отозвалась она и так улыбнулась, что что-то оборвалось у Джеймса внутри, но он списал всё на тряску в дороге и крайнюю усталость после суетного утра сборов в школу.       Как оказалось, всё это время Капелла пристально наблюдала за ним и, перехватив его взгляд, виновато пробормотала:       – Я так и не поздравила тебя с назначением.       – Да и я тебя, - напомнил он и уточнил: – Значит, теперь напарники?       Она с удовольствием закивала, а Джеймс кивком указал на дверь купе, в котором обычно собирались старосты:       – Так мы идём или пусть заседают без нас?       – Увы, это будет весьма затруднительно, - признала Капелла и, следуя его приглашающему жесту, толкнула дверь и первой вошла в купе.