Королевская двойня

      Оскорблённая внезапной вспышкой Римуса до глубины души, Капелла не была уверена, что сумеет удержаться от нотаций, стоит им снова остаться наедине, хотя бы относительно.       Всю неделю после этого они продолжали сидеть за одной партой на совместных уроках Гриффиндора и Слизерина, но при этом вели себя так, будто едва знакомы. Разумеется, они соблюдали правила взаимной вежливости, но вместе с тем было заметно невооружённым глазом, что между ними пролегла невидимая, но неимоверно глубокая пропасть. Для себя Капелла решила, что в этот раз ни за что не пойдёт на примирение первой – полуживая гордость велела молчать и вообще делать вид, словно ничего не произошло. Так она и поступила.       Не думать о Римусе оказалось преступно легко – новоиспечённым семикурсникам задавали столько домашней работы, что впору было за голову хвататься, причём страдали даже круглые отличники. Глядя на Сириуса, который раньше справлялся с любыми заданиями играючи, а теперь нередко допоздна засиживался в углу гостиной над книгами, Капелла испытывала немотивированные приступы удовлетворения, поскольку сама никогда не могла похвастаться везением брата и любых успехов вынуждена была добиваться усидчивостью и прилежанием.       Вот и сегодня она засела в читальном зале, обложившись нарочно выписанными у мадам Пинс фолиантами – всё, что касалось вампиров, а информации набралась немало. Обиженный тем отпором, который походя дал ему Рабастан, Дуглас принялся лютовать с особым рвением, так что теперь стол, за которым сидела Капелла, едва не прогибался под тяжестью книг. Она искренне надеялась, что этого будет достаточно, чтобы написать эссе и заставить, наконец, этого выскочку хотя бы на время заткнуться.       – Можно к тебе?       Подняв голову от собственного ежедневника, в который выписала все задания по пунктам, Капелла снизу вверх взглянула на Римуса, стоявшего в паре шагов от её стола. В руках у него не было ни единой книги или тетради, так что наивно было предполагать, что он пришёл в библиотеку просто позаниматься.       – О, так мы снова разговариваем? – уточнила она, не сдержав сарказма, и он мгновенно сник.       Откинувшись на спинку стула, отозвавшуюся протестующим скрипом, Капелла обхватила собственные рёбра руками и вперилась взглядом в Римуса, который густо покраснел и теперь не смел головы поднять.       Она не могла объяснить даже себе самой, почему реагирует настолько остро, но факт оставался фактом – её тихо бесило упрямое молчание Римуса, но ещё больше она разозлилась, когда он, наконец, заговорил вновь. Трезвым умом она понимала, что изводит себя на пустом месте и благоразумнее всего было великодушно простить ему заблуждение, но она просто не могла наступить себе на горло и оставить всё так, как есть. Он должен был знать, что неправ, и Капелла собиралась напомнить ему об этом прямо сейчас.       Однако прежде, чем она успела произнести хоть слово, он пробормотал, ещё ниже опустив голову:       – Извини меня. Я просто… не ожидал.       – Не ожидал чего? – огрызнулась она. – Что моей руки могут попросить?       Римус взглянул на неё исподлобья и не ответил.       Весь его вид в этот момент был настолько виноватый, почти наивно-трогательный, что Капелла внутренне содрогнулась и поняла, что не имеет сил его казнить. Стоит полагать, что за прошедшие дни он успел достаточно поугрызаться, так что говорить что-то ещё вдруг стало бесполезно.       Взмахом палочки левитировав ближайшую стопку книг на противоположный край стола, она взмахнула снова и выдвинула ему стул рядом с собой, чуть правее.       – Рано или поздно это происходит со всеми девушками, - назидательным тоном произнесла она, когда Римус после визуально заметных колебаний опустился рядом и осторожно облокотился о край столешницы, словно опасался занять слишком много места. Посомневавшись, она всё же прибавила с издевательской усмешкой: – Хотя насчёт Кларк я не уверена. Разве что найдётся совсем уж идиот.       Замечание было вроде бы безобидным, больше похожим на всем надоевшую шутку, но он неожиданно нахмурился, хотя и едва заметно, и попросил:       – Брось. Она не так уж и плоха.       Покачав головой, Капелла не удержалась от замечания и оценила:       – Тебя подводит вкус. Она злобная сплетница, - прибавила она, когда Римус вопросительно качнул подбородком, безмолвно требуя подробностей, - к тому же весьма глупая.       Порядком смутившись от её безапелляционного тона, он помолчал, а после обронил, задумчиво почёсывая шею:       – Мне казалось, все девчонки любят посудачить.       В этом была определённая доля правды, и Капелла не стала отпираться, поскольку не видела смысла в том, чтобы приукрашивать действительность. В качестве компромисса она пожала плечами:       – Время от времени, но не все разносят сплетни по углам безо всякой выгоды, просто чтобы порадовать таких же злословов, как она сама.       – Может, в этом и есть её выгода? – предположил он без особой уверенности и объяснил, когда она слегка свела брови: – Завоевать популярность хотя бы таким способом. Хотя, за тобой её всё равно уже не угнаться.       Последнее замечание он прибавил с едва заметной усмешкой, уже совсем успокоившись, и Капелла, наконец, решилась взглянуть ему в лицо, словно пыталась таким немудрёным способом выяснить, что же ему всё-таки нужно и что вообще происходит между ними. В том, что что-то всё же происходит, она не сомневалась, и это ей совершенно не нравилось.       Внутри неё в настоящий момент словно боролись две части единого целого, друг другу яростно противоречащие. Одна, та, что была более зрелой и разумной, на все лады уговаривала остановить едва зарождающуюся неловкость прямо сейчас, пока ход событий не приобрёл неконтролируемый характер, хотя до сих пор было не совсем понятно, откуда ждать подвоха. Но вот другая её часть, свободолюбивая и своенравная, кичливо заявляла, что Регулус ошибается в своих предположениях, и что она вполне сумеет сохранить с Римусом приятельские отношения, при этом не ставя под угрозу собственную репутацию.       Так ничего и не ответив на прозвучавшую неприкрытую лесть, Капелла чуть склонила голову к плечу и окликнула, в конце концов, решив в пользу доводов рассудка:       – Римус… – Он встрепенулся, готовый ответить на любой вопрос, и Капелла произнесла совсем тихо, чуть подавшись вперёд: – Мне кажется, ты принял мою доброту за что-то ещё. Так вот ты ошибаешься.       Вспыхнув так, что щёки по цвету на мгновение сравнялись с отворотами на мантии, он опустил ресницы и, наконец, отрывисто покачал головой:       – Нет. Тебе показалось, Капелла, - прибавил он для полной ясности и пожал плечами так, словно вообще не понимал, с чего вдруг могли возникнуть подобные подозрения. – Мне бы и в голову не пришло.       Его слова настолько не вязались с тем, что Капелла видела собственными глазами, что она не сумела сдержать усмешки и самым издевательским тоном протянула:       – В самом деле?       Он не успел придумать хотя бы мало-мальски остроумный ответ, потому что Капелле на плечи внезапно опустились тёплые тяжёлые ладони, так что она даже вздрогнула от неожиданности, но почти тут же улыбнулась, тихо попеняв:       – Надо же так подкрадываться.       Ничего не ответив на порицание, Сириус вполне приветливо кивнул другу, после чего сосредоточил всё внимание на сестре.       – Какие планы на сегодня? – осведомился он, и она без заминки отчиталась:       – У нас с Джеймсом сегодня обход. День будний, так что справимся быстро, я надеюсь.       – Мой тебе совет, - вмешался в разговор Римус, - не соглашайся на дежурство в канун Дня святого Валентина. Так часто под угрозой проклятия я ещё не оказывался.       Тихо хмыкнув, Капелла согласно кивнула, а Сириус внезапно поинтересовался:       – Почему ты здесь? Мне казалось, ты собирался кое-куда с Джеймсом.       Чуть приметно прищурившись, Римус не спешил отвечать, и Капелла искоса оглянулась на брата, не понимая, что происходит.       Ей бросилось в глаза то, как замер Сириус над её плечом – как готовый броситься на полуживую добычу дикий зверь, – и от этого ей было здорово не по себе. Она не могла сказать наверняка, в чём причина такого поведения брата, но вместе с тем ясно понимала одно – Сириусу очень сильно не по нраву то, что он видит, хотя объективных причин для беспокойства не было.       Невольно ей на ум пришло то, о чём они говорили с Регулусом накануне побега из замка, но Капелла тут же с раздражением отмела эту мысль. Ей не в чем было себя упрекнуть, а за мысли и чувства Римуса, если таковые и были, она не могла нести ответственность.       – А я здесь с Джеймсом, - между тем процедил Римус сквозь зубы и кивнул куда-то другу за спину. – Вон он идёт.       Обернувшись и таким образом выскользнув из-под руки, Капелла в самом деле увидела в проходе между столами Джеймса, да не одного, а в сопровождении Электры и Айрин. Компания получалась настолько необычной, что она, не сдержавшись, фыркнула и, помахав рукой, тихонько окликнула:       – Идите сюда!       Запахивая полы мантии, чтобы ненароком не смести с тесно стоящих столов чью-то домашнюю работу или чернильницу, Поттер первым протиснулся к ним и сообщил, без приглашения упав на стул слева от Капеллы:       – Я тебя искал! Во сколько зайти за тобой сегодня?       – Это вовсе не обязательно, Джеймс, - с улыбкой заверила она, откладывая раскрытый на середине бестиарий, чтобы ему было комфортнее за столом. – Мы можем встретиться и в холле.       – Да, но ты же не будешь ходить по подземельям одна после заката, - настоял он, а Айрин, когда девушки подошли ближе и заняли свободные места за столом, закатила глаза и напомнила:       – Поттер, мы ходим по этим подземельям уже седьмой год, и, конечно же, Капелла в состоянии сама найти дорогу от гостиной до первого этажа.       Всё сказанное было правдой, но всё же проявленное беспокойство показалось ей странно милым, тем более что раньше от Джеймса подобных проявлений было не дождаться. В смысле, он всегда был по-своему заботливым, но до недавнего времени эта забота редко была направлена на Капеллу, и происходящие теперь перемены в их общем друге ей скорее нравились.       – Я буду готова к половине девятого, - пообещала она и поблагодарила: – Спасибо тебе, что побеспокоился.       Горделиво приосанившись, он, кажется, остался очень собой доволен, и, пусть не сразу, Капелла догадалась, что её наука не пропала даром, и Джеймс научился не только говорить комплименты, но и в целом быть более чутким к нуждам окружающих, особенно девушек.       – А Эванс не взревнует? – между тем хмыкнула Электра, снова бывшая не в духе, и он тут же сник, будто всю радость из него выкачали.       – Не знаю. – Он со вздохом почесал в затылке, так что несколько прядей поднялись торчком. Посомневавшись, он всё же объяснил таким тоном, будто первоначально вовсе не собирался об этом говорить: – Она вроде как на меня обиделась.       – Из-за чего это? – недоумённо окликнул Сириус, и Джеймс выразительно всплеснул руками:       – Если бы я знал! Вас, девчонок, чёрта с два поймёшь, - пробормотал он, покосившись на сидевших полукругом девушек с неясной обидой.       Айрин, которая до этого была занята тем, что изучала собственный густо напудренный нос в карманном зеркальце, захлопнула аксессуар с громким щелчком и посоветовала:       – Прекрати чертыхаться и смирись с тем, что всё к лучшему. Может, вы успеете расстаться до того, как она тебя прилюдно опозорит.       – В каком это смысле, Бёрк?       – В том самом, Потти, - пропела она, в то время как Джеймс удушливо багровел от досады. Но произведённого эффекта ей было мало, и Айрин, забросив ногу на ногу, назидательным тоном произнесла: – С твоей любимой необходимо провести воспитательную беседу о том, что можно и нельзя девушкам, если уж мать её не научила. Быть может, она обучаема и после начнёт вести себя гораздо скромнее, - обронила она, обмахиваясь концом собственного галстука как веером.       Джеймс покраснел так, что его щёки сравнялись по оттенку с пылающим за окном закатом, и Сириус, досадуя за друга и его пассию, поспешил урезонить:       – Ты преувеличиваешь, Айрин.       – О, в самом деле? – осведомилась она, старательно хлопая завитыми ресницами. – Поправьте меня, если я в чём-то ошиблась.       Но охотников ввязываться в спор на этот раз не нашлось. Капелла оглянулась, было, на Электру, но и та теперь старательно помалкивала. Их отношения с Айрин только-только выровнялись после приключившегося скандала, а потому её нежелание снова лезть в петлю можно было понять, даже не углубляясь в детали.       Отчаянно желая помочь Джеймсу в его затруднительном положении, но не зная, как сделать это, не привлекая лишнего внимания, Капелла ограничилась тем, что пожелала:       – Увидимся вечером. А теперь пошли все вон, - приказала она, с усилием опустив ладони на столешницу, - потому что я совершенно не могу сосредоточиться!       – Какая бука! – передразнила Электра и, порывисто поцеловав подругу в щёку, первой грациозно поднялась из-за стола.       – Я тоже пойду, - сказал Римус. – Позанимаюсь в гостиной.       Это было, наверное, правильно, и всё же Капелла, оставшись в одиночестве, далеко не сразу вернулась к домашнему заданию. Долгое время она сидела, подперев подбородок кулаком, и смотрела, как с той стороны по витражному стеклу барабанят мелкие дождевые капли. В голове не было ни единой связной мысли, и она, наверное, даже не пошевелилась бы, если бы совсем рядом, над её головой, не раздалось красноречивое покашливание.       Оборачиваясь, она ожидала увидеть кого угодно, но только не Лили Эванс. При едином взгляде в её взволнованно белеющее лицо, Капелла могла с уверенностью сказать, из-за чего именно произошла их с Джеймсом размолвка, и то, что теперь Эванс появилась здесь так внезапно, хотя никто её не звал, было лишь ещё одним подтверждением.       – Не против поговорить? – спросила она, когда Капелла вполне вежливо поздоровалась.       Понимая, что сегодня плодотворно позаниматься ей не суждено, она закрыла книгу и, сложив ладони поверх обложки рыжей кожи, со вздохом откликнулась:       – Я тебя слушаю.       Сев напротив, Лили помолчала, задумчиво пожёвывая нижнюю губу, и без того приятно припухлую, но всё же не справилась с собой и выпалила без каких бы то ни было прелюдий к долгому неприятному разговору:       – Что за отношения у вас с Джеймсом?       Первым и самым естественным порывом Капеллы было напомнить этой отчаянной дурочке, что это не её собачье дело, но она неимоверным волевым усилием всё же взяла себя в руки и мягко осведомилась:       – Почему тебя это волнует?       – Мы с ним встречаемся, - напомнила Лили с, пожалуй, излишним нажимом, и она кивнула:       – Об этом мне известно. Но при чём тут я? Или вам нужно благословение?       Последнюю фразу она прибавила совершенно интуитивно и тут же чертыхнулась про себя, понимая, что её двусмысленные намёки приведут лишь к очередному витку недопониманий, а то и к ссоре, так что следовало бы почаще и покрепче держать язык за зубами.       Но Лили, однако же, намёка не поняла, и задала новый вопрос, ещё более нелепый:       – Почему ты зовёшь его Джимми?       – Разве это не его имя? – уточнила в свою очередь Капелла и бросила взгляд на висевшие на стене часы. Она отчётливо понимала, что такими темпами они могут язвить очень долго, поэтому предпочла взять всё в свои руки и перейти сразу к сути. Сплетя пальцы в замысловатый узел, она заверила: – Тебе нечего опасаться, Лили. В ноябре состоится моя помолвка с Рабастаном Лестрейндж. Ты его видела в воскресенье.       Конечно, она его видела. Появление Рабастана в Хогвартсе было сродни Второму Пришествию, так что только ленивый не выдвинул предположение, зачем он на самом деле приходил. Между тем новость о грядущей помолвке медленно, но верно расползалась в самых широких кругах, так что удивительно, как только слухи не достигли гостиной Гриффиндора.       Судя по вытянувшемуся лицу Лили, она была не в курсе истинного положения дел, и теперь уставилась на Капеллу, широко распахнув зелёные глаза.       – Это был твой жених? – переспросила она с неловким вздохом, и Капелла исправила:       – Формально. Церемония нам только предстоит.       Лили после этих слов глубоко задумалась, а Капелле, наконец, представилась возможность её как следует рассмотреть. Эванс была вполне симпатичной, глупо было отрицать. Если поработать как следует с причёской и одеждой, её даже можно было бы посчитать красивой, но Капелла пришла к выводу, что собственного преимущества в плане внешности Лили не сознаёт или старательно делает вид, что ей ни к чему улучшать то, что дала природа. А улучшить можно было много чего: волосы красивого оттенка и здоровые, но забраны в «хвост» на макушке как попало, ногти крепкие, но неподходящей формы, а уж эти веснушки… Рука сама тянулась поправить хотя бы моментально корректируемые огрехи, так что Капелла едва сдержалась, рассеянно думая о том, что надевать красный джемпер с таким цветом волос – просто преступление против здравого смысла.       Между тем Эванс закончила тяжкий мыслительный процесс и взглянула на Капеллу, как показалось той, с интересом.       – А он красавчик, - выдохнула она с плохо скрываемой завистью, и Капелла снисходительно откликнулась:       – Это не главное его достоинство.       – Как сказать. – Лили пожала узкими плечами и неожиданно прибавила: – Знаешь, у моей сестры тоже есть жених, так вот он… скажем так… даже не обаятелен.       Она явно замялась, словно первоначально хотел озвучить определение ещё более хлёсткое, и Капелла с коротким вздохом откликнулась, вновь раскрывая книгу:       – Для мужчины это вовсе не обязательно. Так, приятный бонус. Надо думать, твоя сестра сочла того мужчину достаточно положительным, раз собирается выйти за него, - предположила она, и Эванс с сомнением откликнулась:       – Да, наверное. Я как-то не спрашивала.       Сделав машинальную отметку о том, что у неё явные проблемы в семье, Капелла не стала продолжать беседу.       Они были ровесницами, а потому ей претила сама идея того, что приходится разговаривать с Эванс как с несмышлёным ребёнком. Хотя, что скрывать, диалог у них складывался забавный – во многом из-за того, что Капелла всегда была любознательной, а потому интересно было взглянуть на окружающую действительность сквозь призму восприятия такой, как Лили, совершенно не похожей на неё саму. Конечно, подругами они едва ли станут, но, если впредь им предстоит частенько бывать в одной и той же компании – а в этом Капелла не сомневалась, – стоило поддерживать добрососедские отношения, даже несмотря на недопонимания в прошлом.       Судя по тому, как разгладилось её лицо, Лили совершенно успокоилась и теперь с интересом оглядывала разложенные по столу книги, ища отвлечённую тему для продолжения беседы.       – Это домашняя работа по зельям? – кивнула она на раскрытый том, до которого Капелла уже отчаялась сегодня добраться, а ведь Слизнорт задавал не меньше Дугласа.       – Да, как видишь.       – Тебе нужна помощь?       Предложение показалось Капелле до того нелепым, что она фыркнула, не сумев вовремя сдержаться:       – Нет, спасибо. Думаю, я справлюсь сама. В конце концов, ты не единственная, кого хвалит профессор Слизнорт.       Она не хотела говорить именно так, вообще не стоило упоминать о преференциях декана, подчас весьма противоречивых, но сказанного было уже не вернуть. Капелле только и оставалось наблюдать за тем, как явно скривилось лицо Лили, тихо досадуя на собственную некстати обострившуюся несдержанность.       – Я пойду, пожалуй, - сообщила она, очевидно, по-своему истолковав холодность Капеллы. – Спасибо, что уделила время.       Она хотела уже привычно заверить в своей полной готовности повторить разговор при необходимости, но в данном контексте самая безобидная фраза прозвучала бы как приглашение, так что она ограничилась тем, что скупо кивнула.       К её неимоверному облегчению, Эванс убралась восвояси, а Капелла осталась, чувствуя, что голову будто заполнил густой туман. Резко выдохнув, она с досадой захлопнула учебник, который в ответ лишь протестующе ойкнул.

***

      В половине девятого за ней зашёл Джеймс, и вдвоём они отправились на обход замка с целью выявить и наказать шалунов, нарушавших принятый в школе режим. В глубине души Капелла понимала, что её напарник будет исполнять собственные обязанности старосты скорее для проформы, поскольку сам никогда не мог похвастаться безупречным поведением, так что она заранее настроилась на всего-навсего приятную прогулку по школьным коридорам.       Как оказалось, Джеймс и сам понимал собственное двусмысленное положение, о чём и поведал без утайки, стоило Капелле затронуть щекотливую тему.       – Понятия не имею, кому пришло в голову назначить меня старостой, - развёл он руками и поспешил протянуть ей ладонь, чтобы удобнее было спускаться по лестнице, только-только причалившей к коридору третьего этажа. – Очевидно, Дамблдор решил, что призвать меня к порядку можно только одним способом – сделать ответственным за порядок меня самого.       – Да, это вполне в его стиле, - согласилась Капелла, которой озвученная шутка показалась остроумной.       Засветив заново погасший факел на стене, она оглядела пустынный коридор и отчётливо поёжилась, так что наблюдавший за ней Джеймс лишь с мягкой усмешкой поинтересовался:       – Ты что, боишься темноты?       – Разумеется, нет, - ответила она чуть резче, чем планировала изначально. – Просто в таком антураже я чувствую себя героиней готического романа – знаешь, такого, в дешёвой обложке со зверскими рожами.       Как и следовало ожидать, Джеймс расхохотался, и его смех громогласным эхом отскочил от пола и стен.       – Брось, ты точно не похожа на такую! – возмутился он, глядя на Капеллу во все глаза, после чего справедливости ради признал: – Не то, чтобы я читал много подобного барахла, но что-то слышал. Там в главных героинях обычно скорбные девы, бесконечно страдающие и обязательно с какой-нибудь страшной тайной. Ты же не такая.       Он говорил с такой милой убеждённостью, что Капелла поневоле ощутила, как краснеет, и уточнила:       – И какая же я?       – Уж точно не страдающая, - заверил Джеймс, на мгновение прижав раскрытую ладонь к сердцу, однако почти сразу спохватился и прибавил: – Хотя наличие тайны я в тебе не отрицаю.       – Ты меня раскусил, - улыбнулась Капелла и с коротким вздохом призналась: – Знаешь, а я рада, что это именно ты. Надо полагать, с другим напарником было бы не так весело и интересно ходить в патруль.       На мгновение польщённо опустив глаза, он всё же не мог сдаться так просто и выпалил, забегая вперёд на пару шагов:       – А как же Лунатик? Мне казалось, вы с ним неплохо общаетесь, а уж у него шансов стать старостой школы было явно больше, чем у меня.       С горьким удивлением отметив про себя, что в последнее время разговоры всех её друзей уж слишком часто касаются Римуса, Капелла всё же не стала увиливать или уклоняться от ответа. В её глазах такая хитрость была почти что сродни лицемерию, а Джеймс такого отношения попросту не заслужил.       – Да, но всё же рядом со мной сейчас ты, а не он, - напомнила она. – И потом, ты знаешь… В его обществе мне было бы неловко, как мне кажется.       От неё никто не требовал подобных откровений, и Капелла уже почти пожалела о сказанном, но на этот раз Джеймс не стал веселиться и ограничился тем, что оценил:       – Это я заметил. Между вами будто чёрная кошка пробежала. Что произошло?       Смерив его взглядом искоса, Капелла остановилась и, не справившись с лавиной собственных мыслей и идей, в конце концов откликнулась:       – Я не смогу тебе ответить, Джеймс, потому что я сама не понимаю. Мне себя обвинить не в чем.       – Ну да, как и всегда, - кивнул он, и Капелла нахмурилась:       – В каком это смысле?       Судя по лицу Джеймса, исполосованному бликами ближайшего факела и густой тени, он и сам был не рад, что не сдержался от замечания, но всё же не посмел сдаться под строгим взглядом Капеллы и нерешительно пробормотал:       – Ну-у-у… В смысле… Ты и Сириус – самокопание не особо в вашем стиле.       Понимая, что он изначально хотел сказать не это, Капелла покачала головой и вынуждена была согласиться:       – Наверное, ты прав. Никогда об этом не задумывалась. В любом случае, - прибавила она с едва заметной усмешкой, - даже с тобой в тёмном коридоре мне не слишком комфортно, но это всё же лучше, чем если бы я оказалась здесь с Римусом.       – Ну, спасибо, Кэп!       Выражение лица у него было совершенно непередаваемым, так что Капелла уже забеспокоилась, что он в самом деле мог оскорбиться, однако это было совершенно не в характере Джеймса. Уже в следующую секунду он хлопнул себя ладонями по бокам и азартно предложил:       – А представь, если бы мы с тобой встречались! – Капелла взглянула на него так, словно он в одночасье лишился рассудка, и он мигом пошёл на попятный, объяснив: – В смысле, это была бы классная романтическая прогулка, я вот к чему.       По-прежнему глядя на него с подозрением, она протянула:       – Я не против провести время в твоём обществе, но это как-то чересчур.       Покраснев, что было отчётливо заметно даже в полумраке, он как-то сник и пробормотал:       – Прости… Опять я ляпаю не то!       Он так искренне сокрушался, что Капелле стало его жалко, и она, протянув руку, сжала его ладонь и заверила:       – Вовсе нет, Джеймс. Ты зачастую говоришь то, что приходит тебе в голову, а это мало кому может прийтись по вкусу.       Он сконфуженно кивнул в ответ и, чтобы хоть как-то оправдаться, неловко пробормотал:       – Просто здесь и вправду красиво. Неужели ты никогда не замечала?       Поведя вокруг себя глазами, Капелла спокойно улыбнулась, потому что на самом деле видела всё то, о чём говорил Джеймс: причудливо падающую тень от рыцарских доспехов, изгибающееся под порывами сквозняка факельное пламя, серебристую ниточку паутины, протянувшуюся от камня к камню – тысяча мелочей, для которых в повседневной суете просто не осталось места.       – В этом и заключается одно из твоих бесспорно лучших качеств, - произнесла она, глядя, как подрагивают под натиском поднявшегося снаружи ветра тонкие витражные стёклышки в ближайшем окне.       Джеймс потупился, но, как вскоре оказалось, не только от смущения, вызванного неожиданным комплиментом.       – Слушай, Кэп… – пробормотал он, носком кроссовки легко подпинывая крохотный обломок камня. – Я хотел спросить тебя… о Лили. Можно?       Он оглянулся на неё с такой надеждой, что Капелла не нашла в себе сил ответить отказом и, обхватив собственные плечи руками, уточнила:       – Что тебя интересует?       – Неужели она в самом деле так плоха?       Вопрос этот он задал совершенно беспомощным тоном, и у Капеллы от его растерянного вида сжалось сердце. Конечно, он просто не мог понять, чем вызваны нападки на его девушку, потому что влюблённые глаза угодливо упускали всё то, за что не преминули зацепиться школьные злословы.       Сжав его ладонь, которую так и не отпустила, Капелла с мягкой усмешкой возразила:       – Она вовсе не плоха, Джеймс. Мы не особо близко общаемся, как ты понимаешь, - прибавила она, желая во что бы то ни стало остаться честной, - но из того, что я могу видеть с некоторого расстояния, она не лишена достоинств. Я даже могу понять, почему она привлекла тебя.       – Но то, что сказала Айрин…       – Она имела в виду другое, - перебила Капелла, не боясь показаться грубой. – Видишь ли, среди моих подруг принято измерять людей не их личными достижениями, а тем, насколько они вписываются в наше насквозь толерантное сообщество. И Лили условно вписывается – вот только не в ту прослойку, к которой принадлежишь ты сам. Ты ведь понимаешь это, не отрицай, - ласково потребовала она, и Джеймс, лицо которого становилось всё более и более напряжённым, попытался, было, увильнуть, но тут же сдался и кивнул:       – Ну… Да, понимаю.       – Вот именно. – Капелла улыбнулась ему, снизу вверх заглядывая в лицо, и прибавила, словно только что спохватилась: – А Айрин довольно злобна по натуре, как тебе известно, вот и выложила тебе все доводы в весьма агрессивной манере.       Он задумчиво кивнул, понимая, что она, скорее всего, права, но всё же не сдержался и протянул, старательно отводя глаза:       – Это было довольно обидно, если честно.       – Я знаю, - заверила Капелла, поскольку сама не раз сталкивалась с непрошенными откровениями Айрин. – Прости за это.       Нахмурившись ещё сильнее, он поправил очки и быстро спросил:       – Ты-то тут при чём?       – Извини меня за то, что не вступилась, - объяснила Капелла, слегка улыбнувшись одними уголками губ, и он возмутился, досадливо отмахнувшись свободной рукой:       – Ты и не обязана. Я мужчина, в конце концов! – выпалил он, прибегая к последнему оставшемуся у него аргументу. – Это я должен за тебя вступаться, если придётся.       Он был теперь такой трогательный в собственной решимости, что Капелла, наконец, отпустила его запястье и с улыбкой, теперь уже куда более широкой, заверила:       – Конечно, мужчина. В этом нет никаких сомнений.       Он ответил ей недоверчивым взглядом, не понимая, почему она улыбается, и тут же вскинулся, напряжённо вглядываясь в темноту коридора.       Капелла и сама замерла, напряжённо прислушиваясь. Ей почудился какой-то шорох впереди, но никого видно не было, так что либо потенциальные нарушители использовали Чары невидимости, либо звук на самом деле исходил из-за гобелена с королём-колдуном, основательно побитого молью и вспышками отскочивших заклинаний.       Сжав в кулаке палочку, Джеймс азартно выдохнул:       – Ну, я им сейчас…       Понимая, что сейчас он раздосадован до крайности и вполне может превысить полномочия, если ему попадутся школьные хулиганы, Капелла поспешила следом и, отбросив в сторону край гобелена, ловко проскочила под рукой Джеймса и на секунду зажмурилась от ударившего по глазам лунного света.       По ту сторону оказалась не просто ниша, а небольшая комнатка вроде курительного салона, хотя наличие подобного помещения в стенах школы было весьма сомнительным. Окинув беглым взглядом запылённые диванчики и кофейные столики, Капелла повернулась к дальнему углу и замерла, плашмя прижав палочку к сердцу: в просвете между двумя узкими окнами Сириус за грудки придавил к стене Римуса и что-то яростно выговаривал, не обращая внимания на то, что теперь у их стычки появились свидетели.       – Я не стану молчать, - отчеканил Римус в ответ и стиснул зубы так, что на щеках заиграли желваки. – Если после того, как я скажу правду, наша дружба оборвётся, значит, это и не было дружбой с самого начала!       В поисках помощи Капелла обернулась к Джеймсу, и тот, оторопело сморгнув, тут же взял себя в руки и громко окликнул:       – Парни, вы чего это?       Запальчиво обернувшись, Сириус тут же разжал руки, и Римус соскользнул по стене вниз, всё же сумев удержаться на ногах. Резким жестом оправив перекосившийся воротник джемпера, он сделал шаг в сторону, сохраняя безопасную дистанцию, и встретился глазами с Капеллой, которая так и осталась стоять, сплетя руки у груди и не произнося ни слова.       Немая пауза затягивалась, и Римус, который на первый взгляд был невредим, ловко разминулся с тяжело отдувавшимся Сириусом и, ни на кого не глядя, бросился прочь из комнаты.       – Что, чужая жена всегда краше? – крикнул Сириус ему вслед, но ответа так и не дождался.       – Да что здесь творится? – вспылил Джеймс, который теперь разрывался между потребностью догнать явно расстроенного Лунатика и необходимостью выяснить, что, собственно, произошло. – Можешь ты мне объяснить или нет?       С усилием сморгнув, будто никак не мог сфокусировать взгляд на лицах друзей, Сириус ответил ему долгим взглядом, после чего взглянул, наконец, на Капеллу, которая, едва шевеля побелевшими губами, попросила:       – Джимми, ты не мог бы закончить обход один? Нам с Сириусом нужно поговорить прямо сейчас.       Оба Блэка смотрели сейчас друг на друга с такими лицами, что возразить он просто не посмел.       Закончив обход и отчитавшись занимавшейся тем же со стороны учителей профессору Стебль, Джеймс вернулся в башню Гриффиндора. Всю дорогу вверх по ступеням он малодушно надеялся, что друзья уже улеглись спать, оставив все распри до следующего утра, но горько ошибся. Сириуса в спальне не было вообще – кровать даже не была расстелена, так что оставалось только гадать, в чьих объятиях Бродяга решил провести эту ночь.       Порадовавшись, что хотя бы Питер видит седьмой сон, как и положено тихому мальчику из приличной семьи, Джеймс подошёл к собственной кровати и сел с левого края, не сводя глаз с Римуса, который лежал, забросив руки за голову и глядя в окно, и на звук шагов даже не оглянулся.       – Ты как? – окликнул Джеймс, не выдержав давящей на уши тишины, и друг скосил глаза, ответив ему настороженным взглядом.       – Нормально, - пробормотал он, наконец, понимая, что тот не отстанет так просто. – Устал за неделю.       – Мне-то не заливай, - отмахнулся он и пересел на край кровати Римуса, по привычке подтянув колени к груди. – С чего вы сцепились с Сириусом?       У Римуса было такое лицо, словно он совершенно не хочет отвечать на подобные вопросы, и Джеймс, отчаянно желая получить ответ, непривычно робким тоном выразил предположение:       – Из-за девчонки, что ли?       – Да. – Римус грустно усмехнулся. – В какой-то мере.       Изначально полубезумная идея Джеймса заключалась в том, что два его друга не поделили очередную юбку, хотя это была бы история самая фантастическая, а потому заведомо неправдоподобная. Но то, каким неожиданно потерянным выглядел Лунатик, а также то, как быстро он покинул поле боя, стоило ему увидеть Капеллу, наталкивало на совершенно другие мысли.       – Это из-за Кэп? – догадался он, не веря собственным умозаключениям. – Всё из-за неё?       Римус кивнул и, понимая, что со стороны всё это выглядит по-детски, подтвердил:       – Да. Речь о ней.       Джеймс лишь со вздохом покачал головой. Что-то было не так с самим Римусом, что-то не сходилось в том, как он выглядел и что говорил, и Джеймс, хотя и не считал себя самым сообразительным парнем во всём, что касалось чувств и взаимоотношений полов, неловко выдохнул:       – Ты что, влюбился?       Вопрос прозвучал неожиданно громко в тишине спальни, и Римус опасливо покосился на заворочавшегося Питера. Он не планировал скрывать что-то от друзей, но ему не по душе было то, что его внутренний мир, бесконечно тонкий и хрупкий, так бесцеремонно выворачивают наизнанку. Слово-то какое – влюбился… Вот уж в самом деле, ниже падать некуда.       – Это ничего не значит, Джеймс, - вздохнул он, на мгновение прикрыв глаза. – Она… Капелла права. И Сириус прав. Она достойна лучшего.       Ситуация складывалась куда как щекотливая, ведь, согласись Джеймс сейчас с озвученной позицией, это означало бы, что он поддерживает Сириуса, но не Римуса. На самом деле он пока ещё не успел определиться с тем, что думает по поводу текущей расстановки сил, поэтому пока что ограничился тем, что тихо спросил:       – Почему ты так просто отступаешься?       Пристально взглянув на него, Римус не спешил отвечать. Он мог бы напомнить Джеймсу о том, что он болен и опасен, а кроме прочего точно не сможет дотянуться до того уровня, на котором находился Рабастан Лестрейндж с его ухмылочкой победителя, но это было лишним. Сам Джеймс в этот момент думал только о том, что, если бы только он не взялся подглядывать под мантией-невидимкой, ничего бы этого вовсе не было, и теперь сразу несколько его близких людей не страдали бы.       За то время, что они молчали, Римус, кажется, всё же сумел сформулировать собственные сомнения и, вновь глубоко вздохнув, ответил:       – Потому что иначе всё закончится катастрофой. Я это точно знаю.       Перевернувшись на левый бок, он обхватил подушку свободной рукой, всем своим видом показывая, что больше обсуждать тут нечего.

***

      Большую половину ночи Капелла глаз не сомкнула, так что поутру с постели она поднялась с пылающими щеками и стойкой неприязнью ко всему живому. Пожалуй, ещё никогда она не понимала так хорошо Айрин, беспрестанно жалующуюся то на ранние подъёмы, то на погоду за окном, то на письма матери, приходившие, по её мнению, слишком часто.       – Сириус хоть как-то попытался всё объяснить? – вкрадчиво поинтересовалась Электра, когда девушки после завтрака собирались к первому уроку.       Капелла в ответ лишь красноречиво фыркнула и всплеснула руками:       – Будто ты не знаешь моего брата! На все мои вопросы он либо отмалчивался, либо говорил, что делает всё для моего же блага. Как же он меня бесил иногда!       Выпалив всё это на одном дыхании, она упала на край собственной постели, огорчённо уронив руки, и Электра с Айрин многозначительно переглянулись. Выспрашивать подробности разговора, имевшего место между братом и сестрой, было бесполезно, так что оставалось только посочувствовать подруге, ненароком угодившей в самое затруднительное положение.       – Сириус прав, - внезапно сказала Электра, чуть приметно нахмурив брови. – Если для того, чтобы не дать тебе наделать глупостей, тебя нужно связать, - прибавила она, заставив Капеллу болезненно поморщиться, - так тому и быть. В конце концов, я с Сириусом полностью согласна.       Догадавшись, что стала жертвой подлого заговора, Капелла без особого интереса уточнила:       – То есть, он не только сам рыщет вокруг, как ищейка, но и тебя подговорил?       – И Айрин тоже, - не стала она отпираться, кивком указав на подозрительно притихшую Бёрк. – Очевидно, решил, что нас троих не хватит.       – Троих?.. Регулус, - тут же догадалась она и вздохнула.       Виновато вздохнув, Айрин подошла ближе и, присев рядом с Капеллой на край перины, наклонилась, льстиво заглядывая ей в лицо.       – Не принимай всё так близко к сердцу, - попросила она нарочно лепечущим медовым голоском. – Мы просто беспокоимся, Капелла.       – Да, но если из-за вашего беспокойства мой список контактов подвергнется тотальному пересмотру, я устрою истерику!       Последнее заявление прозвучало совершенно по-детски, и она сама это понимала, потому что тут же поморщилась и не прибавила к угрозе ни слова.       – Тебя никто не ограничивает, - напомнила Электра, скрестив руки под грудью. – Общайся с кем хочешь, правда. Только осторожно.       Рывком поднявшись с места, Капелла полностью скопировала ей позу и отчеканила:       – Знаешь, мне это надоело, Эл! Если из-за Римуса Люпина у меня возникает столько проблем, то мне проще вообще перестать с ним общаться.       – И ты сможешь? – с недоверием переспросила Айрин, и она огрызнулась, порывисто оборачиваясь:       – Смогу! Мне совершенно всё равно, что он себе думает. У меня есть Рабастан, и точка!       Судя по лицам подруг, таким ответом они обе вполне удовлетворились, и это было самым главным. Если бы и они остались не на её стороне, Капелла бы этого уже не вынесла.       Подойдя совсем близко, Электра обняла её и миролюбиво подытожила:       – Как скажешь, милая. Вот всё и разрешилось.       В этом Капелла сильно сомневалась, но не решилась возражать, наивно полагая, что со временем всё как-нибудь пойдёт на лад. А между тем нужно было ещё морально подготовиться к совместному с Гриффиндором зельеварению, и она про себя подумала, что в этом году совместные уроки у них бывают как-то слишком часто.       Когда они с подругами подошли к кабинету, дверь ещё была заперта, и студенты седьмого курса в ожидании толпились у ближайшего окна. Здесь был и Римус, который в настоящее время был занят тем, что мило беседовал с Гестией Джонс; та от восторга едва не подпрыгивала на месте, то и дело оглашая полусонное Восточное крыло взрывами нарочито угодливого хохота.       Глядя на эту идиллическую картинку, Капелла сперва замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, ненароком потянув назад Электру, с которой шла рука об руку.       Проследив направление взгляда подруги, та лишь тихо напомнила:       – Ты же сказала, что тебе всё равно.       – Совершенно, - холодно подтвердила Капелла.       На мгновение их взгляды пересеклись, но почти тут же Римус отвернулся, с двойным усилием, визуально заметным, смеясь шуткам Гестии.