Что будет после...

После двухнедельного «отпуска» в больнице, Чуя осознал, сколько всего придется наверстать и главное, понять. Спустя несколько первых дней в универе, где его радушно встретили, он начал сомневаться, что попал на нужный факультет, но в итоге забить не решился, и себе на счастье вернулся к бессонным ночам за учебниками. Чуе казалось, что сидеть так можно было вечно, ведь биология — наука интересная. Казалось, что знания в этой области безграничны, и все их просто невозможно постичь. Хотя, скорее всего, так оно и есть. Но такой живой и особенный интерес у Чуи, был вызван неспроста, к сожалению. Просто он с детства прекрасно знал, что для людей с такой болезнью как у него зачастую была характерна умственная отсталость, вынужденная опека со стороны взрослых и многое другое, и со знанием этих проявлений Чуя жил всегда, от чего и появился страх казаться глупее, или вообще хоть как-то выделятся. Его уверенность в себе часто подкашивала мысль: «А вдруг я делаю что-то не так? А вдруг другие не делают этого?» И когда на тебя давит такой груз осознания, невольно начинаешь сманиваться, делаешь ли ты хоть что-то правильно? Когда он стал старше, постепенно привык ежедневно пить специальные препараты и просто ориентироваться на реакцию людей. Чуя хотел уже не просто быть как все, а стать лучше. Он яро хотел доказать, что даже с таким диагнозом люди могут, хотят, и у них получается жить хорошо. Многое давалось действительно сложнее, чем остальным, но он повторял снова и снова, заучивал материал и даже не думал отступать. Такая целеустремлённость и решительность передалась ему, наверное, от мамы, чему он был несказанно рад, ведь именно это помогало идти вперед. Кое, к слову, пришлось рассказать и про больницу, и про приступ, но пока она не начала собирать вещи в дорогу и покупать билеты с маршрутом «Йокогама-Токио» Чуя уверил, что это пустяки, и, продолжая лежать в больнице, говорил, что его давно отпустили. А когда отпустили по-настоящему, то на счастье продлили действие справки на таблетки. За ними Накахара ходил в аптеку, которая находилась аккурат под его многоэтажным домом, вместе с продуктовым магазином. В этой самой аптеке Чуя уже прописался, приходя туда как к себе домой. Ему часто приходилось покупать одни и те же лекарства, которые он принимал регулярно, и пока захаживал в эту аптеку, познакомился со всем работающим там персоналом. Одна милая брюнетка, Вита, разговорилась с Чуей и посоветовала, что если хватает судорога, нужно расслабить эту часть тела и помассировать. Так они и подружились. Она была очень мила и даже продавала его таблетки без справки от врача, ведь знала про Чую, кажется, больше, чем кто-либо. По крайней мере, про его болезнь. Уж так удивительно сложилось, что она была первая, кто узнал про болезнь Чуи до того, как узнать самого Чую. На выходных Накахара встречался с Акутагавой, ну а точнее оставался у него. Дом у Рюноске был не богат, но уютен, сделан в серо-синих тонах. Всего один этаж и чердак, и сначала Чуя думал, что там обитает только его друг. Но одним ранним утром, наткнувшись на Гин, он понял, они тут не одни. Эта особа была чуть младше самого Рю, и с первого взгляда сложно понять, девушка она или парень, но спустя некоторое время общения с ней, Чуя понял, она очень порядочная и, как и ее брат, спокойная. Когда Чуя оставался на ночь, по настоянию скорее самого Аку, они втроём смотрели фильмы поздно вечером, поедая разные вкусности и разговаривая. Чуе было сложно поначалу представить веселое время провождение с Акутагавой. Но это только по началу. Рюноске не гнался за отдыхом и не уповал на учебу только потому, что ему было всё равно. Всё равно где сидеть с каменным лицом и залипать в одну точку. Зачастую могло показаться, что он спит с открытыми глазами, но когда тот моргал и поглядывал особо вызывающе, сомнения в его бодрствовании отпадали. Он таким был всегда, ведь просто не видел смысла быть «королевой драмы», но как оказалось, это не мешало общению и вообще мало на что влияло. Они давно уже вместе ходили домой, и всегда о чем-то говорили, а потому Чуя даже решил рассказать о Вите, раз представился такой случай. — И что же это за новая знакомая девушка? — с интересом расспрашивал Рю, когда они только распрощались со всеми и отошли от университета. — Ты мне еще со второй пары хочешь рассказать. — А, ты про Виту. — Виту? — Ага. На днях познакомились. Очень хорошая девушка, работает тут недалеко, прямо под моим домом, — Чуя бегло указал пальцем куда-то вдаль и прищурился, — В соседнем помещении от продуктового. В аптеке. Иногда продаёт мне нужное лекарство без справки, или по просрочке. А я угощаю её малиновым десертом, она его очень любит. — Чуя говорил о ней спокойно и с улыбкой, так, что Рюноске даже удивился, что было ему не свойственно. — Может, она нравится тебе? — Неожиданно от тебя слышать, но нет. Мы просто хорошо общаемся. Тем более у неё есть девушка. — У неё? Девушка? — Аку удивился еще не свойственнее, а Чуя спокойно кивнул. Рюноске вроде и не хотел лезть не в свое дело, но теперь стало интересней, и грех было не спросить. — Не уж-то тебе никто не нравится? Сложно представить тебя в паре конечно, но все-таки. — Чего это меня сложно представить в паре? — Делано возмутился Чуя, пихнув Рю локтем, но поразмыслив немного сам понял, что, да, так оно и есть. — На самом деле, в моей-то ситуации не очень выгодно влюбляться, заводить отношения и все в этом роде. — Сначала он почесал затылок, зарываясь рукой в рыжие волосы и оттягивая их; потом спустя пару секунд рука медленно опустилась, и он поднял взгляд на Рю, надеясь увидеть в этом взгляде что угодно, но только не вопрос: «Что ты сейчас сказал?» — этим вопросом задался сам Накахара, с ужасом осознав, что нет, отшутиться не получится. — В какой ещё твоей ситуации? — По слогам повторил Аку, понизив голос, и отмечая про себя, что Чуя слегка побледнел. — Если я начну рассказывать, это затянется надолго. И потом, тебе оно не надо, правда. — Он ускорил шаг, опустил голову и пытался собраться с мыслями. В целом как раз Акутагава должен был быть тем, кто узнает первым, но уж так сложилось, что он не оказался даже вторым. За это Чуе стало даже стыдно, ведь менее близкие ему люди знают о нем больше, но он рассудил, что в обоих случаях это было стечение обстоятельств; как с Дазаем, так и с Витой. Какое-то время Акутагава степенно молчал, но потом выдохнул и привычно спокойным голосом произнес: — Я не настаиваю. Если ты не хочешь — не говори. Твое право. Просто знай, что можешь положиться на меня. И Чуя знал. Он взвесил все «за» и «против» и чувство справедливости после этих слов манипулятора-блять-Акутагавы зашкалило. Он поднял доселе опущенную голову и решительно убрал кудрявые пряди с лица. — Уговорил! Так и быть, черт возьми! Будем считать, что я просто не устоял под твоим нажимом. — Чуя хихикнул, все еще решаясь, как все сформулирует. Он определил, что в данной ситуации сильно переживать нет смысла, но все же… — Пообещай мне кое-что. — Что бы это ни было, я обещаю. — Рюноске говорил серьезно. Это успокаивало. — Это звучит глупо, наверное, но пообещай, что твоё отношение ко мне не измениться после услышанного. — Чуя поднял голову на друга, и как только тот без толики сомнения повторил свое «обещаю», решительно начал. — Началось все с того, что я родился… Теперь вся несправедливость была восстановлена. Акутагава знал все же больше, чем остальные. Он знал предысторию. Чуя, так или иначе, о многом умалчивал, ведь по своей натуре не мог довериться полностью, но главное он выкладывал, и вряд ли был готов так откровенничать с кем-либо еще. Он начал, право, с самого рождения. Как первый раз, в еще беспамятном детстве, у него случился приступ. Как родители перепугались тогда, как вызывали скорую и как после еще нескольких таких повторяющихся приступов ему поставили диагноз и инвалидность. Как долго он пытался научиться жить с этим и не думать, что для всех обуза. Как из-за какой-то ссоры в начальных классах ему стало плохо на глазах у всех, он словно молнией пораженный упал на пол и походил на восставшего из мертвых, по словам очевидцев после, ведь кожа побледнела и даже посинела, но при этом генерализованные судороги не отпускали. С тех пор учился он на дому. И пр, и пр,. — Сейчас у меня консервативное лечение, хотя есть и хирургическое, я пью определенные лекарства на постоянной основе, и, наверное, поэтому из тяжелой стадии болезнь перекочевала, я бы даже сказал, в совсем легкую. Мне просто нужно не забывать про таблетки и контролировать себя. В тот день, кстати, когда мне стало плохо дома у Тачи… это… это было не переутомление. Это был облегченный вид приступа, из-за забытых таблеток и слишком явной моей агрессии. Сам виноват. Сама по себе эпилепсия — это же болезнь головного мозга, и когда я начинаю накручивать себя по поводу и без, это сказывается… плохо. Еще на середине рассказа они подошли к дому Акутагавы, и, посмотрев на него, прошли мимо, дойдя до дома Чуи оставшиеся пару улиц и остановившись там. Рюноске помолчал с минуту, последними сведеньями кажется убитый наповал, и выдохнул. — Я просто в шоке. — Произнес он медленно и с расстановкой, обдумывая каждое свое слово. — У меня столько вопросов, что следовало бы записать, чтоб не забыть, но по порядку. Твой рассказ не как не изменил моего к тебе отношения, единственное, что меня удивляет, это то, что к тебе так плохо относились ранее. Но твоя болезнь — не твоя вина, мне жаль, что тебе пришлось провести все детство в четырех стенах. А теперь к главному, Накахара. — Рю пафосно уселся на ступеньки перед подъездом, а Чуя остался стоять, облокотился на перила и честно удивился тому, как непривычно смотреть на этих, окружающих его, высоких людей сверху. — К главному, это к вопросу о том, почему ты не рассказал про приступ у Тачи?! Я, конечно, подозревал и сам, но дело даже не во мне. Отмазку-то придумал Дазай. Пришел и уверял всех, что ты переутомился. И это наводит на мысль… — Он и Вита знают. — Закончил, не выдержав, Чуя. — Та-ак. — Медленно произнес Акутагава, и Чуе показалось, что это и будет весь ответ. — Положим, я понимаю, почему знает Вита, она там в своей медицинской практике многое повидала. Но этот-то почему? — Это нелепая ситуация. Он просто ввалился ко мне в палату и прочитал выписки из медкарты. — Буркнул Накахара, пожав плечами и скрестив руки на груди. — Как не странно, он тогда реально беспокоился за тебя, я даже удивился. — Акутагава встал, наконец, и поправил рюкзак на плече. — А говоря о том, с чего все начиналось, что таким как ты не выгодно заводить отношения и прочее, я не согласен. Сейчас ты почти здоров, и в тебе говорит только ребенок, которого постоянно не принимали в обществе и убеждали, что он ужасен. — Не неси чушь. — Прикрикнул Чуя, поднявшись по ступенькам вверх и держась за ручку двери. — Ты не был на моем месте и не будешь, поэтому не тебе рассуждать. Акутагава посмотрел многозначительно и дружелюбно, и Чуя, выдержав этот взгляд, скрылся за тяжелыми дверьми, громкими шагами поднимаясь по ступенькам узкого подъезда. Он слегка успокоился, пройдя пару этажей, и к своему изумлению почувствовал умиротворение. Он словно прожил свою жизнь снова, и получил нужную реакцию. Посмотрел на себя со стороны и получил одобрение. Это оказалось приятным. И хотя Чуя и оставался при своем, и считал, что не рассчитывать на других и добиваться всего самому, не от кого не зависеть — это именно то, к чему надо стремиться, такое удивительное явление как поддержка и понимание ему понравились. Чертовски понравились. *** Когда чего-то сильно хочешь — оно обязательно случится. Так же говорят? Может, и нет, но все же выжидающие первокурсники с еще горящими надеждой глазами получили то, что хотели. Пришли результаты конкурса. Не все этими результатами были довольны, но их мнения никто не спрашивал, когда в кабинет во время внеочередной пары ботаники вошел их руководитель и выпроводил лектора из класса. Занятия на этот день были закончены. Их миловидный профессор средних лет и с узкими очками на носу выглядел немного помято; видимо обошел уже многие классы, в которых были медалисты и совсем устал к концу дня. Пятеро ребят сидели на своих привычных местах и резко подняли головы, когда вместо повторяющейся лекции услышали знакомый голос своего профессора. Чуя, поняв, в чем подвох происходящего, толкнул засыпающего рядом Акутагаву и с укором посмотрел на Тачи, который сидел рядом с Дазаем и в общий чат еще с утра писал, что приходить ему как-то лень. А Осаму в свою очередь смотрел на профессора; потом поймал взгляд Чуи, улыбнулся вялой гаденькой улыбкой, и Чуя, состроив лицо «ты психически не здоров» отвернулся к кафедре. Там их руководитель раскладывал какие-то листы и материалы, а потом начал по очереди вызывать некоторые команды к себе. — И так, в данной районной олимпиаде по проектам среди первых курсов выделили три места. У нас в университете первые места заняли только несколько групп, но не из вашей аудитории, не надейтесь. Но могу выразить восхищение, есть вторые. Чуя внимательно слушал, как называют лидеров команд, и проследил как несколько ребят поднялись со своих мест, а потом услышал из-за своей спины копошение и крайне удивился, когда Дазай бодренько подскочил к кафедре. На такое даже рассчитывать не приходилось, а оно вон как вышло… — Осаму Дазай. Так. Это вы, ребята без пятого колеса телеги? Ваш напарник выздоровел? — Выздоровел! — Крикнул Чуя с места, показательно подняв руку и пропустив мимо ушей «пятое колесо телеги». — Хорошо. — Профессор покопался в бумагах, — скажу сразу, у вас были шансы выйти и на первое место, совсем немного не дотянули. А так все вторые места получают дипломы и бесплатные сертификаты на лекции в главном корпусе, расписание на стендах при входе. А третьи места… Но Чуя уже не слушал. Он был доволен, как и остальные ребята, ведь главный плюс этой работы заключался том, что результаты учтут на сессии. — Я так рада, мы такие молодцы! — Воскликнула вдруг Джесс, которая давно уже эмигрировала от парней чуть дальше, к двум светловолосым девчонкам, и только иногда спускалась на ряд ниже, чтоб побыть с «котиком», которым являлся Дазай. Сейчас она перегнулась через парту и забрала у Дазая диплом, чмокнув его в губы. Потом начала что-то щебетать сестренкам-блондинкам про хорошие результаты и про близящуюся свадьбу с Осаму. Чуя закатил глаза и фыркнул. Как же ему это чуждо! Он тоже забрал два скрепленных листа — диплом и сертификат, и подложил такой же комплект сонному, ничего не понимающему Рю. Тот очнулся и, наконец, осознал себя в пространстве. Тачихара гордо улыбался, а Рюноске, обернувшись, в какой раз за этот день посмотрел на Дазая пытливо и не читаемо. После рассказа Чуи он еще не оправился, и мысли о том, какой же этот тип врун и эгоист не покидали его светлую голову. Ведь мог бы и рассказать товарищам, в конце концов. Вручение закончилось очень скоро, все быстро ускользнули на улицу, и привычно топтались у ворот. — Я думаю, это нужно отпраздновать. Может, сходим куда-то вместе на выходных? — предложил Мичизо, заведомо рассчитывая на всеобщее одобрение. — Я не против. — Чуя пожал плечами и переглянулся с Акутагавой. Тот поддакнул, и Накахара был очень даже рад, ведь с самого появления в этом городе так нигде и не был, а универ, больницу и его любимую кафешку под домом считать не хотелось. — Я знаю один классный бар, или клуб, как угодно. Тут, совсем рядом. Часто бывал там раньше, могу скинуть точное местонахождение. — Дазай залез в телефон и, покопавшись немного, отправил все в группу, как и сказал. Но тут ему что-то резко пришло в голову и он посмотрел на Акутагаву. Тот посмотрел на него в ответ. Со стороны Чуе показалось, что это был какой-то серьезный разговор взглядов, Осаму внушительно кивнул пару раз головой в сторону, затем Рю кивнул утвердительно, и завершил это кратким, никому не понятным «Я спрошу». Они все попрощались и разошлись, сойдясь на том, что на выходных нужно непременно куда-то пойти, но Чуя, оставшись с одним Рюноске, не прошел и пары шагов, не выдержал. — Это что сейчас была за игра взглядов? Вы там друг друга на дуэль вызвали, надеюсь? — Чуя беззлобно шикнул. — Тебе же можно в такие яркие места? Где свет мигает и всякое подобное? — Не отвечая спросил Аку. — В целом у меня нет реакции на это… тем более сейчас, под таблетками. — Растерялся Накахара. — Вот только не говори, что вы телепатически связались и обсудили это. — Хорошо, не буду. — Чуя нахмурил рыжие брови и красноречиво молчал. — Я просто думаю, что он понял, что ты мне рассказал. — Пояснил в итоге Аку. — А ты-то как его понял? Тоже по взгляду? — Я предположил, что другого варианта быть не могло. Чуя приложил ладонь ко лбу. Два телепата-конспиратора нашли друг друга.