Что будет после...

Несмотря на наступившие выходные, Чуя не спешил всецело отдаваться отдыху, и большую часть субботы все равно посвятил учебе. Он знал, что в воскресенье вечером вся их компания собирается в клуб, и решил не откладывать на потом. Рюноске в тот же момент, как распрощался с Чуей, тогда у подъезда, как и обещал, написал Дазаю лично, что да мол, я буду и Чуя непременно тоже. И сам Накахара об этих переписках знал. Ему было немного неловко, что он не может рассказать всем, и приходится так шифроваться, но как говорил Рю, нужно быть уверенным, что тебе это нужно. А Чуя уверен не был. Ну вот на что им эта информация о нем? Только лишняя морока. В воскресенье он отсыпался и отдыхал, а к обеду с решительным настроем включил музыку и принялся за уборку, но не прошло и получаса продуктивной деятельности как в дверь позвонили. Растрепанный, в одних лишь широких домашних штанах и со шваброй в руке Чуя был не очень настроен принимать гостей. Совсем не настроен. Он недружелюбно смотрел на дверь, прикидывая, что это не может быть Вита, она на выходные уехала к родителям. И тогда кто? Может Рю? В любом случае то, что его отвлекли от уборки, Чуе не понравилось, а звонить не переставали, и Чуя вынужденно выключил музыку, оставил швабру в коридоре и посмотрел в глазок. Твою ж святую митохондрию. Ну за что? — Я даже боюсь представить, что привело тебя сюда. — цедил Чуя, отпирая дверь и встречаясь лицом к лицу со своими страхами. На самом деле Дазай действительно выглядел странно, очень уж опрятно, в костюме и с заправленными за ухо прядями кудрявых волос. Он дежурно улыбался и осматривал Чую с ног до головы. — Сюда меня привела моя куртка, знаешь ли. Ты может уже выкинул ее или забыл, но я про ту, которую одолжил тебе после выписки. — Дазай отодвинул Чую рукой, зашел внутрь и закрыл за собой дверь. Чуя даже побледнел от злости. Как можно быть таким наглым? — Странно. Я впервые застал тебя таким откровенно раздетым, но видимо в плохом настроении. — Завались! Ты принес мое плохое настроение, так еще и ворвался в мой дом. — Отвечал Чуя, перестав обращать внимание на гостя и роясь в узком шкафу при входе, где под грудой верхней одежды висела легкая куртка Дазая. Он собирался уже отдать вещь ее владельцу, но появился вопрос, где он? Вот и свалились проблемы на голову. А ведь Чуя их сегодня не ждал. — А неплохо тут у тебя. Один живешь? — Осаму, как оказалось, уже стоял на кухне и рассматривал простенький, уютный интерьер. Зал, в который кухня плавно перетекала и дверь в спальню. Чуя, который уже было растерялся, нашел эти уже обосновавшиеся на стуле формы жизни и повесил куртку рядом. — Слушай, я совершенно не понимаю, на кой черт ты приехал ради одной куртки, но теперь сиди здесь. Я сейчас домою порог и счастливо смогу выпроводить тебя. — Ох, ну спасибо большое. Это очень гостеприимно с твоей стороны! — Напевал Дазай, и когда Чуя пропал из виду, решил прогуляться до спальни, в которую дверь была так заманчиво открыта. Дазай по правде говоря и сам не очень понимал, зачем он решил зайти к Чуе, но в любом случае, ему было просто по пути, и он решил не упускать такую возможность. Он не переживал, что придется сказать по пути куда, ведь Чуя в чужие дела не лез, и не знал, что Дазаю после этих спокойных минут у Чуи в квартире ехать в отцовский филиал, решать точную и такую нежеланную дату свадьбы с Джессикой. Дазай все же задавался вопросом, почему подписался на это? Но пути назад не было. Они — только лишь неотъемлемая часть сделки. Ничего более. Без чувств, без прав. Лишенные выбора. В спальне окно было не зашторено, поэтому в комнате повсюду разливались блики от солнца. Странно, середина осени, а солнце светит еще так ярко и греет по-летнему, не позволяя городу погрузится в сумрачный холод. Осаму подошел к столу и среди вороха тетрадей и учебных пособий увидел броский блокнот в матовом переплете. «Быть не может, — мелькнуло у Дазая в голове, когда он предположил, что это может быть, и придвинул вещицу ближе, — неужели? И почему мне так везет на личные вещи Накахары? То медкарта, теперь…личный дневник?» И все же даже со своей наглостью он не позволил себе заглянуть внутрь. Решил, что может быть случится так, что когда-нибудь Чуя сам покажет ему, что пишет внутри. Дазай задумался и хитро улыбнулся. Странная идея однако, взбрела ему в голову. Он взял тонко заточенный карандаш и открыл блокнот на самой последней странице. Оглянулся и следом быстро написал: Люблю? А может, нет? Не знаю… От одиночества страдаю. Не покидай меня вовек, Я лучший в мире человек! Своим экспромтом он был доволен, хотя и не видел в нем особой связи с реальностью. Ему было до ужаса любопытно, что же будет, когда Чуя прочтет это. Что он подумает и главное на кого? Но размышлять об этом не осталось времени. Послышались намеренно громкие шаги, и сам Чуя с гневными возгласами вошел в комнату, сетуя на то, что в свою спальню не разрешал заходить, но увидев Дазая возле стола, он резко остановился и взглянул на блокнот. — Ты… я надеюсь, ты ничего здесь не трогал? — Чуя сдвинул брови и, как бы пытаясь не показывать лишнего волнения, сжал губы в тонкую линию. — Ничего я не трогал, не волнуйся. Но скажи, а что это за книжечка? — Дазай демонстративно взял блокнот и повертел в руке, наблюдая за реакцией рыжика. Тот в свою очередь сразу потянулся отобрать, но Осаму выше поднял руку и Чуя только и добился того, что подошел вплотную и достал до чужого локтя. Черт. — А ты видимо совсем идиот? В моей собственной квартире пытаешься отобрать мои собственные вещи? — Кажется Чуе действительно не понравилась эта выходка. Он взял с полки шкафа за спиной вазу, мамину любимую, между прочим, и видимо начал целится именно в голову противника. Дазай тут же положил блокнот и поднял руки в сдающемся жесте. — Ну-ну, я всего лишь спросил. Я же ничего не сделал, за кого ты меня принимаешь? — Дазай состроил невинную гримасу и улыбнулся, когда потенциальное оружие из рук Чуи пропало.  — За того, кем ты являешься. — Шикнул Накахара и вышел из комнаты, подразумевая, что и бинтованному пора. — Я не собираюсь отвечать на вопрос, который меня не устраивает. Все, твое время вышло. Забирай куртку и себя вместе с ней, и валите уже отсюда. Дазай возражать не стал. Поблагодарил за гостеприимство и ушел. Причем довольно быстро, кажется, что торопился. Чуе даже стало интересно, куда? *** На улице уже совсем стемнело, когда Чуя добрался до бара, глядя на яркую вывеску и вынужденно показывая охраннику паспорт. Все-таки восемнадцать уже исполнилось — но верили в это без охоты. Какой-то парень у входа посмеялся было с Чуи, причем не понятно, с чего именно, и возможно раздраженный Накахара влез бы в драку, если бы не подоспевший к этому времени Мичизо, который по выкрикам «А ну повтори, что ты там тяфкнул! Я тебя сейчас по асфальту размажу!» понял, что к чему. Тачи знал, что Чуя, если захочет, и по асфальту, и по любой другой поверхности размазать сможет, поэтому тут же подошел и забрал товарища, пока его не забрали миловидные охранники. Внутри бара было не очень шумно. Диско-шар еще не мигал разными цветами, у танцпола двигались только пару человек, на сцене караоке не предвиделось и многие сидели за своими столикам. Но вечер только начинался. Людей постепенно становилось больше, и Чуя с Мичизо, недолго думая, оставили верхнюю одежду в гардеробе и заняли места у барной стойки. — Ты как добрался? — Первым спрашивает Чуя, усаживаясь удобнее на круглом высоком стуле. — На метро. Так редко там бываю, что чуть не прозевал, когда выходить нужно, представляешь? Так еще и родители второй день дома не ночуют… мало ли. С этой их работой всякое случиться может. — Тачи нахмурился и сложил голову на руку, а руку на барную стойку. — Да уж. Моего отца напоминает. Он врач. Очень хороший, как говорят очевидцы. — Чуя хохотнул, закинул ногу на ногу, — постоянно на работе пропадает. И так с самого детства. Но они ведь у тебя так тоже постоянно? Не приходят подолгу, я имею в виду. Думаю, волноваться не о чем. — Да, постоянно. Но в любом случае ты прав. Мы ведь пришли праздновать! Когда там остальные притащатся, ну-у! — Тачи снова сделался активнее, и как-то даже незаметно влился в одну толпу ребят, которые вошли и заняли почти все столики возле танцпола. Заходили следующие и следующие, музыка стала чуть громче и начался больший ажиотаж официантов. Чуя, устав ждать, заказал что-то слабоалкогольное, решив не налегать и завтра помнить, что было сегодня, а когда выпил пол бокала, то узнал в толпе у входа своего сурового друга и подозвал к себе. Белый верх смешно гармонировал с его белыми прядями, о чем Чуя не посмел не сказать, и теперь Рю сидел там же, где недавно Тачи, и собственно спрашивал, где этот шибутной парнишка, ведь он точно пришел раньше всех. — На самом деле я пришел раньше, а он просто влез ко мне в драку и меня от туда забрал, — жаловался Накахара, поглядывая в толпу. — Теперь танцует там где-то. — Боже правый, когда ты успел драку затеять? Тебе скучно стало? — Аку улыбнулся, а Чуя деланно обиделся. — Нет. Тот парень за рост мой говорил. И за волосы еще. — Чуя пригладил рыжие пряди и шикнул. — И вообще он выглядел так, словно хотел, чтоб я вмазал ему! Я просто не успел. Тачи пришел, черт возьми. — Хорошо, что пришел. А то бы ты мог вляпаться в неприятности. — Аку засмеялся и тоже заказал себе какую-то дремучую смесь, в отличие от Чуи с желанием, кажется, напиться да упаду и проснуться непонятно где и неясно с кем потом. Через еще некоторое время при входе Чуя увидел оставшуюся недостающую парочку, которая стремительно приближалась к нему и к Рюноске. Джессика, в непомерно коротеньком платье и на высоких каблуках, и Дазай, в том же костюме, в котором был у Чуи, но только без пиджака и более расслабленный. Спокойный. Во взгляде Осаму проскользнула опаска, точно ли не повлияет мигающий и цветной свет на Чую, но они подошли ближе и он решил, что если бы возможность была велика, Чуя бы явно не стал рисковать. — Неужели, явились. — Воскликнул Чуя, указывая на места рядом. — Ага. Не прошло и получаса. — Поддакнул Рю, отпивая из уже второго по счету бокала. — Ну, задержались немного, ну так был повод! — Как бы подводя к чему-то начала Джесс, снимая туфли и громко, жалостливо пискнув. — Ужасные туфли, я буду танцевать без них! Ног не чувствую. — Она забыла, что начинала говорить, и пошла одна со своим хорошим настроением и туфельками в руках в гущу на тацполе. — Ладно. Понятно. Так почему же вы задержались? — Спрашивал Чуя уже лично Дазая, который, в отличие от девушки, не был таким жизнерадостным. — Да это не важно. Машин на дорогах много. Пробки. — Отмахнулся он. Но допытывать и лезть куда не просят Чуя не стал. Дазай ему за это был безмерно благодарен. Осаму в итоге отошел к Джессике и потерялся, а уже полупьяного Рюноске на искреннее удивление Чуи забрала на танец какая-то девушка, которой он не смог отказать. Так Чуя остался сидеть один, но по лично своей прихоти, так как не очень терпел всю эту кучность людей. Он отходил туда периодически и возвращался, довольный и расслабленный заказывал что-то новенькое у смуглого бармена и подпевал знакомые песни. Ему для счастья хватало и того, что благодаря своему лечению и прочему он вообще смог сюда прийти. Пару раз они нашлись все вместе. Поднимали бокалы за вручение, чокались, пили на брудершафт и разговаривали. Потом под более медленную музыку уплыли Дазай и Джессика, и все снова разбрелись, кто куда, по клубу. С медленного танца к Чуе вернулся Осаму, смеясь и падая на стул рядом. — Кажется, я потерял Джесс. Интересная ситуация не правда ли? — Он улыбался и заказывал еще не испробованный коктейль в большом стакане. — А тебе, кстати, алкоголь-то можно? — Я думаю, тебе не стоит терять ее. Мало ли что. А на счет выпивки, да. Считай, сегодня мне все можно. — С Джесс ничего не случится, это точно. И может тогда по бокальчику? — Ну, если только вина. — Да брось. Ты кроме него ничего не пьешь. — Это благородный напиток! — Это то, что пьют твои родители. — Дазай сказал даже не вопросительно, а именно так, словно Чуя спрашивал «что такое вино?» и в итоге заказал что-то с основным составом виски, выпил и заговорщически протянул Накахаре, наблюдая за ним. Чуя сделал глоток, поморщился и выдохнул, поднимая голову и азартно улыбнувшись. — А не так уж и плохо! Наверное, с этой фразы начинают все алкоголики, но Чуя все равно таковым не был. Они выпили еще несколько коктейлей на спор и Осаму, посмотрев на часы, решил все-таки поискать Джессику. А то мало ли, как сказал Чуя. Он обошел танцплощадку, встретив там Рюноске и спросив, не видел ли он девушку. Не видел. Потом пошел дальше, к столикам, и не найдя там отправился по коридору, где было несколько приватных комнат. Он без особого стеснения и стука входил туда, ведь кому надо было — закрывались, а кому нет — продолжали целоваться и Осаму шел дальше. Но вот в одной из таких комнат с целующейся парой он остановился. Джессика. Как иронично… он все-таки ее нашел. Девушка сидела на круглом столике возле дивана, обхватив стройными ножками парня с которым целовалась, а Дазай смотрел на это, смотрел как завороженный. Тусклый свет не сразу позволил узнать в парне их одногруппника, смышленого и, до этого момента, никак не задевающего жизнь Осаму, но всему приходит конец. Дазай был зол, чертовски зол, обескуражен и… растерян. Жгучая боль не позволяла какое-то время сдвинуться с места, и все же он смог. Сначала медленно достал из кармана телефон и сделал одну единственную фотографию, а затем резким шагом подошел к паре. Джессика вскрикнула. Дазай с силой оттолкнул парня в сторону и с явным намерением ударил между ног, потом куда-то под ребра, потом в глаз, а потом схватил за горло, шепча что-то несуразное и пугающее. В свете, падающем из коридора, карие глаза отсвечивали цветом раскаленного железа, виски… «Нужно быть с тем, кого любишь, в ком ты уверен, мальчик мой. — Ее добрый голос, теплые прикосновения, бездонно-голубые глаза. Ее образ так редко всплывал в памяти, но он так ярко отпечатался в воспаленном мозге юного мальчика. Никто так не любил Осаму, кроме его матери. Никто о нем так не заботился и теперь уже не будет. Это всегда было таким несправедливым! С того самого случая… — Я люблю тебя, Осаму, и всегда буду. Просто так, потому что ты — мой сын. Твой отец желает тебе всего самого лучшего. Слушайся его, хорошо?» — Хорошо. — Прошептал он и отпустил горло парня. Джесс, которая уже собиралась звать на помощь, остановилась и помогла блондину подняться, усадила на диван и в испуге оглянулась назад на Дазая, но его там уже не было. Чуя сидел спокойно и, увидев идущего из толпы Дазая, даже хотел ему что-то выкрикнуть, но потом, увидев его лицо, сжатые кулаки и растрепанные волосы, решил повременить. Осаму подошел и сел на то же место. — Бармен… водки! — Чуя опешил, хотя бы потому, что даже напитка такого не знал, поэтому вперил изучающий и серьезный взгляд на Осаму, толкнув его в плечо. — Дазай что случилось? Говори, черт возьми! — Шатен долго молчал, опустив голову и положив один локоть на барную стойку. Шумела музыка и люди, сменялись свет и цвета вокруг, а Чуя так и сидел напротив и ждал, когда же бинтованный соберется с мыслями и вымолвит хоть слово, или вымолвит, что говорить ничего не намерен. И все же спустя еще несколько невыносимо долгих минут Осаму достает телефон и спокойно протягивает. Чуя смотрит на расплывчатое изображение, но в один момент понимает, что там происходит, и его глаза с каждой секундой осознания невольно расширяются. Но несмотря на все, Что чуя бы мог наговорить сейчас на Джесс, он лишь отдает телефон обратно и берет Дазая же за острый подбородок, подняв его голову и смотря глаза в глаза. — Дазай скажи, ты любишь ее? — Чуя и сам от себя не ожидал такого, но почему-то именно это пришло ему в голову сейчас. — Чуя… — Нет. Ответь на вопрос. Не задумываясь, не оправдываясь. Скажи! — Нет! — На возглас Дазая повернулся бармен; они не обратили внимания. Чуя отпустил его подбородок, но Осаму головы не опустил и взгляд от Чуи не оторвал. — Не люблю. Мы — связующее звено семейного бизнеса. Только и всего. Они помолчали. Чуя чувствовал, что узнал то, чего не знал еще никто другой, то, что значилось под грифом «очень личное» но кажется, что эта информация было всегда очевидна, плавала на поверхности их взаимоотношений и просто оставалась никем не замеченной.  — Что теперь ты будешь делать? — Спросил Чуя немного погодя.  — Хотел бы я знать. — Искренне ответил Осаму, когда на стол поставили рюмку прозрачной жидкости. Дазай уже собирался выпить её залпом, не раздумывая поднося ко рту, но рюмку выхватили, и Чуя зажмурившись выпил всё содержимое. Осаму от удивления забыл про все свои беды, он просто смотрел на это и думал, не показалось ли. Но нет. Чуя опустил голову, тяжело выдыхая, когда на глазах выступили слезы. — Что это ещё за дрянь? — Спросил он хрипловатым голосом, вытирая тыльной стороной ладони уголки глаз и губ. — Это, эм, это водка. — Теперь Дазай, которому уже давно как ударил алкоголь в голову, потерял свое любимое самообладание и бесстыдно пялился на Чую, который повёл плечами и расстегнул верхние пуговки своей чёрной рубашки, оголяя шею и острые ключицы. Поёрзав на стуле, тот моргнул часто-часто и выдал: — Какой же ужа-ас. Никогда больше в рот такое не возьму. — Он говорил протяжно, хмурясь немного высокомерно. — А как ты думаешь, где она сейчас? — Наверное, изменяет мне с тем парнем. — Потерянно говорил Осаму. — Ты не хочешь ее, ну, остановить? — Нет. У нее изначально только это и было в планах. Думаешь, если я остановлю ее сейчас, она не сделает этого позже, при первом удобном случае? — Не знаю. — Чуя поднял затуманенный взгляд на Дазая, когда тот резко схватил его за руку и потащил по коридору в туалет. Это было светлое помещение, где было около шести кабинок и длинная мраморная раковина. Дазай плеснув в лицо холодной воды, не заботясь о слегка влажных теперь передних прядях, и посмотрел в большое широкое зеркало. — Дазай, а если ты все как есть расскажешь отцу, может он поймет? Не будет же он женить вас после такого. — Голос у Чуи немного охрип, и из собранных сзади на затылке волос выпали почти все пряди. Он стоял рядом и смотрел на Дазая через зеркало. — Он только сегодня в полдень затащил нас на свою фирму, решить точную дату свадьбы. Думаешь, он поймет? — С нескрываемой издевкой выдал Осаму и повернулся к Накахаре. — Никто не поймет. — Из того, что ты сказал, я все понимаю, идиот. И даже слишком хорошо понимаю. — Огрызнулся Чуя, собираясь выйти, но одна мокрая ладонь неожиданно схватила его руку и прижала к двери, а вторая сдавила горло. — Понимаешь? — Протяжно вопрошал Осаму, не разрывая зрительного контакта и приблизившись лицом совсем близко, проводя кончиком носа по щеке. У Чуи ноги подкосились. Он почти не дышал, хотя прохладная ладонь чуть выше кадыка давила не сильно, даже поглаживала. — Если так, то давай отомстим им? — О чём ты говоришь? — Твердо шептал Чуя, сводя тонкие брови и выдыхая через приоткрытые губы, и когда снова поймал томный взгляд карих глаз, осознал глупость вопроса и ситуацию, в которой находится. — Дазай, я не… Он не договорил, хотя Осаму и знал, что тот скажет. Дазай прижался своими губами к сухим губам, немного терпким от алкоголя, сначала почти невесомо, а потом углубляя поцелуй, горячо выдыхая, сжимая руку на чужой шее. Чуя сначала не отвечал, подумал, что у него начался жар и стиснул руку, которую прижимали к стене. А потом не выдержал и второй рукой схватился за каштановые волосы, сильно сжимая и в какой-то момент, притягивая ближе. Никогда еще с ним не делали подобного. Никогда не рассматривали его в таком контексте. Никогда он не испытывал такого. Чуя рвано выдохнул, когда Дазай провел языком по его нижней губе; беспомощно сжал его волосы, когда Дазай слегка отстранился; и прошептал невнятное «Осаму, прекрати…», от чего у упомянутого закоротило последние мозги, когда Дазай опустился ниже, целуя шею, оставляя не большие засосы и покусывая. Чуя до последнего готов будет верить, что все это водка. Дальше Осаму не заходил, он отстранился на должное расстояние, отпуская Чую, и Накахара теперь просто не знал, куда себя деть. Растрепанный, покрасневший и с поблескивающими губами, он медленно опустил обе руки, и даже сказать ничего не мог. Смотрел на Осаму, думая, что ему привиделось, но нет, этот извращенец смотрел в ответ с вожделением, так спокойно и даже оценивающе. — Я явно об этом пожалею. — Сказал в итоге Накахара, достаточно сдержанно, с рычащими нотками в голосе. — Но сначала я заставлю пожалеть тебя, а вообще… Но Дазай просто, несмотря на сопротивление, положил ему руку на плечо и вытащил из туалета. «Конечно, да ты меня убьешь, да» шептал он в ответ на все, что говорил рыжий. Чуя надеялся, что завтра ничего этого не вспомнит. И вспомнит только, что во всем повинна одна лишь водка.