Что будет после...

«До встречи на твоих любимых парах, Чуя». Накахара уж слишком часто прокручивал это в своей голове. Его ничего не удивляло в брошенной фразе, его удивляло то, что правдивость в этих словах отсутствовала. Ни ко второй, ни к третьей паре Дазай не явился. Он не явился и на следующий день, и сначала Чуя думал, что их с Акутагавой связало мертвой хваткой желание остаться дома и отдохнуть, но в случае с Рюноске оказалось, что он действительно серьезно заболел, а в случае с Дазаем, что он просто не отвечает на звонки. И узнать что с ним — задачка не из легких. Накахара не планировал усложнять себе жизнь ложными переживаниями и суетой. Первую неделю в относительном одиночестве он провел с наслаждением, а единственные мысли, которые тревожили, были мысли о Тачихаре. Не более. Отсутствие Джессики он воспринял как должное, и был готов примириться, что больше ее не увидит. Подробности не интересовали. Ну, правда, нет и нет. Однако спустя еще неделю Накахара вдруг ощутил себя очень странно. Давно он так себя не чувствовал. Он приходил на занятия, учил, старался; приходил домой, учил, старался, пил таблетки. Потом ложился спать, и все повторялось снова. День сурка. Мысли о том, что кто-то живет так постоянно, пугали, и Чуя осознал, что погружение в учебу, на которую он рассчитывал первое время, не сработало. Проблема в том, что когда привыкаешь к чему-то, а в особенности к кому-то, отвыкнуть бывает очень сложно. Или же даже невозможно. Может, если бы Чуя изначально не знакомился не с кем и не сближался так, все было бы хорошо. Ведь он бы не знал, что может быть иначе. Но он знал, и не мог признать, что без своих друзей ему… одиноко? Словно он один во всем этом классе, хотя людей там вполне достаточно. Например: На пару дней на соседнее от Чуи место, место Рюноске, подсела одна симпатичная девушка с двумя длинными косичками. Она хотела познакомиться, и Чуя из хороших побуждений не отказал. Но когда он услышал, как она хвастается своим подругам, что встречается с ним и показывает его фото, его попытки наладить связь с внешним миром прекратились. Он понял, что хоть людей вокруг него и предостаточно, это все не те люди. Он яростно кидал свой рюкзак на соседнее место Акуатагавы, когда кто-то пытался туда сесть, и не обращал внимания на немногочисленные подколы в свою сторону, которые были на самые разнообразные темы. Начиная от «чего это у тебя баллы такие хорошие? Умник нашелся» и, заканчивая даже «что у тебя с волосами? Крашеный педик». Но это так, всего пару раз. И то за подобные беспочвенные высказывания обидчики получили по заслугам, а Чуя просто убедился, что многие из его потока умственно отсталые и любят нарываться на конфликты. Ну, вот и пусть такие держатся вместе. Накахара в свою очередь не к каким компаниям примыкать не стал и в общественных тусовках не участвовал, а защитить себя и свою честь, если вдруг что, всегда мог сам. На выходных Чуя решил проведать Рюноске. Его самочувствие улучшилось, и он заверил, что из всех симптомов противной болезни остался только его родимый кашель, поэтому «да не ссы ты, Накахара, не заразишься». Вот Чуя и пришел, но пришел он не просто так. К сожалению, когда поступаешь куда-то надо четко понимать, на что идешь. Во всех смыслах этой фразы. И именно поэтому все поступающие в мед, не важно, на какие факультеты, знали, как не выгодно во время учебы болеть. Если будучи в школе ты вдыхал холодный воздух с морозилки, пил ледяную воду и пытался питаться грифелем от карандаша чтоб заболеть и не идти на учебу, то поступая в серьезные учебные заведения знай, вероятнее всего детский опыт тебе поможет. Нет, не потому что будет возможность практиковать это снова, а потому, что иммунитет будет крепче, и когда реально заболеешь, ползком ползти на пары будет менее смертоносно. Да, именно ползком, ведь не приведи господь пропустить что-то реально важное и все, собирай документы, дружок. Твое место на помойке. И к великой радости, попадая в такую нелепую ситуацию и заболевая в самый неподходящий момент, у Акутагавы под рукой оказался Накахара. — Эй, тяжело больной, я все принес! — Чуя стоял на пороге, раздеваясь и стягивая с плеч тяжелый рюкзак. Да-да, Чуя пришел не с пустыми руками, но это, увы, не означало, что он принес спелые мандарины и пакетик хорошего настроения в придачу. Вовсе нет. В рюкзаке лежали учебники на любой вкус и цвет, тетради с конспектами и всего да побольше. — Да ты, я смотрю, не мелочился. Все принес или может что-то забыл? — Прозвучал саркастический ответ. Акутагавы сидели за столом, и Чуя, поприветствовав Гин, подошел к Рюноске и многозначительно положил багаж знаний перед его лицом, чуть не опрокинув при этом на друга кружку горячего чая. — И это вместо спасибо? Да я вообще удивляюсь, как можно было умудриться так заболеть от дуновения ветра. — Произнес Накахара с проскальзывающим даже сочувствием в голосе и сел рядом. — Не начинай. Гин и так говорит это с той самой секунды, что я слег. — Выдохнул Рюноске, когда девушка оглянулась на брата и неодобрительно фыркнула, уходя из кухни. — Я без понятия, как так вышло. Мне было даже не холодно, и пронизывающего на сквозь ветра я не чувствовал совершенно. — Ладно, уже не важно. — Чуя пронаблюдал, как Рюноске встал и принялся заваривать второй чай, и задумался. Ситуация была правда не из приятных. Они и подумать не могли, что в ту ночь, отважно отправляясь в больницу к Тачихаре, Акутагава может заболеть. Да, иммунитет у него слабый конечно, но все же. Чуя начал вытаскивать из рюкзака материалы последних уроков. — Вот. Это конспекты за цитологию, за молекулярку вот. Ну, сам посмотришь. Но если ты завтра не придешь, это будет твоим крупнейшим провалом. — Резюмировал Чуя, когда перед ним поставили кружку чая, а Рю придвинул конспекты к себе. — Да-да, я помню про устный экзамен. Но разве он завтра? Ты что-то путаешь. — Я никогда ничего не путаю. Завтра последняя лекция, если ты на нее не придешь, он тебя может не допустить. — Ответил Чуя, зло посмотрев на Рюноске и отпив чая. — Ладно, понял я. — Рюноске на самом деле даже восхищался Накахарой. И как этот человек, который даже в школе толком не учился, ни на шаг не отходил от родителей и был столь болезненным ребенком с такой серьезной проблемой, смог в одиночку переехать в, мать его, Токио, поступить в один из лучших университетов, и еще и быть одним из лучших? Как он умудрялся не вспоминать о гребаной эпилепсии, из-за которой можно буквально умереть в любой момент и еще и находить время для заботы о других, для переживаний за своих друзей кажется больше, чем за самого себя? Как? Рюноске не понимал, но он радовался, что Чуя смог все это. — Спасибо за конспекты и за… вот это вот все. Наверное, если бы ты был чуть более разгильдяем и не писал каждое слово учителя, меня бы выгнали. Я бы… возможно, ничего не сдал. — Ой, да брось. Соберись. Если бы не я, тебя бы никто не потащил среди ночи в больницу и быть может, ты бы не заболел. — Чуя пожал плечами и усмехнулся. И все-таки ему было приятно, что его ценят. Очень приятно. — Не за что, Рю. *** На следующий день, когда Чуя зашел в аудиторию, Акутагава был там. Сидел на своем месте так, словно и не было этого долгого периода его отсутствия, и Чую это даже покоробило. То, как привычно там сидел Рюноске, заставило потеряться в памяти тем моментам, когда на это место садился кто-то другой, или же когда оно просто пустовало. День шел быстрее, когда Акутагава, этот, казалось бы, меланхоличный и заунывный парень во всем отталкивающе-черном сидел рядом, и Накахара даже почувствовал себя лучше. Они много о чем говорили, а перед важной лекцией, которую Рюноске нельзя было пропускать, Чуя его подбадривал, но вот что-что, а тему исчезновения Дазая и Джессики он не затрагивал. Рюноске само собой спрашивал, не знает ли Чуя чего, но тот отмахивался, мол, я звонил, они в танке. И Накахара не зря так делал, просто он совершенно не представлял, как сказать Рю хотя бы ту информацию, которой он располагает, ведь сам по себе Чуя считал, что затесался в эту историю совершенно случайно… нет, ну, правда. Если бы тогда, в баре, они не пили с Дазаем, а были в разных местах, разве стал бы Осаму рассказывать о том, что сделала Джессика? Разве стал бы потом… ну, неважно собственно, что было потом. Но факт остается фактом: вряд ли Чуя узнал бы о случившемся, так просто сложились обстоятельства, что он оказался в ненужном месте в ненужное время, а так это их личная жизнь, и рассказывать ее подробности Акутагаве было бы весьма странно. На самом деле у Накахары были нелестные догадки о том, что могло случиться, и строились все эти догадки на последних диалогах с Дазаем. Тот довольно решительно говорил о том, что если что, он подставит себя и выгородит Джессику, — весь из себя такой благородный — и, исходя из этих мыслей, Чуе удавалось только гадать, чем все могло кончиться. И именно сейчас, когда Чуя уже чаще и с большей тревогой думал об этом, так как прошло уже много времени, случилось то, что только ухудшило ситуацию. В крайнем случае, Накахара не был готов к такому. — Кажется ты собирался зайти на сайт того казино, в котором, как мы выяснили, вероятнее всего работают родители Тачихары. Ну, так что, как успехи? — Рюноске говорил в пол голоса, пока они спускались с последней пары и собирались идти домой. — Там все сложно. Их сайт я, конечно, нашел, но на поверхности там только базовая информация для посетителей казино. — Чуя устало выдохнул, — чтоб узнать больше, нужно написать им лично. И собственно этим я и собираюсь заняться чуть позже, когда… Чуя не договорил. Они спустились на второй этаж, и он увидел, как из кабинета декана выходит… хах, не галлюцинация ли это? Знал бы Чуя столько же, сколько Рюноске, явно сказал бы «кого я вижу?» но он лишь схватил Акутагаву за руку и затащил за угол. Джессика. Да, это казалось нереальным. Перед глазами у Чуи то и дело всплывала последняя, сделанная Дазаем, фотография с участием девушки, но он не мог думать об этом. Не сейчас, когда на него уставилась пара непонимающих серых глаз. — Черт возьми, как же это все вовремя! — Шикнул Чуя, потирая переносицу двумя пальцами и выглядывая из-за угла, смотря, как девушка спускается вниз, к выходу. — Слушай, подожди здесь. Я тебе все скажу, но позже. Дай мне пять минут. — С этими словами Накахара оставил удивленного Акутагаву за углом коридора и побежал за Джесс следом. Он догнал ее как раз тогда, когда она выходила из здания, и поравнялся с ней. Погода на улице стояла солнечная. — Давно не виделись, Джессика. — Накахара заговорил сразу, обращая на себя внимание и идя с той же медлительностью, что и она. Джесс была удивлена и даже слегка напугана таким резким появлением и чуть не уронила бумаги, которые несла в руках. Чуя не хотел показывать, что что-то знает, у него не было к ней открытой неприязни, ведь он даже не знает, чем все закончилось, он просто решил не упускать возможность хоть немного разобраться. — Где так давно пропадала, если не секрет? — Чуя надеялся, что звучит непринужденно. — Где пропадала? — Джессика медлила, смотря на Накахару и как-то резко что-то для себя решив, заправила прядь светлых волос за ухо. — Не думаю, что тебя это должно волновать. Не теперь. Беззаботная маска Чуи чуть было не треснула. Да, видимо, на разговор она не настроена. — Что значит «не теперь»? Что-то изменилось? — Спрашивал Чуя уже более раздраженно и с недоверием, сдвинув брови к переносице и наблюдая, как девушка параллельно сунула бумаги в свою сумочку. — Можно сказать и так. Просто я перевожусь в другой университет. Он лучше и больше, и меня лично пригласили туда, поэтому я пришла забрать документы. Меня тут ничего не держит, а вы тем более. Поэтому вести задушевные беседы я не намерена, уж прости. — Разумеется, в интеллекте Джесс никто и не сомневался, но сейчас Накахара вдруг подумал, что между тем, чтоб быть образованным и умным есть большая разница. — Ясно. Видимо я могу только пожелать тебе удачи. — Чуя даже смутился. Как будто он горел желанием говорить с ней! Ладно, наезжать сейчас — не выход. Как бы ни хотелось. Было заметно, что девушка гордится собой, и только. Ее, что казалось неудивительным, не волновало общение, люди, за которых она «переживала» и было ясно, что она ничего не знает про бедного Тачихару, про все что случилось. Да, уж она-то точно не придает такую цену дружбе. «Наверное, мне стоит у нее поучиться» — пронеслось в голове у Накахары, и он уже собирался отстать, но все же понял, что не может не спросить. Мало ли, может это последняя возможность. Не зря же Чуя вообще подошел к ней. — Скажи Джесс, — она остановилась тоже, — …а почему не приходит Дазай? Он, эм, переводится с тобой? Она помолчала, а потом странно недовольно скривила губы. — Я без понятия, почему он не приходит. И он не переводится со мной. Я съехала обратно к родителям больше недели назад и не знаю, где ваш дружок. — Она криво улыбнулась и развернулась к Накахаре спиной, направляясь к выходу с территории универа. Чуя видел, как она после села на заднее сиденье дорогой машины и та помчалась прочь, а он так и стоял, смотря ей в след и хмурясь. Да, тут явно что-то не так. Чуя уже собирался развернуться и идти к Рюноске, но ему на плечо легла эта мертвенно-холодная рука. Отлично, если гора не идет к Магомеду, то вот он пришел сам. Черт, как же все это не вовремя! — Пять минут прошло. — Акутагава пожал плечами, оправдывая свое прибытие. — Кажется, ты должен мне что-то рассказать, верно, Чуя?.. *** Это всегда была довольно банальная привычка, ну, честно. Фраза «вести личный дневник» кажется такой занудной и непривлекательной, и все-таки факта она не меняет. Так сложилось, что у Чуи не было друзей. Никогда не было друзей, это даже осмыслить сложно. До самого совершеннолетия он общался в основном только с семьей, а про ценности дружбы узнавал из тривиальных сериалов, которые шли по телевизору. Да, он мог уже в старших классах уйти с домашнего обучения в люди, но это казалось лишним, ненужным. Проучился же в таком режиме, зачем что-то менять? А оказалось, что стоило бы, просто даже сам Накахара этого не осознавал. Ему было одиноко, и после тех губительных приступов в начальных классах он очень резко ощутил это, оказавшись дома. Тогда Кое решила на время занять мальчика. Она предложила ему вести личный дневник. «Смотри, все, что ты бы хотел рассказать друзьям, ты можешь писать сюда. Все свои эмоции, чувства и прочее. Ты можешь придумывать свои истории или писать о том, что происходит нового в твоей жизни, все, что пожелаешь!» — Кое говорила это маленькому Чуе откровенно и с благими намерениями, однако это занятие «на время» превратилось в необходимость. Рассказывать все бумаге оказалось очень удобно, без волнений и сожалений, даже самые потаенные мысли. У Чуи появились друзья, он поступил в высшее учебное заведение, и конечно реже вспоминал про свою привычку, однако она все еще никуда не делась и периодически напоминала о себе. Во всей квартире горела лишь одна лампа светильника над столом. «Наверное, это выглядит глупо, что я в здравом уме и светлой памяти, сделав все задания и заучив конспекты, не иду спать, а сижу и пишу что-то? Да уж, это определенно странно, и все же. Я давно ничего не писал, у меня ведь появились друзья, вроде как, но сейчас они все кто где, и я подумал, почему бы и нет! Это звучит так, словно я изменяю старым привычкам и бумаге, заменяя это какими-то друзьями, разве не правдоподобно? В любом случае, то, что сейчас происходит, не может радовать меня. — Чуя тяжело выдохнул, проведя ладонью по лбу и зачесывая рыжие волосы назад. Хотелось спать. — На бумаге я до смешного откровенен. Не удивительно. Никто никогда не увидит эти записи, как и все предыдущие. Именно поэтому я продолжу откровенничать. Наверное больше всего меня сейчас волнует ситуация с Тачихарой. Я бы очень хотел разобраться именно с этим, не могу оставлять все так, как есть. Он хороший парень, это не честно, что все так получилось. Мы с Дазаем давно уже определили, что наиболее вероятная версия того, что случилось, такова: родители Мичизо работают в одном крупном подпольном казино, и кому-то понадобилось отвлечь их от дела. Возможно должники, которыми они занимались, решили на время занять тех, кто пытается их поймать, то есть родителей Мичизо, и в качестве отвлечения от себя они решили убить их сына. Убить ли? Не знаю. Вообще-то можно ставить под сомнения все, что я написал по этому поводу, так как это только лишь наши догадки. Пока. Чтобы быть уверенным хоть в чем-то, я нашел сайт их организации, но капнуть глубже пока не выходит. Всю важную информацию они, разумеется, скрывают, гады! Нужно написать им лично. Что ж, звучит как вызов, думаю заняться этим и поскорее. А вот что касается самого Дазая… ну, тут явно какая-то путаница. Все было более ли менее ясно, пока сегодня я не встретил Джессику. Ее поведение, ее слова внесли еще большую неясность. И все-таки она точно не выглядела расстроено или сожалеюще. Именно поэтому мне приходится придерживаться версии, что, видимо, что бы там не случилось, она осталась невинна в глазах всех. Рюноске эта ситуация явно удивила еще больше. Он и так только выздоровел, а тут еще и оказывается, что я за его спиной что-то вытворяю. Наверняка так он думает, хах. Но я, к сожалению, сделать пока ничего не могу. Он тогда потребовал объяснений, и что нужно было делать? Говорить о том, что даже не касается меня напрямую? Я сказал, что обязательно объясню все, но потом. Надеюсь, его не будут терзать мысли об этом и он хоть немного подготовится к завтрашнему устному тесту. Сегодня была последняя лекция, он вроде все записал, теперь бы еще все это выучил и вообще отлично! Я, кажется, хорошо выучил эту тему, тут не должно возникнуть проблем. А вот даже интересно, если Дазай не будет приходить на экзамены перед полугодовой сессией, то его отчислят? Или может его отец сможет откупиться?.. Господь, я не хотел опять об этом, честно! Ладно, я могу сколько влезет говорить, что меня это не волнует, но я правда не понимаю, где можно так долго пропадать? И к тому же не отвечать. Ладно, это звучит как паранойя, черт возьми. Мне совершенно не нравится говорить, то есть писать или даже думать о том, в чем я еще не разобрался. Впереди сессия и зимние каникулы. Может, приедет Ацуши… родители говорили, он хотел посмотреть университеты здесь. Это неплохой вариант, только если жить он не со мной будет, конечно. В любом случае сейчас я больше всего хочу решить дело с родителями Мичизо. Это от части выглядит так, словно это не мое дело, но мне почему-то плевать. Оставить все как есть звучит совсем бредово. Надо зарегистрироваться на их сайте и написать лично. Представиться важным посетителем, как вариант. Да, именно так». Чуя потянулся и зевнул, подумав, что помимо негласного правила писать откровенно, он не нарушал и второго — не заглядывать вперед. Это был определенный принцип, смотреть только на ту страницу, на которой пишешь или собираешься, и не перелистывать дальше, так как это сравнимо с тем, как заглянуть в будущее, но не увидеть там ничего, пустые страницы. Поэтому Накахара не делал так. Назад — пожалуйста. Листай, никто не запретит, а вперед — запретит он сам. Сам себе. Чуя отодвинул блокнот в сторону и придвинул ноутбук, с открытым там сайтом. Кажется, перед зачетом следовало лечь пораньше, но кажется, этому просто не суждено было случиться.