Безумцы. Тени прошлого

Здравствуйте, меня зовут... нет, не так. Мое имя… черт, все не так! Я не умею начинать! Ладно, сначала. Меня зовут Дэвид Лезерхофф. Мне 22 года. И я наркоман. Сойдет? Сейчас я нахожусь в психиатрической больнице. Лежу на кровати и плюю в потолок, ничего особенного. Через несколько минут подъем, и врачи придут проверять мое состояние. А вот как я попал сюда – это долгая история. И сегодня я вам расскажу ее. Чтобы хоть кто-то знал. Мне было восемнадцать, когда я впервые попробовал эти таблетки. Их принес мой друг на мой День Рождения. Он сказал, что он них просто станет весело, привыкания не вызывают. Мол, в жизни надо попробовать все. И знаете что? Он соврал. Дальнейшие два года я помню смутно. Я помню, как ходил к ней за новой порцией. Каждый день. Отдавал ему все свои деньги. Отдавал все. Я не мог жить без этих таблеток, они заменили мне жизнь. Я с упоением принимал их. Я просто хотел испытывать то приятное состояние снова и снова. Я потерял всех старых друзей, моя девушка ушла от меня. Но меня это мало волновало. У меня есть таблетки, что мне еще нужно было для счастья? Даже семья отвернулась от меня. Они пытались меня кодировать, но ничего не получилось. Не знаю, почему. Может, я что-то делал не так. В общем, они плюнули на меня и выгнали из дома. Я стал мотаться по всяким вечеринкам, ночевать у сомнительных личностей. Но деньги за дозу я отдавал всегда – воровал, где-то подрабатывал по мелкому. Тогда жизнь казалась мне идеальной. Веселая, без забот и трудностей. Я много времени проводил в шумных компаниях, общался с людьми. Чего греха таить, порой мне даже везло с какими-нибудь девушками легкого поведения. У некоторых я даже жил по три дня. А сейчас я даже их лиц не вспомню. В дверь постучали, и я поднялся с кровати. Вошел доктор в сопровождении двух санитаров. - Доброе утро, Дэвид. Как твое состояние? – с улыбкой спросил док. - Доброе. Отлично, я как огурчик, - доброжелательным тоном отозвался я, натягивая на себя любимый свитер. – Встречаемся после завтрака, да? - Да, - ответил мой лечащий врач, что-то записывая в своем журнале. – Ладно, вижу, ты в норме. Иди умывайся пока санитарная свободна, - с этими словами он чинно удалился. Я кивнул ему вслед и на автомате потянулся за толстовкой. Черт побери, постоянно забываю. Каждый раз хочу ее надеть, но здесь и так тепло. Пусть лежит. Подхватив зубную щетку, пасту и полотенце, я направился в санитарную. Да, действительно она свободна. Быстро подлетев к дверям, я прошмыгнул туда и закрылся на замок. Повезло, что никто не занял. Здесь, как обычно, пахло чьими-то фекалиями и хлоркой. Желтые обшарпанные стены, местами покрытые плесенью. Неровно положенный кафель, весь в грязи. Огромная мусорка, разваливающаяся раковина и, конечно же, унитаз без бачка. Все прям-таки создано для душевнобольных людей! Из-под крана полилась холодная желтоватая вода. Подождав пару минут, пока она станет нормальной, я приступил к умыванию. Итак, продолжу свой рассказ. За те два года я сильно изменился и внешне. В свои 22 я выгляжу на все 28. Когда-то рыжие волосы потемнели и приобрели коричневый оттенок. Кожа стала бледной, желтоватой. Глаза, некогда ярко-зеленые, потускнели и стали непонятного козявочного цвета. Из цветущего молодого человека я превратился в типичного наркомана – разве что следов от игл не хватает. И сейчас я хочу вам рассказать про ту ночь, которая изменила мою жизнь в корне. Я был под кайфом. Кажется, я принял больше, чем обычно. Тогда я был на автозаправке – шарахался рядом неизвестно зачем. И тут я увидел, как из машины вышел парень. Вышел, чтобы рассчитаться за бензин, наивно оставив ключи в ней. Тогда я себя не контролировал. Просто сел в машину, завел ее и поехал. Права я получил через несколько дней после своего Дня Рождения. Правда, я тут же их лишился за вождение в пьяном виде, но не суть. Я умел водить машину. В зеркала я видел, как тот парень пытался бежать за машиной. Но это лишь заставило меня нажать на педаль газа сильнее. Я летел по ночным улицам Фаверсхольма, чувствуя себя освобожденным. Дорога сильно «плыла» перед моими глазами, все мерцало причудливым розово-желтым цветом. Так весело мне не было еще никогда. Я закончил с умыванием. В дверь уже кто-то неистово колотил и дурной голос повелевал мне «выметаться отсюда», пока он не выломал дверь. Подхватив свои монатки, я выскользнул из санитарной, столкнувшись нос к носу с один из самых буйных пациентов – Райли. - Ах, так это ты, Лезерхофф! – истерично заорал он, пытаясь ударить меня полотенцом. – Опять подолгу сидишь?! Ты не думаешь о других! - Притухни, Паркс! – огрызнулся я, схватив мужчину за запястья. Мой рост и физическая сила позволяли сдерживать его какое-то время, но помощь санитаров мне сейчас бы не помешала. И вообще, за ним должны вести постоянное наблюдение? Райли повис на мне и пытался укусить меня за ухо, что-то вопя. Внезапно он обмяк и сполз вниз, к моим ногам. Он вцепился в мои ботинки и зарыдал. - Сдохни, мразь! – сквозь слезы визжал он. – Постоянно издеваешься надо мной! Я тебя ненавижу! Чтоб ты сгнил в этой больнице! Я так и стоял в проходе. Опять начинается представления. Некоторые с интересом наблюдали за этой сценой. А тем временем, Паркс уже начал грызть мои шнурки. И тут, расталкивая толпу, появились санитары. Я недовольно посмотрел на них, но ничего не сказал – себе дороже. Они подхватили больного под руки и поволокли в душевую. Привести в чувство хотят, видимо. - Молодец, Дэвид, довел старика до истерики, - послышался чей-то голос из толпы. Игнорируя это, я направился в сторону своей палаты. Старика… они вообще в курсе, что этому старику не более 35 лет? Я бросил пасту и щетку в тумбу, а полотенце повесил на спинку кровати. Сейчас нужно сидеть в палате и ждать завтрака. Вообще я не знаю, чего этот Райли меня ненавидит. За ним ведут усиленное наблюдение. Говорят, что он уже лет шесть мотается по психушкам и мягким комнатам. Расстройство психики у него какое-то, да и по характеру он человек злопамятный. Насколько я знаю, это его жена довела – такая мегера была, врагу не пожелаешь. В итоге он сильно покалечил сына, жена с ним развелась, затаскала его по судам. А там он уже и умом немного тронулся. Но вернемся к моему рассказу. Веселье закончилось, когда машина резко остановилась. Я мигом пришел в себя и понял, что совершил непоправимое. Я сбил человека. Я вцепился в руль и пытался сфокусировать зрение. Оказывается, я не то что бы сбил какого-то парня, я впечатал его в стену здания. Я вышел из машины, перед глазами все плыло. На улице никого больше не было, только я и он. Кажется, я стал извиниться, но он не хотел меня слушать – лишь кидал угрозы в ответ. Я испугался и позорно сбежал. Я не знаю, что стало с тем парнем. Но меня до сих пор не покидает чувство вины за произошедшее. Я бросил его там. После этого я понял, что перегнул палку. Что теряю годы своей жизни напрасно. И тогда я обратился в клинику, где начался мой самый большой кошмар. Произошедшее там я помню так, словно это было вчера. Доктор выслушал меня и мою проблему. Даже похвалил за то, что я добровольно пришел. Он сказал, чтобы я погулял немного и зашел через минут сорок, когда он узнает про свободные места в реабилитационной клинике. Я не был против и отправился гулять по больнице. И тогда мне стало немного не по себе. Я пошел в туалет, умылся прохладной водой, но это не помогло. Тогда я еще не понял, что это была ломка. В моем кармане оставалось несколько таблеток. Я решил, что ничего плохого не будет, если я съем их, чтобы успокоить это чувство. Ох, какой же я наивный кретин. Я потерял сознание. А когда очнулся, в больнице никого не было. Я уже было подумал, что она закрылась, но нет. В коридоре были оголены провода, и лежала записка. Ага, понял я, что-то перегорело. Дословно содержание записки я не помню…. Но помню, что меня попросили отрубить электричество в подвале. Чтобы чинить удобно было. А я не удивился даже. Таблетки заглушили голос здравого смысла. Выключил электричество и начался Ад. Темнота окружила меня. А вместе с ней – страшные завывание и вздохи. Меня охватило чувство тревоги. Это не на шутку напугало меня. А вместе со страхом пришла мысль, что все это иллюзия. Тем не менее, я пошел вперед, в темноту. Там были монстры. Их были десятки. Я не понимаю, как я выжил. Я даже вышел за пределы той больницы, но они были повсюду. Я пришел в какой-то дом, где я встретил виновника этого кошмара. Самого себя. Тот я был совсем другим. Серая кожа, пустые глазницы и огромная дыра в груди. Он стал нападать на меня, а я лишь защищался. И убил его. Сейчас я понимаю, что это был не я, а моя зависимость. Аддикция. Наркомания. Наркозависимость. Называйте, как хотите. Как только я убил ее, я оказался на операционном столе. Пока я был в отключке, кто-то из персонала нашел меня и принес сюда. Мое сердце останавливалось, меня буквально вытащили с того света. На несколько секунд я был мертв. Мертв от передозировки этими таблетками. Я рассказал врачу, что я видел. Он выслушал. И на следующий день я оказался здесь. В психиатрической больнице. Признан невменяемым. Но через несколько месяцев меня осмотрели снова. Диагноз звучал уже иначе – наркозависимость. Нахожусь я здесь, а не в иной лечебнице лишь потому, что могу не контролировать себя. Враки, конечно, но никому ничего не докажешь. - Все на завтрак! – раздался зычный голос из коридора. Я направился в общую комнату. Это даже трудно назвать комнатой. Это просто место, где коридор слишком широкий. Вдоль расположены палаты, кабинеты. В этой «общей комнате» мы едим, общаемся. Некоторые сидят в палатах. Я сел за стол рядом с какой-то загнанной девчушкой и стариком. Они выглядят более-менее вменяемыми. Надеюсь, никого из них не стошнит на меня и никто не начнет кидаться едой. Это уже бывало, и не один раз. Кстати, что мы едим? Ах, да. Кто бы сомневался. Каша. На этот раз овсяная. Нам всегда дают кашу. Завтрак – каша и чай. Обед – суп и каша. Ужин – каша, и возможно печенье. Редко нам дают что-то другое. Да и еда здесь какая-то противная. Безвкусная. Пожалуйста, вытащите меня отсюда. Я не могу больше здесь находиться, это невыносимо. Здесь совершенно нечего делать! Благо, что хоть иногда мне удается договориться с санитарами, и они дают мне сигареты. Или выпускают на крыльцо. С ними я могу нормально общаться. Или вот местные медсестры. Их здесь всего шесть штук, работают посменно, но им всем одинаково жаль меня. Особенно молоденьким, а их тут всего две. Часто приносят конфеты, некоторые даже бутерброды мне делали. Но все равно, здесь невыносимо. Доев свою кашу, я отдал ее поварихе. - Ну, как, понравилось, Дэвид? – добродушно спросила меня она. Да, поварихи здесь добрые. Правда готовят они не ахти. - Да, миссис Мэй, спасибо. Готовите, как всегда, шикарно! – с теплой улыбкой ответил я. Эх, ем я с трудом, а расстраивать их все равно не могу. Жалко как-то. - Ты не забудь, ты сейчас к доктору идешь! – крикнула она мне вслед. Ну, вот что за забота? Но напомнила она не зря. Я ведь и забыл уже. Интересно, о чем сегодня док будет меня спрашивать? Пф, да о том же. Я уверен.