Черный «Ягуар» | Black Jaguar

Как и все в ее жизни, Беллатрикс не держала пленных. Генеральный директор оставила Гермиону у запятнанной стены спальни и помчалась вниз по лестнице, хвост слегка растрепался, губы были в синяках и полны, объявляя своим деловым партнерам, что ночь подошла к концу. Беллатрикс хотелось закричать, вытолкать их за порог и навсегда запереть входные ворота. Это заняло почти полчаса. Все хотели попрощаться, пожать руку и поздравить темноволосую красавицу с еще одной успешной ночью поиска торговцев и продавцов. Беллатрикс вышагивала, дергалась, барабанила черными накрашенными ногтями по испачканной алкоголем поверхности заказного бара, темными нетерпеливыми глазами наблюдая, как сотрудники агентства торопливо собирают стаканы и бутылки. – Думаю, это последние, мисс Блэк. – заявила Мэри, наблюдая, как последний автомобиль по завышенной цене сворачивает на главную дорогу. – Давно пора, черт возьми. – глаза не отрывались от лестницы. Ждет ли Гермиона наверху? Прислушалась ли она к требованиям Беллатрикс сбросить одежду и ждать, как хорошая девочка, на краю кровати своего босса? Только время покажет, но именно время держало Беллатрикс в напряжении, как пружину, которая вот-вот сорвется. Правильно ли она поступила? Беллатрикс обещала Гермионе время. Генеральный директор умела многое, и все это было плохим, но принуждение к сексу не входило в ее компетенцию. Так как же обе женщины оказались под лунным светом, прикасаясь, целуясь, извлекая друг из друга самые головокружительные звуки, пока Гермиона, наконец, не позволила себе освободиться? Девушке было слишком трудно долго сопротивляться. Смертоносная маленькая нимфа. – Я закроюсь и пойду, мисс Блэк. Если вы не возражаете? – Конечно, нет. Хочешь, я подвезу тебя? – Беллатрикс знала, что Мэри справится сама, но она была единственной женщиной в этом мире, которой автодилер могла полностью доверять. Они были сотрудником и начальником в течение многих лет, фактически Мэри была на стороне Беллатрикс, когда Орион появился на этот свет. С того момента обе женщины глубоко понимали друг друга. – Я все еще могу водить машину сама. Моя машина припаркована рядом с машиной Гермионы. Я не так уж стара, по крайней мере, пока! Беллатрикс улыбнулась, нежно сжав рукой ноющие плечи Мэри. – Тогда благополучно доберитесь до дома. А завтра поваляйся... нет, это ты слушайся меня и отдыхай, поняла? Утром я разберусь с Орионом и смогу хоть раз приготовить себе завтрак. Ты сделала сегодня более чем достаточно, Мэри. Я благодарна. А теперь иди домой. – Да, мисс Блэк. Спасибо. – Спокойной ночи, Мэри.

___

Я голая. Я абсолютно голая с головы до ног и сижу в спальне Беллатрикс Блэк. Я сошла с ума. Я сошла с ума и превратилась в месиво. Это не я! Клянусь богом, эта женщина что-то говорит, а я киваю, как щенок. Может, мне стоит подвинуться... Я правильно сижу, это сексуально? Такое впечатление, что у тебя никогда не было секса, Гермиона, Господи! Ну. Я думаю, что нет, правда? Никто не заставлял меня... делать то, что только что сделала Беллатрикс. Она едва коснулась меня, но это было так хорошо. Гермиона подтянула колени к груди и обхватила руками обе ноги, по спине пробежал легкий холодок. Последние десять минут она слушала звуки машин, катящихся по гравийной дорожке Беллатрикс, каждая из которых исчезала вдали с ненужным гудком или гудком клаксона, когда друзья и соратники расставались. Пространство между ее бедер все еще переполняло желание, оставляя мокрое пятно на простынях. Это было бы стыдно, если бы Гермиона не была так возбуждена. Часть ее самой была оставлена на кровати Беллатрикс для всеобщего обозрения. Ее одежда лежала на комоде из богато украшенного стекла, аккуратно сложенная и убранная подальше от посторонних глаз. Когда Гермиона наконец стянула с себя нижнее белье, ее лицо залил дикий румянец, а глаза расширились от явного, липкого возбуждения, выступившего на мягком материале. Беллатрикс сделала это с ней. О боже, ожидание было пыткой. Гермиона чувствовала, как внутри нее что-то закипает, бедра сжались, когда электрический ток послал внезапный разряд прямо к ее клитору. Просто иди и забери ее. Дом уже должен быть пуст. Я не могу просто сидеть здесь и... С той стороны двери раздался тихий стук. – Грейнджер? Слава богу. – Я... я здесь. Беллатрикс появилась в поле зрения, проскользнув через дверной проем, как животное, выслеживающее добычу, бледная кожа сверкала в лунном свете, как тысяча прозрачных кристаллов. На ней все еще было шелковое платье и черные туфли на шпильках, но Гермиона не жаловалась - владелица бизнеса выглядела просто потрясающе. А потом Беллатрикс смотрела на нее туманными глазами, обводя взглядом свернувшуюся калачиком Гермиону - кожа была обнажена и нетронута, она сидела неподвижно, готовая к тому, чтобы ее взяли. Эти глаза. Они могли заставить Гермиону сделать все, что угодно. – Ты осталась. – шепот, который Беллатрикс выпустила на свободу, смешался в коктейль из счастья и неверия. Часть ее ожидала, что Гермиона убежит или будет полностью одета к тому времени, как она вернется наверх. Что угодно, только не это. – Ты уверена, что все еще хочешь это сделать? Гермиона сдвинулась с места, пальцы крепко обхватили друг друга, когда Беллатрикс закрыла дверь спальни, отгородив их от всего мира. Здесь были только они. Никаких отвлекающих факторов. Никакого второго мнения. Студентка хотела Беллатрикс всеми фибрами своего тела. Никто другой не мог приблизиться к генеральному директору и к тому, как она заставляла Гермиону чувствовать себя живой. – Больше, чем я хотела чего-либо раньше. Ты... ты не должна быть такой осторожной рядом со мной. Я хочу, чтобы ты... ты можешь делать со мной все, что захочешь. – будь смелой. Будь храброй. Ты можешь сделать это. – Теперь, ты собираешься стоять у двери всю ночь, или ты подойдёшь и поцелуешь меня? – на этот раз Гермиона лукаво ухмыльнулась; в конце концов, она училась у лучших. Беллатрикс не нужно было повторять дважды. Ее каблуки утопали в толстом ковре, платье развевалось сзади, когда она пересекала комнату к обнаженной молодой женщине на кровати. Колени погрузились в матрас, руки поползли по мягким простыням, закрывая последние несколько дюймов между ними. Губы снова сомкнулись, вкусовые рецепторы поглощали уже знакомый вкус друг друга. Как и прежде, Беллатрикс взяла власть в свои руки, ее пальцы пробирались по рукам Гермионы, притягивая девушку все ближе и ближе, вдыхая запах цветов и секса. – Белла... Красные губы сделали паузу и отпрянули назад. Выражение похотливого лица генерального директора заставило Гермиону задохнуться. Женщина выглядела просто дикой. – Никто никогда не называл меня так раньше, не так. Ох. – Я могу прекратить, если ты... – Нет. Это звучит правильно из твоих уст. – Беллатрикс опустила голову, склоняясь к святыне на шее Гермионы. На этот раз ничто не могло остановить вороноволосую женщину от того, чтобы взять то, что действительно принадлежало ей. Легкие поцелуи превратились во что-то более глубокое, зубы соприкоснулись, язык прижался, прежде чем она начала сосать. Сильно. – Черт! Белла... В горле Гермионы раздалось мурлыканье, успокаивая жжение, оставившее кровавые следы на оливковой коже студентки. Моя. Вот что они кричали. Вся, черт возьми, моя. – Я хочу тебя. Ты позволишь мне? Гермиона едва могла думать, не говоря уже о том, чтобы кивнуть. Одно легкое движение головой заставило Беллатрикс начать действовать: руки крепко схватили Гермиону за плечи и опустили ее обнаженное тело на мягкий матрас. Щеки покраснели. Она была обнажена. Обнажена, и дикие глаза Беллатрикс изучают каждый ее сантиметр. К счастью, у Гермионы было мало времени на стеснение, потому что Беллатрикс наклонилась, вздымая плечи, как тигр, пробирающийся сквозь подлесок, и вцепилась в один из розовых сосков Гермионы. – О боже... да! – Гермиона никогда не чувствовала себя такой возбужденной. Беллатрикс делала все правильно, а потом еще и еще. Зубы впились, посылая острый укол в центр студентки, а затем его прогнал горячий, вихрящийся язык. Все было именно так, как она представляла себе все те недели назад, когда ее собственные руки блуждали в постели Виктора. Беллатрикс никогда не промахивалась, ни разу. – Мм, тебе нравится, да? – Гермиона осмелилась посмотреть вниз и обнаружила, что глаза, залитые чернилами, смотрят прямо на нее. То, как Беллатрикс ползла вверх и вниз по ее телу, напомнило Гермионе Медузу: длинные черные змееподобные локоны перекинуты через одно плечо, язык словно смертоносная змея, бедра раскачиваются из стороны в сторону. Это вырвало еще один стон у тающей студентки. – Какие милые звуки ты издаешь. Ты такая чувствительная. – чтобы доказать свою точку зрения, Беллатрикс ущипнула Гермиону за сосок, ухмыляясь тому, как студентка дернулась и задышала. – Белла... пожалуйста. – бедра дёрнулись вверх. Гермиона чувствовала себя пустой, такой чертовски пустой, и каждая бледная черточка пальца Беллатрикс стала казаться ей даром богов. – Я больше не могу этого выносить. Я... я хочу тебя... ты такая... – Ты не стонала для него так, не так ли, моя дорогая? – пальцы танцевали, как фигуристка, между чувствительными грудями Гермионы, прочерчивая узоры по трепещущей плоти и напряженным мышцам. Все ниже и ниже, так близко, что Гермиона почти чувствовала их. – Белла... – Скажи мне. – Беллатрикс зарычала, запустив свободную руку в каштановые волосы Гермионы, и резко дернула, завладев вниманием студентки. Это была опасная игра, но, черт возьми, Гермиона никогда не знала, что рука, обвивающая ее локоны, может так сильно возбудить ее. – Н-нет... никогда. В последний раз он пытался, когда я убегала... Я не могла остановиться... – Не смогла остановиться в чем? – черные глаза сверкнули, ногти прошлись по лобковой кости Гермионы. Так близко. Чуть ниже. – Остановить себя от мыслей о тебе. Я убежала, потому что... потому что чуть не произнесла твое имя. Наверное, это было правильное решение, потому что внезапно Беллатрикс раздвинула бедра Гермионы, чтобы найти влажную плоть между ними. Обе женщины застонали от прикосновения, пальцы скользнули по мягким складочкам до твердого клитора. Гермиона откинула голову назад, встретившись с набитыми перьями подушками, и застонала так, что все могли ее услышать. – Такая мокрая, снова. Ну и ну, это все для меня, Грейнджер? – тяжелый от секса голос Беллатрикс приласкал уши Гермионы, притягивая девушку к себе, как тетиву лука. – Как грязно с твоей стороны. Так унизительно и в то же время так правильно. – Белла, пожалуйста, я больше не могу этого выносить... Слова замерли в горле Гермионы, она даже не могла вспомнить, что хотела сказать. Беллатрикс впилась в тело студентки, палец погрузился глубоко, пока бледная костяшка не ткнулась между поднимающихся бедер Гермионы. – Беллатрикс! – а потом этот палец стал изгибаться, ударяя в какую-то точку студентки, что вызвало высокий крик ослепляющего желания. Гермиона принимала каждый толчок, каждый глубокий, медленный толчок, от которого глаза закатывались назад, а рот открывался. Ей нечего было сказать, она забыла, как говорить, как связать два слова, когда темп начал нарастать. Беллатрикс окружала ее как густой туман, шепча самые грязные вещи прямо на ухо Гермионе, пока она трахала ее прямо на матрасе. Гермиона начала задыхаться, повернула голову, чтобы найти рот Беллатрикс и снова прижать его к своему. Утром ее губы будут в синяках, но студентка не могла заставить себя беспокоиться об этом, когда Беллатрикс изменила угол наклона своего пальца и добавила еще одну цифру. – Черт, ты такая тугая, детка. – Белла... не надо, не останавливайся... никогда не останавливайся! Вот так... о, черт... я собираюсь... – Кончи. Кончи для меня. Кончи на мои пальцы, Гермиона. Белый свет вспыхнул в глазах Гермионы, стены сжались вокруг пальцев Беллатрикс. Крик наполнил воздух, спина выгнулась, конечности задрожали, волны сильнейшей кульминации, которую Гермиона когда-либо испытывала, прорвали ее тело и душу, превратив ее в рыдающее месиво на теле Беллатрикс. Пальцы освободились, и темные глаза проступили сквозь затуманенное, пульсирующее зрение Гермионы. – Белла... – Гермиона? Ты в порядке? Студентка почти смеялась. Она была в порядке? Она была на вершине мира! Беллатрикс благословила ее первым настоящим оргазмом, с ловкими пальцами и тлеющими словами, которые когда-то могли бы дать Гермионе повод для беспокойства. Но из уст Беллатрикс все звучало правильно. – Ты делаешь это со мной, заставляешь меня полностью раздеться, а после спрашиваешь, все ли у меня в порядке? Черт, кажется, ты меня убила. Улыбка зацепила уголок рта Беллатрикс, ее губы прижали поцелуй к вершине одного довольно уродливо выглядящего любовного укуса. – Не думайте, что я уже закончила с вами, мисс Грейнджер. У нас есть целая ночь, чтобы поиграть с вами. – Что ты... о, черт... ты собираешься погубить меня... Беллатрикс была между ее ног, язык пробирался сквозь свежую волну липкой сладкой жидкости, мускулы прокладывали себе путь вверх по входу Гермионы к пульсирующему пучку нервов. Руки обхватили бедра Гермионы, притягивая девушку ближе, зубы нащупывали влажный клитор. Гермиона хотела смотреть, она хотела видеть каждое движение Беллатрикс на ней, но ресницы дрогнули, а глаза расфокусировались. – М-м-м, т-там... прямо, блять, там, Белла! Для человека, который никогда не делал этого раньше, Беллатрикс была так чертовски хороша в этом. Ее твердый язык прижался к клитору Гермионы, надавливая на все нужные места, пока девушка не застонала, приподняв бедра, чтобы прижаться к искусному рту Беллатрикс. Именно в этот момент Беллатрикс решила пососать, губы и зубы образовали идеальное уплотнение вокруг клитора Гермионы. – Не останавливайся, не останавливайся, черт возьми, это так приятно... – ее руки обхватили конский хвост Беллатрикс, заставляя генерального директора глубже забраться между ног Гермионы. Студентка трахала лицо своей возлюбленной, двигаясь вперед и назад, приближаясь к очередной кульминации. Затем Беллатрикс с силой ввела два пальца обратно, сильно толкаясь, вырывая крик за криком из легких Гермионы. Свободная рука потянулась вниз, чтобы обхватить задницу Гермионы, наклоняя бедра молодой женщины вверх, чтобы пальцы могли войти глубже, чем когда-либо прежде. Гермиона кончила, погрузившись в рот и пальцы Беллатрикс, и ее бедра задрожали от третьего за день оргазма. Все жгло и горело, но только в самом лучшем смысле. К утру Гермиона будет разваливаться, но, Боже, она не могла заставить себя беспокоиться об этом, не тогда, когда Беллатрикс снова поднялась и покрыла губы Гермионы ее липким оргазмом. – Ты прекрасна, когда кончаешь. – она действительно никогда не останавливается, не так ли? Беллатрикс медленно двигалась, стоя на коленях между раздвинутыми ногами Гермионы, которые теперь были прижаты к пахнущим сексом простыням. – Твое маленькое тело так сильно дрожит. А твой вкус... он вызывает привыкание. Гермиона приподняла голову, опираясь на локти, чтобы рассмотреть красивую раскрасневшуюся кожу, проступающую сквозь платье Беллатрикс. Под дорогим шелком виднелись очертания твердых сосков, посылая свежее тепло прямо в центр Гермионы. Она хотела увидеть Беллатрикс, прикоснуться к ней и провести языком по фарфорово-белой коже. Почему Гермиона должна быть единственной обнаженной в этой комнате? – Держу пари, ты намного вкуснее. Что-то промелькнуло на лице Беллатрикс. – Почему бы тебе не взять и не узнать? Студентке не нужно было повторять дважды. Ее обнаженная фигура прыгнула вперед, повалив Беллатрикс на спину, их изгибы и края плотно прижались друг к другу, когда Гермиона сдвинулась, притягивая темноволосое чудо света к себе серией свежих поцелуев, вызвав низкий стон у генерального директора. Платье было красивым, но оно должно было быть снятым. Гермиона не теряла времени даром: пальцы тянули вниз каждую тонкую бретельку, задерживаясь на изящных плечах Беллатрикс. Впервые взглянув на грудь Беллатрикс, Гермиона поняла, что назад дороги нет. Полные, упругие и круглые, тяжелые в ладонях Гермионы, увенчанные идеальными розовыми сосками, которые быстро оказались в танго губ, зубов и языка. Черный шелк соскальзывал все ниже и ниже, ложась на подтянутый живот, руки исследовали его с голодным желанием. – Хватит дразниться, Грейнджер. Прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то прикасался ко мне вот так. – тело Беллатрикс выгнулось дугой, как кобра, ее собственные пальцы потянулись вниз, чтобы стянуть оставшийся материал на бедра, оставляя платье скомканным вокруг широких бедер, открывая Гермионе прекрасный вид на черное кружевное белье. Такое совершенство. Гермиона сделала то, что ей сказали, и избавила бедную Беллатрикс от страданий, опустившись между долгих кремовых ног. Помни, язык плоский, соси и не забудь про клитор. Гермиона была недостойна запаха Беллатрикс. Густой, пьянящий, со вкусом рая и ада, войны и мира, спасительницы и заклятого врага. Студентка хотела собрать его в бутылку, чтобы использовать позже, нежные губы целовали верхнюю часть влажного белья, прежде чем скатиться по телу Беллатрикс. – Ты так прекрасна, Белла... – и это было так. Беллатрикс лежала на своей кровати, как королева подземного мира. Черные кудри свободно рассыпались из ее хвоста, тело было усеяно поцелуями Гермионы и едва заметными засосами, бледное и непокрытое, если не считать слабых следов шелка. Гермиона не хотела больше заставлять свою возлюбленную ждать. Ее девственный язык прошелся по Беллатрикс, пробуя, дразня и трахая одновременно. Прошло совсем немного времени, и подбородок Гермионы стал покрываться влагой, ее голова покачивалась вверх-вниз, язык проникал в те места, которые заставляли генерального директора стонать или шипеть от неожиданных ощущений. – Пальцы, – задыхалась Беллатрикс, поворачивая голову, руки глубоко вцепились в беспорядочные кудри каштановых локонов Гермионы. Даже сейчас Белла взяла контроль над ней, зажав рот студентки именно там, где ей было нужно. Это сводило Гермиону с ума. – Мне тоже нужны твои пальцы. Черт, Грейнджер, ты так хороша в этом. От крика извращенного удовольствия, который издала Беллатрикс, когда Гермиона глубоко вошла в нее двумя пальцами, у студентки закружилась голова. Ни одна из женщин не испытывала подобного раньше, их тела так быстро реагировали друг на друга, что это почти настораживало. Мышцы на руке Гермионы горели, но это не имело значения, когда плоть Беллатрикс сжималась, втягиваясь глубже, бедра наваливались на руку и рот. – Блять, сильнее! Да, вот так, вот так, черт, вот так... не останавливайся, никогда, черт возьми, не останавливайся! Бедра Беллы сжались вокруг головы Гермионы, по коже стекал сладковато пахнущий пот, заставляя студентку оставаться на месте и наслаждаться богатствами, которые деловая женщина рассыпала между дрожащих ног. И когда она наконец кончила, упав назад и уронив руки по обе стороны от черных кудрей, Гермиона оказалась рядом с ней, они обе задыхались и смотрели в белый потолок. – Черт, – вздымалась грудь Беллатрикс, руки зачесывают назад неподвижные локоны черных волос. – Ты уверена, что не делала этого раньше? – Я могла бы сказать тебе то же самое! – Гермиона хихикнула, ее большой палец стер последний вкус Беллатрикс с уголка ее рта. – Это первый раз, когда я наслаждалась сексом. Я даже не знала, что могу заниматься им столько раз за один подход! На этот раз засмеялась Беллатрикс, хотя смех был более хриплым, чем у Гермионы. Она повернула голову, чтобы полюбоваться видом измученной, обнаженной молодой женщины, распростертой рядом с ней. – В конце концов, я женщина с любыми талантами, я только рада помочь. – Ты такой сноб, Белла. – не выдержав расстояния между ними, Гермиона повернулась на бок и прижалась вплотную к своей бледной любовнице. В считанные секунды левая рука Беллатрикс обхватила студентку, и их тела затрепетали, когда кожа соприкоснулась. – Кстати, спасибо тебе. – За что? – подбородок Беллатрикс уперся в макушку Гермионы, голос был низким и измученным. – За то, что уделила мне время, за то, что убедилась, что я чувствую себя в безопасности и счастлива. Я знаю не так много людей, которые были бы так же внимательны в спальне. – губы прильнули к шее Беллатрикс, они обе слишком устали, чтобы двигаться с нижней части кровати. – Никого нельзя принуждать к ситуации, которая заставляет его чувствовать себя неловко. Но я рада, что ты наконец-то смогла снять напряжение. Я почувствовала на тебе запах сексуальной неудовлетворенности с первого дня нашего знакомства. Ты много пялишься, ты ведь знаешь об этом? – Оооо, прекрати говорить, прекрати, черт возьми, прямо сейчас. – из пересохших губ Гермионы вырвался стон, ее тело упало в крепкие объятия Беллатрикс, когда генеральный директор наполнила комнату смехом. Она так совершенна. И я - ее.

___

– Итак, когда ты сказала Мэри, что умеешь готовить... – Я солгала. Я просто хотела убедиться, что моей домработнице не будут мешать спать всю ночь шум, который ты собираешься издавать... – Эй! – И я подумала, что дать ей отдохнуть дома - это хороший способ избежать этого. Но я редко захожу на эту кухню и даже не могу сказать, что спрятано за каждой дверцей шкафа. У Мэри все организовано, и да помогут мне небеса, если я к этому прикоснусь. Звук маленькой кофеварки привлек внимание Беллатрикс, и она отвлеклась от Гермионы, чтобы посмотреть, как ее кружка для завтрака начинает наполняться самым темным кофе, который она когда-либо видела. В отличие от остальной части чисто белого дома, на кухне было немного цвета. Запрятанная в задней части дома, большая комната была залита утренним светом, который лился через несколько окон, освещая небо, и радовал Гермиону довольно жалким осенним утром. Стены были выкрашены в светло-каменный серый цвет, на фоне которого прекрасно смотрелись многочисленные ряды темно-синих кухонных шкафов и тумбочек. Столешницы были из мрамора, черные, белые и серые плиты всех оттенков. В центре стоял большой островок, на котором хранились бутылки вина со всей Европы, аккуратно расставленные на полках из темного дуба. Каждая сторона сверкала, воздух наполнял запах свежего лимона и молотого кофе. Беллатрикс была права, Мэри, похоже, держала все под контролем. – Ну, давай начнем с основ. – сказала Гермиона, ее сонные утренние глаза на мгновение увидели великолепный вид Беллатрикс, закутанной в короткий черный атласный халатик, волосы взъерошены и в беспорядке. – Где холодильник? Беллатрикс указала на длинный шкаф, прижатый стеклянной дверью, которая выходила в сад. Гермиона потянула руку вниз и открыла холодильник, ее лицо встретило холодное дыхание из полностью заполненного холодильника. – Этим можно накормить целую армию, Белла! – Большая часть этого принадлежит Ориону. Я хочу, чтобы у него была свободная диета. Свежие фрукты и овощи - обязательное условие для растущего мальчика. Гермиона не могла с этим поспорить, но все же это было слишком много еды для двух человек и домработницы. – У тебя есть яйца и немного бекона... о, а вот и свежая клубника. Я могла бы сделать нам по бутерброду с хлебными попками, а потом мы могли бы съесть фрукты? – Прости? – Беллатрикс смотрела на Гермиону так, словно та сошла с ума. – Бутерброд с чем? Через жопу типа? Дверца холодильника захлопнулась за Гермионой. Теперь была ее очередь выглядеть совершенно недоумевающей, медовые глаза смотрели на Беллатрикс, потягивающую утренний кофе. – Ты никогда раньше не ела таких бутербродов? Ну, с хлебными корочками? – Гермиона, неужели я похожа на человека, который может есть что-то с таким неудачным названием? О боже, у меня есть для тебя сюрприз! – Помоги мне найти сковороду, и я покажу тебе, как ее сделать. И нам нужен хлеб! – босые ноги забегали по темному каменному полу, пока Гермиона пробиралась к большой плите «Aga», стоящей недалеко от места, где прислонилась Беллатрикс, бросив ингредиенты на кухонную стойку, а затем начала рыться в нескольких выдвижных ящиках. – Я должна заставить тебя чаще носить только мои рабочие рубашки. – Гермиона услышала хриплый тон, которым внезапно зазвучал голос Беллатрикс. Это заставило ее волосы встать дыбом. – Ты наклоняешься, и все, что я могу видеть, это твой персиковый зад. Зубы зажали стон, который Гермиона едва не выпустила на свободу. – Ты должна была помогать мне найти что-нибудь для приготовления завтрака, а не стоять и пялиться на мою задницу! Кофейная кружка Беллатрикс с легким звоном ударилась о мраморную столешницу, обжигающе горячая жидкость мягко липла к чистому белому фарфору. Она оказалась позади Гермионы быстрее, чем студентка успела моргнуть, руки обхватили ее талию, притягивая персиковый зад к стройным бедрам Беллатрикс. – Думаю, тебе стоит на время прекратить играть в повара. – потребовалось совсем немного - более глубокий тон голоса и резкое покусывание, и голова Гермионы откинулась на плечо любовницы, а глаза закрылись. – И зачем мне это делать? Я очень голодна. Кто-то выжал из меня всю энергию прошлой ночью, и мой желудок практически рычит, требуя чего-нибудь поесть. – еще одна игра, но такая, в которой они обе выиграют в данный момент. – Ты можешь поесть позже, черт возьми. Мой завтрак прямо здесь, у меня в руках, и я не желаю быть оторванной от него больше ни минуты. – промурлыкала Беллатрикс, присасываясь к чувствительному месту за ухом Гермионы. На этот раз студентка не смогла подавить свое желание. – А что, если она не захочет? – Тогда я должна сказать ей, что у меня есть пара наручников, спрятанных где-то в шкафу, и я не боюсь использовать их против нее. Может, мне просто связать ее и оставить там на весь день в качестве наказания? Держу пари, она сделает такие грязные вещи в качестве своего извинения. – пальцы не теряли времени, расстегивая пуговицы на одолженной Гермионой рубашке. Пройдет еще много времени, прежде чем кто-то из них сможет сесть за завтрак и начать день с Орионом, но Гермиона не спешила. Пока нет.