Черный «Ягуар» | Black Jaguar

Рай. Это было единственное слово, которое пришло на ум, когда Гермиона проснулась одним холодным утром и увидела Беллатрикс, сидящую за своим туалетным столиком и проводящую расчёской по свежевымытым волосам, одетую в черный пиджак, белую рубашку и обтягивающую юбку цвета полуночи. А еще там были красные туфли на каблуках, которые Гермиона так полюбила. Страшно подумать, как легко было войти в привычный ритм жизни с темной красавицей. Каждое утро было одинаковым. Конечности и плоть прекрасно болели после долгой ночи прикосновений, дегустаций, рук, ласкающих все нужные места. Медовые глаза наблюдали из-под мягких хлопковых простыней, изучая, как Беллатрикс двигается, одевается и наносит минимальное количество макияжа, в котором она совершенно не нуждалась. А потом они вместе завтракали, Орион сидел между ними, наблюдая, как зимнее солнце медленно поднимается за клубящимися зимними облаками. Глубокий, насыщенный запах кофе быстро стал новым любимым запахом студентки. — Тебя подвезти на занятия? — хриплый утренний голос Беллатрикс прозвучал для Гермионы как гимн небесам. Генеральный директор наклонилась вперед, пальцами убирая красное пятно от клубники со рта сына, плюшевые губы скривились в сердечную улыбку, когда Орион радостно завизжал, протягивая руки, чтобы схватить кончики пальцев матери. Рай. — Мой бедный «Остин» начнет ревновать, если я буду держать его там припаркованным. — Гермиона улыбнулась, склонившись над тарелкой со свежим тостом с маслом, который Беллатрикс не успела сжечь этим утром. С другой стороны, кухня представляла собой зону боевых действий: тарелки, крошки, открытые банки с вареньем и разделочная доска, полная недоеденных фруктов для Ориона. Мэри собиралась расплавиться, это уж точно. — О, пожалуйста, тебе слишком нравится «Ягуар», чтобы возвращаться к этой старой машине. Кроме того, я могу пропустить это твое очаровательное краснеющее лицо, когда я тебя подвожу. — Беллатрикс никогда не переставала дразнить, даже с тяжелыми от сна глазами. — Я бы не была такой красной, если бы ты не гудела мотором все время! Я думаю, ты получаешь от этого тайный кайф. Ты знаешь, что все выбегают посмотреть. — Ммм, я думаю, они просто завидуют, что на пассажирском сиденье сидишь ты, а не они, моя дорогая. Дразнит. Орион быстро запачкался, его пижама была испачкана всеми цветами радуги, фрукты были на его щеках, ладонях и столике его белого пластикового стульчика. Его маленькие утренние улыбки по-прежнему заставляли Гермиону таять, и она наотрез отказалась отказаться от обязанностей няни. За последние несколько недель Беллатрикс стала гораздо спокойнее относиться к своему сыну. В то немногое время, что у них было вместе, они играли, проводили время на улице в саду или в местных парках, и Гермиона всегда была рядом с ними. Все настроение в доме перешло в состояние покоя и мира, и Гермиона купалась во всем, что попадалось ей на пути. Но она начала пренебрегать своей квартирой, своей уютной спальней и лучшей подругой. Естественно, Джинни была в курсе всех событий в университете, рыжая голова охотно расспрашивала Гермиону о ночах, которые она проводила с Беллатрикс, и Гермиона старалась не расплескать все подробности, как река, вышедшая из берегов. Они скоро устроят девичник, пообещала Гермиона, это было меньшее, что она могла сделать после всей той поддержки, которую оказывала Джинни. Ключи зазвенели в парадной двери, возвещая о приходе Мэри. Вскоре вбежала домработница, широко раскрыв глаза от ужаса перед бардаком, который оставила после себя Беллатрикс. — Так, мой маленький создатель проблем, маме пора на работу, а Гермионе — на занятия. — темная торговка машинами поднялась со своего места, смахивая крошки со своих коленей на пол, и возвысилась над столом, чтобы прижать горсть помадных поцелуев к липким щекам своего сына. — Будь хорошим мальчиком для Мэри. Бери свою сумку, Грейнджер. Нам пора отправляться, иначе я опоздаю.

___

— Почему у тебя закрыты глаза? — Потому что твое вождение пугает меня до смерти! Клянусь, ты только что проехала на красный свет. — Неужели? — рычание пронеслось по ускоряющемуся «Ягуару», заставив Гермиону вздрогнуть, когда Беллатрикс потянулась вниз и переключила передачу, одной бледной рукой крепко обхватив руль. — Ну, эти огни слишком долго меняются. У меня нет времени ждать. — Белла! Дело не в этом. В один прекрасный день ты кого-нибудь убьешь! Гермиона никогда не понимала, как можно ездить на такой скорости. Дребезжащий мопед Виктора был достаточно плох, но то, как Беллатрикс водила «Ягуар», виляя между полосами и другими участниками дорожного движения, заставило студентку дрожать. Лондон проносился мимо слишком быстро, здания сливались в один большой серый беспорядок, на котором Гермиона просто не могла больше сосредоточиться. Пока она держала глаза закрытыми, не было причин, чтобы ее стошнило на пол. — Тебе нужно расслабиться, Грейнджер. Я знаю, как обращаться со своими машинами, спасибо тебе большое. — черные глаза на мгновение переметнулись на Гермиону, улыбка растянула красные губы, когда студентка вцепилась в кожаное сиденье, прижав подбородок к груди. Ее было слишком легко вывести из себя. — Я расслаблюсь, когда выберусь из этой смертельной ловушки! — О, пожалуйста, не будь таким ребенком. Просто сделай несколько глубоких вдохов и успокойся. Или… может быть, я могу заставить тебя почувствовать себя немного лучше? Дать тебе что-то другое, на чем ты сможешь сосредоточиться на некоторое время. Вот он, этот тон голоса, который Беллатрикс вырабатывала, когда что-то злое врывалось в ее наполненный дымом разум. Это всегда заканчивалось тем, что Гермионе казалось, что она больше никогда не сможет дышать. — Что ты… Холодная рука внезапно сжала подтянутую плоть верхней части бедра Гермионы, длинные пальцы отодвинули концы осеннего платья длиной до колена, которое студентка решила надеть в то самое утро, материал соскользнул в сторону, как мягкая океанская волна, отхлынувшая от берега. Черные глаза смотрели вперед, внимание Беллатрикс ни на секунду не отрывалось от дороги, даже когда Гермиона переместилась на кожаном сиденье, поджав колени. — Ты с ума сошла?! Ты ведешь машину, Белла. И кто-то может увидеть! — это была плохая, плохая идея. Совершенно безумная, на самом деле. Так почему же Гермиона чувствовала, что в животе у нее разливается тепло? — Ты должна больше верить в меня, Грейнджер. — ногти царапали, стягивая кожу Гермионы, крошечные красные линии прочертили плоть, которую Беллатрикс так часто требовала за последние несколько недель. Руль выскользнул из натренированной хватки автодилера, толкая «Ягуар» на крутом повороте, высотные здания Лондона становились все ближе с каждой проносившейся мимо улицей. — Белла… — И ты должна научиться держать это прозвище подальше от своих уст. Оно делает со мной безумные вещи. — Беллатрикс прошла точку невозврата, челюсть отвисла, глаза затуманились от желания. Когда все внимание переключилось на Гермиону, пути назад уже не было. Генеральный директор хотела, брала и пожирала. И да помогут небеса тем, кто пытался встать у нее на пути. Гладкие кончики пальцев поползли выше, вызывая мурашки, пока не встретились с мягким хлопковым бельем. — И для человека, который так против этого, ты довольно мокрая, сладкая. Черт, черт, черт. Рот Гермионы открылся, и ее протест затих в глубине горла, когда любопытная рука стянула намокшее белье, обнажая плоть. Ее собирались трахнуть в машине, в движущемся автомобиле, самая красивая женщина, когда-либо ходившая по этой планете. Что случилось с Гермионой Грейнджер, девушкой, которая устанавливала правила и границы? Не так давно от одной мысли о том, что кто-то другой прикоснется к ее телу, у нее сводило живот, но теперь она была здесь, раздвигая ноги в скоростном автомобиле, навстречу опасным прикосновениям Беллатрикс Блэк. Слава Богу затонированные стекла! Искусные пальцы нашли клитор Гермионы, обводя маленький бутончик маленькими, тугими кругами. Молодой женщине понадобилось совсем немного времени, чтобы задыхаться, вцепиться руками в дверную ручку и закрыть глаза. Это было хорошо, так хорошо, черт возьми. Беллатрикс ни разу не потеряла концентрации, даже когда осмелилась перевести взгляд на выгнутую фигуру Гермионы, бедра заходили вперед-назад, усиливая трение. — Ммм, тебе хорошо, Грейнджер? — порочный рот. Грязные слова. Так чертовски хорошо. — Тебе лучше быть хорошей девочкой. Не смей устраивать беспорядок в моей машине. — Да... да… не останавливайся… Белла… — Губы Гермионы разошлись, бедра слегка приподнялись, чтобы показать Беллатрикс, где ей нужно быть. Генеральный директор не пропустила ни одного толчка. Два пальца скользнули вниз и вошли внутрь, вырвав крик из самого существа Гермионы. Тепло нарастало и бурлило, шелковистые стенки зажимали пальцы Беллатрикс. Студентка не могла усидеть на месте, и кожаное сиденье под ней вдруг стало слишком горячим, материал прилипал к горячей, покалывающей коже. Потребовалось бы совсем немного, чтобы она развалилась на части, а Беллатрикс с каждым резким толчком все глубже врезалась в ту самую идеальную точку. Это было ни с чем не сравнимое ощущение, и Гермиона не хотела пытаться остановить его. «Ягуар» снова взревел и задрожал. Беллатрикс пошатнулась, слишком долго отводя взгляд от дороги, темные зрачки расширились, наблюдая за тем, как Гермиона разрывается. — Белла… Я… Я… — Ты хочешь кончить? Гермиона могла только кивнуть, каштановые волосы свободно падали из пучка на затылке. Белый свет заструился за закрытыми глазами, голова откинулась назад, когда на нее хлынул прилив чего-то нового и неукротимого. Ноги начали дрожать, ступни подпрыгивали на полу. Это было слишком сильно. Слишком, черт возьми, и Гермиона не могла остановиться. Что Беллатрикс делала с ней? Пальцы снова и снова ударяли в это славное место. Казалось, что она вот-вот… — О, черт! Белла! — все вокруг забилось в спазме, конечности вибрировали, как при начале землетрясения, плоть плотно сжималась вокруг решительных пальцев, зарытых глубоко внутри нее. Гермиона не могла остановить вырвавшийся на свободу всхлип, руки двигались, чтобы обхватить запястье Беллатрикс, ногти впивались в бледную кожу, царапая ее. И тут раздался другой звук… влажный, хлесткий… что-то новое, от чего у студентки перехватило дыхание, а Беллатрикс задыхалась. Он прошел так же быстро, как и появился, оставив Гермиону падать обратно на свое промокшее сиденье. Промокшее? — Я же говорила тебе не устраивать беспорядок, глупая девчонка. — хрипела Беллатрикс, отдергивая руку от кричащей плоти. — Это повсюду. А? — Что? Я не… что? — медовые глаза едва могли сфокусироваться, но когда Беллатрикс, наконец, попала в поле зрения, студентка проследила за этими темными, затуманенными зрачками и поднятыми бровями до пространства между ее бедер. Все было мокрым, капало, небольшая лужа чего-то покоилась в углублении пассажирского сиденья «Ягуара». Черт возьми. Неужели я только что… — Б-белла… Мне так жаль. Я не знала, что я могу… Я… Сексуальный, тяжёлый смешок вырвался из пунцовых губ. Даже сейчас этот звук послал еще один разряд желания прямо между широко расставленных бедер Гермионы. — Я и не думала, что ты на это способна, милая. Разве ты не полна сюрпризов? — Беллатрикс сдвинулась с места, ее блестящие пальцы обхватили рычаг коробки передач. Господи, даже это заводит. Как ей удается все время так меня возбуждать? Гермиона пылала красным, смущение заползало в каждую щелочку ее тела. Эмоции, подпитываемые сексом, улетучились слишком быстро. Боже, как же ей хотелось раствориться в сиденье и никогда больше не попадаться на глаза, а гордая ухмылка Беллатрикс ничуть этому не способствовала. Утро прошло совсем не так, как представляла себе студентка, а она все еще сидела в луже собственного беспорядка. — У тебя есть что-нибудь, чем я могу вытереться? — Бардачок. Внутри Гермиона нашла пачку салфеток, дрожащими пальцами разорвала хрупкий пластик и обнаружила темные глаза, все еще смотрящие на нее с забавным выражением. — Ты можешь немного сосредоточиться на дороге? — Зачем? — Я не хочу, чтобы ты смотрела, пока я… привожу себя в порядок. — Ты шутишь, да? — Беллатрикс. — Хорошо, хорошо. Будь по-твоему. — в кои-то веки генеральный директор сделала то, что ей было сказано, предоставив Гермионе пространство, необходимое ей, чтобы привести себя и бедный «Ягуара» в приличный вид. Ни за что на свете студентка не дала бы Джинни повода усомниться в том, что на лице ее лучшей подруги появился румянец. Гермиона никогда бы не услышала конца этого. — Ты закончила? Мы почти приехали. Медовые глаза смотрели на мир снаружи, наблюдая, как Ройал Холлоуэй приближался все ближе и ближе с каждой секундой. Как и всегда, Беллатрикс подвезла Гермиону прямо к входной двери, хмурясь на толпы студентов, которые с открытым ртом и интересом смотрели на дорогой «Ягуар». День, когда румянец Гермионы исчезнет, станет самым знаменательным в ее жизни. Как она могла выйти на улицу после того, что только что произошло в ревущем автомобиле? — Я не могу. — Что? — только когда «Ягуар» был припаркован, Беллатрикс повернулась, и ее веселые глаза наблюдали за тем, как Гермиона опустилась на свое сиденье, ее голова опустилась ниже уровня окна — не то чтобы кто-то мог видеть ее через затемненные окна. — Отвези меня обратно… Я не могу выйти на улицу и встретиться со всеми после того, что только что произошло. Просто дай мне умереть под простынями, там меня никто никогда не найдет. — Гермиона застонала, ее тело опускалось все ниже и ниже, пока она не оказалась практически в изножье сидения, щеки раскраснелись от нежного смеха Беллатрикс. — О, я так рада, что тебя это забавляет! — Не будь таким ребенком, Грейнджер. Вытаскивай свою задницу из машины и иди на учебу. Кроме того, я уверена, что твои одноклассники будут очень завидовать, если узнают, что ты сделала. У тебя очень необычный дар, дорогая. Может быть, мне стоит просто сделать это… — Хорошо, я иду, я иду! — Гермиона еще никогда в жизни не двигалась так быстро, руки судорожно хватали ее рюкзак. Она ни за что не позволила бы Беллатрикс сделать это снова, не сейчас, когда на улице столько людей. Ручка дверцы машины едва успела щелкнуть, прежде чем Гермиона обнаружила, что ее оттаскивает назад рука, обхватившая ее тонкое запястье. — Белла, я опоздаю, если… Губы встретились, глубокие и чистые. Беллатрикс высасывала последние капли энергии, оставшиеся в Гермионе. Поцелуй генерального директора был неописуем, словно кошмар и прекрасный сон, смешанные в дымящийся коктейль, сдобренный злобным ядом и экзотическими лепестками роз. Это было похоже на поцелуй смерти, и Гермиона приняла его с распростертыми объятиями. Влажный раздирающий звук заставил двух женщин отстраниться друг от друга, их глаза встретились, а губы разошлись. Так прекрасно. Слишком легко было поддаться всему, чем была Беллатрикс Блэк. — Гермиона? — Мм? — Я думала, ты опоздаешь? — эта проклятая ухмылка. — Еще нет. — О? — Да… Я думаю, ты должна поцеловать меня еще раз. Смех наполнил машину, черные кудри Беллатрикс рассыпались по плечам, когда Гермиона бросилась через «Ягуар», конечности сплелись в идеальную паутину, рты встретились в порыве отчаянных поцелуев. Урок мог подождать еще немного.

___

— Значит, у вас были продуктивные выходные? — Думаю, можно так сказать. — Да, я могу так сказать. — Как это? — У тебя огромный засос за правым ухом, Гермиона. Внезапный шлепок загорелой руки по коже раздался в полупустом учебном зале, щеки запылали, когда Джинни хихикнула между ними. Как Гермиона упустила это? Она так старалась скрыть все следы, оставленные Беллатрикс, даже если из-за этого темноволосая лисица дулась и топала ногами, как неблагодарный ребенок. Генеральный директор хотела, чтобы весь мир узнал о её притязаниях на юную студентку, но Гермиона наотрез отказалась дать всем возможность посплетничать, когда они уже говорят о «той очень сексуальной женщине, которая владеет дорогим «Ягуаром»». И если этого было недостаточно, Джинни не переставала выпытывать у своей лучшей подруги все сочные подробности о ее отношениях с Беллатрикс. Это был вопрос за вопросом, бесконечная ниточка, за которую рыжая не хотела переставать дергать. — Что ты позволила этой женщине сделать с собой? Ты как будто совсем другой человек. — Джинни уже давно отложила свою курсовую работу, предпочитая вместо этого крутить ручку в пальцах, наблюдая за слабой попыткой Гермионы учиться. — Ты не была дома несколько дней. — Я знаю, знаю. Мне жаль, Джин. — пробормотала Гермиона, одарив подругу виноватой улыбкой. Студентка уже нарушала свои собственные правила, ставя свои отношения выше универа и друзей, но Беллатрикс было просто чертовски трудно отказать. — Не начинай, я рада, что ты нашла кого-то, с кем тебе комфортно. Кроме того, с твоим уходом из дома мне не придется молчать с парнями, которых я привожу. — Ты мерзкая. Я не хочу знать о твоей сексуальной жизни, спасибо тебе большое. — Но я хочу знать все о твоей, так что начинай выкладывать, Грейнджер! Гермиона застонала, опустив голову на открытые страницы учебника по литературе. Она молилась, чтобы земля поглотила ее целиком, чтобы грязь тяжело падала на ее беспомощное тело. Что угодно, только не это. От Гермионы и Беллатрикс не укрылся тот факт, что они страстно занимались сексом, находя идеальный баланс между удовольствием и болью. Генеральный директор открыла Гермионе глаза на ту ее сторону, о которой она и не подозревала. Пара исследовала и продвигалась вперед, с каждым шагом находя новую почву. К этому моменту Гермиона была уверена, что ничто не помешает ей попробовать все, что предложит Беллатрикс… даже если это будет означать, что ее трахнут в машине. — Какая она в постели? Держу пари, она — лучшая! — Джинни… — Она грубая и доминирующая, или ей нравится играть в милую и невинную? Вообще-то, глядя на этот засос, невозможно представить, чтобы кто-то вроде Беллатрикс мог быть милым. — Убей меня. Убей меня сейчас. — приглушенные слова оставляли влагу на страницах под ртом Гермионы. Она больше не могла заставить себя посмотреть в глаза Джинни, даже когда рыжая начала трясти ее за сгорбленные плечи. — Эй, не будь такой чертовой занудой! — к этому времени Джинни уже практически встала со своего места, ее тело перекинулось через стол. Гермионе никак не удавалось избежать этого, лучшие подруги всегда делились своими секретами. — Тогда просто расскажи мне легкие вещи, например, когда у тебя в последний раз был секс? Она горела. Пылала и была красной. Гермиона пробормотала свой ответ, руки теперь создавали щит над каштановыми кудрями, который Джинни была полна решимости разделить. — Что? Я не слышала тебя, Гермиона. Используй свои слова! Если ты не скажешь мне, мне придется обратиться к Беллатрикс. Я уверена, что она расскажет мне, чем вы обе занимаетесь… — Сегодня утром! Ну вот, теперь ты счастлива?! От ухмылки, которая расплылась по лицу Джинни, Гермионе захотелось отвесить ей звонкую пощечину. Она получила достаточно дразнилок от Беллатрикс, и ей не хотелось получать их и от своей лучшей подруги. — Ни хрена подобного, Гермиона. Неудивительно, почему ты сегодня такая расслабленная, из тебя вытряхнули все напряжение! — Боже, неужели Джинни все время должна была быть такой грубой? Она бы поладила с Беллатрикс, как дом в огне, в этом не было никаких сомнений. — Значит, ты быстро пошалила под простынями, прежде чем тебя привезли сюда на одной из ее шикарных машин? Знаешь, это довольно горячо. — Это было… эм, в машине… — Что?! — возглас Джинни повернул несколько голов, и кто-то издал довольно раздраженный звук из-за соседнего книжного шкафа. Чистое выражение шока на лице рыжей было слишком забавным, чтобы не рассмеяться, даже если Гермиона все еще была глубоко зарыта лицом в свою книгу позора. — Ты занималась сексом в ее машине? — Да заткнись ты! Кто-нибудь тебя услышит. — скрученные локоны вырвались из рук Гермионы, и в лицо ей ударил запах апельсинового шампуня Беллатрикс. Прошло всего несколько часов, но Гермиона скучала по своей темной искусительнице больше, чем могла себе представить. — Да, мы занимались сексом в машине, пока она везла меня сюда, а теперь, пожалуйста, перестань об этом говорить. Джинни с грохотом упала обратно в кресло, пальцы потянулись за ручкой. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только тихим шепотом других студентов или скрипом столов. Наконец рыжая, казалось, не могла найти слова, застрявшие в ее горле, хотя бы на минуту или две. Слава богу. — Она тебе действительно нравится, не так ли? Настроение смягчилось, и волнение ушло, отвлекая взгляд Гермионы от работы, чтобы уделить все внимание лучшей подруге. Это было бы преступлением, и Джинни увидела бы это насквозь, но последние несколько недель, проведенные с Беллатрикс, были самыми счастливыми в жизни Гермионы. Конечно, был секс, который продолжался часами, но просто находиться в обществе Беллатрикс было достаточно, чтобы студентка была счастлива и довольна. Генеральный директор была умна, быстро соображала, полна драйва и желания. Ее интеллект соответствовал интеллекту Гермионы на каждом шагу. Они говорили о книгах, мировых новостях, искусстве и вели довольно жаркие дискуссии о политике, которые обычно заканчивались тем, что Гермиона билась о ближайшую стену. А еще был Орион, и его глаза загорались, когда мать входила в комнату. Гермиона никак не могла насытиться своей новой жизнью. — Да. Правда. Я знаю, что мы двигаемся довольно быстро, но она… она просто такая замечательная, Джинни. Я думаю… я думаю, что я могла бы… — Да? — Я… я думаю, что люблю ее. — Гермиона… — Джинни ворковала, ее тело опустилось обратно на стул, глаза стали большими и широкими, как у одного из диснеевских персонажей, которые наблюдали, как их лучшая подруга влюбилась в прекрасного принца и получила заслуженную жизнь. — Ты сказала ей? — Нет. Пока нет. Я думаю, это может ее отпугнуть, она еще довольно чувствительная, и ей бывает трудно открыться. Она знает, что я не желаю ей зла, но после того, что случилось с Родольфусом, я знаю, что она все еще начеку, и это меня вполне устраивает. — зубы поймали верхнюю губу, оттягивая шелковистую плоть. Будет время и место для Гермионы, чтобы по-настоящему выразить свои чувства, но только тогда, когда Беллатрикс будет готова это услышать. — Я не собираюсь давить там, где этого, возможно, не хотят. — Ты? Давить? О, да, это на тебя совсем не похоже. — Заткнись, ты знаешь, о чем я. Сейчас все прекрасно, и я отказываюсь это портить. — приходить в учебный класс было бессмысленной затеей, не было никакого шанса сделать какую-либо работу, когда рядом была Джинни Уизли, и теперь все, о чем Гермиона могла думать, это струящиеся черные локоны и злобная ухмылка. Я люблю ее. Я люблю ее. Я. Люблю. Ее. — Я так рада за тебя, Миона. Из всех, кого я знаю, ты заслуживаешь счастья больше всех. Я знаю, это был тяжелый год для тебя, но Беллатрикс… она кажется идеальной для тебя. Если она правильно с тобой обращается, то это самое главное. — на этот раз Джинни полностью покинула свое место, притянув Гермиону в сокрушительные объятия. Эти занятия в спортзале определенно начали приносить свои плоды. Ой. — Когда ты собираешься увидеться с ней в следующий раз? — Мы должны были пойти поесть сегодня вечером, но у меня есть два свободных окна в конце дня, и… я могу пойти к ней в офис. Я знаю, что она сегодня очень занята, очевидно, у нее важная встреча, которую нельзя отложить, но я могла бы отнести ей немного еды или кофе. Или это будет слишком? — Ты шутишь? Это чертовски мило. Просто уходи сейчас же, это только учебное время, которое ты пропустишь, и по твоему пустому блокноту я вижу, что ты действительно приложила к этому усилия. Медовые глаза закатились, а локоть толкнул Джинни прямо в живот. — Возможно, если бы кто-то не приставал ко мне в течение последнего часа… — Неважно! Иди. Тащи свою задницу на ближайшую станцию метро и будь со своей девушкой. Только напиши мне смс, чтобы я знала, вернешься ты или нет, чтобы мне не пришлось скрываться с парнем. — Мерзость. Очень противно, Джин.

___

Гермионе понадобилось меньше тридцати минут, чтобы добраться до центра Лондона. Последний раз, когда она стояла у здания «Оникс Индастриз», был днем нервов и неизвестности. Если бы она только знала тогда, что произойдет, что пугающая женщина, стоявшая за ее столом, окажется самым близким человеком, с которым Гермиона когда-либо сталкивалась. На этот раз Гермионе не пришлось спешить к стойке регистрации, когда охранник у двери услышал ее имя. Неужели Беллатрикс велела им пропустить студентку, если та когда-нибудь навестит ее? От одной этой мысли у Гермионы запорхали бабочки в животе, когда открылся ближайший лифт. Коробка с куриным салатом на вынос и горячий бумажный стаканчик с дымящимся черным кофе были идеально сбалансированы в каждой руке. Гермиона знала, что Беллатрикс редко удавалось поесть на работе, но генеральному директору было необходимо расслабиться, пусть даже на пять минут. Как и прежде, десятый этаж был наполнен суетой офисных работников и телефонов, звонивших без умолку. Все выглядели в панике, налитые кровью глаза отказывались отрываться от светящихся экранов компьютеров и гор важных бумаг. В воздухе витало нечто, что не понравилось Гермионе, словно воздушный шарик, трущийся об острый кончик сверкающего лезвия. Именно тогда студентка пообещала себе никогда не искать работу в офисе. Кабинет Беллатрикс прочно стоял в конце комнаты. Все окна были закрыты жалюзи, но Гермиона могла различить две фигуры. Одна стояла неподвижно, а другая расхаживала взад-вперед. Не нужно было быть гением, чтобы понять, кто из них Беллатрикс. — Я не собираюсь делать это каждый раз, когда ты приходишь! Послышались повышенные голоса, которые становились громче с каждым шагом Гермионы. Когда она дошла до закрытой двери, с гордым именем Беллатрикс, студентка уже могла разобрать жаркий разговор по ту сторону. — Так не должно быть, Беллатрикс. Я не понимаю, почему ты позволяешь себе так переживать из-за этого. — Потому что я не хочу ее видеть, неужели тебе так трудно это понять? Видеть ее? Ужас ударил Гермиону в живот, как мешок с камнями. Беллатрикс никогда раньше не упоминала о другой женщине, но внезапно изворотливый ум студентки помчался вместе с ней, смывая ее к самым мрачным мыслям в глубине ее сознания. Встречалась ли Беллатрикс с кем-то еще? Конечно же, нет. Она бы рассказала Гермионе. Разве не так? Ухо прижалось ближе к двери, руки дрожали вокруг предметов, которые она держала в руках. — Так ты собираешься продолжать игнорировать ее сообщения до конца своей жизни? — по спине Гермионы пробежала дрожь от холодного голоса другой незнакомой женщины. Он почти сравнялся с суровым тоном Беллатрикс. — Как по-детски с твоей стороны. — Она сделала свой выбор. Я не хочу иметь с ней ничего общего. — Беллатрикс была зла, ярость вырывалась прямо из ее сердца. Гермиона не слышала, чтобы ее возлюбленная была в таком состоянии с той ночи, когда Родольфус дал о себе знать. — Ей было девятнадцать, Беллатрикс. Неужели ты собираешься наказать ее за то, что она была влюблена? Влюблена. В Беллатрикс? Сквозь закрытые жалюзи послышался смешок, и тень Беллатрикс пронеслась в нескольких дюймах от сгорбленной Гермионы. Подслушивать было неправильно, но если их отношениям суждено было развиваться, Гермиона должна была знать, во что она ввязывается. — Любовь? Так вот как ты хочешь это назвать? Она ушла! Она бросила все, она бросила меня и не потрудилась оглянуться. Я не хочу иметь с ней ничего общего. Она выбрала свой путь, а я собираюсь твердо оставаться на своем. — голос Беллатрикс слегка надломился, хотя ничто, как быстрый кашель и вскидывание ее крепких плеч, не могло с этим справиться. — Я покончила с ней той ночью. Хватит добиваться того, чего никогда не будет. — Беллатрикс… — Нет. Убирайся. Я покончила с этим, с твоими бесполезными попытками воссоединить нас. — каблуки щелкали по полу офиса, звук вибрировал в затуманенном сознании Гермионы. Была еще одна женщина. Женщина, которую Беллатрикс полюбила в юном возрасте, та, кто разбила сердце генерального директора и теперь хотела вернуться спустя столько лет. Для Гермионы это было слишком тяжело. Паника пронзила ее тело, в уголках широко раскрытых глаз заблестели слезы. Беллатрикс солгала. Лгала обо всем, о том, что была с другой женщиной, о том, что любила другую. И теперь кто-то пытается заставить их снова быть вместе? Нет. Она моя. Она обещала. Дверь открылась со щелчком. Если бы только Гермиона была внимательна, это дало бы ей время убежать или хотя бы попытаться выглядеть так, будто она не слушала частный разговор. Но когда дверь распахнулась, студентка тоже влетела в дверной проем, ее худощавое тело вскочило на ноги, спотыкаясь, словно кто-то расстелил ковер прямо у нее под ногами. Коробка с салатом выпала из ее рук, содержимое высыпалось на пол и ударилось об идеально отполированный каблук, который не принадлежал Беллатрикс. Глаза. Голубые. Холодные. Непрощающие. — Ты действительно нанимаешь любого идиота с улицы, Беллатрикс. Очаровательно. — О чем ты говоришь? Я ни о чем не просила... Гермиона? Что ты делаешь?! Гром прокатился в смоляных черных глазах, которые теперь смотрели вниз на обмякшую Гермиону. Беллатрикс выглядела убийственно, грудь вздымалась под той же белоснежной рубашкой, которую студентка надела на неё несколько часов назад. Автодилер никогда раньше не смотрела на нее так, и это было ужасающе. Волосы встали дыбом на затылке покрасневшей Гермионы. Она чувствовала, как ее сердце бьется о грудную клетку и отдается эхом в обоих ушах. Если бы взгляды могли убивать… В беде. Она в большой, большой гребаной беде.