Черный «Ягуар» | Black Jaguar

— Ну? — Я...я...я… — И это то, что ты называешь «персоналом», Беллатрикс? — Заткнись. Разве я не сказала тебе уйти? Господи, поднимись с пола, Грейнджер. — две сильные руки подняли Гермиону на ватные ноги, бледные пальцы убрали нитку с толстого шерстяного кардигана, обмотанного вокруг дрожащего тела студентки. Это мало помогло успокоить нервы, бушующие в глубине души Гермионы, но медовые глаза осмелились бросить быстрый взгляд на яростное и слегка испуганное выражение прекрасного лица Беллатрикс. Темные глаза были черными и неумолимыми. — Почему ты здесь? Разве у тебя нет занятий? Прийти сюда было глупой идеей. Если бы только существовало какое-то магическое устройство, которое могло отправить ее назад во времени, чтобы студентка оказалась в учебном зале, где она действительно могла бы заняться работой, а не позволять Джинни отвлекать ее. Напряжение было сильным, удушающим, а другая женщина в комнате продолжала смотреть на Гермиону, как на дерьмо, прилипшее к подошве ее дорогих туфель. А Беллатрикс все еще была рядом, ожидая ответа. Скажи что-нибудь. Что угодно! — Обед! Я думала, что ты будешь голодна. Ты… ты сказала, что у тебя будет напряженный день, и я знаю, что ты редко находишь время, чтобы сесть и поесть. Я не хотела прерывать вашу встречу, я просто… — Подслушивала. — длинные серебристые волосы рассыпались по спине неизвестной женщины, когда она в очередной раз вмешалась, падая идеально прямыми и шелковистыми прядями на твидовый блейзер в паре с подходящей юбкой длиной до щиколотки. Ее кожа была почти такой же бледной, как у Беллатрикс, резкая линия челюсти была вздёрнута к небу, льдисто-голубые глаза светились отвращением, которое заставило Гермиону почувствовать себя бессильной. Эта женщина была бы очень красивой, если бы только не ее отношение. — Нет! — Да. — Простите. Я просто услышала повышенные голоса и хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Белла, мне очень жаль. — Белла? Вот это наглость. Это так ты позволяешь своим сотрудникам разговаривать с тобой? — Нарцисса, мать твою, она не моя сотрудница! — Беллатрикс не двигалась с места, создавая баррикаду между своей гостьей и Гермионой. Нарцисса? Это не очень распространенное имя. — Тогда скажи на милость, что она здесь делает? — Она няня Ориона. — Значит… сотрудница? Беллатрикс внезапно приняла облик своего сына, когда вот-вот должен был наступить новый приступ разочарования. Нога топнула, голова откинулась назад, выпуская на свободу глубокое рычание чего-то злобного. Гермиона никогда прежде не видела, чтобы генеральный директор выглядела такой взбешенной. Беллатрикс всегда была полна изящества и приличия, но эта загадочная женщина умудрялась вывести Беллатрикс из себя в мгновение ока. — Я еще раз попрошу тебя убраться из моего кабинета, Цисси. — Хорошо. — грациозные, хорошо поставленные шаги обошли беспорядок из листьев салата и кусков вареного мяса, разбросанных по полу, и сократили расстояние между двумя женщинами. Черный клатч перекочевал из одной руки в другую, длинные серебристые волосы упали на одно плечо. Нарцисса нагнулась, прижав идеально выверенный поцелуй к каждой из впалых щек Беллатрикс. Поцелуй встретил холодное сопротивление. — Постарайся обдумать то, что я сказала. Если ты будешь вечно прятаться, это не решит проблему, сестра. Сестра?! В комнате потеплело, как только Нарцисса ушла, изящные пальцы закрыли за собой дверь кабинета. Гермиона еще никогда не чувствовала себя настолько приниженной совершенно незнакомым человеком. И Беллатрикс не сделала ничего, чтобы исправить положение. Сотрудница? Няня? Так вот как она воспринимала Гермиону? Просто еще одна пешка в ее коллекции хорошо обученных работников, которую можно отбросить в сторону в любой момент? Чёрта с два. — Ты никогда не говорила мне, что у тебя есть сестра. Беллатрикс вскинула голову, отворачиваясь от закрытой двери, глаза впились в Гермиону. Язык тела генерального директора был совершенно чужим, пальцы сжались в кулаки, ногти вонзились в гладкие ладони, которые до этого ласкали каждый дюйм обнаженного тела Гермионы. Гнев. Ничего, кроме чистой ярости, превратившейся в голубое пламя, способное сжечь тысячу городов, если его выпустить на свободу. — Моя личная жизнь не имеет к тебе никакого отношения. Я не дура. Конечно, ты подслушивала, ты ничего не можешь с собой поделать! Ты всегда должна быть невыносимой всезнайкой, вечно сующей свой нос куда не следует. Один шаг вперед. Десять шагов назад. Не в этот раз. Стой на своем, Гермиона. — Я же не планировала этого делать! — если Беллатрикс хотела драться, нападать с жестокими словами и непростительными оскорблениями, то Гермиона поступит точно так же. За последние несколько недель студентка научилась держать себя в руках. Похоже, время, проведённое рядом с богатой торговкой автомобилями, начало отражаться на её собственном отношении к жизни. — Я всего лишь хотела увидеть тебя, удивить обедом, узнать, как прошел твой день, но вместо этого я узнала, что твоя сестра пытается вернуть тебя к твоей любви юности! — Прошу прощения?! — зубы щелкали, когти резали, но Гермиона не собиралась падать, не обозначив свое место на поле боя. — Я все слышала! Что твоя сестра хочет, чтобы ты вернула свою бывшую девушку, хотя она, должно быть, разбила тебе сердце или бросила тебя в какой-то момент твоей жизни, потому что ты почти не скрывала, как ты расстроена. — слезы навернулись на глаза Гермионы, но она не заплакала. Беллатрикс не заслуживала того, чтобы видеть ее жемчужные капли обиды и разочарования. — Так я для тебя просто мимолетное увлечение? Быстрый перепихон, чтобы забыть ее? Беллатрикс закрыла пространство между ними, тела прижались друг к другу. Обе женщины дрожали по разным причинам, груди вздымались, кожа блестела. Генеральный директор потянулась, крепко ухватившись за мешковатый кардиган, который Гермиона надела поверх платья, и растягивая материал до тех пор, пока он не перестал поддаваться. — Как ты смеешь! — Как я смею?! Пошла ты, Беллатрикс! Я не собираюсь быть твоей игрушкой, которую ты выбросишь, когда она тебе надоест и ты захочешь другую. — ноги снова спотыкались и оступались, кожа кричала, когда тугая нить кардигана Гермионы начала глубоко врезаться. — Ты монстр, гребаный монстр, и я... Времени на раздумья было мало, когда Беллатрикс внезапно прижала кипящую студентку к ближайшей стене, жалюзи зазвенели от силы удара. Рты встретились в битве за доминирование, зубы щелкнули, языки сплелись. Это было неправильно, и Гермиона должна была знать лучше, но то, как Беллатрикс поцеловала ее, отправило всю ее агрессию прямо в ближайшее окно, упав на оживленные лондонские дороги внизу с тошнотворным звуком. Никогда не отступай — вот что сказала себе Гермиона, бросаясь в атаку, руки тянулись вверх, чтобы запутаться в черных локонах, дергая их со злобным намерением причинить боль. Жаль, что вместо этого Беллатрикс, казалось, только стонала. — Глупая, маленькая девочка. — Высокомерная сука. Все происходило слишком быстро, комната расплывалась от слез, которые Гермиона все еще пыталась сдержать. Беллатрикс тащила студентку по кабинету, как собаку на поводке, не заботясь ни о комфорте, ни о безопасности, пока холодный металл не уперся Гермионе в колени. Руки толкали, заставляли, сгибая ее прямо над организованным столом Беллатрикс. На этот раз не было нежных прикосновений, пальцев, пробегающих по свежепоцелованной коже, которая молила, чтобы о ней позаботились. Это был бессмысленный и бесполезный секс, жар, как лава, бурлил в животах обеих женщин. Бледная рука задрала платье Гермионы на талии, выставляя ее на всеобщее обозрение самым унизительным образом. — Беллатрикс… — Заткнись, черт возьми. — свободная рука Беллатрикс нашла пучок на затылке Гермионы и сильно надавила вниз, пока теплая щека не встретилась с холодной поверхностью, на которую ее толкнули. — Если я услышу хоть один звук из твоего рта, я превращу твою жизнь в кошмар, ты поняла? Гермиона могла только кивнуть, глаза зажмурились от стыда, когда сзади раздался смешок Беллатрикс. — Кто бы мог подумать, что ты можешь быть такой маленькой шлюшкой. Ты ворвалась в мой кабинет… — не было ни разогрева, ни доведения студентки до исступления. Пальцы просто сдвинули в сторону хлопковое белье, заставив Гермиону вздрогнуть: — …и устроила это грандиозное шоу, когда ты ничего не знаешь. А теперь посмотри на себя. Нагнулась, как платная шлюха. — Беллатрикс рассмеялась, глубоким и безразличным смехом. — И, конечно, ты мокрая. Шлюха. Любой нормальный человек повернулся бы и убежал, но Гермиона была далеко не нормальной, больше нет. Мерзкие, извращенные слова Беллатрикс только еще больше возбудили юную студентку, ноги слегка раздвинулись, чтобы приспособиться к положению, в котором она была прижата. Между ними было незаконченное дело, и если для этого нужно было выместить злость, то так тому и быть. — Так просто, милая. Пожалуйста. Два пальца проникли внутрь, пробивая себе путь в тугую, влажную плоть, захватывая каждый маленький дюйм, который могла предложить Гермиона. Беллатрикс задала жестокий темп, выкручивая и сгибая талантливые пальцы, ее собственные бедра ударялись о ягодицы Гермионы. Со стола начали падать предметы. Бумаги, степлер и кофейная кружка с ручками упали на пол. Крик затих за стиснутыми зубами, губы плотно сжались, отказываясь издавать звуки, о которых Беллатрикс предупреждала студентку. За дверью был целый офис людей. Было бы унизительно, если бы они узнали, что происходит за закрытой дверью. Гермиона вся горела, ее тело содрогнулось от толчка сзади, два пальца впились в самый центр. — Посмотри на себя. Какая ты жалкая. — красные губы переместились к уху Гермионы, язык прошелся по любовному укусу, оставленному генеральным директором накануне вечером. Кудри рассыпались, и Беллатрикс наклонилась вперед, прижалась грудью к спине Гермионы, крепко обхватив свободной рукой шею студентки. Пальцы сжались по обе стороны напряженной трахеи, притягивая Гермиону ближе, их тела соединились в отчаянном беспорядке. — Ты должна чувствовать, как сжимаешь мои пальцы. Ты уже собираешься кончать? Я думала, в тебе больше борьбы, Грейнджер. Боже, я должна добавить унижения во время секса в список вещей, которые меня возбуждают. И если это было недостаточно постыдно, Беллатрикс надавила еще и протолкнула два пальца прямо сквозь сжатые губы Гермионы, царапая ногтями заднюю часть влажного от слюны языка. Пальцы наполнили рот, еще больше подстегивая Беллатрикс. Звуки, доносящиеся между ног Гермионы, были постыдными, бедра подались назад, чтобы встретить зарытые глубоко внутри пальцы. Все ближе и ближе, живот напрягся, платье сползало все выше и выше, чтобы показать выгнутую спину, испещренную заживающими царапинами. Гермиона не смогла бы сдержать приглушенный стон, даже если бы попыталась. Глаза закатились, бедра задвигались сильнее, мышцы сжали руку Беллатрикс. — Черт, вот так, давай. Боже, тугая маленькая шлюшка. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на мои пальцы. — из ниоткуда резкий шлепок отскочил от задницы Гермионы, плоть покраснела, оставив после себя идеальный отпечаток руки. — Кончи для меня, детка. Покажи мне, какой грязной ты можешь быть. Да, блять. Черт, черт, черт! Мышцы и конечности напряглись, спина выгнулась дугой, пока кости не заболели в знак протеста. Белый свет вспыхнул за медовыми глазами Гермионы, оргазм пронесся по ее телу, как неудержимое цунами, волнами заставляя бедра судорожно сжаться. Слава богу, Беллатрикс была рядом и зажала Гермионе рот рукой, покрытой слюной, заглушая крики ослепительного желания, вырвавшиеся из оков. Пальцы замедлились, пропуская последние импульсы Гермионы, прежде чем Беллатрикс полностью отстранилась и опустилась в кресло. Тяжелое дыхание смешалось с мелкими всхлипами. Гермиона чувствовала себя слишком усталой, чтобы даже попытаться поднять голову с поверхности стола. Ее тело болело как нельзя лучше. Сейчас все, что она могла сделать, это натянуть платье на место и повернуть покрасневшее, потное лицо к Беллатрикс. Генеральный директор выглядела дико, румянец горел на вершинах ее слегка обнаженного декольте. Под белой рубашкой виднелись следы оставленные Гермионой. Что теперь с ними будет? Закончились ли эти отношения? Проходили минуты, тишина нарушалась между каждым вздохом Гермионы. Глаза встретились и смягчились, хотя бы немного. — У меня не было юношеской любви. — Беллатрикс заговорила первой, голос низкий и осторожный, ноги скрещены под облегающей черной юбкой. Ее пальцы переплелись, играя с липким месивом, оставленным Гермионой. Иисусе. — Но… в моей жизни был человек, о котором я глубоко заботилась. Мы были молоды, когда она приняла решение, которое разлучило нас навсегда, и с которым я не согласилась. Нарцисса годами пыталась вернуть этого человека в мой мир, но я давно умыла руки. — Кто она была? — Гермиона едва могла связать два слова вместе, слабые руки пытались заставить ее измученное тело принять вертикальное положение. Беллатрикс вздохнула и поднялась со стула. — Пойдем. Давай пообедаем вместе.

___

Естественно, обедать пришлось в смехотворно переоцененном баре в центре Сохо. Гермиона была бы рада посидеть в маленьком захудалом кафе, но Беллатрикс любила свое пространство, и уединенный столик, приютившийся в темном углу, вполне ее устраивал. Из скрытого динамика доносились негромкие звуки саксофона, смешиваясь, как сон, с внезапно начавшимся дождём, капли которого стекали по окнам здания. Это помогло немного успокоить напряжение, которое Гермиона носила в себе, и только когда хорошо одетый официант поставил перед ней тарелку с пастой, она заметила, как сильно проголодалась. Беллатрикс, как всегда, ограничилась салатом и бокалом белого вина. — Как прошли занятия? Гермиона чуть не поперхнулась водой, так Беллатрикс хотела растопить лед? — Ты только что трахнула меня в своем кабинете и хочешь узнать об этом? Беллатрикс… — Я не привыкла вести светские беседы. — рука лениво отмахнулась от Гермионы, прежде чем генеральный директор сделала еще один глоток сухого вина. — И я вижу, как крутятся шестеренки в твоей голове. Без сомнения, у тебя есть миллион и один вопрос, которые так и просятся на свободу. — Так позволь мне их задать? Автодилер надулась и вернулась к своей тарелке с едой. — Хорошо. Задавай, но не жди ответа на каждый из них. Прогресс. Этого достаточно. Гермионе не нужно было давить больше, чем требовалось. Было удивительно, что она вообще сидела здесь, рядом с Беллатрикс, после взрыва, произошедшего всего несколько минут назад. — Женщина, о которой вы спорили. Кто она? Вилка крутилась в пальцах Беллатрикс. Черные глаза не поднимались, прожигая груду листьев салата, лежащую в нескольких дюймах от нее на столе. Внутренняя битва была очень живой. Гермиона наблюдала, как она поглощает ее возлюбленную целиком, словно поднимающийся прилив. Кем бы ни была эта неизвестная женщина, было ясно видно, какой след она оставила после себя. — Андромеда. Она моя сестра. Еще одна? Беллатрикс так полна тайн и секретов. Возможно, я действительно совсем ее не знаю. — Андромеда? — повторила Гермиона, наблюдая, как Беллатрикс кивает головой. — Твои родители любят необычные имена. На этот раз Беллатрикс рассмеялась, хотя это было далеко не радостно, и наколола листик на конец своей посеребренной вилки. — У семьи Блэк есть традиция называть своих детей в честь звезд. Нарцисса была единственным исключением. Мать обожала ее. Ее назвали в честь любимого цветка наших родителей. — И твоя мать не чаяла в тебе души? — Боже, нет. Я была разочарованием в семье. Они хотели, чтобы я остепенилась, стала идеальной домохозяйкой и родила детей. Но у меня были другие идеи. Очевидно, владеть компанией — не очень женственно с моей стороны. Гермиона не могла остановить свое сердце, когда слушала. Это так много объясняло. Беллатрикс была отвергнута с юных лет, и никто не мог ей помочь. — Я думаю, это очень по-женски. Это показывает, что мы можем делать это так же легко, как и мужчины. — это вызвало благодарную улыбку, от которой маленькое сердечко Гермионы затрепетало. — Так что случилось? С тобой и Андромедой? Как только ворота потока открылись, Беллатрикс уже ничто не могло удержать. Гермиона Грейнджер говорила без осуждения. Было слишком легко поддаться успокаивающей ауре, которую молодая женщина несла на своей спине. — Мне было около двадцати лет, и я нашла способ сбежать из дома моего детства. Я хотела, чтобы Андромеда ушла со мной. Долгие годы мы вынашивали идею заняться бизнесом вместе. Это была наша мечта. Но она встретила человека, недостойного ее статуса и воспитания. Она утверждала, что любит его, но я знала, что он недостаточно хорош для моей сестры. — генеральный директор поерзала в кабинке, в которой сидела пара, расправляя плечи из-за нараставшего глубоко внутри напряжения. — Однажды ночью она собрала вещи и ушла. Цисси была всего лишь подростком. Это разбило ей сердце. Я сказала Андромеде, что если она уедет, то больше никогда не увидит меня. Прошло более двадцати лет. — И теперь она вернулась? — Ммм. Нарцисса воссоединилась с ней не так давно. Очевидно, Андромеда хочет меня видеть. Последние пару месяцев она оставляла сообщения моей секретарше, но я никогда не отвечала. Поэтому она посылает младшую сестру делать грязную работу вместо нее. — салат был отодвинут в сторону для еще одного длинного глотка алкоголя. — А ты вообще не хочешь с ней поговорить? Возможно, она захочет извиниться или объясниться. Вы тогда были еще детьми, а дети совершают ошибки. — в отличие от Беллатрикс, Гермиона не стала отказывать своему желудку в пасте. Она была слишком хороша на вкус, чтобы позволить ей остыть. — Слишком поздно. У меня своя жизнь, а у Андромеды своя, в которой я не хочу участвовать. Это Нарцисса продолжает давить. — Да, она немного… — Злая? — Ужасающая. Я бы не хотела встретить ее в темном переулке в плохой день. Беллатрикс фыркнула, выпятив свой идеальной формы нос. На этот раз она обратила все свое внимание на Гермиону, ее бедра сомкнулись под столом. — То, как я вела себя раньше, было неправильно с моей стороны. Никого нельзя принуждать и разговаривать с ним подобным образом. Нарцисса знает, как вывести меня из себя, и вымещать это на невинной стороне было просто… — Белла. Все в порядке. — Нет, не в порядке. Гермиона, ты… — Эй. Прекрати. Я понимаю, тебе не нужно ни перед кем объясняться, и передо мной в том числе. Кроме того, мне это даже понравилось… возможно, немного слишком. — щеки, покрытые веснушками, засияли смущенным румянцем, отчего Беллатрикс подняла брови. — Если ты когда-нибудь снова почувствуешь необходимость выместить на ком-то свой гнев… — Ты маленькая лисица, Грейнджер. — Не вини меня! У меня очень талантливая учительница. Она превратила меня в то, кем я никогда не думала, что могу стать. — колени сомкнулись, тела сдвинулись на удобных сиденьях, чтобы закрыть пространство между ними. Страшно представить, как легко было простить Беллатрикс. Большинство людей пробежали бы милю, если бы их партнер когда-либо говорил или вел себя подобным образом, но у генерального директора были слои, которые отличали ее от всех остальных. Люди пренебрегали Беллатрикс на каждом шагу, заставляя красивую, умную женщину становиться той, кем она никогда не могла быть по-настоящему. Если бы только они могли увидеть настоящую Беллатрикс, заботливую мать и трудолюбивую миллионершу, которая построила всю свою жизнь с нуля. Гермиона купалась в мягкости и игривости Беллатрикс, даже если они были заперты за железными воротами ее поместья в Кестоне. Однажды мир поймет это. — Белла? Я искренне сожалею о том, что произошло раньше. Я не хотела обвинять тебя или, в конце концов, разбрасывать твой обед по кабинету. — Никогда не извиняйся за это. Ты бы видела выражение лица моей сестры, когда ее уродливые туфли были покрыты курицей. Я чуть не рассмеялась ей в лицо, но получить ругань от Нарциссы — это то, чего ты никогда не захочешь. Иногда она выглядит так же, как наша мать. — Ты никогда не говорила о своих родителях. — Я могу сказать то же самое о тебе, Грейнджер. — А. Они развелись, когда я была младше. Мой отец переехал в Австралию и завел новую семью, с тех пор я ничего о нем не слышала. Моя мама поселилась в маленькой деревушке под Эдинбургом. Семья Джинни взяла меня под свое крыло, когда я переехала в Лондон. Я не знаю, что бы я без них делала. — Гермиона больше не могла заставить себя плакать о своей разбитой семье. Что было, то прошло, и студентка прекрасно справлялась сама. У нее была лучшая подруга. У нее были Беллатрикс и Орион. Это было все, что имело значение. — Университет тоже хорошо отвлекает. Разве ты не говорила, что ходила туда? Со своими сестрами? Почему Беллатрикс сейчас ухмылялась? Ее кроваво-красные губы постоянно кривились из стороны в сторону, когда она пыталась побороть желание громко рассмеяться в тихом, до причудливости, маленьком ресторанчике. — Так и есть. Хотя на самом деле я так и не получила степень по бизнесу. Возможно, меня выгнали после первого курса. Ни хрена подобного! — Тебя выгнали?! — Гермиона подвинулась ближе, как и Джинни несколько часов назад, полностью увлеченная историей, которую Беллатрикс готовилась рассказать. Вот вам и совершенство в каждом движении темноволосой женщины. — Почему? Как? — Ну, это не скрытый факт, что мне очень нравятся машины. — это было очевидно. — Парни в кампусе всегда хвастались тем, как быстро они могут ездить, или хвастались тем, что у них новый модный выхлоп, и это действовало мне на нервы. В моем классе был парень, у которого была такая модифицированная куча дерьма, но боже, она еле ехала, когда ты нажимал на газ. Так что я хотела доказать, что девочки могут водить так же хорошо, как и мальчики. Я одолжила машину и проложила трассу. Потом однажды ночью мы… — Воу, воу, подожди. Ты хочешь сказать, что тебя выгнали из Роял Холлоуэй, потому что ты попалась на драг-рейсинге? — Ну, я бы не назвала это драг-рейсингом… но да. Шок. Гермиона была полностью и абсолютно шокирована. Беллатрикс любила водить машину, и водить как можно быстрее, но кто бы мог подумать, что весь этот хорошо натренированный талант и мастерство появились в ее юности в результате никудышных гонок по бездорожью! — Я не могу поверить! Ты сделала все это, чтобы доказать, что несколько глупых мальчишек неправы? Разве твои родители не были в бешенстве? — Кипели от гнева. Я не просто так разочарование семьи, Грейнджер. Но ты можешь посмотреть на это и с моей точки зрения. — С какой? — Если бы я не заявила о себе в тот вечер, я бы никогда не нашла свою скрытую страсть к спортивным машинам. Та одна гонка стала началом моей растущей империи. Я сделала себе имя, а те парни — нет. У меня были сделки с самыми богатыми людьми и компаниями по всему миру, у меня прекрасный дом и машина моей мечты. — гордость. Величественность. Не было другого способа описать выражение лица Беллатрикс Блэк в этот момент. Каждое произнесенное слово кипело страстью. Это послало трепет прямо по позвоночнику Гермионы. — Ты невероятна. — и это было правдой. Беллатрикс была не от мира сего. — Я приму это как комплимент? — Да, пожалуйста. Ты не похожа ни на кого, кого я когда-либо встречала. Иногда я все еще не понимаю тебя и, возможно, никогда не захочу понять до конца. Мне нравится твоя загадочность, и твои секреты — это твое личное дело. Но… — Но? — бровь идеальной формы приподнялась. — Я не думаю, что смогу когда-нибудь снова остаться в стороне от тебя. Не сейчас. Никогда. Тебе удалось зажать меня в удушающий захват, и у меня нет никакого желания пытаться вырваться из него. — словесный поток, но Гермиона не пыталась его остановить. Каждый слог скатывался с кончика языка студентки, смешиваясь с быстро усиливающимся ливнем снаружи. Глаза Гермионы уловили, как грудь Беллатрикс перестала двигаться, а воздух застрял глубоко в легких. Все остальное уже не имело значения. Были только они, две сильные женщины, спрятавшиеся в этом темном уголку и не боявшиеся того, что их ждет. Беллатрикс слушала. Она слушала с затаенным дыханием. — Я твоя, Белла, полностью твоя, и я не собираюсь бросать тебя, как все до этого. Я люблю тебя. Никто и никогда больше не причинит тебе боль. Я здесь. Ты в безопасности. Я люблю тебя.