Черный «Ягуар» | Black Jaguar

Вопросы, связанные с Нарциссой и Андромедой, быстро улеглись в конце обеда. Обе женщины ели в блаженном молчании, что было иронично, учитывая то, что только что произошло между ними двумя в четырех стенах маленькой вселенной Беллатрикс. В очередной раз генеральный директор доказала свою ценность, позволив Гермионе исследовать измученное прошлое и скрытые чувства. Беллатрикс Блэк возвышалась над всеми остальными, и её каштановолосая возлюбленная знала, что ей не удастся избежать того, как бешено колотится её сердце и наливается кровью всякий раз, когда она ловит взгляд насыщенных, чернильно-темных глаз. Потребуется нечто большее, чем несколько злобных слов, чтобы оттолкнуть Гермиону.

___

— Клянусь, он все время пялится на меня! — Может быть, это потому, что ты смотришь в ответ, Белла? — Все остальные тоже смотрят, но он просто хочет меня сглазить. Если он будет продолжать в том же духе, я его ударю. — Ты не можешь этого сделать! — Почему нет? Наверняка я смогу найти кого-нибудь, кому можно заплатить, чтобы они пустили меня туда подраться с ним. — Ты смешна. — Почему? — Потому что ты злишься на обезьяну, Беллатрикс! Мы в зоопарке, нас окружают животные, и иногда они смотрят. А ты бы не стала смотреть на людей, если бы тебя целый день держали за стеклом ради человеческого развлечения? Это должно быть ужасно скучно, бедняжки. — Я все еще могу разобраться с этим… — Ради всего святого, может, ты оставишь его в покое? Ты обещала Ориону день развлечений, а он вместо того, чтобы развлекаться, смотрит, как его мать сцепилась с приматом. — в этот момент между двумя женщинами раздались детские визги, пухлые руки крепко сжались, тело подпрыгивало вверх и вниз по бокам бедер Гермионы, когда она цеплялась за Ориона, две сильные руки твердо удерживали мальчика на месте. Видимо, видеть кислое выражение на лице его матери было совершенно уморительно. Проклятый маленький предатель. — Честное слово, вы оба как две капли воды похожи друг на друга. Я никогда не выиграю ни у одного из вас, не так ли? Впервые за последние двадцать минут Беллатрикс удалось отвлечься от обезьянки Ревуна, которая сидела на ветке дерева, прижав свой изящный носик к стеклянному барьеру между ними. Её хмурый взгляд растаял, как весенний снег, и уголки красных губ тронула улыбка. Орион смеялся, его маленькие черные кудри выбивались из-под темно-синей зимней шапки, а пухлая куртка, которую он носил, начала подниматься вверх, сдвигаясь на пухлые красные щеки при каждом его радостном прыжке. Беллатрикс много работала последние несколько недель, чтобы у нее было время побыть со своим единственным ребенком. Рабочие графики были быстро перестроены, важные встречи перенесены только на будние дни. Автодилер также поняла, что звонящий каждые тридцать секунд мобильный не только груб, но и лишает её возможности сделать драгоценные воспоминания с Орионом. Ворчание Гермионы начало приносить свои плоды, хотя Беллатрикс никогда бы не призналась в этом. — Не моя вина, что он стал таким же идеальным, как и его мама. Не так ли, мой маленький принц? — мягкое воркование сорвалось с кончика языка автодилера, когда она наклонилась и стала осыпать легкими поцелуями открытую часть лица своего сына. Слава Богу, Орион, казалось, почти не носил черт своего отца, и это благословение Беллатрикс хранила в своем холодном сердце. — А теперь иди сюда, малыш. Скоро ты сломаешь Гермионе бедро, а это моя работа, Рио. — Беллатрикс! Только не при Орионе, пожалуйста! — секс не был тем, что Гермиона хотела бы обсуждать при малыше. Студентка и так испытывала чувство глубокой вины, когда пара пробиралась мимо двери спальни Ориона каждую ночь, на цыпочках и плотно сомкнутыми губами. Конечно, Орион никогда не понимал, что происходит, он прекрасно спал, но Гермиона не могла прогнать навязчивые мысли «а что если?». — Я просто хочу, чтобы у нас был хороший день. — Ты ханжа, Грейнджер. Что дальше? — бледные пальцы ласкали нежную кожу Ориона. О смотрящей обезьяне давно забыли. Ничто больше не имело значения, кроме крошечной фигурки, крепко обхватившей Беллатрикс. В руках Гермионы открылась карта. — Если мы пойдем по тропинке направо, то там будет вольер с носорогами. — из заднего кармана обтягивающих черных джинсов Беллатрикс послышалась вибрация — джинсы, которые заставили Гермиону прикусить нижнюю губу, когда ее девушка заехала за ней сегодня утром. — Или есть бассейн со скатами. Это может быть весело. — на этот раз Беллатрикс переместилась, крепко держа Ориона в одной руке, в то время как другой достала свой жужжащий мобильник. Гермиона заметила вспышку гнева, когда чернильные глаза взглянули на яркий экран. — Но я думаю, что тебе может понравиться… Белла? — Хм? — безэмоционально. Было тревожно от того, как быстро Беллатрикс смогла сбежать от собственного счастья. — Ты в порядке? — спросила Гермиона, не обращая больше внимания на красочную карту зоопарка внизу. — Да. — с последним взглядом Беллатрикс засунула телефон в задний карман и вернула Ориона на место. — Сегодня работа меня не достанет. Кого-то уволят завтра, если так пойдет и дальше. А теперь, ты подумала, что мне может понравиться? Ни минуты покоя. Этот офис однажды убьет ее. — Слева есть террариум. Там есть ящерицы, пауки и змеи, которые, я уверена… Беллатрикс не нужно было повторять дважды. Генеральный директор крутанулась на месте, закинула Ориона повыше на бедро и помчалась в том направлении, куда указывала Гермиона. Медовые глаза окинули элегантную фигуру старшей женщины. Обтягивающие черные джинсы, зеленые ботинки «Хантер», приталенный твидовый блейзер и шарф с принтом «Гермес» придавали Беллатрикс королевский вид. Деловой женщине нечасто удавалось выскользнуть из рабочей одежды, но когда ей это удавалось… о, Гермиона была сражена наповал. И ее задница в этих брюках. Господи. — Давай, Грейнджер! У нас нет целого дня. Догоняй! Мне нужно рассказать Ориону о яде и о том, как он может заставить мышь расплавиться изнутри. Фу. — Эй, подожди меня! Белла! Коляска все еще у меня. Ты заноза в моей заднице. — и я бы не хотела, чтобы было иначе.

___

Звонки не прекращались. Гермиона считала каждый звонок. Семнадцать. Жужжание эхом отдавалось в ее ушах. Настроение Беллатрикс упало после девятого звонка, но она с готовностью игнорировала каждый из них. Она больше не была ни заботливой матерью, ни беззаботной любовницей. Орион заснул в своей коляске, плотно укутавшись в тканое одеяльце. Солнце быстро померкло, как и каждую зиму, закрыв ворота Лондонского зоопарка за обеими измотанными женщинами. Они молча прошли через автостоянку, где другие туристы и маленькие семьи сгрудились в ожидающих их автомобилях. Волосы на затылке Гермионы встали дыбом. Беллатрикс шла на два шага впереди, крепко обхватив руками ручки коляски, и скрежетала каждым колесом по тонкому слою гравия и грязи. Только когда они подошли к большому черному «Рендж Роверу» генерального директора, женщина наконец заговорила. — Позволь мне пристегнуть Ориона, а потом я отвезу тебя домой. Ох. Гермиона не успела поймать свое сердце, как оно вырвалось из груди и упало в живот. — Ты не хочешь, чтобы я вернулась с тобой? — студентка надеялась провести спокойный вечер, свернувшись калачиком под боком у Беллатрикс. Может быть, они могли бы посмотреть фильм или заказать ужин и поговорить глубокой звездной ночью. Было бы жаль тратить драгоценные часы вместе. — Нет. Офис разваливается без меня, и мне нужно вернуться домой, чтобы разобраться со всем остальным бардаком. Это была глупая идея — взять выходной. Не могу поверить, что позволила тебе убедить меня пойти и посмотреть на каких-то глупых животных, большинство из которых спали. — задняя пассажирская дверь «Рендж Ровера» распахнулась, и Беллатрикс осторожно усадила сонного сына в автокресло, плотно застегивая каждый ремень, чтобы он не выскользнул. Коляска приняла на себя всю тяжесть разочарования Беллатрикс. Она даже не потрудилась сложить ее, вместо этого предпочтя бросить ее прямо в большой багажник машины, рыча сквозь стиснутые белые зубы. — Садись в машину. О нет, черт возьми, Гермиона не была собакой, которой можно приказывать. Разве они только что не решили вопрос с Беллатрикс и ее отвратительной манерой разговаривать с людьми? — Я лучше пойду пешком, если ты собираешься так на меня огрызаться. Хлопнула еще одна дверь. Орион ни разу не вздрогнул. — Садись в машину. Пожалуйста. — это было похоже на разговор со строптивым подростком, который выбросил все манеры и уважение прямо в окно. Гермиона смотрела, как ее партнер с ониксовым цветом глаз забирается на водительское сиденье, надвигая на глаза свои любимые солнцезащитные очки. Это был ее личный способ отгородиться от всех вокруг, включая Гермиону. Напряжение съедало счастье и хорошо проведенное время. Гермионе не требовалось многого, чтобы весь ее день был разорван на части несколькими простыми словами. Поездка обратно в Камден жалила, как сотня иголок в уголках глаз студентки. Гермиона старалась выровнять дыхание, задерживая каждый вдох, пока он не сгорал в горле и не замедлял все учащающееся сердцебиение. Она держала голову наклоненной к окну. Она не могла встретиться с грозовыми глазами Беллатрикс. Она бы разорвала студентку на две части, если бы даже осмелилась. Как это могло случиться? Вчерашний день открыл Беллатрикс, как страницы свежей книги, открыл Гермионе детство, которое испортило и искалечило, сблизил их обеих, как никогда раньше. А теперь… ничего. Гермиона чувствовала, как генеральный директор ускользает сквозь ее пальцы, как песок, каждая песчинка отдаляя их друг от друга все дальше и дальше. И все это из-за каких-то дурацких чертовых машин и телефона, который не желал сдаваться. Они подъехали к квартире Джинни на десять минут позже обычного. Беллатрикс соблюдала скоростной режим только тогда, когда ее ребенок сидел на заднем сиденье. На дороге было странно тихо для выходного дня. Из-за ухудшения погоды все сидели в теплых домах, было слишком холодно, чтобы идти пить с друзьями или коллегами. Беллатрикс не выключила двигатель. Никакого ожидания, не в этот раз. Гермиона поняла намек. — Спасибо, что подбросила. Я… я провела замечательный день. Я рада, что Ориону понравилось. Затененные глаза опустились на накрашенные ногти. — Ты ведь дашь мне знать, когда вернешься в безопасности, не так ли? Я буду волноваться, если нет. — на этот раз Гермиону благословили кивком. У меня нет на это времени. Если она хочет быть грубиянкой, пусть делает это без меня. — Хорошо. Хорошего вечера. — дверь машины открылась, и одна нога соскользнула на влажный тротуар. — Грейнджер? — пальцы нашли свое обычное место, крепко обхватили тонкое запястье Гермионы, притягивая молодую студентку назад, прежде чем она успела выйти. Губы прижались, теплые и полные, прямо к уголку рта Гермионы. Прикосновение было мимолетным, плоть прикоснулась к нему с едва заметным намерением. Но это все равно был поцелуй. — У меня тоже был хороший день. Я никогда раньше не была в зоопарке, так что я благодарна, что ты предложила это. Почему это меня не удивляет? — Я рада, что тебе понравилось. Ты напишешь мне, когда вернешься домой? — Как только пройду через парадную дверь. — Обещаешь? — Обещаю. А теперь иди и наслаждайся вечером. — Спасибо. Будь осторожна. — И ты тоже.

___

18:20. > Я знаю, что ты будешь занята, укладывая Ориона спать, но ты благополучно доехала? 18:57. > Привет, снова я. Просто проверяю, как ты. Ответь мне, когда сможешь. 19:14. > Белла, ты начинаешь меня пугать. Ты должна была быть дома два часа назад. Пожалуйста, ответь мне. Прости, что сорвалась на тебе сегодня. Я просто хочу знать, что с тобой все в порядке. 20:03. > Я звонила тебе на домашний телефон, но никто не ответил. Я приеду. Что-то не так. Я скоро приеду.

___

На этот раз Гермиона не заботилась о соблюдении правил. Ее бедный «Остин» был доведен до предела на светящихся улицах Лондона, колеса проносились по лужам, которые собирались в выбоинах. Тревога съедала ее изнутри. Беллатрикс обещала и она держала свои обещания. Все ужасные мысли мира взорвались в голове студентки. Что, если бы произошел несчастный случай? Если бы они были где-нибудь в больнице, и врачи обратились к Нарциссе, а не к Гермионе? Или Беллатрикс могла быть просто занята! Да, так оно и было. Должно быть, все эти звонки были связаны с чем-то очень важным и требующим времени. Сзади посигналила машина, но Гермиона не обратила на это внимания. Она ехала все дальше и дальше, тесно прижавшись к рулю, костяшки пальцев побелели от напряжения. Камден превратился в Кестон. Даже в темноте Гермиона знала, куда ехать, пока закрытые железные ворота дома Беллатрикс не засияли в свете фар «Остина». На этот раз ждать не пришлось. Мэри дала няне код, который нужно было ввести, и ворота ожили, открывая Гермионе путь к гравийному подъезду. Странно. Машина Беллатрикс была припаркована снаружи. Она никогда так не делала. В ее модифицированном гараже всегда было место для хранения каждой машины вдали от посторонних глаз. И было что-то еще, еще одна машина, какая-то спортивного вида «Ауди», которая проехала через аккуратную круглую травяную площадку под большим каменным фонтаном. Остин остановился, ключи зазвенели в руках Гермионы, когда она вытаскивала их из замка зажигания. Как только она вышла из машины, ее охватило чувство страха. Что-то было не так. И тут раздался грохот. Что-то разбилось по другую сторону входной двери, а затем раздались крики и взрывная брань. Гермиона бросилась вперед, дрожащими пальцами перебирая связки ключей, чтобы найти запасной ключ, подаренный Беллатрикс несколько дней назад. Он предназначался только для экстренных случаев, но Гермиона не смогла удержаться от того, чтобы не повернуть замок. Дверь приоткрылась, и из гостиной хлынул свет. Голоса. Два. Возвышенные и сердитые. Один был женский, а другой… Нет, о нет. — Я не собираюсь снова проходить через это с тобой, Беллатрикс! — Значит, ты решил, что будет лучше вломиться в мой дом и ждать меня, как как какой-то демонический урод?! — Я бы не стал этого делать, если бы ты просто взяла трубку. Ты игнорировала все мои звонки и сообщения! — Я гуляла со своим ребенком! У меня едва хватает времени в неделю, чтобы провести с ним время, но ты хочешь разрушить это при любой возможности. Почему ты здесь? Тебе было сказано держаться от меня подальше! Злобный смех, жестокий и извращенный, разорвал барабанные перепонки Гермионы. Тихо, как натренированный убийца, она прокралась к двери, стиснув нижнюю губу. Этого не должно было случиться. Одного раза уже было достаточно. Небольшой угол скрывал студентку от посторонних глаз, широко раскрытые глаза смотрели под углом. Оттуда она смогла разглядеть Беллатрикс. Деловая женщина выглядела неуравновешенной. Прирученные волосы беспорядочно и дико рассыпались по ее эмоциональному лицу. Тяжелые мешки сидели под глазами, полными ярости, которые следили за незваным гостем, начавшим расхаживать взад-вперед по гостиной. Обтягивающий черный костюм. Окладистая борода. Зализанные назад волосы. Ухмылка. Самодовольная. Грязная. Родольфус Лестрейндж. — О, пожалуйста, когда это ты заботилась о том, чтобы изображать идеальную маму? Я уверен, что был момент, когда ты почти избавилась от него, когда узнала, что беременна. — то, как он получал удовольствие от этого, было отвратительно. — Что заставило тебя передумать? Это заставило тебя хорошо выглядеть в глазах общественности? Богатая деловая женщина и преданная мать. Держу пари, они все поют тебе дифирамбы. Я читал статьи в Интернете. Какая ты эффектная женщина! — Заткнись. — Беллатрикс не могла перестать дрожать на месте, ее грудь вздымалась с каждым вдохом. — Ты ничего не знаешь о нем, обо мне. Ты оставил Ориона позади, как только смог. — Вряд ли ты мать года. Признайся, твой офис всегда будет на первом месте перед ребенком, которого ты вытолкнула в этот мир. Вот почему ты так долго держала эту старую каргу рядом, а теперь… ах, да, теперь этот молодой кусок мяса тает у тебя на ладони. Поэтому она всегда возвращается? Уверен, что от дополнительной возможности быть оттраханной ее работодателем было просто чертовски трудно отказаться. А теперь она за полцены сидит с Орионом. Умно, Беллатрикс, очень умно. — Родольфус был мерзок. Самое низкое существо, когда-либо ходившее по зеленой Божьей земле. — Не впутывай ее в это. Я не позволю ей участвовать в твоей игре. — головокружительное счастье опалило кончики пальцев Гермионы. Беллатрикс защищалась как львица, и Родольфус ничего не мог сделать, чтобы вбить клин между обеими женщинами. Они были сильнее, быстрее и умнее, чем он когда-либо мог осмелиться быть. — Но ведь она часть тебя, не так ли? — Заткнись, мать твою. Я предупреждаю тебя, Родольфус. — Что бы сказала Андромеда, если бы узнала, что ты делаешь с маленькой девочкой, после всего того горя, что ты выплеснула на Теда? Протаскиваешь ее в свой дом, резвишься с ней допоздна, подвозишь ее, как священную корову, в университет, делаешь так, чтобы твоя семья ничего не знала о твоем грязном секрете. Ты не единственная, у кого есть источники, Белла. — Не смей называть меня так! — Или что? Сейчас ее здесь нет для того, чтобы спасти тебя. Посмотри на себя, Белла… посмотри на то, что ты… — Я сказала, заткнись! — дрожащие руки потянулись вниз, пальцы ухватились за маленький журнальный столик, разделявший бывших мужа и жену. Небывалая сила забурлила в венах Беллатрикс, впрыскивая адреналин прямо в сердце, когда беспомощный предмет мебели перевернулся вверх дном, опрокинув стопку книг по искусству и богато украшенную вазу в другой конец комнаты. Стеклянная столешница с грубой силой ударилась о пол и рассыпалась по нему, как хрусталь. Гермиона прижалась к стене, закрывая руками уши, когда рев Беллатрикс наполнил комнату. Одно идеальное жилое пространство теперь выглядело как зона боевых действий, длившихся целый год. Желание вылететь через полуоткрытую входную дверь настигло студентку, страх пробежал по телу, но вид чего-то красного на фоне бледной кожи Беллатрикс удержал Гермиону на месте. Кровь. Беллатрикс истекала кровью, ее ладонь была рассечена, капли стекали на кремовый ковер внизу, как предупреждающий знак. — Да! Вот она! Вот женщина, на которой я женился несколько лет назад. — голова Родольфуса откинулась назад с тошнотворным смехом, его ботинки захрустели по осколкам стекла. Слишком близко. — Ты скучала по ней так же сильно, как и я? Мы всегда мирились самым лучшим образом после такой ссоры. Ты помнишь? Такие мысли до сих пор не дают мне спать по ночам. — каждый шаг ощущался как раскат грома. Гроза приблизилась, заслонила, прижавшись вровень с Беллатрикс, и усмехнулась. — Ты всегда будешь женщиной тьмы и отчаяния, Беллатрикс. Ты не сможешь спрятать ее навсегда. Теперь от тебя ничего не останется. Пощечина прошлась по лицу Родольфуса, оставив после себя пятно крови на коже. Бывшая пара смотрела друг на друга, их груди двигались как одно целое, в комнате воцарилась гробовая тишина. Гермиона не шевелилась, как кролик, прячущийся от челюстей двух рычащих гончих. Воздух был наэлектризован, искры трещали, как маленькие, неукротимые огоньки над Беллатрикс и Родольфусом, когда генеральный директор снова подняла руку. На этот раз Родольфус поймал ее в тиски, заставив Беллатрикс отступить назад, пока ее позвоночник не ударился о красивый резной камин, прижав миниатюрную женщину к месту без всякой заботы и раздумий. Выхода нет. В ловушке навсегда. — Ты был худшим, что когда-либо случалось со мной, ублюдок. — голос Беллатрикс понизился, слова звучали с придыханием и густотой. Родольфус держался ближе, достаточно близко, чтобы чувствовать каждое слово, произнесенное вороноволосой женщиной. От него пахло кровью и слишком дорогим виски. — Я ненавижу тебя. Ты мне отвратителен. — Это чувство взаимно, моя дорогая. — грубые пальцы заправили черный локон за ухо Беллатрикс, глаза опустились на полные, круглые губы. — Но ты тоже скучала по мне, не смей отрицать. Скажи слово, и ты сможешь все вернуть. Мы так плохо подходим друг другу, что это стало так чертовски хорошо. Вернись ко мне, Беллатрикс. Мы сможем одолеть весь мир… вместе. — Никогда. Ты мне не нужен. — Тогда кто тебе нужен? Она? — рука Родольфуса дернулась и с силой схватила нижнюю челюсть Беллатрикс, крепко удерживая мать его ребенка на месте, заставляя ее следить за каждым его движением. Пальцы сжались, сильно. Неужели в этих темных глазах мелькнул страх? — Она не может дать тебе то величие, которого ты заслуживаешь, но я могу. — Родольфус… — ногти впились в впалые щеки Беллатрикс. К завтрашнему утру на них останутся синяки. Губы почти не касались друг друга. Потребовалось бы совсем немного, и все было бы прощено. Скрепить сделку. Боже, Беллатрикс и забыла, насколько сильной может быть власть ее бывшего мужа над ней. Это было опьяняюще, если не сказать больше. — Скажи. Это. Раздался стук, от которого бывшие муж и жена отпрянули друг от друга, их тела подпрыгнули от неожиданного звука. Петли скрежетнули по входной двери, почтовый ящик захлопнулся от неожиданности. Гермиона больше не могла заставить себя смотреть на этот грязный спектакль в гостиной Беллатрикс. Сердечная боль разрывала студентку на части, отрывая плоть от кости. На этот раз она ничего не сделала, чтобы остановить поток слез, медовые глаза затуманились, когда она убегала с места преступления. Все это было ложью. Беллатрикс использовала всех, кто попадался ей на пути, включая тех, о ком, как она утверждала, заботилась. Родольфус, очевидно, все еще владел генеральным директором, контролируя ее с помощью нескольких слов и оскорбительных жестов. Они были парой, созданной в больном и извращенном уголке ада. «Остин» оживился, заглушая звуки безутешных рыданий. — Гермиона! Тень Беллатрикс заполнила входную дверь, когда она снова открылась. Каблуки прогрохотали по густому гравию дорожки, сокращая разрыв между работодателем и няней. — Гермиона, пожалуйста, остановись! Не уходи! — руки отчаянно хватались за ручку со стороны пассажира, но она оказалась запертой. На этот раз Гермиона отказалась обращать внимание на торговку машинами. На этот раз их отношения были закончены навсегда. Назад дороги нет. Никаких больше желаний до поздней ночи, обедов в дорогих ресторанах, совместных свиданий или нянченья с Орионом. В мгновение ока жизнь Гермионы развалилась на части. — Пожалуйста, выйди из машины и дай мне объяснить. Я не хочу его, и никогда не хотела. Гермиона, я умоляю тебя! — бледная ладонь ударилась о стекло, но было слишком поздно. Больше никаких оправданий. Больше никакой лжи. Нога Гермионы опустилась на педаль газа, за задними колесами «Остина» посыпался гравий. Снова раздались леденящие кровь мольбы, пальцы с остервенением колотили по ручке, пока железные ворота не распахнулись и не благословили студентку на последний побег. Гравий превратился в асфальт. Любовь перешла в ненависть. Голос Беллатрикс угас в полуночном вечернем ветре. И сердце Гермионы тоже.