Черный «Ягуар» | Black Jaguar

— Гермиона… ты должна выйти в какой-то момент. Нет, не должна. Оставь меня в покое. — Серьезно, все беспокоятся о тебе в универе. Даже твои преподаватели спрашивают меня, где ты. Их беспокойство не мешает им посылать мне по несколько писем с курсовыми работами в день, не так ли? — Не говоря уже о том, что сегодня пришел еще один заказ. Пожалуйста, просто выйди и поговори со мной. Я здесь, чтобы выслушать все, что ты хочешь сказать. — стук эхом отразился от закрытой двери спальни Гермионы, но на слабую попытку Джинни разбудить соседку по квартире ответила тишина. — Мама учит меня готовить. Теперь я могу сварить овощной суп с нуля, и я подумала, что сделаю его нам на ужин… Я знаю, что это твое любимое блюдо. Я не голодна. — Ладно, — вздохнула Джинни, ее рука наконец оставила дверь в покое. — Ты знаешь, где я, когда я тебе понадоблюсь. Я не позволю тебе долго предаваться унынию. Ужин будет здесь, когда ты будешь готова. Люблю тебя. Я тоже тебя люблю. Прошло три дня. Три дня прошло с тех пор, как Гермиона в слезах и гневе убежала из дома Беллатрикс и уединилась в уютной камденской спальне. Сердечная боль была тем переживанием, которое юная студентка хотела бы никогда больше не испытывать. Все болело, болело так сильно, что временами Гермиона едва могла дышать во время срывов. Образы Беллатрикс и Родольфуса снова и снова возникали в ее сознании. Гнев, оскорбления… поцелуй, который чуть не случился. Правильно ли она поступила, убежав? В прошлый раз студентка с такой готовностью бросилась между разведенной парой, выпятив грудь, как дикая кошка, сражаясь зубами и когтями, чтобы убрать Родольфуса из жизни Беллатрикс. Но в этот раз все было иначе. Беллатрикс почти не пыталась защищаться, даже если стеклянный столик оказался в бледных руках. Родольфус, казалось, все еще имел темную власть над своей бывшей женой, извлекая в генеральном директоре что-то извращенное и пугающее. Гермиона никогда прежде не видела такого гнева, и смотреть на это было страшно. Беллатрикс изменилась в ту ночь, став прежней, подчиняясь словам, которыми Родольфус проклял ее, увлекая вороноволосую красавицу в тот безумный мир, который они создали друг для друга. Но почему? Было ли это утешением для Беллатрикс? Большинство людей, подвергшихся насилию, с трудом расстаются с прошлыми жизнями, потому что это было все, что они когда-либо знали. Одна только мысль о том, чтобы остаться одному, вдали от человека, который создал их, только чтобы снова разорвать на части, была немыслимой и почти невозможной. Гермиона знала, что какая-то часть Беллатрикс сдерживалась с момента их встречи. Возможно, это было связано с трудным детством. Эта женщина была безжалостна в повседневной работе, безжалостно увольняя тех, кто осмеливался разочаровать, и у Гермионы была своя доля сердитых слов с генеральным директором. Но когда они были вместе, в объятиях друг друга, Беллатрикс превращалась в нежное создание, полное страсти и самосознания. Так что же такого было в Родольфусе, что заставило Беллатрису замкнуться на себе? А потом был секс, подпитываемый огнём, наверху в офисе автодилера. Беллатрикс извинилась после этого, но была ли это частичка настоящей темноволосой женщины? Неужели она пряталась только ради Гермионы? Почему тебя это вообще волнует? Она, по сути, изменила тебе со своим бывшим мужем. Ты достойна лучшего, Гермиона. Намного лучшего. Перестань так много думать и отпусти ее. — Как будто это так просто. — щеки с веснушками сильнее вжались в теплую подушку, покрасневшие медовые глаза посмотрели на телефон. Она положила его экраном вниз на прикроватную тумбочку накануне. С той ночи, как Гермиона ушла, Беллатрикс не переставала звонить на мобильный. Сотни звонков, сообщений и даже электронных писем озаряли экран каждые несколько минут, все они умоляли студентку перезвонить ей, понять, что Родольфус — ничто, а ее глаза предназначены только для Гермионы. А когда Гермиона не ответила, Беллатрикс пошла на крайние меры. На входной двери стали появляться всевозможные блюда на вынос, большинство из которых были пиццами с густыми начинками из меню. К каждой коробке прилагалось послание с извинениями, умоляющее Гермиону ответить на звонки Беллатрикс или хотя бы отправить сообщение, чтобы сообщить генеральному директору, что она в безопасности. Студентка отказалась съесть хоть кусочек, хотя Джинни с большим удовольствием окунулась с головой в бесплатную еду. В конце концов, ее оказалось так много, что рыжая забрала ее в университет и подарила другим однокурсникам и преподавателям. Запах помидоров и моркови проникал в спальню Гермионы, заставляя ее пустой желудок урчать. Когда в последний раз она ела нормальную пищу? Боже, должно быть, прошло несколько дней. Чипсы и шоколадные батончики могли насытить ее лишь до определенного предела. Уроки кулинарии Джинни определенно приносили свои плоды… и она готовила любимое блюдо Гермионы. Слишком трудно устоять. Одеяло сбилось со спутанных ног Гермионы, и дикое гнездо каштановых локонов поднялось с удобной кровати. Она отчаянно нуждалась в душе и смене одежды, но с пижамой было слишком трудно расстаться в трудную минуту. Открыв дверь в спальню, студентка увидела Джинни на кухне, нарезающую овощи на столешнице. Боже, как она похожа на свою мать. Не то чтобы я когда-либо говорила ей об этом, иначе мне оторвут голову. — Джин? Большие карие глаза вспыхнули и повернулись. — О боже, Гермиона! — рыжая быстро вытерла свои руки о кухонное полотенце, а затем пересекла комнату к открытой двери своей лучшей подруги и заключила Гермиону в крепкие, столь необходимые ей объятия. — Привет. Я скучала по тебе. На мгновение возникла скованность, конечности не знали, что с собой делать, прежде чем Гермиона позволила себе расслабиться в объятиях Джинни. Руки обхватили друг друга, тела прижались так близко, что это было похоже на дом. Почему я не сделала этого раньше? Джинни всегда хорошо обнимала. — От тебя воняет, Грейнджер. — Я знаю. Мне жаль. — пробормотала Гермиона, закрыв глаза, пока две лучшие подруги раскачивались из стороны в сторону. — Не надо. Я понимаю. Ты голодна? — Джинни почувствовала кивок у своего плеча. — Хорошо, ужин займет еще десять минут, так почему бы тебе не пойти в душ и не расслабиться? Когда ты выйдешь, мы сможем сесть, поесть и, если ты будешь готова, поговорить о том, что произошло, а? — Звучит неплохо. Спасибо, Джинни. — Для этого и нужны друзья. А теперь тащи свою вонючую задницу в ванную.

___

— Как ты себя чувствуешь? — Более человечно. Кстати, пахнет потрясающе. — Хорошо. Усаживайся. Я принесла тебе бокал вина. Кухня студенческого Камдена всегда была довольно тесной, что было типично для студенческой квартиры. Там едва хватало места, чтобы развернуться, но девушки каким-то образом умудрялись втулить маленький столик и два стула к самой дальней стене, чтобы завтракать и ужинать. Это было лучшее место в квартире для сплетен, новостей о жизни и смеха до боли в животе. За этим столом были созданы счастливые воспоминания. Гермиона взяла ложку, полную горячего супа, в рот, и с благодарным стоном сделала глоток. — О боже, Джинни, это восхитительно! Как у тебя получилось так вкусно? И ты сделала все это, не спалив кухню. Снимаю шляпу перед шеф-поваром. — Как я уже сказала, поджог случился один раз, и я думаю, иногда стоит прислушаться к маме. Бесплатная пицца — это хорошо, но я не могу съесть столько. Даже ее запах уже отталкивает. — Да… Я сожалею об этом. — Гермиона переместилась на свое место, опираясь локтями на столешницу. — Эй, это не твоя вина. — нежные пальцы обхватили запястье Гермионы и нежно сжали кожу. — Что… что случилось, Гермиона? Она, должно быть, сделала что-то плохое, очень плохое, если ты из-за этого пропускаешь занятия. Это на тебя не похоже, и это начинает меня беспокоить. Я не видела тебя несколько дней. Еще один глоток супа и глубокий вдох. Мокрые локоны прилипли к шее Гермионы, отчего по позвоночнику пробежала дрожь. Внезапно все вокруг стало холодным и напряженным. — Мы ходили в тот день… — В зоопарк? — Ага. Все прошло отлично. Орион веселился, Беллатрикс веселилась и я думала, что это будет самая идеальная прогулка для них двоих, чтобы сблизиться. Ее рабочий телефон постоянно звонил, и она игнорировала каждый звонок, но через некоторое время вся ее личность изменилась. — глаза Гермионы не отрывались от дымящейся еды, ложка медленно перемешивала густую жидкость. — Мы добрались до машины, и она была так зла. Коляска Ориона приняла на себя основной удар ее гнева, а потом она начала говорить со мной, как с ребенком. Она не хотела, чтобы я ехала с ней домой, и высадила меня здесь. Вся поездка в машине прошла в молчании, пока я не вышла, и она была мила со мной, пообещав, что напишет мне, когда они оба благополучно вернутся домой. Но я так и не получила сообщения. Я писала и звонила в течение нескольких часов… и ничего. Так что я пошла к ней. — Гермиона… — Просто что-то было не так! — Гермиона подняла медовые глаза и увидела, как Джинни с грустью смотрит на лицо своей подруги. — Я беспокоилась не только о Беллатрикс, но и об Орионе. Я все еще была его няней. Что, если бы они попали в аварию? Ты же знаешь, я не могу сидеть сложа руки, если знаю, что что-то не так. — И так и было? Гермиона кивнула, смахивая упрямую слезу, застрявшую в уголке правого глаза. — Я приехала туда, а снаружи стояла чужая машина. Я слышала крики и ругань внутри дома, поэтому я вошла, а там был Родольфус. — Джинни застыла рядом с ней, пальцы чуть крепче сжали ее запястье. — Они оба были так злы друг на друга. Это он звонил ей весь день. Все произошло так быстро. Он подтрунивал Беллатрикс, пытаясь вытащить что-то глубоко внутри нее… как какого-то закованного монстра. И она выпустила его на свободу. Она швырнула столик, разбила его вдребезги, а Родольфус все это время подбадривал ее. Это был словно другой человек, Беллатрикс, которую я никогда раньше не видела. А потом он заговорил обо мне, и Беллатрикс на секунду пришла в ярость… — То есть она защищала тебя? — Я… я не знаю. Думаю, да? Но Родольфус имеет над ней такую власть, от которой она просто не может избавиться. Что-то ужасное должно было произойти между ними в какой-то момент, и с учетом Ориона они никогда не смогут по-настоящему освободиться друг от друга. Ведь она вышла за него замуж… Должно быть, он обладал чем-то, чему Беллатрикс просто не могла отказать. Он схватил ее… прижал к камину… повернул ее лицо так, чтобы она смотрела на него, и… и… Джинни наклонилась вперед и заправила назад один из влажных локонов Гермионы. — Ты не должна продолжать, если не хочешь. Ты ничего ей не должна. — Я знаю, но все в порядке. — ложка выпала из рук Гермионы, кончики ее пальцев были влажными. — То, как они смотрели друг на друга, Джинни, было так напряженно. Они оба так плохо относятся друг к другу, и я думаю, они знают это, но между ними, кажется, есть притяжение, от которого они не могут освободиться. — Что случилось, Миона? — Они поцеловались. — Что?! — Ну… почти поцеловались. Они подошли близко, но я выбежала и захлопнула дверь, так что я уверена, что это их расшевелило. Беллатрикс погналась за мной, но я уже уезжала на своей машине. А теперь она бомбардирует меня звонками и гребаной едой на вынос. — Пиздец. Мне очень, очень жаль, Гермиона. Ты этого не заслуживаешь, никогда не заслуживала. Я всегда знала, что с ней что-то не так. Ты слишком хороша для такого человека. Не позволяй ей разрушить твою сущность. Она сука, они оба такие, и, возможно, это счастье, что ты больше не участвуешь в их драме. — Возможно, ты права. Просто это больно, понимаешь? — Да. Но найдется кто-то, кто будет поклоняться тебе и земле, по которой ты ходишь, кто-то, кто будет рядом на каждом шагу. В легких Гермионы застрял небольшой смешок. — И что мне делать, пока это не произойдет? — Ты вернешься на занятия, съешь этот потрясающий суп, который я приготовила для тебя, а потом мы выберемся из этой квартиры на несколько часов, чтобы выпить кофе и зайти в твой любимый книжный магазин. Я знаю, это поможет тебе отвлечься от этой старой коровы. — Джинни… — Нет, я не буду это слушать. Заткнись и ешь, Грейнджер. Что бы я без тебя делала?

___

Три дня смертельной тишины. Ожидание было невыносимым. Оно глубоко ранило, оставив шрам, который никогда полностью не заживет. Не то чтобы он должен был зажить. Она заслужила такое наказание. Возможно, она заслуживала большего? Это была ее вина, и она потеряла единственного человека, который понимал ее больше всех. Ушла. Конец. Все из-за одной глупой ошибки. — Если ты будешь стоять у окна еще секунду, я начну беспокоиться. Ты выглядишь так, как будто можешь выпрыгнуть из него. — Возможно, мне стоит. Это избавит всех от неприятностей. — О, хватит драматизировать. У тебя всегда был к этому талант, Беллатрикс. Тебе это не идет. А теперь садись и пей свой кофе. Мне начинает надоедать эта сломленная женщина, в которую ты превратилась. Серебристые светлые волосы откинуты назад, ноги скрещены под элегантной черной юбкой. Нарцисса Малфой никогда не заботилась о женских эмоциях. С детства ее учили контролировать свои эмоции, никогда не показывать слабость перед другим человеком. Это принесло ей уважение и статус среди избранных людей, которыми она себя окружала, и видеть, как ее старшая сестра рушится из-за одной маленькой девочки, было поводом для беспокойства. Беллатрикс стала слабой, уползла в свой переломанный пополам панцирь. Разве это не та же самая особа, которая отвергла Андромеду, выбрав недостойного человека? Как Беллатрикс могла быть настолько глупа, чтобы сделать то же самое? Ледяные голубые глаза следили за тем, как Беллатрикс отползла от окна своего кабинета и довольно неуклюже опустилась на стул, стоящий за ее столом. — Ты ведешь себя как ребенок. — Отвали. Я пригласила тебя в гости, чтобы ты немного поддержала меня. Если ты пришла сюда только для того, чтобы высмеять меня, то ты знаешь, где находится дверь. — Беллатрикс выплеснула яд, сжимая руками ноющий лоб. — Ты позволяешь себе развалиться на части из-за ребенка! — Она не ребенок! Она женщина, сильная молодая женщина, которая не заслужила ничего подобного. Я так долго выстраивала свою защиту, и она была единственной, кто смог пробиться сквозь нее. Гермиона понимала меня так, как никто другой никогда не мог, даже ты, Цисси. А я все разрушила. — И твой способ справиться с этим — покупать ей еду? Стильно, Беллатрикс. Действительно стильно. — Почему… ты думаешь, я должна была купить ей что-то другое? Цветы? Или… книги? Она любит книги больше всего на свете. — генеральный директор села в кресло, потянувшись руками к клавиатуре своего рабочего компьютера. Было бы достаточно легко найти цветочника или продавца книг, который мог бы доставить что-нибудь в квартиру Гермионы к концу дня. — Что с тобой случилось? — глаза Нарциссы вспыхнули. — Ты бегаешь за ней, как потерявшийся щенок. Если она не отвечает на твои звонки, то совершенно очевидно, что она не хочет иметь с тобой ничего общего, сестра. Я уверена, что девочка хочет жить дальше, учиться и быть с друзьями. Как и большинство детей в этом возрасте. — Она не была на занятиях. — Прошу прощения? — Гермиона… она не ходила в университет. Я… я ездила туда каждое утро и вечер, ожидая, когда она выйдет из парадных дверей. Я подумала, что если смогу увидеть ее, посадить в машину и отвезти домой, то смогу заставить ее понять. — Боже, ты сумасшедшая. Ты разбита, Беллатрикс. Ты позволила этой девушке взять под контроль всю твою жизнь, и теперь страдаешь из-за этого, как раненое животное. — Так мне и надо! — кулак опустился вниз, опрокинув полную чашку кофе Беллатрикс, и черная жидкость выплеснулась на стол. Гнев закипал и бурлил в каждой жилке, волосы встали дыбом. Желание разнести этот самый кабинет было слишком заманчивым, даже несмотря на широко раскрытые глаза Нарциссы, смотрящие на старшую сестру. — Это все моя вина! Я снова позволила этому гребаному подобию мужчины добраться до меня, и она это увидела! Неужели ты не понимаешь? Я позволила ей увидеть ту часть меня, которую я никогда не хотела показывать снова! Я работала слишком долго и слишком усердно, чтобы снова скатиться в эту гребаную яму. И все, что потребовалось, это несколько слов, и я не смогла остановить себя. — грудь Беллатрикс вздымалась, ногти впились в ладонь. Она все еще была порезана от столкновения со стеклянным столом, но ей нужна была боль, нужно было наказание. — Он забрал у меня все… а теперь забрал и ее. Скоро это будет мое дело, а потом Ориона. Я стану никем, как он всегда и хотел. Несмотря ни на что, Беллатрикс оставалась никем иным, как разрушенной женщиной. Она стала экспертом в симулировании счастья, материнства, дружбы и отношений на работе. Мир хотел иметь то, что было у генерального директора, но они мало знали о ее пустоте и тоске по искре, которая вновь оживит ее. Деньги и слава быстро стали идеальной иллюзией, но что все это значило без человека, которого можно любить и о котором можно заботиться? — Что это с Родольфусом? — Нарцисса сидела, спокойная и собранная, едва тронутая вспышкой гнева своей старшей сестры. Беллатрикс всегда была неуравновешенным человеком, даже в детстве, и ее младшие сестры научились справляться с ударами и вспышками гнева. — Вы двое всегда ужасно относились друг к другу, и все же ты вышла за него замуж, а потом родила ему ребенка. Он злой. Так почему он? — Потому что он не всегда был таким. — черные глаза смотрели, как одна капелька кофе скатывается по стенке белой кружки, а затем добавляется в крошечную лужу внизу. Беллатрикс все помнила.

___

Шестью годами ранее. Басы из динамиков заполнили уши Беллатрикс, как тяжелый сон. Над ее головой вспыхивали огни всех цветов, толпы людей тесно прижимались друг к другу, а музыка все нарастала и нарастала, пока низкий перепад не вырвал одобрительные и радостные крики из каждого пьяного тела, набившегося в здание ночного клуба. Находясь в уединенной кабинке, Беллатрикс наблюдала за происходящим, медленно потягивая очередной бокал шампанского. Где-то в толпе людей внизу находилась небольшая группа продавцов и покупателей, которые вытащили Беллатрикс после очередной удачной деловой сделки. Танцы никогда не привлекали Беллатрикс. Одна мысль о потном человеке в нескольких дюймах от ее чистой плоти заставляла ее покрываться мурашками. Здесь, наверху, она была в безопасности и вдали от всего этого сброда. — Хороший вид, не так ли? Беллатрикс подпрыгнула, повернувшись и прижав руку к бешено колотящемуся сердцу. Она не слышала, чтобы кто-то входил в кабинку, особенно тот, кто не был членом ее компании. Перед ней стоял мужчина, одетый в черные брюки и нарядную белую рубашку. Несколько пуговиц были расстегнуты, обнажая хорошо очерченную грудь и крепкие мышцы. Черные волосы были коротко и аккуратно уложены, на лице не было щетины, кожа была свежей и сияющей. Высокие скулы и четкая линия челюсти только добавляли внешности злоумышленника. В одной из его рук был небольшой стакан с виски. Белые зубы сверкнули в улыбке, когда они наконец-то встретились взглядами. — Так и есть. Я заплатила за частный столик. — Беллатрикс ответила, ее голос был лишен каких-либо эмоций. — О, я знаю, мисс Блэк. — мужчина не смог удержаться от ухмылки, когда женщина внезапно испугалась, узнав свое имя. — Мой брат владеет клубом. Время от времени я слежу за его заказами. Полезно знать, кто приходит и уходит. Никогда не знаешь, какое угощение ты можешь найти. — И я уверена, что вы найдете их в избытке. — закатив глаза, Беллатрикс повернулась к толпе внизу и сделала еще один глоток шампанского. Она почувствовала тепло рядом с собой, когда мужчина присоединился к ней, его взгляд скользил по каждому новому лицу. — Это редкость, но вы узнаете некоторые имена. Например, ваш компаньон мистер Блейк, — мужчина указал рукой с виски на лысого мужчину средних лет с небольшим избыточным весом, танцующего с очень молодой девушкой. — Он приходит сюда раз в неделю, чтобы поразвлечься с какой-нибудь едва легальной девочкой-подростком. Его любимый напиток «Моэт» с лимонадом, и он держит открытый счет всю ночь. Получив желаемое, он возвращается домой к своей бедной жене и бросает ее на следующее утро, чтобы еще один день продавать автомобили тому, кто больше заплатит. В последнее время его компания находится на грани краха, но я слышал истории о некой таинственной темноволосой красавице, которая примчалась, чтобы спасти положение. — Боже, да вы просто кладезь информации. — трудно было скрыть гордость, которую Беллатрикс ощущала в своем теле. Она была той, кто прилетел и изменил компанию мистера Блейка к лучшему. Несколько месяцев назад она была простой офисной девушкой, а теперь стала партнером и доверенным членом высокопоставленной команды. Скоро ее имя будет красоваться на входной двери, сияя золотыми буквами. — А что насчет вас? Занимаетесь ли вы чем-то важным или просто проводите свои дни, прячась в тени ночного клуба своего брата? — Мисс Блэк, вы ранили меня. — Родольфус издевательски задышал, крепко прижимаясь к своей прикрытой сорочкой груди. Этого было достаточно, чтобы Беллатрикс рассмеялась, мягко и легко. — Я тоже работаю в мире автомобилей, хотя машины Формулы-1 и мотоциклы — это больше моя сильная сторона. Понимаете, я люблю острые ощущения, когда они проносятся мимо меня на гоночной трассе. В этом есть что-то прекрасное, видеть, как человек приручает такого дикого зверя. Вы не согласны? — Согласна. — еще один глоток, тела слегка придвинулись ближе, когда музыка стихла, и басы вибрировали снова и снова. — Хотя я бы не хотела полностью приручить такой объект. Машина должна свободно дышать, реветь за моими руками и везти меня в самую захватывающую поездку в моей жизни. Я уверена, что вас возили на многих захватывающих аттракционах, не так ли, мистер Лестрейндж? — Ах, так вы знаете обо мне? — Ваш брат, Рабастан Лестрейндж, владеет несколькими ночными клубами по всему Лондону. Этот — самый популярный, но есть еще один в Пэлл-Мэлл под названием «Ocean Deep», который посещают богатые и знаменитые. Он более уединенный, как я слышала. Вы — его старший брат, Родольфус Лестрейндж, который зарабатывает на жизнь в мире Формулы-1. У вас были сделки с Маклареном и Астон Мартин, но вы предпочитаете Макларен… из того, что я слышала. Теперь вы пытаетесь сделать это самостоятельно, но вам с трудом удается найти достаточно достойную команду. — на кроваво-красных губах Беллатрикс заиграла злая ухмылка, ее густые черные локоны рассыпались по спине, когда она наклонила голову в сторону Родольфуса. — Полезно знать, кто приходит и уходит. — Браво, мисс Блэк. А я-то думал, что вы просто очередная красотка. — Родольфус поднял свой бокал, соприкоснувшись с бокалом Беллатрикс. Оба сделали по глотку напитков, глаза их были крепко зажмурены. — Вам, должно быть, наскучило это жалкое представление, а есть другие, более достойные вашего времени. Давайте уйдем отсюда. Я не приму отказа. Нам обоим не помешало бы приключение.

___

Пятью годами ранее. — Ты готова? Вот оно, Белла. Наше время пришло. Родольфус Лестрейндж оглядел себя в большом зеркале в ванной комнате отеля, натягивая свой длинный черный галстук. Все должно было выглядеть идеально, быть идеальным. Не нужно было многого, чтобы разрушить все, над чем они работали. Через несколько часов весь их мир перевернется с ног на голову. Довольный своим внешним видом, Родольфус откинулся на спинку стула и выпил уже третий стакан виски за этот день. Жидкое мужество, вот как он это называл, хотя на самом деле это должна была быть зависимость. — Поторопись, дорогая. У нас мало времени. Рядом с ним Беллатрикс вскочила на ноги, ее тело оттолкнулось от большой столешницы раковины, над которой она только что склонилась. Громкое сопение наполнило ванную комнату, тяжелое и полное намерения. Большой палец поднялся вверх и смахнул остатки белого порошка, оставшегося в левой ноздре. Наркотик подействовал не сразу, но она уже не чувствовала его. Прошло слишком много месяцев употребления и злоупотребления. Черные волосы были собраны в элегантный пучок, а облегающее черное платье-карандаш обтягивало ее миниатюрное тело, как перчатка. — Лучше? — спросил Родольфус, теперь уже в свою очередь наклоняясь и вдыхая свою собственную идеально выложенную дорожку. — Лучше. — Беллатрикс фыркнула, повернувшись, чтобы проверить свой внешний вид в зеркале. — Как я выгляжу? — Чертовски невероятно. — грубые пальцы смахнули со столешницы все следы того, чем они только что занимались, прежде чем Родольфус уделил своей партнерше желанное внимание. Руки потянулись вперед, ухватились за изогнутые бедра, притягивая Беллатрикс вровень с его приталенным костюмом. Их губы соприкасались, ухмылки росли, сексуальное желание зарождалось между двумя парами ног. Родольфусу не понадобилось много усилий, чтобы прижать ее к стене ближайшей ванной. — Я могу трахнуть тебя прямо здесь, прямо сейчас. Ты выглядишь так чертовски хорошо. — Ммм, как бы мне этого не хотелось, у нас нет времени. — кончик языка Беллатрикс высунулся, слизывая с верхней губы Родольфуса остатки кокаина. — Но, если все пойдет как надо, я обещаю отпраздновать с тобой так, как мы знаем лучше всего. — Ты уверена, что он подпишет его на тебя? — Мистер Блейк ест из моих рук, дорогой. Ему осталось недолго, старик совсем исхудал. Жена его бросила, а дети не хотят иметь ничего общего с компанией. Я сыграла свою роль. Разве я не была самым идеальным работником, дочерью, которую он всегда хотел, и женщиной, которую он никогда не мог получить, но вожделел так сильно, что это причиняло боль? — от власти было легко оторваться, тем более когда Родольфус начал набрасываться на шею своей жены, наркотики и алкоголь затуманили их разум. — Все это будет нашим, Родольфус. Все, над чем мы работали, о чем мечтали… все, блять, наше. — И ты назовешь меня партнером, не так ли, моя сладкая? Ты подпишешь мое имя прямо в этом свежем контракте, и мы будем вместе. Навсегда. — Навсегда. Блейк Индастри скоро станет Оникс Индастри, наши имена будут стоять рядом, чтобы весь мир видел. — Черт, я люблю тебя. — Родольфус отстранился от шеи Беллатрикс, чтобы снова поцеловать ее. Их мечты постепенно сбывались, и он не мог представить, что сможет осуществить их с кем-то еще, кроме женщины, которая сейчас обнимала его.

___

Тремя годами ранее. — Ты хотела избавиться, вот что ты мне сказала! Это все разрушит, как ты, черт возьми, можешь этого не видеть?! Стопка бумаг взлетела в воздух и полетела вниз, как сильный снежный буран. Грохот и треск заполнили кабинет Беллатрикс, но никто снаружи не осмелился нарушить происходящее внутри. Все быстро научились никогда не вставать между Родольфусом и Беллатрикс Лестрейндж. Прошедший год был настоящим адом. Компания Оникс Индастри прославилась, и теперь покупатели со всего мира приезжали к Беллатрикс, когда им нужна была новая машина. Каким-то образом владелице бизнеса всегда удавалось заполучить новейшую модель раньше других, а это означало, что она могла продать ее вдвое дороже. Знакомство с высокопоставленными людьми в конце концов принесло свои плоды, но теперь, после свадьбы с Родольфусом, весь ее мир перевернулся с ног на голову. Веселье от наркотиков, вечеринок и чрезмерно дорогого алкоголя сошло на нет. Беллатрикс чувствовала себя опустошенной, пустой и больной до глубины души. Ее пристрастия вызывали у нее боли, холодный пот и дрожание рук. Это могло убить ее, но Нарцисса быстро пришла на помощь и вернула старшую сестру на правильный путь. С ясной головой генеральный директор могла сосредоточиться на своем мире, важных встречах и партнерствах, которые поддерживали ее бизнес. Теперь она была миллионершей, всемирно известной, ее лицо красовалось в автомобильных журналах. Все было почти идеально. Почти. Если бы только Родольфус сделал то же самое. Кокаин был единственной вещью, которая больше не давала ему покоя, вытаскивая его из постели каждый день после обеда и заставляя идти в офис. Беллатрикс по глупости вышла за него замуж. Она думала, что это станет для него тем самым сигналом к действию, который ему нужен, возможно, покажет ему, что в этой жизни есть более важные вещи, но как же она ошибалась. Человек, которого она любила, умер и ушел, а осталась его злобная тень. Они вечно ссорились, кричали друг на друга в ночи, пока ярость не переходила в желание. Секс был бурным, и Беллатрикс обнаружила, что пристрастилась к нему. Это была последняя капля контроля над Родольфусом, способ вспомнить его таким, каким он был все эти годы назад. Теперь она носила в своем чреве его ребенка, и это приводило его в ярость. — Я пошла туда, в клинику, но как только я села, я поняла, что это было неправильно. — Беллатрикс стояла у одной из многочисленных стеклянных стен своего кабинета, закрыв жалюзи, чтобы ее сотрудникам снаружи не пришлось стать свидетелями очередного срыва Родольфуса. — Нарцисса сказала… — Мне плевать на то, что сказала твоя глупая младшая сестра! Если она хочет однажды поиграть в мать со своими собственными детьми, это ее выбор, но это не имеет к ней никакого отношения. — Родольфус начал вышагивать, его руки крепко сжимались в кулаки, ботинки топтались по важным папкам, которые его жена сложила в идеальную стопку всего несколько минут назад. — Я не хочу детей, мы оба согласились с этим с момента нашей встречи, а теперь ты хочешь оставить эту чертову штуку? Неужели мое мнение больше не имеет для тебя значения? Тебе уже удалось заставить меня расторгнуть контракт. Я не более чем один из твоих домашних любимцев, работающий за гребаным компьютерным столом, когда я должен быть там, заключая сделки с богатыми и знаменитыми вместе с тобой! — Потому что ты сам себя погубил! — Беллатрикс Лестрейндж никогда не падала без боя, и Родольфус больше не пугал ее. Он был никчемным, ниже ее во всех отношениях. — Посмотри на себя! Наркотики, вечеринки, девушки, которые теперь цепляются за тебя каждый раз, когда ты выходишь на улицу. Я больше не могу тебе доверять, Родольфус. Ты больше не мужчина, а мальчик, гребаный ребенок, за которым мне нужно постоянно присматривать. В последний раз, когда я возложила на тебя ответственность, все закончилось тем, что тебя арестовали! — Этот идиот заслужил хорошую взбучку! Он мало что мог увидеть, если бы я не ударил его по лицу. А потом он посмел насмехаться надо мной перед всей командой. — Он мог бы вложить в компанию миллионы, а ты прогнал его без раздумий! Я чуть не потеряла инвесторов из-за этого. Родольфус рассмеялся, в той жестокой и извращенной манере, которую Беллатрикс ненавидела. Этот человек был раскован, его больше не волновало ничего в этом мире, кроме него самого. — Ты потеряешь гораздо больше, чем несколько сделок, если не избавишься от этого отродья, растущего внутри тебя. — Ты имеешь в виду нашего ребенка. — Я имею в виду то животное, которое может встать на пути! — мужчина рванулся вперед, закрывая расстояние между мужем и женой, чтобы схватить Беллатрикс за плечи и прижать ее спиной к стеклянной стене, не думая о ребенке, растущем внутри женщины, на которой он женился. Снаружи кабинет погрузился в тишину. — Ты сейчас же вернешься туда и закончишь то, что начала. Я не хочу иметь с этим ничего общего. — Нет. — Нет? Беллатрикс вскинула подбородок, ее челюсть стала твердой и решительной. Никто и никогда больше не будет разговаривать с ней подобным образом. Жизнь была нелегкой, но она создала вокруг генерального директора толстую стальную броню, которую не мог пробить даже Родольфус Лестрейндж. Он был ей не нужен. Она не хотела его любить. Он был грязью под ее ботинком и будет страдать без нее. Беллатрикс сделает это сама, с ребенком рядом. — Нет. Я совершила много ужасных вещей в своей жизни, Родольфус, но я не собираюсь убивать невинную жизнь только потому, что ты мне так сказал. Я сделала все, о чем ты просил меня с того дня, как мы встретились, и я хотела бы вернуть все назад. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя больше, чем ты можешь себе представить, и я собираюсь сделать это без тебя. — Ты приползешь обратно. — Родольфус сплюнул, кончики пальцев плотно сжались на острых плечах Беллатрикс, обжигая плоть под ними. — Они всегда так делают. — Может быть. Ты всегда держался за меня, и, возможно, в этом корень моей настоящей зависимости. — это была правда. Родольфусу всегда удавалось обманом вернуться в жизнь своей жены. Для этого не требовалось многого. Несколько ласковых слов, горсть цветов или ужин в шикарном ресторане, и Беллатрикс снова становилась для него тем человеком, которого он хотел. Когда-то она любила его, но любовь быстро сменилась жалостью, а затем и ненавистью. Вся ее тяжелая работа свелась к этому моменту, и Беллатрикс будет проклята, если Родольфус отнимет ее у нее. — И все же мы подошли к концу нашего пути, Родольфус. Я никогда не помешаю тебе увидеться с ребенком, но я больше не могу на тебя полагаться. Я не позволю, чтобы моя компания, моя жизнь развалилась из-за тебя. — Ты все еще любишь меня. Я вижу это в твоих глазах. — Люблю. Но еще больше я тебя ненавижу.

___

Годом ранее. Развод был правильным решением. Процесс был достаточно простым, но уже через неделю Беллатрикс начала замечать, что со счета компании уходят нерегулярные суммы денег. Каждый из них проходил под другим именем или на другой счет, но ни один из ее сотрудников не мог понять, кто за этим стоит. Были вызваны следователи, их натренированные глаза пролистали горы бумаг Беллатрикс, пока не нашли то, что искала генеральный директор. Подписанный контракт между ней и Родольфусом, ее имя было начертано на пунктирной линии внизу, позволяя ее бывшему мужу снимать деньги, пока их развод не будет завершен. Миллионы были похищены, все заработанные тяжким трудом деньги Беллатрикс исчезли в мгновение ока. Владелица бизнеса пыталась бороться с этим, утверждая, что она никогда не подписывала подобных документов, но суды никогда не были в ее пользу. Она продолжала настаивать, отказываясь оставить это дело. Родольфус украл, и его бывшая жена позаботится о том, чтобы он был наказан. — Мисс Блэк? Готовы ли вы попытаться подержать его сейчас? Звуки пищащего монитора вырвали Беллатрикс из ее мечтаний, глаза сфокусировались на пожилой медсестре, которая держала крошечный сверток у своей округлой груди. Роды были тем, что Беллатрикс никогда не хотела испытать снова. Воды отошли на работе, как раз перед тем, как она должна была прийти на важную встречу. Генеральный директор проснулась от резких болей, но отказалась признать их, протискиваясь сквозь каждую болезненную пульсацию, чтобы добраться до работы, до места, где она чувствовала себя наиболее комфортно. Нарцисса была единственной, кто присутствовал при родах. В больнице позвонили Родольфусу, но он ответил на звонок автоответчиком. Беллатрикс предпочитала, чтобы так и было, она не хотела, чтобы ее новорожденный ребенок был запятнан руками его неудавшегося отца. В 20:04 родился Орион Блэк. Когда его крики наполнили комнату, Беллатрикс не почувствовала ничего, кроме усталости и облегчения. Акушерка отнесла его крошечное тело в сторону, используя маленький насос, чтобы избавить его горло от жидкости, а затем вытерла его. Он вернулся к Беллатрикс в голубом детском комбинезоне и вязаной шапочке, и Беллатрикс почувствовала пустоту. Что, если она будет ужасной матерью? Что, если ее сын вырастет и возненавидит ее? Было бы проще отдать его в любящую семью, которая могла бы удовлетворить все его потребности. — Мисс Блэк? — Простите, я просто очень устала, и все болит. — рука, покрытая капельницей, потерла тяжелые глаза Беллатрикс, стирая следы сна. — Я знаю, каково это, но, может быть, этот маленький человечек отвлечет вас ненадолго? Он очень милый. — Он много плачет. — Это нормально, милая. Просто дайте себе время привыкнуть ко всему. Материнство далеко не простое, но любовь, которую вы испытываете к своему ребенку, ни с чем не сравнима. — медсестра улыбнулась Ориону, его глаза были крепко закрыты. — Он уже спит. Может быть, вы просто подержите его? — А если я сделаю ему больно? — Вы не сделаете. Я обещаю. Этого было достаточно, пока что. Беллатрикс медленно поднялась, откинувшись на груду подушек, уложенных за спиной. Сейчас или никогда. Дрожащие руки слегка разомкнулись, создавая безопасное место для того, чтобы медсестра опустила тело Ориона в объятия матери. Он был таким теплым. Таким мягким и совершенным. Это было почти неестественно. — Я оставлю вас двоих, чтобы вы все поняли, но если я вам понадоблюсь, нажмите кнопку. — Спасибо. После ухода медсестры в комнате воцарилась тишина, и Беллатрикс осталась смотреть на сверток, прижатый к набухшей груди. Несколько тонких прядей черных волос выбились из-под шапочки Ориона, поразив Беллатрикс в самое сердце. Он заслуживал гораздо большего. Бедный ребенок родился в мире, где у него была мать, которая постоянно работала, отец, который не хотел принимать в этом участия, и дальняя семья, которая не хотела иметь ничего общего друг с другом. Теперь были только они. Беллатрикс была всем, что у него было. Слезы текли по лицу Беллатрикс, рыдания вырывались из ее легких. На этот раз она не смогла сдержать эмоций, ее тело слегка раскачивалось взад-вперед, когда она крепко сжимала в руках накрытого одеялом ребенка. — Мне жаль. — еще один всхлип, ее лицо склонилось вниз, чтобы прижаться к телу новорожденного сына. Он ни разу не вздрогнул, даже когда слезы матери впитались в его больничное одеяло. — Мне очень, очень жаль. Я не хотела тебя подводить, но я никогда не буду достаточно хороша для тебя. Я пыталась спасти его. Я пыталась сделать его лучше для меня, для тебя. Прости меня, пожалуйста, прости меня.