Черный «Ягуар» | Black Jaguar

Накопилось много работы. Горы бумаг, толстые папки с важными файлами, бесконечные электронные письма и звонки оставались без внимания. Уже не было смысла разбираться с ними, зачем беспокоиться? Мотивация сошла на нет. Необходимость наскребать деньги в карманы быстро улетучилась. Беллатрикс потеряла страсть, драйв, которые были ей необходимы, чтобы держать компанию на верном пути. К счастью, в «Оникс Индастри» была замечательная команда, которая заняла пустое место, оставленное генеральным директором, когда она скрылась в своем уединенном королевстве, окутав стыд и отчаяние пеленой совершенства. Носить маску было не в новинку для темноволосой владелицы бизнеса. Некогда прекрасный домашний офис, который Беллатрикс так обожала, превратился в место, где она погрязла в жалости к себе, в клетку, стены внутри стен. Вечная ловушка, маленькая тюремная камера, где она заслужила наказание и кандалы. Она больше ничего не могла сделать, чтобы переубедить Гермиону, заставить юную студентку понять правду. Каждое текстовое сообщение встречалось полнейшей тишиной, и каждая секунда этого молчания подтачивала существо Беллатрикс. Возможно, пришло время сдаться и смириться с судьбой. Гермиона больше не хотела ее. Громкий удар заполнил пустоту, вырвав Беллатрикс из раздумий: она сидела, скрестив ноги, на полу, покрытом ковром, и черными глазами смотрела на маленький сверток напротив. — Если ты и дальше будешь разбрасывать эти строительные детальки, мне придется заплатить за новые половицы, маленький принц. Ты уже сделал вмятину в гостиной, а Мэри чуть не съела тебя заживо. Беллатрикс ответили озорным хихиканьем, едва заметные зубы проглядывали сквозь розовые десна. На протяжении всего этого Орион был рядом с матерью, успокаивая ее долгими ночами, когда она не могла заснуть. Его тепло заменило Гермиону, давая Беллатрикс возможность обнять его, перебирая пальцами черные кудри на макушке маленькой головы сына. Было бы кошмаром вернуть его в собственную постель, но сейчас генеральному директору было просто не до того, чтобы беспокоиться о чём-то ещё. В отсутствие Гермионы связь между матерью и сыном стала еще теснее. Куда бы ни пошла Беллатрикс, Орион следовал за ней, ее маленькая личная тень. Еще одна строительная деталь упала на темные дубовые половицы, прежде чем внимание мальчика переключилось на мягкую плюшевую машинку, которую ему подарили несколько месяцев назад. Он никогда не выпускал ее из рук: пухлые пальчики цеплялись за пушистую внешнюю поверхность, рот жевал одну из шелковистых шин, текстура которой успокаивала постоянно растущие зубы. Ничто другое не могло сравниться с подарком от Гермионы. — Ми… Ми-Ми… Ми… Каждый маленький лепет разрывал очередную струну сердца Беллатрикс. На протяжении всего этого Орион страдал больше всех. Генеральный директор смогла отбросить эгоистичные желания ради своего сына, сына, которому не хватало очень важного человека в его жизни. Гермиона подарила Ориону чудеса, о которых Беллатрикс даже не смела мечтать. В детской наверху теперь стояли ряды разложенных книг всех форм и цветов, и каждую из них Гермиона с увлечением читала маленькому мальчику каждый вечер с живой радостью. У каждого персонажа был свой голос и выражение лица, каждая строчка проговаривалась так безупречно, что иногда Орион боролся со сном в пользу очередной главы. Между ними расцвела дружба, и не проходило ни дня, чтобы Орион не ждал, когда его няня войдет в дверь с рюкзаком, полным подарков и обещаний приключений. — Я знаю, — Беллатрикс подалась вперед, холодные пальцы коснулись пухлой щеки сына. — Я тоже скучаю по ней. Без нее здесь тихо… а я никогда не умела молчать. Мне жаль, что я все разрушила, ты этого не заслужил. Ты не заслужил ничего из этого. — вздох вырвался из кроваво-красных губ. — Я пыталась. Просто у меня не очень хорошо получается… ну, быть идеальной матерью, наверное. Мягкая игрушка раскачивалась взад и вперед в руках Ориона, серый материал расплывался в безумии резких движений, большие глаза смотрели на сгорбленную фигуру его биологической матери. Маленький принц был еще мал, но он понимал эмоции и печальный взгляд Беллатрикс, который она несла на крепких плечах. — Ми-Ми… Слишком. Для Беллатрикс все было слишком тяжело. В ее жизни и так было много плохого, годы были потрачены впустую в ожидании других, которые не заслуживали ни цента ее времени, ни унции энергии. Но Гермиона… о, она отличалась от всех, кто проходил через владения генерального директора. Юная студентка смогла затронуть каждую частичку Беллатрикс Блэк изнутри, как теплое одеяло в зимнюю бурю. И Беллатрикс не была глупой, отнюдь. В глубине души она понимала, что все это произошло по ее вине. Родольфус навсегда закрепился за автодилером, пробираясь сквозь щели и затрагивая уязвимые места, которые никогда больше не должны были увидеть свет. Беллатрикс нужна была помощь, серьезная помощь, чтобы разорвать цепи, обвивавшие ее тело, которые Родольфус дергал за другой конец. Пора было повзрослеть и взять на себя ответственность. Никто не сможет снова погубить Беллатрикс Блэк, даже она сама. Но перед всем этим стоял кто-то другой, кто-то, кому она была обязана всем миром и даже больше.

___

8:27. > Я знаю, что у тебя нет желания говорить со мной, и я понимаю, что тебе нужно пространство, но здесь есть человек, который спрашивает о тебе каждый день. Не делай этого для меня, я не заслуживаю твоего времени или сочувствия, но сделай это для Ориона. Он скучает по тебе. Просто дай мне знать, если захочешь его увидеть. Береги себя. Б.

___

Большой сад перед домом Беллатрикс за последние несколько недель сильно изменился в худшую сторону. Трава, которая раньше была пышной, зеленой и идеально ухоженной, теперь стала коричневой с пятнами грязи. На границе между газоном и длинной гравийной дорожкой начали пробиваться сорняки. Густая и мокрая листва громоздилась под голыми деревьями, придавая месту довольно жуткий вид. Поместье разваливалось, как и его хозяйка, и торчало как бельмо на глазу в престижном районе. Уныние — вот слово, которое пришло Гермионе на ум, когда низкое жужжание возвестило об открытии железных ворот, на которых блестела роса, паутина, наполненная насекомыми, чьи тела были завернуты в кокон из опасных белых нитей. Сообщения от Беллатрикс после утреннего урока не должно было стать шоком, директор несколько дней засыпала студентку бесчисленными извинениями, но на этот раз Гермиона потеряла дар речи, перечитывая сообщение снова и снова. Одно лишь упоминание имени Ориона вызвало новую волну эмоций, которая пронеслась по ее телу, стиснула живот и вырвала последние нити из бьющегося сердца Гермионы. Маленький мальчик скучал по ней? Правда? Кого она обманывала… Гермиона тоже скучала по нему, скучала по его жадной улыбке и азарту в этих больших глазах, которые так хотели учиться и развиваться. Дни были такими тихими без маленького мальчика, который ходил за ней по пятам, держась за брюки няни, отчаянно пытаясь удержаться рядом. Несколько месяцев назад Гермиона смотрела на свою должность только как на работу, как на ступеньку к открытой двери, но Орион быстро стал братом, которого у нее никогда не было, и заполнил душу студентки. Кто она такая, чтобы отказать ему в визите, даже если это означало встречу с Беллатрикс? Мокрый гравий хрустел под кроссовками Гермионы, лужи поднимались с земли. Весна была не за горами, но зимний холод все еще терзал шею, приближая Рождество. Университет скоро прекратит свою работу на время каникул, оставив Гермиону с пробелом, который она не знала, как заполнить. Куда ей идти дальше? В голове студентки мелькали мысли о том, чтобы быть с Беллатрикс, серьезно быть с ней, найти нормальную работу, а в свободное время заботиться об Орионе, но эти фантазии были выброшены в окно в течение одной ужасной ночи. И все же Гермиона Грейнджер всегда придумывала план, который со временем воплощался в жизнь. Звук открывающейся двери вывел Гермиону из ее транса, и она увидела маленькое тельце на шатающихся ножках, выкрикивающее выбранное им прозвище. — Ми-ми! Ми-ми! — Орион споткнулся в дверном проеме, его обутые в ботинки ноги осторожно ступали по маленькой ступеньке, в одной руке он сжимал игрушечную машинку. — Ты ходишь?! — слезы горели в уголках медовых глаз, гордая улыбка расплылась на лице Гермионы, наблюдавшей за тем, как Орион пытается удержаться на ногах. Вспомнился Бэмби на льду, но маленький мальчик выглядел таким счастливым и полным жизни, что Гермиона не могла заставить себя броситься и помочь ему. — Ну же! У тебя получилось. Вот так! Еще несколько шагов… да, еще один, и ты у меня! — крики радости Ориона наполнили холодный воздух, когда Гермиона, наконец, наклонилась с распростертыми руками, чтобы поднять его. — Ты такой умный мальчик, да, умный! Ми-ми так гордится тобой. — миллион поцелуев покрыл каждый дюйм раскрасневшегося лица Ориона. Боже, Гермиона скучала по нему. — Бррруммм… Ми-Ми… брум-брум! — Орион поднял свою мягкую игрушечную машинку, как маячок, размахивая ею перед лицом Гермионы. — Да, это твой брум-брум! Когда ты успел стать таким умным, а? О, я так по тебе скучала! — Гермиона не могла остановиться осыпать его поцелуями, руки крепко обхватили Ориона снизу, надежно прижимая его тело к своему. Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как они в последний раз были вместе, и в этот момент студентка поклялась никогда больше не расставаться с ним надолго. — Прости, что меня не было рядом. Все было в беспорядке, и ты не должен страдать из-за этого. Разве не так? — теплые руки Ориона крепко обхватили шею Гермионы, притягивая ее еще ближе. Было почти невозможно прервать такой чудесный момент, но Гермиона не могла вечно стоять на гравии, пока призрачная форма Беллатрикс все еще медлила в открытом дверном проеме, ястребиными глазами наблюдая за счастливым малышом. Напряжение ударило студентке прямо в спину, но ее воспитывали как сильную женщину, которая в случае необходимости возьмет дело в свои руки. Беллатрикс была просто другим человеком, которого Гермиона больше не боялась. — Давай, мистер, отнесем тебя обратно в дом к твоей мамочке. Мы не хотим, чтобы ты замерз здесь. — с Орионом на бедре, Гермиона сделала последний шаг к двери, кожа задрожала от неприятного жара, когда духи Беллатрикс ударили ей прямо в лицо. — Привет. — Гермиона старалась изо всех сил, опуская Ориона обратно на ноги, которые упирались ей в бока. Он был уже на полпути в дом, когда Беллатрикс подняла голову, вороные волосы рассыпались по ее прекрасному бледному лицу. — Хочешь войти? — генеральный директор отошла в сторону, держась одной рукой за частично открытую дверь. Было бы проще повернуться и убежать. — Конечно, если ты не возражаешь? — Гермиона засунула пустые руки глубоко в карманы джинсов, переминаясь на месте. Было трудно смотреть в эти опасно темные глаза. — Я бы не хотела превышать свои полномочия. — Ты здесь ради Ориона, не так ли? Здесь нет ничего лишнего. — исчезла та теплота, с которой Беллатрикс когда-то приветствовала Гермиону. Генеральный директор была лишь профессиональным прикрытием, натягивая цепную броню и толстые доспехи, которые уже никогда нельзя было пробить. Она носила ее хорошо. Когда Гермиона вошла в дом и вытерла кроссовки о половик, внешний мир закрылся. Беллатрикс не стала задерживаться и пронеслась через гостиную с открытой планировкой к своему сыну, который сидел на полу, пытаясь стянуть сапоги. — Вот, дорогой, мама сделает это, а потом ты можешь пойти поиграть с мисс Грейнджер. Мисс Грейнджер? Ауч. Беллатрикс поднялась на ноги и отряхнула свою одежду. В этот момент Гермиона заметила, как изменился облик этой властной женщины. Юбки и отглаженные шелковые рубашки были отброшены в сторону, и теперь на ней был мешковатый вязаный джемпер черного цвета, одна сторона которого свисала с бледного плеча. Пара черных спортивных леггинсов обтягивала стройные ноги. Наряд завершали пушистые зимние носки. Совсем не похоже на Беллатрикс. Чем пристальнее студентка вглядывалась, тем больше недостатков она могла отметить. Кожа больше не сияла, как бриллианты на снегу, глаза потяжелели и были унизаны недосыпами. Сломанная женщина, совсем как Гермиона. — Ну вот, теперь я оставлю вас двоих на некоторое время. Я буду рядом, чтобы проводить тебя потом. — чёрные локоны были собраны вверх в беспорядочный пучок. Кто этот человек? — Ты не должна уходить. — студентка не могла остановиться. Она была простым гостем под этой величественной крышей, и Беллатрикс не нужно было поворачиваться и убегать. Гермиона не позволяла личным проблемам влиять на Ориона, маленький мальчик должен был быть благословлен счастьем и волнением, день, который включал в себя и друга, и мать. — Я уверена, что Рио тоже будет рад видеть тебя здесь. Знаешь, провести немного времени с его мамой. — Мы и так проводили много времени вместе в последние несколько недель. — обутая в носки, она переминалась с ноги на ногу, глаза не желали встречаться с глазами Гермионы. — Ты… да? — вот это была новость, благословившая утро студента. Гермиона наполовину ожидала, что Беллатрикс вернется к своей старой рутине — работать с восходом солнца и до заката. Потребовались недели, чтобы оторвать генерального директора от рабочего стола, и услышать такие новости было просто замечательно. — Ты имеешь в виду на улице? — Да. — Беллатрикс кивнула, ничем не выдавая себя. — Где? Гермиона была готова на все, чтобы снять напряжение, возникшее между ними, не то чтобы Беллатрикс действительно заслуживала такого обращения, но желание узнать все это было слишком сильным, чтобы студентка могла его игнорировать. — Парк, зоопарк и ужин с его тетей. — к этому времени Беллатрикс рассматривала свои ногти. Они были обгрызены до болезненной, раздраженной плоти. — И на ипподром время от времени. Я подумала, что он захочет увидеть некоторые из машин, которые я продаю. — И как? — Гермиона опустилась на пол рядом с Орионом, приветствуя малыша с распростертыми объятиями, когда он запрыгнул прямо к ней на колени. — Тебе понравились все эти большие шумные машины? Еще бы! — Ну, мне потребовалось больше часа, чтобы увести его, потому что он кричал во все горло, когда я сказала, что пора домой. — на этот раз Беллатрикс не смогла скрыть улыбку, которая грозила расползтись на пухлым губах. Страсть Ориона к быстрым, блестящим автомобилям заставляла генерального директора светиться от гордости. Когда-нибудь «Оникс Индастриз» будет принадлежать только ему, маленькое королевство, построенное его трудолюбивой матерью. Беллатрикс знала, что в будущем он будет творить чудеса. По крайней мере, она смогла сделать хоть одно доброе дело в своей жизни. — Мне пришлось оторвать его руки от руля «Ауди». Маленький паршивец чертовски хорошо сопротивлялся. — Орион, ты непослушный мальчик! — Гермиона раскачивалась из стороны в сторону, крепко обнимая Ориона, его игрушечная машинка была зажата между ними. — Но разве тебе не повезло, что мама взяла тебя с собой на прогулку? Я думала, что она будет занята рабочими встречами. — знающие глаза обратились к Беллатрикс, заметив, как старшая женщина, словно тень, перемещается из одного конца гостиной в другой, надежно обхватив руками живот, как защитный барьер. Беллатрикс перебирала в уме все предлоги, чтобы уйти. В глубине души она знала, что нет никакого желания исчезать в домашнем кабинете, жизнь вышла из-под контроля, но Гермиона была обязана уединению, безопасности и дару Ориона Блэка. Она повернулась, черный локон упал на высокую скулу. Гермионе следовало бы отпустить генерального директора или хотя бы высказать, насколько никчемной заставила ее чувствовать себя Беллатрикс за последние несколько недель, но слова, казалось, не могли покинуть нежные губы. Возвращение в этот дом заполнило пустоту в душе Гермионы, собрав воедино кусочек головоломки, о котором студентка и не подозревала. Она ненавидела Беллатрикс, ненавидела все, что наблюдала между бывшими мужем и женой, но это не отменяло всего того, что они делили вместе. Беллатрикс была первой настоящей любовью Гермионы, первым настоящим сексуальным опытом, и ничто не могло этого отнять. — Останься. — Что? — Останься. Я хочу, чтобы ты осталась со мной, с Орионом. Он был рядом с тобой уже некоторое время, и я уверена, что он расстроится, если ты уйдешь. Мы все можем хорошо поиграть вместе. Работа может подождать еще немного, не так ли? — прежде чем Беллатрикс успела ответить, Гермиона открыла свою сумку и засуетилась. — У меня есть еще книги! «Златовласку» можно перечитывать много раз, пока это не превратится в рутину. Теперь у нас есть… — одна за другой каждая книга появлялась на свет, обложки были яркими и красочными. — «Кролик Питер», «Маленькая принцесса», «Кошка Мэг», сборник детских стишков, и, конечно, я нашла одну, полную машинок. — Орион быстро выхватил эту книгу из рук Гермионы с возбужденным визгом. — Хорошо, тогда мы начнем с нее! Что скажешь, Беллатрикс? — Я… Гермиона вздохнула. — Слушай… не делай это для меня. Сделай это для Ориона? Как Беллатрикс могла отказать?

___

— Брум-брум! — Да, это брум-брум, но в какой-то момент вам нужно отпустить эту книгу, мистер. У тебя есть все эти новые книги, и они начинают чувствовать себя обделенными. — Бруммм… мама! — пухлые пальцы сильно сжали фотографию старинной модели «Ягуара», смяв страницу. — Это машина твоей мамы. Умница. Ты хорошо его выдрессировала. — Гермиона хихикнула, одарив Беллатрикс небольшой улыбкой. Автодилер теперь сидела на диване, наблюдая, как ее единственный ребенок рассматривает свой новый подарок, словно это был святой Грааль. — У него просто хороший вкус. — Беллатрикс пожала плечами, перекинув одну ногу через другую. Она не учла, насколько устала с тех пор, как Гермиона ушла. Каждый день она проводила с Орионом, не то чтобы Беллатрикс была против, но мальчик требовал внимания в каждый момент бодрствования, заставляя мать работать на автопилоте. Истощение сочилось из ее тела, конечности откинулись обратно на плюшевые подушки и мягкие одеяла. Это не осталось незамеченным. Гермиона считала каждый зевок и вздох. Даже Орион начал прижиматься к ней. — Ладно, давайте уложим вас вздремнуть, мистер. Беллатрикс медленно начала подниматься. — Нет, нет! Я отнесу его. — быстрыми движениями Гермионе удалось подхватить Ориона, откинув все его новые книги в сторону, и прижать тепло его тела к своему. — Ты так же устала, как и он, а я соскучилась по укладыванию его в постель. Я ненадолго. Обещаю. — Гермионе не пришлось долго задерживаться в детской комнате Ориона. На этот раз мальчик почти не сопротивлялся, его глаза закрывались, как только голова с черными кудрями коснулась подушки. Он ни разу не выпустил из рук плюшевую машинку. — Если меня не будет здесь, когда ты проснешься, знай, что я вернусь. Я скучала по тебе. Но сейчас мне нужно идти и разбираться с твоей мамой. Пожелай мне удачи. Сладких снов. Ноги легко ступали на обратном пути. Если Беллатрикс спала, Гермиона хотела, чтобы так оно и было. Медовые глаза скользнули к белому дивану, на котором сидела генеральный директор, накидывая одеяло на плечи, а в черных радужках глаз плясал затуманенный взгляд. Уход казался лучшей идеей, чтобы покончить с еще одним днем, который прошел гораздо более гладко, чем Гермиона ожидала. Так почему же студентка не могла смириться с мыслью о том, чтобы за ней закрылась входная дверь? Она опустилась на последнюю ступеньку, привлекая внимание Беллатрикс. — Как он? — бледные пальцы подтянули одеяло ближе. — В полном порядке. Он устал… как и ты. — Я в порядке. Всегда так резко. — Нет, ты переутомилась и нуждаешься в хорошем сне. — с самого детства Гермиона всегда ставила нужды других выше своих… даже тех, кто поступил плохо. Она села в кресло напротив Беллатрикс, изучая торговку машинами с ног до головы. — Почему бы тебе не взять отпуск или хотя бы длинные выходные, выспаться и расслабиться? Я знаю, как тяжело ты работаешь в этом офисе. — Я не хожу на работу. О… это что-то новенькое. — Совсем? Беллатрикс покачала головой. — Я это сделала для Ориона. Я… кажется, у меня нет того драйва, который был раньше. Слава Богу, у меня есть команда, которая будет поддерживать работу компании, пока меня нет, но у меня накопилось столько работы, и я не могу заставить себя справиться с ней. Домашний офис выглядит так, будто там взорвалась бомба. — И я уверена, что Мэри просто обожает тебя за это. Из длинного горла Беллатрикс вырвался тоненький смешок, поразивший Гермиону прямо в сердце. Студентка чуть не пропустила этот восхитительный звук. — Она сдерет с меня кожу живьем. — Где она? — У нее выходной. По коже Гермионы поползли мурашки. Беллатрикс ничем не выдавала себя, щиты работали на полную, глаза отказывались встречаться с молодой женщиной, с которой она когда-то делила постель. Словно они были двумя незнакомками, которых оставили вместе, как эксперимент, чтобы посмотреть, кто из них сломается первой. Ощущение было невыносимым, словно тонешь и горишь заживо одновременно. Она должна была сделать что-то, что угодно, чтобы сломать лед. — Ты ела? — простая болтовня. — Просто… не обижайся, но ты выглядишь немного худой. В конце концов, тебе нужна вся твоя сила для Ориона. — Зачем ты это делаешь, Гермиона? — спустя, казалось, целую вечность Беллатрикс, наконец, уделила студентке желаемое внимание. — Ты увиделась с Орионом, сделала его счастливым, так почему ты мешкаешь? Тебе не нужно вести светскую беседу, чтобы разрядить обстановку, когда мы обе знаем, что это последнее место, где ты хочешь быть. — Потому что я взрослая, вот почему. — волосы встали дыбом на затылке Гермионы, она выпрямилась в кресле, гордо подняв подбородок, когда она встретилась с Беллатрикс твердым взглядом. — Ты хочешь, чтобы я кричала на тебя, причиняла тебе боль? Ты этого хочешь? Ну, извини… Я не Родольфус. То, что ты сломала меня, не значит, что я должна сделать то же самое с тобой. Я пришла к твоему сыну, но я вижу, что ты не заботишься о себе. Ты единственный человек, который у него остался, и теперь ты пренебрегаешь своей работой, своим здоровьем, когда он нуждается в тебе больше всего. — Я не единственная, кто пренебрегает частью своей жизни. — Беллатрикс Блэк никогда не падала без боя. — Ты не ходила на занятия. — Как ты… — Это не имеет значения, но ни на секунду не позволяй себе поверить, что я не сожалею о том, что ты видела, о том, что я сделала. — признать свою вину в жизни для генерального директора было почти невозможно. Все всегда шло своим чередом, даже через все плохое, но боль на лице Гермионы той ночью снова и снова воспроизводилась в сознании Беллатрикс, как бесконечный кошмар, от которого она никак не могла очнуться. — Но ты убежала, не дав мне возможности объяснить. Гермиона не смогла бы сдержать смех, даже если бы попыталась. — Ты пытаешься свалить все на меня? Мне жаль, что я не осталась посмотреть, чем закончится шоу между вами двумя, но обычно большинство людей не слишком хорошо воспринимают то, что их девушку целует ее бывший муж! — Это было не так! — Тогда какого хрена это было, Беллатрикс?! — грудь Гермионы вздымалась, когда она вскочила с кресла и начала расхаживать взад и вперед перед большим камином. Гнев закипал в глубине души, гнев, который она так старательно пыталась подавить. — Что в нем такого особенного, что заставляет тебя возвращаться? Неужели я была недостаточно хороша? — Что… нет! Это не имеет никакого отношения к тебе, Гермиона, ни малейшего. — смирись со своими страхами и уступи демонам. Комната стала неподвижной, черные глаза смотрели в медовые, тела отказывались успокаиваться. — Я бы хотела, чтобы ты могла заглянуть в мой разум, стать свидетелем воспоминаний и того, что произошло все эти годы назад. Я думала, что смогу сделать его лучше ради нашего сына… но… я не смогла. Ты не понимаешь. — Тогда объясни мне. — Гермиона отказывалась оставить это без внимания. Она хотела знать правду. — Расскажи мне, что случилось. Ты должна мне хотя бы это. Кроваво-красные губы несколько раз открылись и закрылись, глаза расширились. Внутренняя битва Беллатрикс бурлила, как волны в морской шторм, увлекая за собой лодки и неожиданных моряков на верную смерть. Только Нарцисса знала некоторые из секретов, которые старшая Блэк хранила глубоко в сердце… поделиться ими с другой было почти предательством. Но Гермиона была обязана знать правду, независимо от того, насколько сильно она ее сломает. — Хорошо. Если ты этого хочешь. — Хочу. — студентка замерла, расслабив руки, ожидая, пока Беллатрикс разбудит призраков ее прошлого. — Очень хорошо…

___

Час спустя Гермиона сидела на противоположной стороне дивана, на котором Беллатрикс восседала, словно на троне, одеяла теперь лежали на коленях каждой из них в надежде хоть немного утешиться. Ее разум гудел, как потревоженный улей, пытаясь обработать информацию. Беллатрикс рассказывала свою историю без утайки, не желая умолчать о том, что произошло в прошлом, которое она когда-то делила с человеком, затянувшим их во тьму. Теперь все это имело смысл. Беллатрикс превратилась в женщину войны, закаленную прошлым опытом, а Родольфус был первопричиной всего этого. Генеральный директор не смогла спасти своего бывшего мужа, даже ради их ребенка, и это оставило шрамы, которые никогда полностью не заживут. — Я не хотела его целовать, но он так сильно меня притягивает, что я никак не могу от него избавиться. Я пыталась столько лет, Гермиона, и я так устала от всего этого. Он украл годы моей жизни и деньги, для которых я так тяжело работала… и все равно ему этого недостаточно. Я бы хотела, чтобы он просто исчез, но он еще не закончил со мной, и часть меня не знает, как это остановить. — пальцы дергали свободную нить, отвлекая Беллатрикс от шокированного выражения лица Гермионы, которая пыталась отбросить все мысли и вопросы, проносящиеся в ее голове. — Беллатрикс, над тобой издевались… некоторым людям трудно оставить человека, который причинял им боль. Тебе это не нужно в твоей жизни, и Ориону тоже. — Я просто подумала… — Я знаю. Ты заботишься о своем ребенке, и я полностью это понимаю, но тебе нужна реальная помощь, кто-то, с кем можно поговорить, не я и не твоя сестра. Есть профессионалы, которые могут выслушать и направить тебя на правильный путь, иначе ты всегда будешь впускать его обратно в свою жизнь. — Ты имеешь в виду разговор с психотерапевтом… как будто я какая-то сумасшедшая женщина. — Нет, не так. Ты далеко не сумасшедшая, просто тебе причинили боль, и ты не можешь найти выход из этой ситуации. — Гермиона не могла удержаться от того, чтобы не придвинуться ближе, пока ее скрещенные ноги не соприкоснулись с ногами Беллатрикс. Женщина так и не встретилась с ней взглядом. — Ты одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречала. — Гермиону не смутил смешок Беллатрикс. — Посмотри, что у тебя есть. У тебя есть этот прекрасный дом, компания с твоим именем, банковский счет, полный денег, и маленький мальчик, который так тебя любит. Некоторые люди убили бы за это. Ты не можешь позволить Родольфусу победить. Он ничего не стоит, Беллатрикс. Грязь. А ты должна показать всему миру, что ты женщина, с которой не стоит связываться. — Ты не должна была ввязываться во все это. Мне жаль. На этот раз Гермионе не удалось сохранить расстояние между ними. Прошли недели с тех пор, как она в последний раз ощущала холодную кожу на своей собственной, или вдыхала мятные духи, которые Беллатрикс так осторожно прыскала каждое утро на шею. Оливковые пальцы потянулись вперед и обхватили бледные пальцы, связывая обеих женщин вместе, заставляя Беллатрикс поднять голову в шоке и неверии. — Ты должна была просто сказать мне с самого начала. — Я… — Я знаю, что ты сожалеешь. Я тоже. С моей стороны было ребячеством игнорировать все твои попытки связаться со мной. Все можно было уладить несколько недель назад, но, боюсь, я обладаю упрямством, которое иногда берет надо мной верх. Но мне нужно, чтобы ты начала лучше заботиться о себе, а это начинается с психотерапевта. Ты сделаешь это? Для меня? — Все что угодно. — как Беллатрикс могла отказать ей, единственному человеку, которая всегда возвращалась? — И я пойму, если тебе нужно еще немного времени. — Я думаю, у нас было достаточно времени, чтобы попытаться очистить наши головы. Все пошло кувырком, когда я не была рядом с тобой, даже моя курсовая работа пошла под откос. Джинни была в недоумении, что со мной делать. — Гермиона не могла остановить свой большой палец от поглаживания тыльной стороны руки Беллатрикс. Искра между ними разгорелась до предела. — Но она готовила на кухне и благословила меня рецептом моего любимого овощного супа. Я могу приготовить немного для тебя, если хочешь? Тебе нужна энергия. — Может быть, позже. Мне достаточно просто сидеть здесь. Я… я скучала по тебе. — О, Белла. — именно в этот момент Гермиона Грейнджер поклялась никогда не отказывать Беллатрикс во внимании, которого она заслуживала. Все остальные пренебрегали темноволосой красавицей на протяжении всей ее жизни, и студентка положит этому конец. Без лишних слов она придвинулась ближе и устроилась на коленях генерального директора, смешав волосы и плотный материал, как и должно было быть. Беллатрикс напряглась, хотя бы на несколько секунд, прежде чем все ее тело расслабилось впервые за несколько недель, а руки обвили Гермиону, как две защитные змеи. — Я тоже скучала по тебе. — Ммм, мне нравится, как ты произносишь мое имя. — черные глаза закрылись, пальцы крепко сжались. — Разве твоя сестра не называет тебя так? — слова Гермионы приглушились вязанным джемпером Беллатрикс, щеки прижались к вздымающейся груди, которая успокаивающим стуком сердца отдавалась в ушах студентки. — Только когда она хочет меня отчитать. Смех никогда не звучал слаще, чем когда он срывался с губ Гермионы. — И я уверена, что она делает это часто? — Постоянно. Она мамина дочка. — два тела стали одним, ноги соединились, руки обхватили друг друга. Гермиона медленно наклонила голову, купаясь в великолепии прекрасного лица Беллатрикс и наполненных тенью глаз, которые снова распахнулись, губы скривились в улыбке. — Что? — Ничего. Я просто забыла, какая ты красивая. — это была маленькая белая ложь, но она заставила впалые щеки Беллатрикс слегка покраснеть. Как очаровательно. — Без тебя было довольно одиноко. Я не очень хорошо спала. — Я тоже. — Правда? — Ммм. Я каждую ночь таскала Ориона к себе в постель, чтобы рядом со мной было тепло. Я удивлена, что он так легко позволил тебе уложить себя в кроватку. — Белла… — разлука с Беллатрикс была ужасной, но, по крайней мере, у Гермионы была лучшая подруга, которой можно было довериться и поплакаться. В этом большом доме генеральному директору не с кем было поговорить, кроме домработницы, которую держали подальше от очень личных дел. Как одиноко, должно быть, там было. — Теперь я здесь, ясно? Я никуда не уйду. — Ты серьезно? В ответ она прижалась мягкими губами к ее губам, не двигаясь, пока Беллатрикс не ответила ей тем же, они целовались, словно это был их первый раз. Они не останавливались, пока воздух не иссяк в каждом кричащем легком. — Я согрею вашу постель в любое время, мисс Блэк. — О, Боже. Никогда больше так не говори. — Беллатрикс задыхалась в их угасающем поцелуе, губы разорвались, как лист бумаги. — Флирт — не мой конек, да? — Черт, нет. — Отлично. Как насчет этого? — руки обвились вокруг шеи Беллатрикс, пальцы ласкали крошечные черные волоски, ногти царапали белоснежную кожу. Ее покрытый синяками от поцелуев рот опустился вниз, обводя раковину уха Беллатрикс, их изгибы и края аккуратно сжимались. — Отнеси меня в постель, Белла. Покажи мне, как сильно ты скучала по мне.