Черный «Ягуар» | Black Jaguar

Мягкий звук шагов, отдающихся эхом, был достаточен, чтобы пробудить Беллатрикс от глубокой, очень необходимой после вчерашней ночи, утренней дремы. Все болело как нельзя лучше, тело и конечности все еще покалывало от последствий хорошо проведенного времени. Звуки криков Гермионы оставили свой след, навсегда запечатлевшись в сознании деловой женщины, как наркотик, от которого она никогда не сможет избавиться. Это все Гермиона. Каштановые волосы, любящие прикосновения, большие, словно у лани, глаза, которые мерцали в темноте, как маяк надежды. Даже запах девушки. Лаванда, ваниль и чистое белье задерживались на пустой подушке рядом с копной черных спутанных кудрей. Пустой? Беллатрикс резко выпрямилась, бледная кожа обнажилась, а размытые вороньи глаза пытались разобраться в окружающем мире. Неужели Гермиона ушла? Жалеет ли она о том, что произошло между ними, о словах, которые они произносили и от которых убежала при первой возможности? Конечно, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Никто никогда не оставался здесь надолго. Они брали то, что хотели, и уходили, не задумываясь об обломках, от которых ушли. Но шаги все равно звучали все ближе и ближе, шлепая по деревянному полу, пока в открытую дверь спальни не просунулось пушистое одеяло и две головы с растрёпанными волосами, высунувшиеся сверху. — Мама! Две большие улыбки. Самые лучшие, которые Беллатрикс когда-либо видела. — А вот и мои любимчики. Вы оба рано встали. — Черные локоны рассыпались по сонному лицу старшей женщины, когда она прислонилась к изголовью кровати, высоко натянув одеяло, наблюдая, как весь ее мир в мгновение ока становится единым целым. — Я помню его утренний распорядок наизусть. — Мягкий утренний голос Гермионы успокоил последнюю каплю паники, пронесшуюся по телу Беллатрикс. Она осталась, она была здесь, и отныне все будет идеально. — Я знала, что он уже проснулся и ждет объятий, а потом, после объятий, мы сможем быстро позавтракать. Как тебе это? — Пальцы нежно пощекотали за ухом Ориона, вызвав восхитительное хихиканье из его пухлых губ, когда он крепко прижался к плечам Гермионы. Действительно, идеальная картина. — Мм, звучит замечательно. Но как насчет того, чтобы вы двое понежились в постели подольше и пообнимались со мной? Мне здесь ужасно одиноко. — Беллатрикс с улыбкой откинула покрывало на кровати со стороны Гермионы — улыбка превратилась в смех, когда ее юная возлюбленная пронеслась по комнате и прыгнула в пустое пространство. Счастливые крики Ориона стали еще громче, когда он оказался в двух материнских объятиях и теплой постели. Кровать Беллатрикс превратилась в убежище, безопасное место, о котором она и не подозревала. Под этими самыми простынями она провела остаток утра с возлюбленной и сыном: они втроем выводили узоры на теплом материале, строили крепость из подушек, слушали истории, которые Гермиона придумывала на ходу, шепча каждое успокаивающее слово голосами выбранных ею персонажей. Беллатрикс обещала Ориону еще много приключений. Они снова пойдут в зоопарк, на этот раз без прерываний, на пляж и, возможно, навестят тетю Нарциссу в ее загородном доме, когда погода изменится. Два часа спустя Орион спал на руках у матери, а из телевизора на противоположной стене тихо доносились звуки какой-то детской передачи. Стопка всех фотоальбомов лежала у ног Гермионы, которая сидела на кровати и медленно перелистывала каждую страницу с широкой улыбкой на лице. Это Беллатрикс достала их из нижнего ящика прикроватной тумбочки, открыв последние несколько секретов своего прошлого, секретов, которые Гермиона заслуживала знать. — Значит, твои волосы всегда были в большом беспорядке? — сказала Гермиона, улыбаясь все шире, и протягивая фотографию Беллатрикс-подростка, которая хмурилась на своем свежем, молодом лице. — Кто бы говорил. Твое птичье гнездо — это что-то другое по утрам, Грейнджер. — пробормотала генеральный директор, покачивая спящего ребенка из стороны в сторону. — Кроме того, у моей сестры всегда был талант делать снимки, когда я меньше всего этого ожидала. Большинство моих детских фотографий выглядят именно так, так что не ищи в этих альбомах дурацких ухмылок. — На этой фотографии ты улыбаешься. — Я? Дай посмотреть. — Бледные кончики пальцев осторожно взяли фотографию, чтобы не оставить жирных следов. На деловую женщину смотрела довольно измученная женщина, свернувшаяся калачиком на богато украшенном кресле у камина, с чашкой чая, крепко зажатой в обеих руках. — Нарцисса сделала это фото у себя дома. Я была на пятом месяце беременности. Это была первая полная ночь за несколько недель, когда я спала без рвоты… вот почему я выгляжу счастливой. — Похоже, ты близка со своей сестрой. — Гермиона взяла фотографию и положила обратно за защитную пленку альбома. — Я практически жила с ней во время беременности. Я думаю, она была рада немного поиграть в медсестру. Если я еще хоть раз увижу ее мерзкие салаты из капусты и шпината, меня стошнит. — Прохладный палец Беллатрикс провел по красным щекам сына, глаза отказывались смотреть на ее прекрасное творение. — Лондон стал казаться мне слишком тяжелым, а мысль о ребенке пугала меня до смерти. Поэтому я сбежала. Я собрала чемодан и сбежала в тот уродливый маленький особняк и пряталась там, пока этот маленький принц не появился на свет. — Гермиона отказалась открывать рот. Вместо этого она сидела и слушала, давая Беллатрикс возможность высказаться и облегчить тяжесть, которая сидела на ее плечах уже бог знает сколько времени. — Она хотела, чтобы я осталась, может быть, ей нравилась компания или в ее жизни снова появился ребенок… но я должна была уйти. Я была нужна работе, и мне нужно было привести свою жизнь в порядок. Нарциссе нравится быть героем. Вечно пытается решить чужие проблемы. — Так вот почему она хочет, чтобы ты снова связалась со своей второй сестрой? — Гермиона никогда не видела Беллатрикс такой открытой и откровенной в семейных делах, не то что сейчас. За последние несколько месяцев они делились друг с другом мыслями и чувствами, но увидеть настоящую Беллатрикс Блэк было настоящим подарком небес. — Возможно. Наши родители были далеко не любящими, ориентированными на семью. Они хотели мальчиков, а получили трех девочек. Это сделало нас троих близкими. Мы прикрывали друг друга, и люди знали, что нельзя мешать. Я делала все возможное, чтобы они были в безопасности и на правильном пути, но Андромеда была мягкосердечной, даже когда была маленькой девочкой, и из-за этого мягкосердечия она смешивалась не с теми людьми. — Крепко прижимая Ориона к груди, генеральный директор медленно наклонилась вперед, пролистала несколько страниц альбома и достала фотографию, которую передала Гермионе. С фотографии на студента смотрели три самые красивые молодые женщины, которых Гермиона когда-либо видела. Нарцисса с прямыми серебристыми волосами, завязанными в хвост, стояла в шелковой одежде. Ни одна прядь не была лишней. В центре — Беллатрикс, одетая с ног до головы в черное, ее потрясающее лицо смотрело в камеру, словно она могла расплавить ее одним смертоносным взглядом. А в конце стоял человек, которого Гермиона никогда раньше не видела. Молодая женщина с нежными чертами лица, густыми каштановыми локонами волос длиной до плеч и приветливыми глазами. Ее кожа светилась теплом рядом с Беллатрикс и Нарциссой, одежда была пестрой, мешковатой и удобной. Она была далека от привычного Гермионе аристократического воспитания. — Это Андромеда? — Ага. — Она похожа на тебя. — Люди принимали нас за близнецов, когда мы были моложе. Из-за этого у нас были неприятности. Мы любили выдавать себя за друг друга и воровать сладости из магазина. У нее лучше всего получалось отвлекать работников, пока я набивала карманы сладостями. — И она ушла из дома ради парня? — Мальчишки. Того, кто ниже ее во всех отношениях. Мы все учились в одном университете, и он привлек внимание Энди на последнем курсе. К тому времени, как учеба закончилась, она собрала сумку и уехала, не заботясь о том, кого оставляет. Нарцисса нуждалась в ней. Она плакала несколько недель после этого. — Даже сквозь шепот Гермиона слышала ненависть в голосе Беллатрикс. — И Энди вышла замуж за неудачника, и у них родился ребенок. — Но сейчас она общается с Нарциссой? Беллатрикс кивнула, перебирая пальцами постоянно растущие черные кудри Ориона. — Разве это не должно делать тебя счастливой? Если Нарцисса так сильно скучала по твоей сестре, и теперь они снова общаются друг с другом, то, конечно, это должно быть хорошо… верно? Может быть… может быть, тебе стоит сделать то же самое. Ты не можешь вечно наказывать Андромеду только потому, что она влюбилась. Темные глаза вспыхнули, волосы всколыхнулись, когда Беллатрикс повернула голову к Гермионе. Если бы взглядом можно было убить, молодая женщина была бы уже мертва на кровати торговки автомобилями. — Влюбилась? Ты имеешь в виду в этого мальчишку-идиота, ребенка, бестолкового школьника, у которого ничего не было, в то время как у моей сестры вся жизнь была впереди? Она могла бы стать кем угодно в этой жизни, пойти со мной в бизнес, как обещала, а вместо этого она решила остепениться и играть в домохозяйку. — Так… кто же я тогда? — Сестринская фотография была быстро засунута на место, и альбом захлопнулся. Невероятно, как внезапно счастье, которое испытывала Гермиона, могло разрушиться от нескольких слов. Медовые теплые глаза смотрели, как хмурится лицо Беллатрикс, наклонив голову на один бок. — Андромеда была не единственной, кто влюбился в студента. Сейчас ты делишь с одной из них постель, Белла. Это делает меня глупой и ниже тебя? За мной нет ни класса, ни воспитания, мы обе это знаем. — Что... нет! Боже, нет. Пожалуйста, не думай так, Гермиона. Я не хотела, чтобы это прозвучало именно так. — Беллатрикс вскочила, глаза расширились, рука потянулась вперед, чтобы обхватить обнаженное запястье студентки. Чувство вины снова подняло свою уродливую голову, и паника поселилась в душе. — Ты самая умная женщина, которую я встречала за всю свою жизнь, и я знаю, что у тебя будет блестящее будущее и ты станешь лучшим учителем, которого когда-либо знал мир. Я просто… Я хотела этого для Энди. Она была противоположностью Нарциссе и меня во всех отношениях, добрая и милая, и я думала, что смогу защитить ее. Это она должна была быть рядом со мной, когда компания разгорелась, а не Родольфус. Прости меня. Я не хотела… — Она и тебя обидела, я понимаю. — Я… Нет. Это все его вина и… — Ты винишь его, потому что тебе так легче, потому что все мужчины в твоей жизни так или иначе подводили тебя или причиняли тебе боль. Ты не злишься на мужа своей сестры, ты злишься потому, что она обидела тебя, когда ты нуждалась в ней больше всего. — Гермиона подвинулась вперед и медленно обхватила одну из ледяных белых щек Беллатрикс. На этот раз Беллатрикс не дали возможности замкнуться и отстраниться. — Твои родители были дерьмовыми, и ты взяла на себя ответственность заботиться об обеих сестрах, потому что это одна из тех вещей, которые ты умеешь делать лучше всего. Когда Андромеда ушла, это разбило тебе сердце, и вместо того, чтобы поговорить с ней об этом, ты наказываешь человека, в которого она влюбилась. Это не его вина, Белла. Каждый заслуживает счастья и того, с кем можно провести остаток жизни. Не трать больше время. Ответь на ее звонки и разберись во всем. Она все еще твоя сестра и все еще нуждается в тебе.

___

— Спасибо, что написала мне вчера вечером, чтобы я знала, что ты не вернешься домой, засранка. — Очень полная, очень тяжелая школьная сумка ударила Гермиону по затылку, после чего с грохотом упала на стол. — Эмм… ой. — Это меньшее, что ты заслуживаешь. Я так волновалась! Я думала, что она наконец-то убила и похоронила тебя в своем саду или что-то в этом роде. — Рыжие волосы Джинни были собраны в беспорядочный пучок, который идеально сочетался с вязаным коричневым джемпером. Пустое место рядом с Гермионой быстро заняла ее лучшая подруга с очень разозленным выражением лица. — Я всерьез подумывала вызвать полицию. — Черт. Прости. Меня занесло, и я забыла написать тебе. Я не хотела. Мне правда жаль, Джин. — Стопка записок перед Гермионой была быстро отодвинута в сторону ее лучшей подругой, подругой, которой в последние несколько недель не уделялось должного внимания. — Я знаю, что в последнее время я была очень хреновой подругой, и ты этого не заслуживаешь. Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты присматривала за мной, когда мне было плохо. Ты вернула меня в строй, и теперь твой овощной суп — мое самое любимое блюдо. Я была эгоисткой и позволила своим эмоциям взять верх надо мной. Ты моя лучшая подруга, моя сестра, и я обещаю всегда быть рядом с тобой, когда я тебе понадоблюсь. — Студентка надула губы, ее руки потянулись вперед, чтобы взять Джинни, которая все еще сидела с выражением грома на лице. — Джинни? — Хорошо, хорошо! Убери эту грустную мордашку кота из Шрека, ты же знаешь, что я никогда не могу долго сердиться на тебя, когда ты так делаешь. Ты прощена, дурында. — Джинни не смогла удержаться от смеха, когда ее лучшая подруга крепко обняла ее с маленьким писком счастья. Они никогда не могли долго сердиться друг на друга — для этого и существуют сестры. — Теперь, в качестве извинения, ты можешь рассказать мне, что, черт возьми, произошло вчера вечером, и объяснить, почему ты пропустила первые два часа занятий. Полагаю, все прошло хорошо? Гермиона не смогла бы сдержать улыбку, даже если бы попыталась. — Можно и так сказать. — А, понятно. У вас был секс. — Много. — И ты скрываешь от меня эту информацию, потому что…? — Просто в этот раз все было по-другому. — седьмого облака было недостаточно для того, что чувствовала Гермиона. — По-другому? — Мы говорили о том, что случилось с Родольфусом. Белла все объяснила, рассказала мне, что произошло на самом деле, и она открылась, по-настоящему открылась. После того, как я узнала о ее извращенном прошлом… в общем, все это было для нее довольно большой кучей дерьма, и ей нужна серьезная помощь. Мне удалось убедить ее согласиться пойти к психотерапевту. — Господи, Грейнджер. Ты идешь туда, чтобы поиграть в няньку для ее сына, а в итоге решаешь половину мировых проблем. — Джинни прислонилась спиной к спинке кресла и забросила ноги на табурет напротив. Это будет хорошая история, она просто знала это. — У тебя серьезный талант. Так вы поцеловались и помирились по-своему, да? Каждый раз, когда Гермиона рассказывала о своих сексуальных связях с Беллатрикс, румянец не утихал, и на данный момент она уже не пыталась бороться с ним. — Она была медленной и уважительной, как будто действительно старалась дать мне понять, что сожалеет обо всем. В какой-то момент она сказала мне, как сильно она по мне скучает и что я погубила для нее всех остальных. — Сердце Гермионы затрепетало, когда она вновь пережила это воспоминание. — Это было прекрасно, Джинни, и то, в чем мы обе нуждались. — Вы двое отвратительны. С каких пор вы обе стали такими сопливыми? — Белые зубы Джинни грызли конец ручки, которую она нашла на дне своей испачканной чернилами сумки. — Вся эта ерунда с занятием любовью заставляет меня просто задыхаться. Негромкий смех заполнил пространство между двумя лучшими подругами. Гермиона наклонилась вперед, упершись локтями в столешницу, чтобы пролистать постоянно растущую стопку университетских работ, которыми она слишком долго пренебрегала. — Это было не просто «занятие любовью». Мы занимались… другими вещами. — Другими вещами? — Гермиона знала, что это привлечет все внимание Джинни. Рыжая была неравнодушна к сплетням, тем более, если они сопровождались щепоткой дерзкой драмы или невысказанных секретов. — А я-то думала, что ты всю жизнь будешь ханжой! Перестань краснеть и расскажи мне, что, черт возьми, произошло. — Возможно, она купила несколько вещей, когда мы только начали встречаться, чтобы мы их попробовали. — Студентка была уверена, что в этот момент она может поджарить яичницу на своих горящих щеках. — Не может быть, блядь… Она тебя отстрапонила?! — Заткнись! Люди смотрят! — Если бы только земля разверзлась и проглотила ее целиком. Все должно было быть лучше, чем это, даже медленная, мучительная смерть. Почему такие разговоры всегда происходили в библиотеке? Священное место Гермионы медленно становилось оскверненным. — Святое дерьмо, Грейнджер! Я имею в виду… это было хотя бы хорошо? Я знаю, что у тебя были все эти проблемы с Виктором. Я не думала, что член тебе понравится. — Господи, это не так. Он не похож. И это полная противоположность тому, как было с Виктором. — Как это? — Там на конце была прикреплена горячая голая женщина. — Справедливо. Тебе понравилось? — Очень, если ты действительно так сильно хочешь знать о моей сексуальной жизни. — Шальной локон упал на лицо Гермионы. Она больше не могла заставить себя смотреть на мерзкую ухмылку Джинни. — А потом она позволила мне использовать его на ней. — Она… — Да, она позволила мне использовать его на ней. Но она сказала, что это был первый и последний раз. Белла хотела, чтобы я узнала, каково это — чувствовать себя по-настоящему сильной… И я узнала. Я почувствовала, что могу взять на себя весь мир, став другим человеком, если захочу. И я должна поблагодарить ее за это. — Черт возьми. Она действительно обвела тебя вокруг пальца. Один хороший перепихон, и ты тут же бежишь обратно. Я не виню тебя, она не так уж плоха на вид, и у нее есть деньги. И я признаю, что приятно видеть улыбку на твоем лице. — Ручка Джинни с легкостью крутилась вокруг пальцев, крышка была разжевана до ужасного состояния. — Я сказала ей, что люблю ее. — Ручка упала со звоном, и глаза Джинни чуть не вылезли из орбит. Впервые в жизни студентка художественного факультета не могла подобрать слов. Гермиона наслаждалась тишиной. Было приятно, когда близкая подруга не бомбардировала ее миллионом вопросов. — Она сказала, что тоже любит меня. — Правда… ну, хорошо… блин. — Ты разочарована? Я думала, что самое время сказать ей, после всего того дерьма, через которое мы прошли. — Гермиона, я далеко не разочарована! — Взгляд чистого шока сменился пониманием на лице лучшей подруги, которая всегда будет рядом с Гермионой, какой бы путь она ни выбрала. — Я очень, очень рада за тебя. Беллатрикс — счастливая женщина. Я просто не думала, что ты когда-нибудь скажешь ей, или что ты еще какое-то время будешь вариться в этом. Черт. У тебя хорошо получается делать все это взрослое дерьмо. Я просто хочу пройти свой курс, чтобы моя мать разорвала меня в клочья! — Руки нашли друг друга и идеально сплелись под сжатием Джинни. — Я горжусь тобой. Впервые за долгое время Гермиона почувствовала, как последние кусочки головоломки наконец-то сложились воедино. Студентка никогда не отличалась хорошими отношениями, а проблемы с Беллатрикс не способствовали хорошему началу, но генеральный директор открыла Гермионе глаза на возможность того, что у нее есть реальный шанс наконец-то найти кого-то, с кем можно остепениться, кого можно любить и кому можно доверять, как никому до этого. Белла подталкивала Гермиону к самосовершенствованию. Она закончит курс, получит степень, станет одной из лучших учительниц в округе, и все это с женщиной, ребенком и лучшей подругой, которых она любила.

___

Onyx Industries никогда не спал. К этому времени Гермиона уже привыкла к унылому рокоту клавиатур, телефонным звонкам и сотрудникам, бегающим туда-сюда с папками, уродливыми портфелями и коробками для хранения. Неудивительно, почему Орион приспособился в такой обстановке, когда был меньше: белый шум действует на младенцев как шарм — Гермиона как-то прочитала об этом в книге. Защитные стеклянные стены кабинета Беллатрикс быстро превратились в дополнительную учебную зону, в которой студентка могла спрятаться. К тому же, в этом кабинете можно было наблюдать за работой своей прекрасной девушки. — Вот, — перед лицом Гермионы появилась чашка с кофе на вынос, и она оторвалась от нескольких учебников, разложенных на полу, чтобы увидеть длинные белые ноги Беллатрикс. — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я принесла для тебя дополнительный стол? Там внизу не очень удобно. С благодарной улыбкой она приняла кофе и медленно потягивала его. — Спасибо, но мне кажется, что на земле я всегда могу лучше сосредоточиться. Я могу просмотреть все эти записи и привести их в порядок, имея свободное место. Я думаю, это тебе нужен ещё один стол, мне кажется, у тебя на твоём можно открывать полбиблиотеку. Беллатрикс обычно держала свое офисное пространство хорошо организованным и на своем месте. Даже дома маленькая комната из деревянных панелей рядом с кухней имела минимальную эстетику, но сегодня стеклянный кабинет автодилера напоминала зону боевых действий с бесконечной бумажной работой, толстыми книгами и открытыми папками, помеченными разными цветами. — Не напоминай мне. В офисе моего адвоката мне нужно подписать еще несколько документов, но я не могу найти в себе силы воли, чтобы сделать это. Я выпила уже четыре чашки кофе, и это еще не дало мне столь необходимого пинка под зад. — Сегодня Беллатрикс выбрала облегающую черную юбку-карандаш и струящуюся шелковую белую блузку, которая была расстегнута на одну пуговицу больше, чем нужно. Но это давало Гермионе лучший вид на полное декольте и кремовую кожу. — Этот гребаный мужик высасывает из меня деньги. На данный момент я потратила добрый миллион на оплату услуг и судебные слушания. — Ни хрена себе. — Я знаю. Но если он наконец-то уберет его из моей жизни и я получу свои деньги обратно, тогда все это будет того стоить. — Откуда-то из глубин беспорядка Беллатрикс достала еще одну чашку кофе и позволила теплу успокоить ее ледяные руки. — А если он окажется за решеткой, еще лучше. Орион будет под защитой. Это все, чего я хочу. — Мы все уладим, Белла. Я обещаю. — Это не твоя проблема, дорогая. — Дизайнерские каблуки Беллатрикс щелкнули по полу, приближая ее к окну, из которого открывался вид на никогда не отдыхающий деловой сектор Лондона. — Ты и так уже слишком во многое втянута. Родольфус мог серьезно ранить тебя или найти способ разрушить твою жизнь. Поверь мне. — Я хочу помочь. — Гермиона… — Пожалуйста? — Эти большие медовые глаза быстро стали секретным оружием Гермионы. Она знала, что Беллатрикс не сможет долго им отказывать. Трепетание густых ресниц — это все, что было нужно. — Ты знаешь, что я умею работать с бумагами и просматривать книги. Мне нравится это делать. Люди не зря называют меня заучкой. Просто дай мне пять минут с папкой дела? — Несколькими папками. — Беллатрикс измученно выдохнула через изящный носик, и чашка с кофе поднялась к кроваво-красным губам. Кофеин сегодня не был ее другом. — Ты умная девочка, но я сомневаюсь, что ты найдешь что-то, что я не искала уже сотни раз. — Ресницы по-прежнему хлопали, а теперь к этому добавилась еще и чертовы надутые губки. — Ладно! Ладно. Успокойся. Только не пренебрегай своей школьной работой. Я не хочу, чтобы ты снова отстала. Возбужденный визг Гермионы растянул рот Беллатрикс в улыбке. Действительно, маленькая заучка. Учебные работы были отброшены в сторону, и теперь стопка файлов, казалось, никогда не закончится. За десять минут Гермиона разложила каждую папку по времени, датам и номерам дел. Отсутствие улик против Родольфуса поражало воображение. Этот подонок месяцами выводил деньги под именем Беллатрикс в разные компании и на зарубежные счета. В то время как его бывшая жена вкалывала до изнеможения, чтобы обеспечить их сына, Родольфус расточительно покупал новые машины, недвижимость и дорогой алкоголь в знаменитых ночных клубах и отелях. — Что такое R8? Это номер дела или что-то в этом роде? Они часто появляются рядом с его именем. — спросила Гермиона, протягивая один из многочисленных листков бумаги, которыми был завален стол Беллатрикс. — Это автомобиль. Audi R8. Любимые машины Рода. Он любит собирать их в каждом цвете, как гребаный ребенок, которым он и является. — И сколько они стоят? — Более новые модели стоят около ста тридцати тысяч. — За машину?! — Машины обычно дорогие, Гермиона. У меня не просто так много денег. — Беллатрикс порхала взад-вперед, переписываясь по телефону, отвечая сразу на несколько писем, поскольку ее компьютер теперь был скрыт за белыми горами. Трудно было не наблюдать за работой генерального директора в ее владениях. Гермиона никогда бы не сказала, что рабочая сторона Беллатрикс ее слегка заводит. — Это всемирный бизнес, который увлек меня в страны, о которых я даже не слышала раньше. Это напомнило мне, что у меня есть McLaren Elva, которую нужно отправить в Дубай на следующей неделе. Родольфус профессионально справился с подделкой подписи Беллатрикс. Каждая курсивная буква и щелчок пера совпадали. Змея подколодная. Ты получишь по заслугам. — Грейнджер? — Да? — Гермиона перебирала бумаги так, словно от этого зависела ее жизнь. К этому времени забытый кофе остыл, и все мысли о том, чтобы закончить эссе, были давно забыты. — Ты сказала пять минут. Прошло уже почти сорок. Если ты ничего не нашла к этому времени… — Еще немного? Пожалуйста? Я не смогу заснуть сегодня, если хотя бы не попытаюсь. Черные локоны рассыпались по сгорбленным плечам Гермионы, запах пряностей и темных предсказаний вторгся в тесное пространство. — Я уверена, что ты прекрасно выспишься. Хотя я все равно планирую не давать спать тебе почти всю ночь. — Мягкие, нежные губы провели по веснушчатой щеке Гермионы, оставив на ней мазок помады. — Мм, я не позволю тебе отвлечь меня. — Гермиона мурлыкала, играя с кончиками шелковистых локонов Беллатрикс. — Еще несколько минут, искусительница. Я обещаю. У тебя случайно нет ежедневника или органайзера? Что-то, в чем ты записывала свои встречи за последние несколько лет? — Может быть, ты предпочтешь, чтобы я нагнула тебя над своим столом? — Дым обволакивал язык Беллатрикс, лаская раковину уха Гермионы. Было бы слишком легко опустить обе руки вниз и расстегнуть пуговицы джинсов студентки, чтобы девушка запела, как птичка, под сильными прикосновениями продавщицы автомобилей. — Белла. Я говорю серьезно. — Я тоже, милая. — Белла! — Второй ящик снизу. Ты играешь в сложную игру, Грейнджер. — Ты любишь меня за это. — Да, да. Пять минут. Я засекаю время. На этот раз студентка сделала все, как ей было сказано. Кожаные черные органайзеры Беллатрикс были заполнены до отказа. Дни, месяцы и годы были забиты назначениями, встречами, важными звонками из-за границы и делами с людьми, о которых Гермиона никогда раньше не слышала. Неудивительно, почему Беллатрикс наняла няню — времени на Ориона не оставалось. У бедного мальчика не было ни единого шанса. Его мать работала до тех пор, пока день не превращался в ночь, в то время как его отец украл его право первородства. — Ты считаешь визит своей сестры «встречей»? — Я занятая женщина. У нее максимум десять минут. — Ты — нечто другое. — Спасибо. — Темные глаза закатились от сарказма. — Ты когда-нибудь показывала это в суде? — Нет. Это просто бесполезный ежедневник. Ничего интересного. — Какого числа Родольфус начал красть у тебя? — Девятого июля. — Хм, это странно. — Что странно? — В тот день была хорошая погода? Наверняка. Жарко, солнечно. Совсем не похоже на непредсказуемое английское лето. — Я… не могу тебе сказать? К чему ты клонишь, Грейнджер? Черный органайзер был придвинут к Беллатрикс, а указательный палец Гермионы постукивал по важной дате. На лице генерального директора промелькнула новая порция эмоций: гнев, удивление, ослепляющая ярость и вновь обретенное чувство облегчения. — Девятое июля. Там черным по белому. Новый запуск Subaru во Флориде, США. — Ни хрена себе… — Ты не могла подписать этот кусок дерьмовой бумаги, потому что тебя даже не было в стране, Белла. Он солгал, и доказательство прямо здесь.