Черный «Ягуар» | Black Jaguar

— Я не могу в это поверить… Улики были там, в ящике моего стола, все это чертово время, и я не подумала о том, чтобы проверить, если мне случилось быть в этой чертовой стране. Какая же я идиотка! — О, Белла, не надо. Мелочи всегда упускаются из виду. Ты не должна была знать, но теперь ты знаешь, и Родольфус наконец-то получит то, что он заслужил. Я буду рядом на каждом шагу, ты ведь знаешь это, правда? Ты достаточно долго была одна, и на этот раз за тобой будет целая армия поддержки. Обе женщины стояли у окна, теряя секунды, которые медленно пролетали в тумане вновь обретенной свободы. С плеч сняли груз. Беллатрикс уже легче стояла на ногах, спина была прямее, шея вытянута, как у прекрасного белоснежного лебедя. Годы борьбы, кровь, пот, слезы и бог знает сколько денег, потраченных на дело против этого стервятника, бывшего мужа, теперь, казалось, достигли финишной черты, места отдыха, которое Беллатрикс заслужила по праву. Родольфус заплатит за свои грехи, Гермиона позаботится об этом. — Я не смогла бы сделать это без тебя. — Нет, смогла бы. Я не сомневаюсь в… — Нет, — щёлкнули каблуки по полированному полу, когда Беллатрикс повернулась, возвышаясь над Гермионой всего на несколько дюймов благодаря острым каблукам. Руки потянулись вперед и схватили студентку за плечи, заставляя Гермиону посмотреть, действительно посмотреть, на прекрасное видение перед ней. И тут же Гермиона влюбилась снова, снова и снова. Беллатрикс Блэк. Ее Беллатрикс. Женщина, построенная из кирпича, стали и мрамора. Женщина, которая рухнула ради девушки вдвое моложе ее, простой студентки и няни, и обнажила самые грубые части прекрасного тела и измученной души… все ради Гермионы Грейнджер. Ради любви. Ради них. — Это все из-за тебя. Ты чертов гений, Грейнджер. За час ты перевернула мою жизнь с ног на голову, спасла будущее Ориона и дала мне шанс избавиться от этого воровского дерьма раз и навсегда. Я никогда не смогу отблагодарить тебя достаточно. Я не… Я не знаю, что я сделала, чтобы заслужить тебя и… Я люблю тебя. Я люблю тебя так чертовски сильно, и иногда это пугает меня, ужасает меня. Но мысль о том, что я могу остаться без тебя, пугает меня еще больше. Я обязана тебе планетами, звездами, каждой крошечной частичкой себя и даже больше. Ты — мое все. По мере того как Беллатрикс говорила, мягкая улыбка на лице Гермионы становилась все шире и шире, щеки горели, а сердце бешено колотилось. Любовь была прекрасной вещью. В этом мире не было места, где бы студентка хотела оказаться. Это было оно. Это было ее будущее. Беллатрикс. Моя. Вся, черт возьми, моя. Навсегда. — Ты мне ничего не должна. Я здесь для тебя и только для тебя. — заявила Гермиона, приподнявшись на цыпочки, чтобы прижаться своими теплыми устами прямо к губам Беллатрикс. Мягким. Багровым. Таким полным, что трудно было не пялиться каждый раз, когда генеральный директор говорила. — Карма Родольфуса наступает ему на пятки. — Из глубины горла Беллатрикс вырвалось тихое мурлыканье, ее губы впились лепестками поцелуев в уголок рта Гермионы. — У него не будет денег. — Еще одно мурлыканье, поцелуи прижимаются сильнее, руки опускаются на миниатюрные бедра, притягивая их ближе. — Ни дома, ни кого-нибудь приласкать, трахнуть, ни дорогих машин… ничего. У него ничего не будет. — Остановись. Ты должна остановиться прямо сейчас, моя дорогая. — Пальцы пролезли в дырочки ремня на джинсах Гермионы, удерживая молодую женщину рядом, когда Беллатрикс, наконец, отстранилась. Желание в этих темных глазах заставило Гермиону задрожать. — Поверь мне, когда я говорю, что я бы хотела, чтобы ты стонала подо мной прямо сейчас, но мне нужно попасть в офис моего адвоката, чтобы передать всю эту информацию. Чем быстрее мы начнем, тем лучше. Я не хочу больше терять деньги из-за Родольфуса. — Можно мне пойти с тобой? — пробормотала Гермиона, накручивая прядь черных волос на кончики пальцев; несмотря на серьезный тон Беллатрикс, в животе у нее горело тепло. — Я могу быть там некоторое время. — Мне все равно. — Это будет ужасно скучно. — Мне все равно. — Мой адвокат пахнет затхлыми книгами и несвежим кофе. Гермиона рассмеялась и притянула Беллатрикс к себе, их тела раскачивались из стороны в сторону. — Что из того, что мне все равно, ты не понимаешь? Я поклялась тебе, что мы будем в этом деле командой, и я планирую довести это до конца. Вбей это в свою упрямую голову. — Этого никогда не случится, дорогая. В конце концов, я же Блэк. — Генеральный директор ворковала, спускаясь губами по изгибу челюсти своей молодой возлюбленной. — Но если ты настаиваешь… — Я настаиваю. — Тогда бери свои вещи, можешь закинуть их на заднее сиденье машины. Я позвоню Нарциссе по дороге и спрошу, может ли она оставить Ориона у себя еще ненадолго. Уверена, она не будет возражать. Будучи такой ледяной стервой, эта женщина просто превращается в лужицу, когда рядом ее племянник. — Беллатрикс с грацией и легкостью передвигалась по кабинету, держа в одной руке портфель, а в другой — свой рабочий органайзер, в то время как Гермиона в спешке собирала все свои записи в рюкзак. — Готова? — Мягкий кивок, каштановые локоны всколыхнулись. — Хорошо, давай покончим с этим дерьмом.

___

Впервые увидев частную подземную автостоянку Беллатрикс, Гермиона также впервые взвесила, насколько богата её вороноволосая девушка. Массивный серый бетон и орлиные глаза камер наблюдения держали каждого ревущего зверя на расстоянии, скрывая от посторонних глаз и солнечного света. Jaguar любой формы и комплекции, Mercedes-Benz SLS AMG, чьи двери открывались вверх, как два сильных ангельских крыла, новенький Bentley Continental GT Coupe, который, по мнению Беллатрикс, был слишком громоздким, чтобы ездить по извилистым лондонским дорогам, и новенький Range Rover. Естественно, каждая машина была черной, окна затонированы настолько, насколько позволяли законы Великобритании, краска отполирована и содержалась в первозданном состоянии. Гермиона не ожидала ничего меньшего. — И какую же ты выберешь? — спросила Гермиона, мчась рядом с Беллатрикс, чтобы не отстать от мощного шага генерального директора. — Range Rover. Я знаю, что ты предпочитаешь его. — Я просто чувствую себя более комфортно в этой машине… и менее тесно. — Потому что ты водишь как идиотка, и если мы когда-нибудь разобьемся в Range Rover, у меня будет больше шансов выжить. Вот почему. — Ну тогда, во что бы то ни стало, запрыгивай и чувствуй себя более комфортно. — Если бы Гермиона не любила Беллатрикс так сильно, как она ее любит, студентка без колебаний смахнула бы эту злобную ухмылку с лица своей девушки. Пассажирская дверь с щелчком открылась под снежными пальцами, а Беллатрикс стояла в стороне, как джентльмен, приглашая девушку запрыгнуть на мягкие кожаные сиденья. — После вас, мадам. — Ты такая дурочка. — Смех Гермионы отразился от толстых стен и эхом разнесся вдаль. Она забралась внутрь, рука Беллатрикс давала столь необходимую поддержку, и устроилась поудобнее для очередной адской поездки. — Спасибо тебе, моя замечательная гер...вах! — Металл щелкнул, кожа заскрипела, когда Гермиону внезапно отбросило назад, ее сиденье отодвинулось назад настолько, насколько это было возможно, оставив между ее ногами и приборной панелью несколько футов. — Белла! Что это было?! — Медовые глаза едва успели заметить два черных каблука, которые Беллатрикс сбросила, прежде чем генеральный директор полностью заползла в пространство для ног и оказалась между ног Гермионы. — Какого хрена ты делаешь? — Вознаграждаю тебя за то, что ты была умной маленькой заучкой. — сказала Беллатрикс, на секунду потянувшись к пуговице на джинсах Гермионы. — В машине?! — О да, как будто ты никогда не делала этого раньше. — Черные глаза закатились, но генеральный директор ни разу не отступила от своей миссии. Мгновением позже старшая Блэк легко расстегнула джинсы и заполучила свой приз, стягивая жесткий материал, пока каждая штанина не зацепилась за белые кроссовки и зимние носки Гермионы. — Но… но как же камеры? — Оправдания начали иссякать, и Гермиона уже не могла мыслить здраво, когда кончики пальцев ее возлюбленной начали двигаться вверх, проводя ногтями по теплым бедрам и пульсирующей плоти студентки. — Я… я думала, ты хочешь, о боже, поехать… пое... о боже… к… — Хватит так много думать, Грейнджер. Только я контролирую эти камеры. Никому другому не позволено входить сюда, пока я не разрешу. Просто расслабься и позволь мне овладеть тобой. — И когда Беллатрикс зарычала, Гермиона поняла, что от нее не уйти, протесты умирали на кончике ее языка, языка, который внезапно поглотили кроваво-красные губы. С каждым поцелуем юная студентка чувствовала себя летящей ввысь, над ливнями и густыми серыми облаками, в которых чувствовался вкус Беллатрикс, мяты, дыма и целой совместной жизни. Именно здесь Гермиона всегда хотела оказаться, а Беллатрикс раздвигала теплые бедра, насколько позволяли джинсы, и медленно стягивала хлопковое мягкое белье. — Черт, Белла… — Такая умная маленькая штучка. — Большими пальцами автодилер задрала тяжелый вязаный джемпер Гермионы, обнажив достаточно подтянутый животик и острые бедра, чтобы осыпать это место поцелуями с открытым ртом и впивающимися зубами. — Ты заслужила это, не так ли? Мой собственный маленький детектив, пришедший на помощь в сложную минуту. — Боже, этот чертовски сексуальный тяжелый голос станет гибелью Гермионы Грейнджер. Все ниже и ниже, острый подбородок упирается прямо в то место, которое требовало немедленного внимания. — Ты выглядишь так чертовски аппетитно в моей машине. — Б-белла… пожалуйста… — Голова Гермионы откинулась назад, встретившись с подголовником сзади с сильным ударом. Ее бедра больше не могли оставаться неподвижными, она ерзала, чтобы встретиться с лицом Беллатрикс, пытаясь найти хоть какое-то трение, которое успокоило бы жжение между бедрами. — Разве ты не беспокоилась о камерах? Не дразни. — Я… я не… о, черт. — Мм? В чем дело, моя дорогая? — мурлыкнула Беллатрикс, наклоняя голову и одаривая влажную плоть Гермионы едва заметным щелчком кончика своего опасного языка. Это было все, что потребовалось, чтобы студентка сломалась, дрожащие руки вцепились в черные локоны, зубы впились в нижнюю губу. — Пожалуйста, Белла, пожалуйста! Пожалуйста, трахни меня… пожалуйста, ты мне нужна! Гермиона кричала, молясь богам, которые ответили ей небесными благословениями, а язык Беллатрикс прошелся по ее намокшему входу до пучка нервов, который пульсировал под сильным давлением и двигающимися губами. Из-за джинсов девушка почти не могла двигаться, но Беллатрикс ни разу не дрогнула, раздвинув бедра, голые колени задевали ковер на полу, чтобы опустить голову еще ниже и поклониться плоти Гермионы, как алтарю. Это не займет много времени, они обе знали это. Гермиона не могла сохранить рассудок, когда ее сильная, властная возлюбленная пожирала ее. — О боже, да… вот здесь… совсем чуть-чуть... блять, Белла, да! — Губы плотно сомкнулись и засосали, заключив клитор Гермионы в железную клетку, из которой уже никогда не выбраться. Гермиона дернула за шелковистые черные локоны, вызвав у Беллатрикс низкий стон, который прошёлся вибрацией по ее телу. — Не останавливайся… не останавливайся, мать твою. Рука обхватила правое бедро Гермионы, крепко удерживая девушку на месте, в то время как другая проникла под вязаный джемпер, чтобы схватить покрытую кружевами грудь. Ловкие, хорошо натренированные пальцы нашли очертания твердого соска и сильно сжали, покручивая очень чувствительный бутон, пока Гермиона не вскрикнула. — О да, черт, я не могу… Я… ты заставишь меня кончить. Никогда, никогда не останавливайся! — Каждое слово вырывалось с отчаянным стоном, бедра двигались вверх-вниз, она ударялась о лицо Беллатрикс, когда начало обжигающе горячего оргазма унесло последние остатки чувств Гермионы. — Черт! Беллатрикс не останавливалась. Не тогда, когда ее возлюбленная начала вырываться, ее конечности тряслись и дергались. Не тогда, когда ее опасный рот наполнился свежим вкусом сладости Гермионы. И не тогда, когда ее волосы были зажаты в сильной хватке, а кислород перекрыл доступ к легким, когда Гермиона продолжала держать ее, гонясь за последними толчками очередной напряженной кульминации. — Блять… — Ммм, у тебя всегда был райский вкус. — хрипела Беллатрикс, не в силах остановить свой язык, проводящий по мокрой плоти Гермионы, даже когда девушка шипела и отстранялась. — Б-белла, прекрати, я так чувствительна. — Руки тщетно пытались оттолкнуть свою жадную девушку, но, видимо, у дикой натуры генерального директора были другие идеи. Все тело Гермионы внезапно вздрогнуло, когда Беллатрикс отпрянула назад и схватила девушку за кроссовки. С несколькими резкими рывками обувь вылетела через открытую дверь на пол, присоединившись к каблукам Беллатрикс. — Что… Я думала, ты хочешь добраться до своего… — В мгновение ока джинсы и нижнее белье Гермионы исчезли, оставив ее полуобнаженной и открытой всему миру. Холодные руки схватили ее за бедра, тела извивались, танцуя друг вокруг друга, как две элегантные балерины, пока каким-то образом Гермиона не оказалась сидящей на коленях Беллатрикс, бедра раздвинуты, руки хватаются за теплую кожу, чтобы удержать равновесие. — Белл… Рука протиснулась между ними, и два пальца вошли глубоко. — Беллатрикс! Ритм был задан. Жестко, глубоко, быстро и без всякой морали. Каждый толчок вырывал крик из горла Гермионы, ее бедра опускались навстречу этим дьявольским пальцам, которые входили в нее так глубоко, что девушка могла поклясться, что видит звезды. Беллатрикс с силой задрала джемпер ученицы, пока он не зацепился за плечи Гермионы, позволяя генеральному директору стянуть шелковистое кружево и обнажить две подпрыгивающие груди. С каждым вздохом и стоном двух женщин, вырвавшихся на свободу, над окнами начинал подниматься пар. Гермиона оставляла отпечатки пальцев на некогда холодном стекле, пока одна рука не уперлась в крышу автомобиля, царапая ногтями материал, похожий на войлок, а бедра двигались с почти невозможной скоростью. — Боже, ты выглядишь так чертовски хорошо. — Беллатрикс стонала, ее свободная рука путешествовала по всей длине подпрыгивающего тела Гермионы, большой палец дразнил розовый сосок. Она ни разу не позволила своим затуманенным похотью глазам оторваться от бедер и маленьких грудей Гермионы. — Мне нужно, чтобы ты была хорошей девочкой и кончила для меня. Я хочу посмотреть, как ты кончишь. — Б-белла… — Такая умная маленькая девочка. — Красные губы шептали, пальцы входили все сильнее и сильнее. Глаза Гермионы закатились, голова наклонилась вперед, тело подпрыгивало вверх-вниз, колени скользили по пропитанному потом материалу пассажирского сиденья. Так близко. Так чертовски близко. — Кончи для меня. Я должна почувствовать, как ты сжимаешься вокруг моих пальцев прямо сейчас, блять. Белла. Белла. — Кончи для меня, детка. Да. Почти. — Кончи для меня, сейчас же! Гермиона, мать твою, Грейнджер! Последний толчок, и Гермиона сломалась. Второй оргазм разорвал ее, тугая бархатная плоть сжалась вокруг пальцев Беллатрикс, сдавливая при каждой волне удовольствия. На этот раз ее крик так и не прорвался наружу, когда Беллатрикс подалась вперед и впилась в рот своей девушки в последнем жарком, интенсивном поцелуе. Бедра замедлились и остановились, а Беллатрикс Блэк все еще была глубоко внутри. Нежное и болезненное, все горело, но самым лучшим образом. — Черт меня побери… Я должна начать находить больше скрытых органайзеров в твоем кабинете, если это та награда, которую я получу. — Губы, утопающие в поцелуях, изогнулись в небольшой улыбке, медовые глаза метнулись вниз, чтобы увидеть Беллатрикс, откинувшуюся назад, одна рука все еще обвивала обнаженную грудь Гермионы. Генеральный директор никогда не поймет, как чертовски сексуально она выглядела с бледными пальцами, погруженными глубоко между бедер ее молодой девушки. — Там, откуда это пришло, есть еще много чего, не волнуйся об этом, любовь моя. Все, что тебе нужно сделать, это попросить, или просто похлопать этими красивыми ресницами, и я буду более чем счастлива, если ты снова будешь кричать в одной из моих машин. У тебя очень грязный рот, и я планирую использовать его по назначению. — О, заткнись. — По щекам Гермионы пробежал теплый румянец, и она уткнулась лицом в прохладную шею Беллатрикс. — Грязно и очень, очень сексуально. — Если понадобится, я прибегну к насилию. — Мягкие губы впились поцелуем в изящную челюсть Беллатрикс. — Как мило с твоей стороны. — Белла… — Хорошо, хорошо, я остановлюсь. Теперь давай приведем тебя в презентабельный вид. Не думаю, что старое сердце моего адвоката выдержит, если ты войдешь полуголая и пахнущая сексом. Так, куда я бросила твое нижнее белье…

___

Беллатрикс была права. От ее адвоката действительно пахло затхлыми книгами и несвежим кофе, но, судя по всему, он был одним из лучших людей в Лондоне, которых можно было иметь на своей стороне в зале суда — даже если он выглядел так, будто в любую секунду может упасть замертво, выглаженный и одетый в сшитый на заказ твидовый костюм. Гермиона сидела рядом с Беллатрикс за большим дубовым столом и рассматривала весь офис, в котором они прятались. Все было темным, старым, деревянным и украшенным резьбой. Стены были выкрашены в шалфейно-зеленый цвет, покрыты плавающими полками и книжными шкафами, в которых хранились книги о законах, судебном этикете и развитии бизнеса. Единственным ярким пятном цвета были несколько ухоженных растений с желтыми прорастающими цветами, которые стояли в богато украшенных каменных горшках рядом со свинцовым окном в викторианском стиле. Все кричало о богатстве и дороговизне. Как живут богатые. По крайней мере, дождь прекратился впервые за несколько недель. Гермиона решила воспринять это как знак грядущих хороших событий. — Итак, как вы видите, я не могла подписать этот бланк, потому что была на другом конце света! — горячо заявила Беллатрикс, подталкивая свой рабочий органайзер прямо под кривой нос адвоката. Ее волнение было заразительным, но Гермиона знала, что так будет лучше. Было слишком рано праздновать. Родольфус пойдёт на крайние меры, студентка знала это, и нет ничего, чего бы он не сделал, чтобы продолжать кормиться за счёт с трудом заработанных средств своей бывшей жены. Морщинистые, дрожащие руки протянулись вперед и осторожно подняли переплетенный в кожу блокнот, глаза сквозь очки в тяжелой оправе изучали каждую написанную букву. — Интересно. Очень интересно. У вас есть какие-нибудь доказательства в поддержку ваших утверждений? — Доказательства? Да вот же они! Я была в Америке, далеко от Родольфуса, рекламировала запуск нового автомобиля. Этого должно быть достаточно! — Ах, мисс Блэк, этого далеко не достаточно. — Адвокат, мистер Харрингтон, откинулся в кресле и соединил пальцы со старческими пятнами одним плавным движением. — Это ваше слово против его, и нескольких дат, написанных чернилами на листе бумаги, вряд ли достаточно, чтобы удовлетворить суд. Это начало, очень хорошее, но его нужно тщательно подкрепить. — Как ты попала в Нью-Йорк? Два взгляда устремились на Гермиону, которая неподвижно сидела на своем очень неудобном деревянном стуле. — Грейнджер? — Как ты добралась до Нью-Йорка, Белла? Я полагаю, ты прилетела на самолете? — Естественно. — Первым классом? — Частным. У меня есть знакомые, автодилеры. Они тоже присутствовали на мероприятии. Я поехала с ними. — И на мероприятии были бы сделаны фотографии, так? Пресса, папарацци, разрезание ленточки и тому подобное? — Верно. — Итак, вот твои доказательства. Тишина. Два пустых лица смотрят прямо на нее. Сколько Беллатрикс заплатила за этого адвоката? Он был чертовски ужасен! Старику пора на пенсию. Его время в игре с судебными исками закончилось. Гермиона вдохнула, передернула больными плечами и взяла быка за рога. — Если ты путешествовала частным самолётом, у аэропорта или авиакомпании должны быть документы о полете. Твое имя будет в их базе данных, где будет указано, какие места ты посещала и в какое время. Я уверена, что у мистера Харрингтона есть возможность проследить за этим? — Адвокат слегка кивнул. — Что касается фотографий, ну, в этом мире нет ничего, что не попало бы в Интернет. Социальные сети, автолюбители, торговцы, покупатели, коллекционеры, даже личный сайт марки… У кого-то там будут эти фотографии, Белла. Все, что нужно, это найти одну из них с тобой на ней, и вот оно — доказательство, которое тебе нужно. — Как… как, черт возьми, ты такая умная? — прошептала генеральный директор, приоткрыв губы, лицо раскраснелось от гордости и любви к своей столь талантливой девушки. — Мисс Грейнджер, у вас талант докапываться до истины. Возможно, вам подойдет карьера юриста? — Похвала известного адвоката стала красной вишенкой на вершине чудесного дня Гермионы. — Я больше склоняюсь к преподаванию, но если я когда-нибудь передумаю, первым делом постучусь к вам в дверь. — Студентка улыбнулась, чувствуя тепло на щеках. — Если мы найдем записи и фотографии самолета, этого будет достаточно? Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. — Этого будет более чем достаточно, мисс Грейнджер. — А когда это случится… что станет с Родольфусом? — Честно? — Старый адвокат подождал, пока Гермиона кивнет, плечи снова расслабились. — Ему будет приказано вернуть все, что он украл у мисс Блэк. Он не сможет иметь никаких контактов со своим сыном, пока мисс Блэк не разрешит, и, если нам повезет, мистер Лестрейндж будет осужден как мошенник, вор и преступник. — А потом? — Тюрьма. Жизнь за решеткой. Правосудие. — Свобода. — произнесла Беллатрикс, слово сорвалось с языка. Под столом пальцы Гермионы нашли запястье старшей женщины и крепко сжали. — Я буду свободна от него, от нашего прошлого, от всего. Навсегда.