Черный «Ягуар» | Black Jaguar

— Не думаю, что видела раньше, чтобы ты так много курила за один день. — Да, но сегодня они очень нужны. — Потому что ты нервничаешь? — Я никогда не нервничаю. — Ты все утро лезешь на стену, это нормально — волноваться. — Я не волнуюсь. — Белла… — Хорошо. Я немного волнуюсь. Сегодня очень важный день. Я просто хочу, чтобы все закончилось, чтобы последняя глава этого дерьма была закрыта навсегда. Я не хочу больше никогда в жизни видеть зал суда. — Холодный ветерок пронесся мимо, Белла втянула густой сигаретный дым. Даже каменная стена позади не могла дать достаточного укрытия от зимней стихии очередного лондонского утра. В то время как Гермиона потуже затянула шарф на шее, Беллатрикс просто откинула голову назад и позволила ледяному ветру успокоить нарастающее напряжение. К концу дня все должно было закончиться. Больше никаких судебных процессов, никаких слушаний, никакого Родольфуса Лестрейнджа. За последние несколько недель обе женщины приложили все силы, чтобы собрать достаточно доказательств для создания убедительного дела. Были найдены записи о поездке Беллатрикс в США, даже туристическая виза, используемая для въезда в другую страну по рабочим вопросам, была добавлена. Гермиона творила чудеса в Интернете. Молодая студентка смогла найти мероприятие, в котором участвовала её девушка: бледное лицо и красивый наряд были запечатлены на нескольких фотографиях, которые автомобильная компания использовала для рекламы своего новейшего автомобиля. Старая выписка из банка также показала черным по белому оплату дорогого отеля, в котором Беллатрикс остановилась на время своей поездки во Флориду. — Он получит свое, Белла. — Я знаю. — Еще один резкий выдох, тонкие пальцы убирают с глаз наполовину выкуренную сигарету, ее вишнево-красный кончик рассыпается по мокрой бетонной земле, как крошечный фейерверк. — Сейчас мне плевать на деньги, плевать на наш неудачный брак и на то, как он украл у меня все. Все, что имеет значение — это Орион. Он заслуживает всего в этом мире. Если этот день закончится тем, что Родольфуса больше никогда не подпустят к нему… о, этот день нужно будет отпраздновать. — Я принесу шампанское. Впервые за это утро Беллатрикс улыбнулась, сверкнув белыми зубами, и притянула Гермиону к себе одной рукой, прижавшись губами в благодарном поцелуе к теплому лбу своей возлюбленной. — Мм, вы начали приобретать дорогой вкус, мисс Грейнджер. — Я провела слишком много времени с тобой. — Гермиона хмыкнула, кончик ее носа коснулся острой линии челюсти Беллатрикс. — В конце концов, ты любишь все самое лучшее. — О? Я думала, ты не заботишься о материальных вещах? — Нет. Я забочусь о тебе. Ты стоишь всего и даже больше. — Мисс Блэк? — Момент умиротворения был прерван молодым мужчиной, одетым в костюм, с папкой, прижатой к груди, очками в толстой оправе, сидящими на слегка изогнутом носу. — Мы готовы начинать. — Гермиона почувствовала, как пальцы сжались вокруг нее, ногти впились в кожу, тело напряглось. — Ты справишься. Я буду там, буду держать за тебя кулаки. — На этот раз Гермиона наклонилась, чтобы поцеловать уголок полных губ Беллатрикс. — Помни, теперь он не имеет над тобой никакого контроля. Срази его. Покажи ему, какой сильной ты можешь быть, как черный ягуар, которым ты была рождена. — Клыками и когтями? Гермиона кивнула, глаза были тверды, пальцы откинули назад выбившийся черный локон. — Клыками и когтями.

___

Гермиону тошнило. Нервы брали верх. Волны тошноты накатывали на её желудок, как прилив, когда она заняла своё место на зрительской трибуне, устремив взгляд на хорошо одетую Беллатрикс внизу. Генеральный директор выбрала черную юбку-карандаш, изумрудно-зеленую шелковую блузку и плотно прилегающий пиджак. Она выглядела соответствующе, как и ее престарелый адвокат, стоявший рядом со своей клиенткой, двое из них прижались друг к другу, перешептываясь над кипой бумаг, которые требовали последнего просмотра. Сам зал суда был прекрасен: резное дубовое дерево, кожаные сиденья, высокая богато украшенная трибуна, с которой судья мог смотреть на своих подсудимых. Но впервые в жизни Гермиона Грейнджер не смогла насладиться старинной английской архитектурой, потому что внезапно появился он, и комната завертелась на острие ножа. Родольфус Лестрейндж. Растрёпанные волосы, неухоженная борода, самодовольное выражение на его никчемном лице. То, как он вошел, словно хозяин этого места, опустившись на стул рядом со своим адвокатом, заставило Гермиону покрыться мурашками. Мерзость. Почему он выглядел все хуже с каждым разом, когда Гермиона видела его? Наркотики. Алкоголь. Тот факт, что ему нет дела ни до чего и ни до кого в этой жизни, кроме самого себя. Чем скорее это закончится, тем лучше. Позади студентки скрипнула кожа, отвлекая ее ястребиные глаза от происходящего внизу, и она увидела серебристые волосы, собранные в пучок, и женщину, одетую во все черное. Нарцисса Малфой ничего не сказала, когда опустилась, да ей это и не требовалось. Вместо этого она наклонила голову, приветствуя Гермиону отрывистым кивком, на ее лице не было никаких эмоций, а затем все внимание переместилось ниже. Гермиона не могла сдержать улыбки на губах. Несмотря на все их споры и ехидные комментарии Беллатрикс, было ясно, что сестры любят друг друга, и поддержка Нарциссы была приятным сюрпризом. — Всем встать. Несколько комплектов обуви прогрохотали по полированному полу, тела выпрямились, когда судья, наконец, дал о себе знать и уселся на трибуне. Гермиона затаила дыхание, пальцы сжались в кулаки, когда дело пошло в ход. Блэк против Лестрейнджа. — Итак, мы уже несколько раз рассматривали это дело. — сказал мужчина-судья, наклонившись вперед в своем кресле, опираясь локтями о стол напротив. — Документы были подписаны вашим именем, мисс Блэк, и мистер Лестрейндж имеет законное право на каждую сумму денег в месяц. — Ваша честь, могу я прервать вас? — Голос мистера Харрингтона прорезал воздух, и Гермиона чуть не подпрыгнула от радости. Вот оно. Вся их тяжелая работа вот-вот окупится. — У нас есть основания полагать, что мистер Лестрейндж брал деньги моей клиентки без ее согласия. — Вы действительно делаете это снова? — Родольфус не мог упустить шанс заявить о себе, закатив глаза, как ребенок, собирающийся устроить истерику. — Сколько раз меня еще нужно сюда тащить? Ты подписала его, Беллатрикс, честно и справедливо, и с меня хватит твоего лживого дерьма. — Мистер Лестрейндж! Я попрошу вас не разговаривать, пока вам не дадут слово в моем зале суда. — Судья предупредил, сузив глаза. Беллатрикс молчала, ее лицо было обращено к стене напротив, и Гермиона почувствовала гордость за то, как хорошо ее возлюбленная боролась с каждым ужасным желанием наброситься на него. — Мистер Харрингтон… у вас есть доказательства, подтверждающие такое утверждение? — У нас есть, Ваша честь. Ты можешь сделать это, Белла. Я здесь. — Пфф, конечно. — Вам вынесено последнее предупреждение, мистер Лестрейндж. Еще одно ваше слово, и я приостановлю суд, пока вы не станете вести себя как взрослый человек. А теперь я хотел бы увидеть доказательства, о которых вы говорите. Мистер Харрингтон, шатаясь, поднялся на ноги и потянулся к папке, которая была в его распоряжении. — Девятого июля мистер Лестрейндж получил документ, в котором говорилось, что он должен ежемесячно получать денежную сумму от своей бывшей жены, мисс Блэк. Суд пришел к выводу, что документ действителен и соответствует руке моей клиентки. С тех пор мисс Блэк каждый день борется за возвращение этих денег, денег, ради которых она работала до последнего, денег, которые предназначались для обеспечения ее маленького сына. Сына, я могу добавить, с которым мистер Лестрейндж решил не иметь ничего общего ни по какой другой причине, кроме как для удовлетворения своих собственных эгоистических потребностей. — К чему вы клоните, мистер Харрингтон? — Ваша честь, девятого июля мистер Лестрейндж совершил преступление в виде мошенничества… — Ложь! — Мистер Лестрейндж! — Девятого июля моя клиентка не имела возможности подписать ни одного поддельного документа, который предъявил мистер Лестрейндж, потому что мисс Блэк не было в стране! — Хотя его фигура была маленькой и хрупкой, голос мистера Харрингтона гремел по залу, как молитва. Гермиона сидела на краю своего кресла, прислонившись как можно ближе к происходящему внизу, глаза расширились, затаив дыхание. — Мисс Блэк уезжала по делам в Штаты для рекламы новой модели автомобиля, и у нас есть доказательства! Эта папка в моей руке содержит ее проездные документы, записи базы данных о месте в частном самолете, которым она летела, старую рабочую визу и выписку из банка о ее пребывании в отеле во Флориде. И если вам нужны еще какие-либо доказательства, я с удовольствием предоставлю несколько фотографий с места событий, на которых отчетливо видна мисс Блэк. Боже, напряжение было сильным и некомфортным. Судья протянул руку, ожидая, пока мистер Харрингтон пройдет вперед и передаст свою папку. К этому времени Родольфус сходил с ума, его губы двигались со скоростью миллион миль в час, когда он нашёптывал на ухо своего собственного адвоката. Паника была радостью для всех, даже идеально уравновешенная Нарцисса Малфой выглядела готовой вскочить и закричать до небес. — Как вы все прекрасно видите, мистер Лестрейндж добровольно подделал имя моей клиентки в этом документе, украл огромные суммы денег с ее счета и вел жизнь, неподобающую человеку, у которого есть маленький ребенок. Есть ли что-нибудь, что вы хотели бы от меня услышать, Ваша честь? Судья даже не поднял глаз от папки, лежащей на его столе, образованные глаза внимательно читали каждое слово. — Нет, мистер Харрингтон, это все. Я думаю, что здесь достаточно доказательств для присяжных. Я задержу суд на час. Прошу присяжных следовать за мной. Нам предстоит многое рассмотреть. Во второй раз за это утро половицы заскрипели под тяжестью ног. Все было бы совершенно тихо, если бы не раздираемый страхом голос Родольфуса, эхом разносившийся по коридорам.

___

Полтора часа казались целой жизнью. Все это время Гермиона не смела двинуться с места. Никто не разговаривал, даже Нарцисса, которая нервно надевала и снимала свои дорогие перчатки в миллионный раз за время ожидания. Когда присяжные медленно вернулись в зал, черные глаза нашли мягкие золотисто-медовые, а за ресницами застыл страх. — Присяжные пришли к решению? — Пришли, Ваша честь. — Мягкий женский голос донесся с трибуны. Вот и все. Одно маленькое слово было способно изменить жизнь Беллатрикс. Глаза Гермионы закрылись, голова склонилась, а губы пробормотали, чтобы какой-нибудь бог исполнил ее желание. — И каково ваше решение? Деревянные ручки кресла Беллатрикс скрипели под давлением ее дрожащих рук, костяшки пальцев побелели. Она отказывалась отвести взгляд от выкрашенной в белый цвет стены напротив, отказывалась моргать, отказывалась делать вдох. Пожалуйста. Пожалуйста, освободите ее. — Мы считаем мистера Лестрейнджа… Я сделаю все, что вы захотите, но, пожалуйста, избавьте ее от этого мудака. Я умоляю вас. Позвольте ей быть счастливой. Она заслуживает того, чтобы наконец-то быть счастливой. — Виновным. Ярость и крики Родольфуса растворились в приглушенном звоне в ушах Гермионы. Мир замер на месте, но тут же снова пришел в движение, словно наконец нашел в себе силы перезагрузиться после стольких лет. Студентка вскрикнула, захлопала в ладоши, из ее нежных губ вырвались возгласы счастья и облегчения. Нарцисса сжала плечо студентки, голова кивнула, рот плотно сжался, чтобы сдержать собственное возбуждение. Медленно Беллатрикс опустилась на свое место. Чувство, подобного которому она никогда прежде не испытывала, заполнило ее душу, оставив генерального директора чувствовать себя легче, чем когда-либо прежде. Это был сон. Это не могло быть реальностью. Скоро автодилер проснется и вернется в темную реальность, которой Родольфус Лестрейндж проклял свою бывшую жену. Верно? Черные глаза уставились вниз на дизайнерские туфли, руки вцепились в струящиеся локоны, голова отказывалась подниматься, когда судья заговорил снова. Потребовалось два охранника, чтобы заставить Родольфуса вернуться на место и понести наказание. Как низко мы пали. — Мистер Лестрейндж, вы были признаны виновным по нескольким пунктам в мошенничестве, подделке незаконных документов, попытке опорочить компанию мисс Блэк и, кроме того, вы уклонялись от уплаты алиментов с момента рождения вашего сына. Если бы вы вошли в эту комнату с немного большим изяществом, то я уверен, что вы вышли бы с более коротким сроком заключения, но ваше вульгарное поведение показало вас таким, какой вы есть на самом деле, и обществу не нужны такие люди. Мистер Лестрейндж, я приговариваю вас к десяти годам тюремного заключения, и вы должны вернуть все, что вы украли у мисс Блэк. Ваши активы будут конфискованы, счета заморожены, а автомобили изъяты из вашей собственности. Они будут храниться до тех пор, пока мы не найдем им применение. Возможно, вам стоит использовать это время, чтобы по-настоящему взглянуть на себя и понять, что ложь ни к чему не приведет. Пришло время повзрослеть и посмотреть в лицо своей лжи.

___

— Я так и думала, что ты будешь здесь. Ты пропускаешь хорошую вечеринку. Я уверена, что Мэри близка к тому, чтобы танцевать на кофейном столике, если в ее организм попадет еще хоть капля алкоголя. Вот, ты это заслужила. — Элегантный фужер с шампанским, наполненный бледными пузырьками, покинул поцелованную солнцем руку Гермионы и оказался в ледяных пальцах. Потайной кабинет в доме Беллатрикс быстро стал одной из любимых комнат Гермионы. В то время как остальная часть дома кричала о современности и ухоженности, дубовые стены кабинета Беллатрикс уносили студентку в давно забытые времена. Казалось, что это место выпрыгнуло прямо из романа Джейн Остин. Это подходило Беллатрикс. По крайней мере, на этот раз стол, стоявший у противоположной стены, наконец-то был чистым, на нем не было никаких бумаг с запятнанным именем Родольфуса. По красным тюдоровским кирпичам пронеслась волна умиротворения, словно так и должно было быть. Даже воздух стал легче, его стало легче вдыхать. — Как поживает моя сестра? — пробормотала Беллатрикс, откидывая назад свою лебединую шею, делая глоток шипучего напитка. Генеральный директор сидела в своем офисном кресле, скрестив ноги, уставившись на обширный задний двор через большие окна. — Она выглядит очень неуместно. — Гермиона хихикнула, прижимая к груди свой фужер. Медленно она подошла к Беллатрикс, перебирая пальцами растрепавшиеся чернильные локоны. Напряжение легко чувствовалось в плечах торговки машинами. — Но Орион дает ей повода к волнению. Он ее очень любит. — Цисси пытается вести себя чопорно и прилично, — нежно сжав бедро Гермионы, она притянула молодую женщину к себе, и они прижались, бок о бок, наблюдая за тем, как за окном тикает мир. — Но мой сын всегда умеет получить от своей тети то, что хочет. — Беллатрикс не могла остановить пальцы, зацепившиеся за розовую материю, ищущие тепла и горячей плоти. — Она была здесь каждый день после рождения Ориона… Я думаю, часть ее скучала по маленькому ребенку. Драко сейчас столько же лет, сколько и тебе. Моей младшей сестре больше некого няньчить. — Драко? — Ага. — Как… дракон? — Или змея, но он всегда был больше похож на червяка, если хочешь знать мое мнение. — Белла! Это твой племянник, как ты можешь о нем так говорить? — И именно поэтому я имею право говорить так о нем. Поверь мне, Грейнджер, если бы ты встретила его, ты бы чувствовала то же самое. У парня из задницы перья растут, как у павлина. — Ты злая, Блэк, чертовски злая. Теперь ты выйдешь или останешься здесь? Эта вечеринка для тебя, и ты должна быть там. Ты так много работала, чтобы достичь этого момента в своей жизни, и я так, так горжусь тобой. — Каким-то образом Гермиона оказалась на коленях Беллатрикс, охваченная двумя сильными руками, которые обещали больше никогда не отпускать ее. Студентка едва не ущипнула себя. Неужели теперь все? Неужели это та жизнь, которой она будет жить вечно, с женщиной, которая любит ее с пылом и страстью тысячи огней? Боже, одна мысль об этом заставляла Гермиону дрожать. — Я не смогла бы сделать это без тебя, Грейнджер. — Это не так. — Но это так. Именно ты нашла все улики, которые нам были нужны, чтобы посадить Родольфуса за решетку. И теперь, когда он там… вдали от меня, вдали от Ориона… Я чувствую… Розовые губы коснулись прохладного лба, руки обхватили шею Беллатрикс, притягивая обеих женщин ближе, чем когда-либо прежде. — Свободу? — Едва заметный кивок. — Хорошо. Давно пора. Он больше никогда не причинит вреда ни тебе, ни твоему мальчику, обещаю. Никто не причинит. Ты же знаешь, Беллатрикс, я готова воевать за тебя снова и снова. Черные глаза поднялись вверх, и Беллатрикс увидела, что весь ее мир смотрит прямо на нее. — Клыками и когтями, дорогая? — Клыками и когтями. — Ты очаровательна. — Генеральный директор хихикала, проводя ногтями по колену Гермионы. — Эй! Я могу быть страшной, когда хочу. — О, я не сомневаюсь. Я видела ту силу, которую вы прячете, мисс Грейнджер. Вам следует почаще выпускать ее на волю. — Правда? Хорошо, тогда как вам сегодняшний вечер? — По мне, так идеально. — Белла? — Мм? — Я люблю тебя, так сильно. Беллатрикс больше не могла выносить последние несколько дюймов, разделявших их, притягивая девушку ближе. В мгновение ока два рта встретились, губы были пухлыми и полными добрых намерений. С каждым поцелуем губы Гермионы становились то розовее, то темнее, пока она не стёрла все остатки кроваво-красной помады Беллатрикс. От этого у них перехватило дыхание, и никому из них не было до этого дела. Весь мир мог рухнуть вокруг них, и все равно они остались бы в объятиях друг друга. — Что я сделала в этом мире, чтобы быть одаренной такой замечательной, сильной, талантливой, умной женщиной, как ты? — Слова шептали, щекоча раскрасневшиеся щеки Гермионы. Беллатрикс редко говорила искренне, но когда она это делала, Гермиона была сражена наповал. — Знаешь ли ты, что я готова ждать тебя триллион жизней? Ты так много значишь для меня, Белла. — Но я причинила тебе боль. — Мы причинили друг другу боль, потому что нам и так было больно. Бывает трудно противостоять демонам, которые не дают тебе спать по ночам, но с тобой рядом я чувствую, что могу сразиться с любым миром, с любой планетой. Ты делаешь меня сильной, Белла. Без тебя я ничто. — Гермиона не смогла удержаться, не поцеловав автодилера в нос. Это вызвало у нее довольно детский смешок. — Спасибо. — За что, глупая девчонка? — За то, что откликнулась на мое заявление. Ничего этого не было бы, если бы ты не нашла время прочитать мое письмо. — Грейнджер… — Беллатрикс могла быть мягкой и милой только до поры до времени. Выражение настоящих чувств по-прежнему представляло собой сложную задачу. Показать было легче, чем озвучить. — Потанцуешь со мной? — Танцевать? Без музыки? — Мы можем придумать свою собственную. Сейчас мы можем делать все, что захотим, а прямо сейчас я хочу танцевать со своей девушкой. Разве это такое уж преступление? А теперь подними свою задницу с меня и используй эти ноги по назначению, Грейнджер. Из-за тебя мои ноги затекли. И в этой маленьком потайном кабинете, закрытым от любопытных глаз и виляющих языков, Беллатрикс позволила смеху Гермионы наполнить ее каменную холодную душу. Блэк растаяла, как зимний снег, приветствуя летнее тепло, в которое окутала ее Гермиона Грейнджер. С каждым шагом, с каждым маленьким движением, держась друг за друга руками, Беллатрикс, наконец, приняла свою судьбу, свою заслуженную свободу и покой. Нигде больше не было места, где бы она хотела быть, чем здесь. С удивительной яркой женщиной, которую она любила.