Черный «Ягуар» | Black Jaguar

8 месяцев спустя… Гермиона Грейнджер всегда была организатором от Бога. Каждая маленькая мысль, каждая крошечная деталь — все это было завернуто в прекрасную упаковку с ярко-красным бантом. Недели тщательного планирования свелись к одному очень важному дню, и все это для кого-то очень, очень особенного. — Вот, это последний. — Тебе не кажется, что это немного чересчур? — Ты будешь рада узнать, что с каждым я жертвую равную сумму денег местной детской больнице. Я делаю это уже несколько лет и не собираюсь останавливаться. О, перестань смотреть на меня так. — Как? — Твои большие глазки на мокром месте, как у ребенка в магазине сладостей. Я могу быть милой, когда захочу. — Ты всегда милая. Ты просто не хочешь в этом признаться, потому что люди больше не будут считать тебя страшной. — Я страшная, и если ты будешь продолжать так улыбаться, я покажу тебе, насколько плохой я могу быть. — Ммм, это обещание, мисс Блэк? — Это угроза, мисс Грейнджер. Ну, как тебе? Стоя бок о бок, обе женщины сделали несколько шагов назад, чтобы полюбоваться своей работой. Над камином в большой гостиной на белой стене был приколот плакат, на котором ярко-синими и серебряными буквами было написано «С днем рождения». Каштановые кудри подпрыгивали, когда Гермиона одобрительно кивала головой. Бессонная ночь с Беллатрикс стоила того, даже если у вороноволосой женщины было несколько срывов при попытке отрезать нужное количество оберточной бумаги, она запуталась в метрах виолончельной ленты и порезала кончик большого пальца о ножницы, которые не раз теряла (конечно, это была вина ножниц, но никак не Беллы). — Выглядит идеально. — прошептала Гермиона, прислонив свои раскрасневшиеся от работы щеки к плечу женщины. — Спасибо, что помогла мне, я бы не справилась без тебя. — Это все благодаря тебе, а я просто пришла помочь, но чтобы я ещё раз заворачивала подарки. В следующем году я найму для этого кого-нибудь. — Эй! Не порти очень важный день. — Пальцы сомкнулись, бедра соприкоснулись, как и должно было быть. Взгляд студентки остановился на большой куче подарков, разложенных перед ревущим камином, каждый из которых был разной формы или размера. Потребуется некоторое время, чтобы перебрать их все, но Гермиона не испытывала желания торопиться. Каждая минута превращалась в воспоминание, которое должно было остаться на всю жизнь. — Это и твой день тоже. — Черные глаза скользнули вниз и стали изучать. Беллатрикс впитывала каждую эмоцию на лице девушки, то, как Гермиона морщила нос, когда ей что-то не нравилось, и как она хмурила брови. Студентка никогда не любила быть в центре внимания. — Ты ведь знаешь, что Мэри в данный момент покрывает глазурью два торта? — О боже. — Из горла Гермионы вырвался стон, она прижалась лбом к плечу Беллатрикс. Возможно, если она сильно захочет, внимание просто испарится. — Может, отпразднуем позже? Когда день подойдёт к концу, и все поедят или хотя бы выпьют немного. Пожалуйста? — Гермиона… — Так мне будет комфортнее. Ты же знаешь, я никогда не любила суету. — Мягкие губы одарили Гермиону желанным ответом, и мятный аромат Беллатрикс завладел всеми чувствами. Еще один год был почти позади, летние месяцы стали прохладнее, в туманном воздухе Лондона забрезжило предчувствие осени. Родольфус оставался за решеткой, а украденные им деньги медленно возвращались в руки Беллатрикс. Дополнительный бонус в виде задолженных алиментов на ребенка стал еще одним благословением, каждый фунт и пенни тратился на маленького мальчика, который заслуживал всего в этом мире. Маленькая семья старалась каждые выходные выезжать на природу, чтобы вместе начать новые приключения. Беллатрикс начала их путешествия с нового фотоальбома. Он должен был быть наполнен только счастливыми воспоминаниями и яркими улыбками. Семья? Да. Семья. Дом, безопасность. Гермиона нашла свое место в этом мире, где ее сердце действительно принадлежало ей. День ареста Родольфуса изменил все к лучшему. В тот день Гермиона пообещала никогда не уходить, оберегать Беллатрикс от ее собственных бушующих демонов и защищать и любить ее сына, как будто мальчик был плотью и кровью самой студентки. С того дня Гермиона вернулась в свою тесную камденскую квартиру только за вещами, благодарно обнимая Джинни и обещая встречаться с лучшей подругой после уроков и посещать их любимый паб каждое второе воскресенье. Беллатрикс была там, ожидая снаружи в любимом Range Rover Гермионы, готовая увезти свою юную любовь, чтобы начать их новую совместную жизнь. И какая это была жизнь. — Белла? — Мм? — Беллатрикс прижалась к каштановым волосам, проводя ногтями по загорелым рукам Гермионы. — Я просто хочу, чтобы ты знала, как я благодарна тебе за то, что ты у меня есть. Ты уже так много мне дала, и я надеюсь, что мы проведем вместе всю оставшуюся жизнь. — Ты размякла, Грейнджер. Что случилось с той студенткой, которая появилась у меня на пороге тогда в этих уродливых белых кроссовках, которые едва держались на ногах? — Как тебе всегда удается испортить душевный момент? Я говорю серьезно! — И тут Гермиона отпрянула от темной блузки Беллатрикс, чтобы прижаться прямо к упругой груди и плоскому животу. Как же ей хотелось раствориться во всем, чем была Беллатрикс, сделать их кожу единым целым, стать частью любимой женщины навечно. — Я имею в виду каждое слово. Я люблю тебя, и мне не терпится провести еще один день с тобой и теми, кого мы любим. Тыльные стороны острых ногтей поднялись, обводя каждую веснушку на лице Гермионы, глаза сомкнулись в танце на веки вечные. Беллатрикс могла вести себя сколь угодно грубо, но один взгляд, одно маленькое мерцание в темных радужках глаз выдавало все. — Такое солнышко, что же мне с тобой делать? — Белые зубы сверкнули, когда торговка машинами, наконец, опустила свои железные баррикады, одарив Гермиону одной из своих ослепительных улыбок. — Я тоже люблю тебя, дорогая, даже если ты пригласила в мой дом всякий сброд. — Ты имеешь в виду семью и друзей. — Да, да, если ты хочешь их так называть. — Ногти превратились в кончики пальцев, перемещаясь и запутываясь в маленьких волосках на затылке Гермионы, притягивая девушку все ближе и ближе, пока между ними не осталось ничего, кроме нескольких сантиметров и теплого дыхания. — Когда они приедут? Гермиона посмотрела на часы на ее запястье. Подарок Беллатрикс. — Они должны быть здесь с минуты на минуту. — Жаль. Я так хотела затащить тебя обратно наверх. — промурлыкала торговка машинами. Гермиона поклялась, что боги говорили с ней, когда на лице Беллатрикс плясало это выражение. Для той, кто испытывала такой страх при мысли о том, чтобы разделить свое тело с другим, не потребовалось почти ничего, чтобы студентка вспыхнула от жара и желания, когда Беллатрикс Блэк мечтательно смотрела на нее с невысказанными обещаниями темных желаний. Как, черт возьми, я вообще могла думать, что я гетеро? — Ты обещала вести себя хорошо, Белла. — А ты обещала не давать мне спать всю прошлую ночь. К этому времени Беллатрикс уже почесывала позвоночник Гермионы, оставляя студентку в беспорядочной дрожи и вздохах. Генеральный директор быстро уловила те места, которые вызывали слабость в коленях ее партнерши. — Кажется, да. — Ты шутишь? — Что? Мы не спали всю ночь. — Упаковывали гребаные подарки! — Ага, всю ночь напролет. — На этот раз голос Гермионы стал ниже, слова игриво слетали с кончика языка, губы кривились в дразнящей ухмылке. Но даже сейчас она не могла отказаться от близости и желания прикоснуться, исследовать, вдыхать и брать. Это всегда становилось слишком невыносимым. Как Беллатрикс это удавалось? Откуда у нее столько силы? — Я заглажу свою вину позже. Обещаю. Но сейчас мы просто будем играть в любезных хозяев и… — Попытаемся не засосать друг друга? Женщины рывком отстранилась друг от друга, руки покинули уют, который они дарили, чтобы обнаружить, что над ними смеется рыжеволосая девушка, с собранными в беспорядочный хвост волосами. — Джинни! — В мгновение ока Гермиона рванулась вперед, бросаясь в распростертые объятия своей лучшей подруги, чьи руки цеплялись за два подарочных пакета. — Я думала, ты не сможешь приехать? — Объятия обеих девушек были крепкими, как у двух сестер, которые слишком долго были в разлуке. — Мама разрешила мне уехать пораньше, но неужели ты думала, что я пропущу сегодняшний день? — Но это же так далеко ехать из Уилтшира! Тебе действительно не стоило, не то чтобы я собиралась жаловаться. Я так по тебе скучала. — Еще одно крепкое объятие, улыбки стали такими широкими, что щеки Гермионы начали болеть. Как будто этот день не мог стать еще лучше! Все, кого студентка любила, скоро соберутся под одной крышей, и от этого у нее болело сердце. — Ну, я не могла позволить этим подаркам пропасть зря. — Когда они наконец-то расстались, Джинни взяла в руки пакеты, набитые подарками и разноцветной бумагой. — Мама добавила туда несколько вещей, в том числе один из своих знаменитых вязаных джемперов. Она беспокоится, что зимой в Лондоне слишком холодно и ты можешь заболеть. Ты знаешь, какая она. Этот — для тебя, а другой — для вечеринки по случаю дня рождения. — О, Джин, ты такая милая. Спасибо тебе большое. Разве это не мило с ее стороны, правда, Белла? Всегда вежливая, Беллатрикс сдержалась, позволяя друзьям воссоединиться. Ее голова слегка кивнула в знак приветствия в сторону Джинни, но это не помешало генеральному директору поднять бровь, скрестив руки на груди. — Конечно. Хотя я бы хотела знать, как ты так легко проникла в мой дом, Рыжик. Только не это. — А, это было легко. Перепрыгнула через ворота, взломала замок на входной двери и просто впустила себя. — Джинни Уизли никогда не склонялась так легко, и Беллатрикс принимала вызов. — Для человека с таким количеством денег я думала, что ты сможешь установить лучшую систему безопасности. Видимо, богатство значит для тебя больше, чем ум. Гермиона застонала и провела рукой по лицу. С того самого дня, как Джинни познакомилась с Беллатрикс, эти двое вцепились друг другу в глотки. Они утверждали, что это всего лишь дразнилки, но у Гермионы от этого волосы вставали дыбом. Дети вели себя лучше, чем эти двое. — И это говорит девушка, которая получила степень по рисованию кисточкой на листе бумаги? — Беллатрикс быстро огрызнулась. — Это может сделать и обезьяна. — Обезьяна также может научиться заказывать пиццу, не заставляя свою помощницу делать это постоянно. Кстати, как у тебя это получается? — Честно говоря, наступит ли когда-нибудь день, когда вы двое наконец-то поладите? — Бедная Гермиона, она всегда была зажата между своей девушкой и подругой детства. Она молилась о том дне, когда земля разверзнется и поглотит ее целиком. — О, остынь, Миона, мы всего лишь шутим. Ты слишком легко заводишься. — Действительно, Грейнджер, где твое чувство юмора? Рада видеть тебя, Рыжик, даже если ты и вломилась в мой дом. — Мэри впустила меня, но попытка не пытка. Я тоже рада тебя видеть, Блэк. А теперь куда мне положить эти подарки? Эти двое будут моей смертью, клянусь Богом. — Хороший вопрос, мисс Уизли, у меня у самой есть еще пара подарков. Холодное эхо голоса Нарциссы Малфой заставило Гермиону выпрямиться, отвести плечи назад, поднять подбородок к небу. Словно сама королева только что вошла в дверь, и юная студентка с веснушками вдруг вспомнила о своих манерах. Красивая младшая Блэк источала изящество и отработанный этикет, передаваемый по наследству в семье из высшего общества. Каждый шаг Нарциссы был четко выверен, она словно парила, глубоко вдавливая каблуки в чистый ковер. Сегодня на ней было элегантное атласное платье серого цвета с высокой горловиной. Прямые серебристые волосы свисали до половины спины. Все на своих местах, но Гермиона и не ожидала меньшего. — Под парочкой я имею в виду, что мне может понадобиться помощь, чтобы освободить заднее сиденье моей машины. Есть вероятность, что я слегка переборщила. — заявила Нарцисса, пренебрежительно махнув рукой в воздухе, и направилась к Беллатрикс. Сестры поприветствовали друг друга поцелуем в каждую щеку, губы едва встретились с кожей. Однако повод для празднования внезапно угас. Напряжение накатило на Беллатрикс, Гермиона заметила, как ее девушка застыла, взгляд уперся в стену за головой Нарциссы, пальцы сжались в кулаки. Семья. Этого может быть достаточно, чтобы сделать или сломать тебя. Родители Гермионы развелись и разъехались, когда она была еще маленькой, но она нашла свое место в семье Уизли. Джинни стала сестрой, о которой Гермиона всегда мечтала, а мальчики Уизли защищали английскую студентку, как буйные старшие братья. А теперь была еще и Беллатрикс, представительница семьи Блэк, которая любила с кислым выражением лица и яростным собственничеством. Да, Гермиона была счастливой девушкой, но пришло время другой почувствовать эту всепоглощающую любовь и тепло полного сердца и горящей души. — Есть кое-что еще. — Голос Нарциссы смягчился до такой степени, какой Гермиона еще никогда не слышала. Младшая Блэк не могла удержаться от того, чтобы не протянуть руку и не откинуть прядь волос Беллатрикс. Это всегда раздражало ее, но эти дикие кудри никогда не могли быть по-настоящему приручены. — Если ты готова? — Миона? — она подняла глаза, почувствовав, что Джинни движется рядом. — Ты не против, если я воспользуюсь ванной? — Тебе не нужно спрашивать об этом. Ты помнишь, где она находится? — Конечно, помню. Я брошу свой чемодан в комнате для гостей и приму душ. Мне нужно освежиться после поезда. — Джинни? — Рыжеволосая остановилась на пути к лестнице, оглянувшись через плечо на шепот Гермионы. — Спасибо. — Это важный момент, и они не хотят, чтобы все смотрели на них. Я не буду торопиться, не волнуйся. Шаги удалялись по лестнице. Гермиона, казалось, могла сосредоточиться только на нервном театральном представлении, разыгрывающемся на ее глазах. Беллатрикс кивнула, но все происходило в замедленной съемке. Каблуки Нарциссы глубоко погружались в ковер, когда она, наконец, сдвинулась с места, скрип плюшевого материала звенел в ушах студентки, как предупреждающий колокольчик. И когда сереброволосая красавица наконец открыла рот, Гермиона забыла, как дышать. — Ты можешь войти. Хватит стоять снаружи, а то простудишься. Прошла вечность, и входная дверь наконец закрылась. Волосы до плеч, каштановые, распущенные локоны. Кожа мягкая, сияющая нежным сиянием янтаря. Глаза сияли глубоким ореховым светом, как опавшие листья и дорогое шампанское. Вязаный черный кардиган тяжело свисал поверх белого джемпера с черепаховой горловиной. Обтягивающие темные джинсы, дополненные сапогами по щиколотку, завершали образ. Фотографии, которые Гермиона видела столько раз, ожили: фигура вылезла прямо из альбома, лежащего в прикроватной тумбочке Беллатрикс, и стояла всего в нескольких метрах от нее. Андромеда. Это было безумием, как сильно средняя сестра была похожа на Беллатрикс, хотя у нее не было этого сурового взгляда, высоких скул и тяжёлой линии челюсти своих сестер. Несомненно, Андромеда происходила из рода Блэков, но в этих глазах была доброта, которую Гермиона могла видеть с другой стороны жилого помещения. Терапия творила чудеса с Беллатрикс. Генеральный директор выполняла свое обещание и посещала встречи раз в неделю, будь то личные встречи или видеозвонки в домашнем офисе. С каждым сеансом старшая женщина чувствовала себя легче. Беллатрикс нашла безопасное место, где можно было поговорить о воспоминаниях, которые она пыталась забыть, и с этим пришли силы, чтобы наконец-то поднять трубку и позвонить сестре. Они общались уже несколько месяцев. Не проходило и дня без текстовых сообщений. Гермионе было приятно слышать, как ее партнерша смеется в трубку, как сестры воссоединяются после стольких лет разлуки. Но теперь они стояли лицом к лицу, и тишина была оглушительной. — Беллатрикс. — Голос Андромеды был тропической гаванью по сравнению с ледяным штормом Беллатрикс и Нарциссы и хорошо произнесенными нотами. Еще один шаг. Пропасть сокращается. — Андромеда. — Беллатрикс ответила, подняв подбородок, губы слегка искривились, когда она боролась с желанием снова открыть рот. Противостояние между сестрами было похоже на то, как два волка оценивают друг друга, щелкая зубами, оба зверя ждали, кто сделает первый шаг. Они пройдут через это, вот что Гермиона говорила себе снова и снова, в конце туннеля будет свет. — Ты выглядишь старой. Чушь. — Говори за себя. Я вижу пару морщинок? — Это от многолетнего стресса, вызванного тобой. — Не за что. — Пошла ты, Белла. — И ты тоже, Энди. А затем волки двинулись, набрасываясь друг на друга, прежде чем Гермиона или Нарцисса успели вскочить. Но прежде чем что-либо было сказано или сделано, сестры рухнули друг на друга, крепко обхватив руками, глубоко зарывшись лицами в шеи друг друга. Они крепко обнимались, не желая больше никогда расставаться. Блэки прижались друг к другу, как будто между ними никогда не было разлуки. — Я скучала по тебе, Белла. Давай больше никогда не будем заниматься подобной ерундой. Я вернула тебя, и ты нужна мне в моей жизни. Договорились? От спокойного голоса Андромеды по спине Беллатрикс пробежала дрожь, пальцы сжались, притягивая младшую сестру ближе. — Договорились. Прости меня за все. Если бы я могла вернуть все назад, я бы сделала это в одно мгновение. — Я понимаю, и однажды мы сможем сесть и поговорить обо всем, что произошло в нашей жизни, но пока я счастлива быть здесь с тобой, с моей семьей, в этот очень важный день. — Сквозь черные волосы Андромеда смогла разглядеть оливковое лицо Гермионы, и широкая улыбка расплылась на розовых губах. — Я понимаю, о чем ты… Она великолепна. Ты счастливая женщина. Не упусти ее, хорошо? Это все происходит из-за нее. — Тебе не нужно об этом беспокоиться, Энди. Я планирую держать ее рядом очень долгое время. — Мисс Блэк? — Головы повернулись в идеальном единстве, чтобы увидеть Мэри, стоящую у подножия лестницы, ее волосы были припорошены мукой, а фартук испачкан чем-то, напоминающим клубничный джем. На ее бедре сидел малыш с сонными глазами, волосы взъерошены, пухлые ручки трутся о покрасневшие щеки. — Кто-то проснулся от дневного сна и зовет вас. Руки сцепились еще раз, прежде чем Беллатрикс расплылась в широкой улыбке, а ноги на каблуках пронеслись по комнате, чтобы подхватить Ориона на сильные руки. — Привет, малыш, хорошо спал? — В мире никогда не будет достаточно поцелуев, чтобы засыпать ими малыша, даже если Орион протестовал, спрятав лицо в разметавшихся волосах матери, когда на него упало слишком много взглядов. — О, я знаю, это все слишком. Но ты не можешь прятаться вечно… Знаешь, почему, мой дорогой? Потому что сегодня твой день рождения, и тебе предстоит открыть столько подарков! Ты счастливчик в этом году, только посмотри на все эти подарки. Пытаясь снова осознать окружающий мир, маленький Орион сумел поднять голову и жадно взглянул на подарки. Это было все, что потребовалось для того, чтобы из его уст вырвался визг радости. — А у мамы есть еще один подарок для тебя. Помнишь, как ты любил рассматривать мамины фотоальбомы вместе с Ми-Ми? — Орион кивнул, округлившиеся глаза были устремлены на маму. — Так вот, эта женщина — с одной из тех фотографий. Это твоя тетя Энди. — Здравствуй, Орион. — Андромеда медленно пошевелилась, материнская улыбка приподняла ее губы. — Мама сказала мне, что ты очень хорошо умеешь здороваться за руку. Поздороваемся? — она протянула руку, движение было осторожным и готовым отпрянуть, если Орион не примет эту новую незнакомку. И все же маленькие пухлые пальчики с нетерпением встретились с пальцами Андромеды, когда Орион наклонился вперед в объятиях матери и состоялось первое рукопожатие между племянником и тетей. — О, какой ты сильный! Это очень хорошее рукопожатие. — Ми-ми! Красные губы целовали теплые щеки. — Я знаю, знаю, ты всегда хочешь Ми-ми после пробуждения. Дорогая? — Беллатрикс не нужно было спрашивать дважды. Гермиона была рядом, раскинув руки, чтобы прижать мальчика к своему телу. Прекрасное хихиканье Ориона заставило всех в комнате растаять, его конечности возбужденно подпрыгивали в объятиях его второго самого любимого человека. — Белла? — Гермиона не могла удержаться от того, чтобы не приподняться на цыпочки, прикоснувшись губами к уголку рта своей партнёрши. — Я горжусь тобой. — Спасибо. — Эта улыбка, о, что она сделала с трепещущим сердцем Гермионы. — А теперь, как насчет того, чтобы вытащить Мэри из кухни и открыть твои подарки, мой именинник?

___

В гостиной царил катастрофический беспорядок. Оберточная бумага всех цветов и принтов валялась повсюду, разорванная на тысячи кусочков. Орион был благословенным маленьким мальчиком. Подарки, все, что только может пожелать малыш, падали к его ногам. Мягкие игрушки, книжки, целый новый гардероб, купленный Нарциссой, плавающие лодочки для игры во время купания, раскладывающаяся палатка с туннелями для исследования и ползания по ним, совершенно новые качели, чтобы наслаждаться ими, когда погода улучшится, и один детский электромобиль (сделанный по образцу Ягуара, конечно же), от которого Беллатрикс была просто в восторге. Но впервые в жизни генеральный директор не могла заставить себя обратить внимание на то, что ее дом перевернулся с ног на голову. Орион был счастлив, окруженный семьей, которая его очень любила. Весь этот беспорядок, горы мусора и картонных коробок стоили того, чтобы увидеть счастье, которое не сходило с его лица. — Носки до колена? Правда, Цисси? — У тебя никогда не было вкуса, когда дело касалось одежды, Энди. — Он не маленький викторианский ребенок, которого можно наряжать! — Вообще-то я согласна с Нарциссой… носки милые. — Видишь, по крайней мере, Гермиона знает, о чем говорит. Беллатрикс смотрела, слушала, делая маленькие глотки вина. Так всегда должно было быть. Столько лет потрачено впустую ради человека, не стоящего ничьего времени. Накрашенные помадой губы дернулись в улыбке, когда Орион зашагал за Джинни, и они вдвоем поползли прямо по туннелям подаренной им палатки. Идеально. Все было просто идеально. — Мисс Блэк? Кто-то только что звонил у входных ворот. Вы ожидали еще одного гостя? — О! — Гермиона вскочила со своего места рядом с Андромедой, глаза расширились, лицо раскраснелось тем очаровательным розовым оттенком, который так обожала Беллатрикс. — Это один из подарков Ориона. Я хотела убедиться, что он получит его в свой день рождения, а не за день до него. Я принесу его! — Девушка двигалась, как кошка, выныривающая из переулка, с трудом натягивая кроссовки у входной двери. — Я ненадолго! — Она милая. — Отвали, Энди, у меня не просто так клыки. — Успокойся, сестренка, я не любитель нежного пола и счастлива в браке. Просто приятно видеть, что ты наконец-то нашла кого-то, кто любит тебя, твоего сына и землю, по которой вы обе ходите. Она великолепна. Ты почти не заслуживаешь ее. — Андромеда ухмыльнулась, выглядя совсем как Беллатрикс. — Не заслуживаю. Но мне повезло. — Ноги скрестились, и Беллатрикс сдвинулась вперед, с достоинством поставив бокал с вином на одно колено. — А Цисси? — Голубая рябь встретилась с черной бездной. — Гермиона? Мы теперь общаемся по имени? Что случилось с «мисс Грейнджер»? Драматическое закатывание глаз Нарциссы превратило ухмылку Беллатрикс в улыбку. Младшая Блэк переминалась, сидя на полу, аккуратно складывая каждый новый предмет одежды, который Орион ранее развернул. — Я подумала, что сейчас самое время забыть о формальностях. Вы обе вместе уже некоторое время, и у меня такое чувство, что мисс Грей… Гермиона здесь надолго. — Да, и когда же ты собираешься надеть кольцо, Блэк? — Еще очень нескоро, Рыжик. А теперь возвращайся в палатку, пока я не нашла что-нибудь острое, чтобы пырнуть тебя. — Ты снова остепенишься? — пробормотала Андромеда. — Может быть. Когда-нибудь. Пока что я просто счастлива… — Ми-ми! Входная дверь закрылась с легким щелчком, и звук удаляющихся шин снаружи заполнил новую волну тишины. С того места, где она стояла, все тело Гермионы вспыхнуло красным, щеки запылали, как никогда раньше, пока Гермиона жевала нижнюю губу. Нервный тик, который Беллатрикс давно уловила. — Грейнджер? — Так… не убивай меня, пожалуйста? — Это зависит от того, что ты сейчас прячешь за спиной. Гермиона зашагала вперед, по пути отшвыривая кроссовки. Чем ближе она подходила к семейному сборищу, тем сильнее становилось желание повернуться и убежать. Даже Джинни высунула голову из игровой палатки после того, как Орион выполз на звук голоса своей бывшей няни. Руки были спрятаны, пока Гермиона не опустилась на колени перед именинником. — Сейчас мама оторвет мне голову, и я уверена, что у Мэри будет припадок, но я хотела сделать тебе подарок, который будет с тобой, когда нас не будет рядом. Мама иногда бывает очень занята, и я могу не вернуться вовремя, чтобы почитать тебе сказку на ночь. Но ты должен позаботиться о своем подарке. Он нежный, и его нужно очень любить. Ты понял? Орион мог только кивнуть, его лицо было так близко к лицу Гермионы, что их носы почти соприкасались. — Умный мальчик. С днем рождения, Рио. Из-за спины Гермионы появилось тартановое одеяло. Одеяло, которое смешивалось с сияющим черным цветом и двумя висячими ушами. Ушами?! — Нет! Ни за что на свете! — Но Беллатрикс не успела отойти от дивана, как из надежных рук Гермионы поднялась голова щенка. Орион уже прыгал вокруг, визжа как никогда раньше, руки тянулись вперед, чтобы нежно погладить маленькую головку животного — точно так же, как Гермиона учила его давным-давно. — Щенок! Мама! Щенок! — Писк перешел в хохот, когда щенок вскочил и стал облизывать лицо своего нового человека. Под одеялом Гермиона чувствовала, как крошечный хвостик виляет так сильно, что все тело щенка двигалось вместе с ним. — Щенячьи поцелуи! — Грейнджер… — Пожалуйста, Белла? Я знаю, что должна была сначала посоветоваться с тобой… но я подумала, что Ориону не помешает друг, с которым он сможет расти. Это научит его ответственности, тому, что нужно быть нежным с таким маленьким животным, заботиться о том, что требует много внимания и времени. — Щенок выскочил из рук Гермионы и направился прямо к Ориону. Эти двое уже нашли свою связь. Теперь Гермионе оставалось только подойти к женщине, которую она любила, и использовать эти большие глаза лани против нее. — Мне жаль. — А если он помочиться на мои белые ковры? — Тогда я уберу, а Орион поможет. — Или если он погрызет мебель? — Я заплачу за ее починку. — А когда моя трава станет коричневой, потому что он ходит в туалет каждый… — Белла. Я позабочусь об этом. Обещаю. Просто… посмотри, как счастлив Орион. У него есть лучший друг, с которым он разделит столько лет. Они оба могут учиться друг у друга. Я просто не хотела, чтобы ему было одиноко. Маленький черный щенок уже был в центре внимания. Андромеда, Джинни и Орион сидели в кругу, их руки поглаживали все части возбужденного свертка, пока он прыгал туда-сюда, разрывая зубами куски оставшейся оберточной бумаги. Смех Ориона не прекращался, а его улыбка становилась только шире. Кто была Беллатрикс, чтобы отказывать своему сыну в счастье? Если Орион хотел именно этого… что ж, он мог это получить. — Отлично. — Правда?! — Да. Но он не будет ошиваться в нашей спальне и будет спать на кухне. — Все, что хочешь. — Ммм. Какой породы? — Я немного поразмыслила над этим. Я знаю, что тебе было бы неловко, если бы по дому бегал какой-нибудь маленький терьер, поэтому я выбрала собаку, которая напоминала бы мне тебя. — Очаровательно. — Значит, он доберман. Он станет намного больше, нарастит мускулы, но будет очень милым и прекрасно поддаваться дрессировке. Это очень преданная порода. — Доберман? — Да. — Те, которых используют в фильмах в качестве страшных сторожевых собак? Медовые глаза закатились, а каштановые кудри колыхались из стороны в сторону. — Да, Белла, тех самых. — Тогда, наверное, я смогу научиться жить с этим… с ним… с этой штукой. — Большая собака в доме будет охранять Ориона, а незваных гостей прогонять — по крайней мере, так говорила себе Беллатрикс. Так почему же она не смогла удержаться от улыбки, когда новое пополнение в семье первым запрыгнуло на лапах в красочную палатку, в которую только что забрался Орион? — Ему нужно имя. — Хорошая идея. Рио? — позвала Гермиона, отслеживая движение тени Ориона по тонким стенкам палатки. — Как бы ты хотел назвать своего щенка? — Эм… Щенок! Смех наполнил комнату. — Щенок? — Мы не будем его так называть. Я отказываюсь кричать «Щенок» на заднем дворе! Соседи подумают, что я сошла с ума, Грейнджер. — Хорошо, как бы ты его назвала? — Ты хочешь, чтобы я назвала его? — Беллатрикс не ожидала этого, но Гермиона лишь кивнула. На мгновение генеральный директор сделала паузу, оглядывая комнату в поисках вдохновения, мимолетной искры, которая могла бы дать ей ответ. — Как насчет того, чтобы назвать его в честь твоего старого пони, Белла? — Нарцисса Малфой быстро оторвалась от земли и устроилась на диване. Она никогда не любила собак, да и вообще любых животных, если подумать. Со своего насеста она держала новую одежду Ориона в безопасности и подальше от кусачих зубов. — У тебя был пони? — Студентка не смогла сдержать насмешку. Проклятые богачи. — Я выросла в сельской местности, Грейнджер, иметь лошадей — обычное дело. Хотя мою пони звали Герцогиня, и я не думаю, что это подходящее имя для щенка мужского пола. — Еще одна пауза, а потом щелкнуло. — Герцог. — Герцог? — Противоположность Герцогине, и звучит довольно царственно, вы согласны? Если он собирается стать членом семьи Блэк, у него просто не может быть обычного имени. — Герцог. Мне нравится. — Это было идеально. Гермиона больше не могла себя сдерживать. Она прижалась своими мягкими губами прямо к скуле Беллатрикс. Кто бы мог подумать, что будет так легко уломать грозного руководителя «Оникс Индастри»? За эти месяцы Беллатрикс Блэк превратилась в совершенно новую женщину, которую Гермиона любила с каждым днем все больше и больше. И все же огонь оставался, танцуя под тяжелыми ресницами и извилистым языком. Это притягивало, и Гермиона Грейнджер ни за что не хотела отказываться от этого прилива.

___

Остаток дня прошел в спокойном ритме. К тому времени, когда солнце начало садиться, Мэри преподнесла Ориону праздничный торт. Домработница постаралась на славу, сделав из нежного бисквита, джема и зеленой глазури торт в форме динозавра. Задувание двух свечей было единственным, что разлучило Ориона с Герцогом, который теперь крепко спал на одеяле у жаркого костра. Вскоре усталость взяла свое, и маленький мальчик уже не мог держать глаза открытыми. Особенный день закончился тем, что мама и Гермиона уложили его в постель, рассказав сказку из любимой книги. К тому времени, когда обе женщины спустились вниз, переплетя пальцы, гостиная была выметена и снова стала похожа на дом. Герцог спал дальше, перебирая лапами в воздухе, видел сны. Это был насыщенный приключениями день для такого маленького существа. — Вот ты где! — Рыжеволосая вскочила на дыбы, пряди взъерошились — последствия того, что Орион весь день гонялся за ней. В свободной руке Гермионы оказался стакан с чем-то блестящим и алкогольным. — Я хочу, чтобы ты допила его в течение следующих пяти минут, чтобы мы могли начать вечеринку. — Джинни… ты же знаешь, я не хотела суеты. — Ну и ладно. У тебя есть целая бутылка хорошей выпивки, Мэри приготовила тебе потрясающий торт, а Беллатрикс обещала заказать пиццу позже. — Неужели? — Под одним из упавших локонов Беллатрикс приподнялась бровь. Ее пальцы оставили пальцы Гермионы и легли на плечо младшей женщины. — Ага, на этот раз ты собираешься сделать все сама, а не просить Гермиону или Мэри сделать это за тебя. — Джинни подмигнула Гермионе, а затем вернулась к двум сестрам Блэк, которые стояли у камина, согревая свои ноющие мышцы у пламени, с бокалом, зажатым в каждой тонкой ручке. — В голове у меня звучал ноющий голос, спрашивающий, зачем я ее пригласила. Я должна была прислушаться к нему. — Ты говоришь о моей лучшей подруге! Кроме того, ты любишь ее и то, как она не отступает перед твоим гадючьим языком. — Любовь — сильное слово, Грейнджер. Я терплю ее. — Прежде чем Гермиона осмелилась открыть рот или закатить медовые глаза, Беллатрикс потащила девушку обратно в гостиную, прихватив по пути фужер игристого шампанского. Ее голос обратился к собравшимся, и все взгляды упали на хозяйку дома. — Я хотела бы поблагодарить вас всех за то, что вы пришли сюда сегодня. Орион прекрасно провел время и был очень избалован. То, что его семья здесь… это… это так же много значит для моего сына, как и для меня. — Сердечные слова никогда не были сильной стороной Беллатрикс, но она старалась для тех, кто был ей дорог. — Но теперь он крепко спит, и настала очередь Гермионы блистать. — Захватывающая дух генеральный директор повернулась лицом к молодой женщине, которую она любила, бокал был наклонен к ней. — Поздравляю с окончанием учебы с отличными баллами. Я так горжусь тобой, дорогая. — О, Белла. — Гермиона провела слишком много времени, танцуя вокруг губ Беллатрикс, и больше не могла этого выносить. Прежде чем автодилер успела перевести дух, выпускница рванулась вперед, и их рты встретились в звенящем поцелуе. Ни одна из женщин не отстранилась, пока Джинни не присвистнула, а Нарцисса не зашипела. — Не только это… — Нет, нет, Белла! Ты же знаешь, что я не хочу суеты. — Но Гермиона уже нашла место в местной частной школе по соседству. Она начнет преподавать, и Орион присоединится к этой школе через пару лет. Комната разразилась хором «что?!» и «поздравляю», и Гермиона быстро обнаружила, что ее по очереди обнимают. Она никогда не заботилась о личном внимании или о том, чтобы о ее достижениях знали, но за последний год Гермиона с головой ушла в учебу, проводя ночь за ночью в библиотеках или в личном кабинете Беллатрикс, приклеив глаза к книгам и размытым экранам компьютеров. Студентка доводила себя до крайности, теряя сон и рассудок, пока это, наконец, не принесло свои плоды. Гермиона окончила университет с лучшим результатом, заработав по пути дополнительные баллы, и быстро получила место помощницы преподавателя в очень востребованной начальной школе. Все эти надежды и мечты стали реальностью, которую Гермиона не могла дождаться, чтобы исследовать. — Тост за Гермиону! — За Гермиону! Звяканье отскакивало от белых стен, и еще один раунд объятий, увенчанный поцелуями в изможденные щеки Гермионы. Мэри исчезла в своей священной кухне, чтобы вернуться с прекрасным розовым кремовым тортом, увенчанным шляпой выпускников, сделанной вручную из глазури. Маленькая компания пила и праздновала до самой ночи. Вскоре один бокал превратился в шесть, никто не был в состоянии ехать домой. Пустые спальни, впервые после переезда Беллатрикс, наконец-то заполнились. В их собственном маленьком уголке мира Гермиона устроилась под теплыми простынями, измученная, но глубоко довольная. Мгновением позже матрас провалился, и бледная кожа соединилась с ее собственной. — Ммм, лучший день в жизни. — прошептала девушка, закрыв глаза, и прижав голову к плечу подруги. — Спасибо, что сделала его таким волшебным для Ориона и для меня. Поцелуи прочертили свой путь по лбу Гермионы, вызвав тихий вздох и крепко сжатые руки. — Не за что, дорогая. Прости, что не подарила тебе подарок, но я знаю, какая ты. — Гермиона Грейнджер ненавидит внимание. — Ты — мой подарок. Ты — все, что мне нужно. Кроме того, если бы ты действительно хотела… — Что-то влажное коснулось кончика носа Гермионы. — Белла? — Да? — Попытка изобразить невинность на этот раз оказалась недостаточно сильной. — Это ты притащила Герцога к нам в постель? — …Может быть? При звуке своего нового имени щенок залаял, языком лизнув Гермиону в покрытый слюной нос, пока девушка не отдернула голову. Блестящий мех и пятна загара были едва различимы в ночной темноте, но от тяжести лап и виляющего хвоста невозможно было отказаться. — Вот тебе и запрет на вход в спальню, да? Думаю, ты уже покорил ее, малыш. — Я боялась, что проснувшись, найду кухню разрушенной. Мэри содрала бы с меня кожу живьем. — заявила Беллатрикс, укладываясь рядом с Гермионой. Герцог быстро устроился между ними, его большие глаза смотрели на своих новых хозяев, а голова покоилась на мягкой подушке. — Если ты хочешь рассказать себе такую историю, то давай, я не осуждаю. — Кончики коротких ногтей Гермионы чесали взад и вперед мордочку Герцога, убаюкивая щенка и вводя его в транс. — Белла? Сонное хмыканье донеслось со стороны Гермионы. — Ты имела в виду то, что сказала Джинни и Энди? Что однажды ты попросишь меня выйти за тебя замуж? — О. Ты слышала это? — Джинни довольно громкая. — Можешь сказать это еще раз. — Постельное белье зашуршало, когда Беллатрикс приподнялась на локте, чтобы посмотреть на Гермиону. Генеральный директор не могла остановить себя от желания погладить бесконечные кудри каштанового цвета. — Но да, я серьезно. Однажды я позову тебя замуж и сделаю так, чтобы наш брак был удачным для нас обеих. Ты изменила меня в лучшую сторону… мысль о том, чтобы когда-нибудь расстаться с тобой… скажем так, я не вынесу этого. Я люблю тебя. Я люблю тебя всем огнем и льдом этого мира. Я люблю тебя больше, чем звезды и планеты. Прошло очень много времени с тех пор, как я чувствовала себя в безопасности, желанной, но с тобой рядом я знаю, что могу сделать все. Ты — все для меня и моего сына. Ты нужна мне. Ориону нужна его Ми-Ми. Ты нужна всем нам. Гермиона не чувствовала слез, катившихся по ее лицу, но ощущала их соленый привкус на губах. Беллатрикс Блэк. Все черное, дымящееся, насыщенное. Здесь Гермионе было самое место. Ее дом. Ее близкие. Ее семья. Они никогда не расстанутся. Никогда. — Белла? — Да, моя славная девочка поцелованная солнцем? — Когда настанет тот день, когда ты действительно поймешь в своем сердце, что это то, чего ты хочешь, просто знай, что я скажу «да». — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, мой прекрасный черный ягуар.