The Boy Who Cried Wolf

Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете... Антуан де Сент-Экзюпери, "Маленький принц"

Стайлз опять думал свои невообразимо громкие думы, отражающиеся не только на подвижном лице, но и, казалось, в воздухе – запахом смазанных маслом шестеренок. Дерек готовился к очередной невообразимо глупой шутке, которые Стайлз так любил выдавать из себя тоннами, и старался заранее успокоиться. Потому что, что бы про него не говорили, Дерек не любил насилия, он просто был очень вспыльчивым. И события в его жизни, заставившие бы любого свихнуться, всего лишь поменяли его взаимоотношения с людьми в худшую сторону, оставив вспыльчивость и прибавив к ней вечную угрюмость. Вопреки ожиданиям шутки не последовало. Стайлз сидел, закинув голову на спинку дивана и думал, но, неожиданно, его сердце сбилось с ритма и с размаху долбануло о грудную клетку. Так громко и сильно, что Дерек, невольно отшатнулся, боясь, что то попросту пробьет ребра и все вокруг окажется забрызгано кровью. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и быстро обойти диван, хватая Стайлза за шею и заглядывая в лицо. Глаза у него были широко, почти неестественно раскрыты и капилляры красными выпуклыми ниточками выделялись на пожелтевших белках, грозясь лопнуть. Черт возьми! Дерек не видел ничего подобного. Стайлз не двигался, просто смотря застывшим взглядом в пустоту, а его сердце громко билось в груди. Дерек сосредоточился, пытаясь вытянуть боль, но ничего не почувствовал. Что могло означать только одно – боли не было. Но вот вид начавших лопаться капилляров говорил об обратном. - Стайлз! – Дерек легко встряхнул безвольное тело, ожидаемо не получив никакого отклика и быстро переложил его в горизонтальное положение, оставив руку на шее. Нервно облизнув губы, Дерек положил ладонь на грудную клетку, ощущая, как по руке расходятся вибрацией толчки перегоняющего с бешеной скоростью кровь сердца. Несколько минут не происходило ничего, только глаза Стайлза медленно наливались краснотой, а красные нити разветвлялись, уходя куда-то за веки. А потом, Стайлз так же неожиданно, как и в начале, захрипел, дернувшись вперед, с нечеловеческой силой, так что Дереку пришлось приложить немалое усилие, чтобы задержать его рывок, и его сердце застучало уже не так страшно – всего лишь испуганно-заполошно, сбиваясь с ритма. - Тихо! – рыкнул Дерек, надавливая Стайлзу на грудь и заставляя остаться на месте. Глаза у него были совсем дикие и кроваво-красные. Золотисто-медовая радужка смотрелась совсем жутко на таком фоне, и вот сейчас Дерек почувствовал, как по венам побежала чужая боль, опаляя изнутри. - Эрика, - прохрипел Стайлз, едва слышно. - Что Эрика? – мгновенно насторожился Дерек, ослабляя хватку. - Я был Эрикой, – Стайлз судорожно вздохнул, содрогнувшись всем телом и Дерек, автоматически провел рукой ему по груди, успокаивая. – Нас… Ее убили. Было так больно. - Ты.. – Дерек растерялся, - ты не можешь быть уверен, что это было на самом деле, потому что… - Это похоже на магию, - слабо засмеялся Стайлз, и Дереку даже не захотелось рычать на него, потому что слишком уж больной вид был у него. - Полежи, Стайлз, - успокаивающе сказал он. Когда было надо, Дерек умел убеждать без применения физической силы. – У тебя все капилляры в глазах полопались. - Да? А я не чувствую… - И, чтобы не почувствовать потом, тебе нужно поспать. Закрывай глаза, Стайлз. Дерек увидел, как Стайлз улыбнулся – слабо, одной стороной губ, но донельзя довольно. - Хорошо, папочка. Дерек невольно и сам ухмыльнулся, но промолчал. Все же Стайлз был младше, и сейчас Дерек сделал поблажку на его странный приступ. Или он просто начал за рекордно короткие сроки привыкать к этому парню. *** Скотт топтался у дома Стилински уже битых двадцать минут и все никак не мог решиться зайти, пытаясь проанализировать ситуацию. Что, в общем-то не очень выходило, потому что обычно этим занимался Стайлз. А все, что Скотт делал исключительно по собственной инициативе, имело весьма, хм… неприятные результаты. Он понимал, что Стайлз вряд ли одобрил бы это… Черт возьми, да он бы, скорее всего, прикончил его! Но шериф действительно мог бы оказать огромную помощь в поиске, потому что сам Скотт не имел ни малейшего представления о том, есть ли поблизости заброшенные дома или землянки. Или, что-то такое, где могли бы оказаться Стайлз с Дереком. Скотт нервно облизнул губы, затем глубоко вздохнул и решительно пошел к входной двери. Главное найти Стайлза. Шериф был совсем не такой, каким Скотт приготовился его увидеть - разбитым и опечаленным. Перед ним предстал жесткий суровый мужчина, собранный и явно недовольный, что на его порог кого-то принесло. Но, едва он увидел Скотта, лицо тут же смягчилось. Впрочем, не намного. - Скотт, - кивнул шериф со слабой улыбкой, - проходи. Я как раз собирался к вам. - А… Зачем? - Вы со Стайлзом лучшие друзья. Я уверен, что он опять влип в какую-то историю, и ты о ней знаешь, – дверь за спиной Скотта, со щелчком захлопнулась, отрезая все пути к отступлению. Он невольно вздрогнул, когда отец Стайлза положил руку ему на спину, подталкивая к кухне, и попытался успокоиться. Психологическая атака, Стайлз мог соловьем заливаться о своем отце, раскалывающем преступников как орешки. - Мистер Стилински, я ничего не знаю, я всего лишь… - Скотт, - перебили его, - ты совершено не умеешь врать: по твоему лицу можно прочесть абсолютно все. Расскажи. Скотт сглотнул и потер похолодевшие ладони. - Кхм… Может быть. Мистер Стилински, как бы вы… О, подождите, - спохватился он, - не могли бы вы положить оружие на стол. - Это то условие, при котором я получу ответ? – поднял брови шериф. - Ну, можно сказать и так. – осторожно согласился Скотт. - Хорошо. – пистолет (Скотту не были страшны обычные пули, но не хотелось бы получить пару лишних дырок – это все же больно!) был отложен на стол, и шериф вновь требовательно взглянул на него, скрестив руки на груди. - Что бы вы подумали, если бы Стайлз сказал, что всякие мистические штуки – это правда? – он постарался начать как можно более отвлеченно. - Я бы не удивился – Стайлз довольно часто заявлял мне раньше нечто подобное. О, боже, это как-то связано с этими вашими компьютерными играми?! - Нет-нет, - поспешил успокоить Скотт. – Просто, понимаете, – окей, отвлеченней некуда, - вообще-то есть кое-что, что вполне правда. Шериф нахмурился и поджал губы. - Скотт. Я думал, ты действительно скажешь мне что-то важное. Стайлз пропал, понимаешь, и… Скотт собрал последнюю решимость и изменился, чувствуя, как всегда, пьянящую свободу от постоянного сдерживания волка. Шериф застыл на половине фразы и его глаза медленно округлились, сделав его очень похожим на Стайлза. А потом он схватился за сердце и начал оседать на пол. Скотт бросился к нему, вновь загнав волка внутрь, под слегка расфокусированным взглядом шерифа, и придержал за плечи. - Скотт… Какого черта? Скотт пожал плечами, отчего-то чувствуя себя очень виновато, и почесал затылок. - Я, вроде как, оборотень. - И Стайлз? – едва слышно спросил шериф и Скотт почувствовал как неправильно забилось его сердце. - Нет! Что вы! Он не захотел! – он понял, что сказал что-то не то, когда глаза у шерифа закатились, и он безвольно повалился на стол. - Мистер Стилински! - Мне не показалось? – слабым голосом спросил отец Стайлза, отнимая у него кружку с остывшим чаем. - Нет, эм… - Никаких наркотиков в моем чае? – подозрительно осведомился он. - Нет. - Ты оборотень? - Да. - А Стайлз… Не захотел? - Эм, да. Мистер Стилински… - Я хочу знать все, Скотт. Скотт вздохнул, и послушно начал рассказывать. Конечно, он опустил около половины подробностей, которые, он был уверен, знать шерифу не обязательно для его же здоровья. Но общая картина вырисовывалась, и Скотт порадовался, что у шерифа закаленная психика, и он не начал палить в него или у него не случился сердечный приступ (Стайлз точно убил бы его за то, что Скотт не подумал об этом раньше!). Но все прошло достаточно хорошо, хоть Скотт и замечал подозрительные, и, честно говоря, слегка опасливые взгляды в свою сторону. - Мелисса знает? - Да. Она… Вообще-то она помогает нам. Шериф задумчиво покивал, жуя губу и что-то старательно обдумывая. - Я сейчас же поеду в участок, надо проверить все заброшенные помещения в городе и вокруг, а ты иди к Стайлзу в комнату и ищи, что хотел искать. Шериф вновь стал предельно собранным, и от него исходил невероятный запах решимости – Скотт невольно потянул носом, чувствуя, что и сам успокаивается. - Ключи положишь под коврик. - Хорошо! – уже на пути к лестнице крикнул он. В комнате у Стайлза, очевидно, уже проводили обыск – все было явно наспех разворошено и витал запах чужих, заставив Скотта поморщиться. Он постарался разделить запах на составляющие, но ничего необычного не обнаружил. Окей – ноутбук. Экран приветственно мигнул заставкой и потребовал пароля, которого, Скотт, разумеется, не знал и который Стайлз не потрудился сообщить. Зная Стилински, можно было предположить, что там может быть все что угодно от банальных нулей до формулировки какого-нибудь зубодробительного закона. Скотт набрал нули, оказавшиеся неверными. Никакой подсказки не было, и он обессиленно опустился в кресло, разглядывая разбросанные по столу тетрадки. Цветными выделителями были исписаны страницы химии, и Скотт поморщился, отбросив так не во время попавшуюся под руку тетрадку с ненавистным предметом. Чтобы тут же броситься за ней на пол. Потому что Харрис запрещал пользоваться любыми письменными принадлежностями кроме ручки и карандаша! Лихорадочно перелистывая страницы Скотт добрался до такой красочной и вгляделся в беспорядочные записи, сделанные явно наспех, с множеством зачеркиваний. Правый нижний угол занимала таблица, в самом верху которой красноречиво значилось: «дарак» и составлен список имен. Все имена были зачеркнуты, кроме одного – в самой середине было обведено ярко-желтым кружочком: «Дженнифер Блейк» Скотт прижал тетрадь к груди и мысленно поблагодарил всех волчьих и человеческих богов: удача улыбнулась ему, явно по их божественному промыслу.