Альтернатива Спасению

Глава третья. Черновик. Часть первая. «Давай просто попробуем? Считай, это знакомство, всё с чистого листа. А то, что было до этого — неумелый черновик.» В углу зелёной школьной доски указано число – пятое сентября. В кабинет входила толпа учеников, каждый из них устало зевал или молча оглядывался по сторонам, среди старшеклассников нельзя было найти хотя бы одного с бодрым взглядом, ни один не был настроен на активную работу: как никак первый урок. Казалось, что такими понурыми и серыми лица выпускников были лишь от одной мысли, что им придётся пройти ради экзамена и высоких баллов. А в школе всегда теряется мотивация к труду, зачастую сами учителя отбивают желание у учеников, хотя выглядит это совершенно абсурдно: но ведь разве не они должны вселять в новое поколение надежду на лучшее? Не они ли должны говорить добрые речи и помогать со всеми трудностями? Парадоксально, но факт, многие из них заботятся лишь о собственном благополучии, о бессмысленных правилах и о чрезмерной дисциплине. Они загоняют учеников в рамки и конкретные условия и если те подумают выйти из них хотя бы на немного, то тут сразу же постигает бессмысленные унижения, ругань. Учителя может и дают знания, но они вываливают их махом на молодое поколение не разбирая, что из этого точно будет нужно, а от каких знаний можно было бы и отказаться. Риту ничего не колышет, кроме бессонницы, что мучает её второй день подряд, поэтому она легко сливалась с толпой ровесников с точно такими же замученными глазами. Серые стены в классе кажется давили на нее, а исписанная старая парта на последнем ряду так и манила к себе, словно подзывала несчастную сесть поскорее и положить голову на деревянную поаерхность до конца урока. Так, в общем-то, Маргарита и планировала сделать. На удивление за задние места "драться" ей не пришлось, поэтому достав из рюкзака тетрадь и прошлогоднюю ручку, она поежилась недовольно, когда услышала школьный звонок. С задней парты было плоховато видно с доски, но самого учителя терпимо, а Рита не такая уж и дурочка, чтобы заниматься алгеброй на первом уроке. «Пусть кто-нибудь другой, но не я. Пусть не спрашивает она меня. Я гуманитарий. Пусть оставит меня в покое на ближайший час, надеюсь, что за спинами других меня не видно.. » — подумала правда все-таки Рита, в предвкушении ожидая прихода "любимой" учительницы, мысленно убеждая себя, что осталось недолго терпеть. Потерпеть её ещё один год и всё. В какой-то степени Рите становилось спокойно и легко на душе из-за этого. Но вместо пожилой женщины в затемненных очках с толстыми линзами, на низких каблуках и в неприятном платье, цветочной расцветки, в кабинет бесшумно зашёл незнакомец, который лишь своим скромным появлением смог легко призвать внимание всех стоящих в кабинете. Он внимательно, словно выискивая нужного человека, осмотрел всех, проследил за тем, чтобы каждый поднял на него глаза и встал ровно, а затем кивнул сам себе, наконец обратившись громко к классу. — Всех рад приветствовать! Прошу садиться, — затем его интонация стала обычной, говорил он не напрягаясь, наверняка прекрасно зная, что даже те ученики, кто любят жутко поболтать на уроке (особенно в один момент с учителем, создавая лишний неприятный шум и суету) сейчас заинтересованно следили за ним, только кто-то из девочек многозначительно переглядывались друг с другом, загадочно улыбаясь. Их реакцию можно было понять: мужчина не выглядел старым, на вид ему было примерно лет тридцать, может чуть меньше. Конечно, одет он был как и положено, в серый костюм с выделяющимся красным галстуком. Лицо гладко выбрито, серые глаза продолжали осматривать класс, а волосы были взлохмачены, наперекор его идеальному виду костюма и лица. Очки он носил, но тем не менее те его не старили ни капли, лишь визуально у учеников складывалось ощущение, что тот совсем молод и возможно не так строг и раздражителен, как например его коллеги. Почти сразу он заговорил. — Ещё раз здравствуйте, меня зовут Чернов Александр Львович, я ваш новый учитель алгебры и геометрии, приятно познакомиться, надеюсь, что вы готовы к активной работе и подготовке к экзаменам? — вопрос конечно же был риторический, да и всё итак понимали какой ответ на него. Наконец новый учитель подошёл к доске и принялся за работу, добавляя от себя, чтобы быть как можно дружелюбнее с детьми. Александр Львович пытался интонацией или просто словами показать, что он и не выше учеников, что всё они на одном уровне, но при этом Александр не посмел бы, если к нему кто-то из них решил бы проявить неуважение или грубость. Как раз, благодаря своему характеру и небольшому опыту, Александр почти что научился находить "золотую середину" между всем. Он был уверен, что на работе ему придётся держаться открыто и стойко, но за пределами он сможет делать всё что захочет, а в голове у того уже рисовался идеальный план действий, когда он сможет погасить ипотеку, то точно уйдёт отсюда, ведь даже не начав, ему уже не нравилось всё это. — Мы познакомимся с вами со временем. Ах да, что насчёт требований? — неожиданно отвлекаясь от доски, на которой Александр Львович принялся писать уравнение — Требований не так много: делать домашнее задание, если таковое будет, на уроках слушать, работы всяческие писать. К экзаменам готовиться со всеми и в принципе всё. Ничего нового, ничего необычного, надеюсь, что никаких проблем не будет. Тем более с вами, одиннадцатиклассники, потому что ваши головы забиты совсем не детскими делами, а взрослыми обязанностями и проблемами. Вы сами знаете, чего вы хотите, никакого уговаривать учиться я не собираюсь. Ругать и вызывать родителей тоже. Но это не значит, что вы можете вести себя как попало. Если вам не нравится урок я совершенно не буду против, если вы перестанете меня посещать, — говоря не полном серьёзе, Александр хмыкнул, замечая как некоторые ученики стали переглядываться, улыбаясь или шепчась. — А теперь приступим к работе. Открываем учебники на восьмой странице и выполняем задания под номерами… Рита сидела одна, радуясь такому явлению. Она совсем не понимала суматохи среди одноклассников насчёт нового учителя. Но сама была в глубине души безумно рада, что теперь их будет учить кто-то другой, кто больше помешан на знаниях своих учеников, а не на бессмысленной дисциплине и обращениях. Теперь шанс понять хоть что-нибудь перед ЕГЭ в разы возрастал, но пока что Рита не могла радоваться по-настоящему: сначала нужно было получше узнать этого типа, а затем и разбирать, необходимо ли ей хорошо общаться и ладить с ним, или же нет. «— Мне в голову лезут всякие фанфики сейчас… он реально похож на кого-то, но я не могу понять на кого.. — Фанфики? И что это за фанфики? Небось нц с метками про учебные заведения? — Да и что с того? Это совпадение. Клянусь, если моя жизнь станет как в том фанфике, то я не знаю, что будет… — Не воображай себе ничего там! Извращенка. — Сама такая. Свои рисунки видела вообще? Одна обнаженка. » Глупо хихикая, две девочки перешептывались, легонько толкая друг друга и склонившись почти нос к носу, только делали вид, что занимались, под всеобщим шумом. Рита только усмехнулась на их беседу, продолжая вырисовывать что-то в тетради на подобии портрета. И вот, спустя десять минут объяснений, теперь каждый занимался самостоятельно, выполняя номера в учебнике: шелест тетрадных листков, скрипение шариковых ручек и ежесекундные шептания умиротворяют. Теперь Рита знала, что можно точно расслабиться и заняться неспеша всем необходимым для неё самой. Конечно, работать по уроку она тоже собиралась, но портрет неизвестной красавицы сам себя не дорисует. Она и не знала, что Руслан закончит работу раньше остальных и будет сидеть в ожидании, не взяв телефон в руки, как это сделали бы другие на его месте, а только подперев подбородок рукой, оборачиваясь в сторону Риты, да так очевидно смотря именно на неё, что заметили кажется все, кто сидел на задних партах, кроме самой Риты. Игры в гляделки у былых одноклассников продолжались, но, кажется, их обоих устраивало всё. Или же Руслан не мог никак решиться. Он также исправно провожал потом Александрову, но буквально вчера та успела уйти раньше его, почему бедный Воробев и подумал, что теперь она может начать избегать его. По какой причине, парень точно не знал. — Ты так и не позвонил ей?— толкнув задумчивого Руслана в плечо, сосед нахмурился, раздражаясь от того, что те, кто точно также уже закончили, теперь стали болтать так, что его речь сливалась с другими шептаниями. — Нет, не позвонил. — Почему? — А что я мог ей сказать? «Извини, но я хотел бы с тобой дружить. Причина? Да просто потому что ты мне нравишься уже второй год. Мне кажется я влюблён в тебя»??? — недовольно шипя, протараторил парень, когда началась еще бóльшая суматоха. Все спешили насладиться моментом, когда учитель додумался выйти из кабинета, отвечая на телефонный звонок. Теперь двух парней было не слышно в шуме других разговоров. — Придурок что ли? Так и надо было бы сказать! У тебя времени много что ли есть на размусоливания и на десятиминутные провожания домой? Действовать не можешь, язык отсох? Так давай я за тебя всё скажу. — Леха, сам ты дурак! — Ой, да плевать, твоё дело. Твори что хочешь, но потом чтобы мне ни слова не было о том, что я тебе не помогал или не поддержал. — Словно я говорил так когда-нибудь, пф… На том разговор и закончился, а учитель вернулся в кабинет. Руслан и без товарища знал, что надо делать, поэтому и раздражался. Смелости как раз-таки хватало, но слов – нет. Слова словно испарялись когда он находился совсем близко с Ритой. Может быть и от большой симпатии к ней, может быть из неловкости, а может быть потому что сам Воробьев никогда не был красноречив с людьми, скорее немногословен, говорить любил по делу больше, нежели просто так, даже о чувствах ему было сложно сказать что-то. Да и как он скажет о чувствах, если до сих пор не уверен на все сто, что влюблен в Маргариту? Оставалось только одно, то, что обычно делают дети из начальной школы — предложить дружить, а затем общаться более тесно. Руслан лишь надеялся, что сегодня успеет после уроков догнать Риту и пойти вместе с ней, чтоб как раз поговорить обо всём. В школьное время, в классе, где столько лишних глаз и ушей, Руслан попросту не в силах ничего сказать. Будучи неуверенным в своих словах ещё и находясь при множестве людей – бесполезно даже стараться. Лучше на улице. Там никому до них нет дела. — Ну что, двадцать пять минут прошло, может кто-нибудь хочет сдать тетрадь? Александр Львович посмотрел задумчиво на наручные часы, а затем на учеников. Класс молчал. Гробовая тишина забавляла учителя, ведь буквально минуту назад, когда тот сидел и занимался своими делами, ученики были оживленными и болтали во всю, просто Александр не хотел прерывать их и делал вид, что не обращал внимания. — Никому оценки не нужны? Как здорово что нет, а мне нужно работать, — щёлкнув ручкой, он открыл журнал, изучая список с фамилиями — Что я скажу, если не буду ничего делать на уроке с вами? Всё, теперь идём по алфавиту, раз нет желающих. Если можно было бы читать чужие мысли, то наверное каждый в классе услышал бы красноречивое «Блять…» из головы Риты. — Александрова… Мария? — Нет, она Маргарита… — подсказал кто-то за первой партой. — Красивое имя. Александрова Маргарита, вашу тетрадь, пожалуйста, — он поднял глаза, стараясь найти ту ученицу, которая отзовётся на его просьбу. После короткого молчания, скрашенного взглядами одноклассников, Рита выдала негромко так, что не сразу можно было расслышать издалека. — Я не закончила. — Почему не закончили? — тут же ответил Александр Львович, не собираясь отступать без причины. — Не успела. — Принесите тогда то, что успели сделать, — немного сконфуженно добавил мужчина и покашлял в кулак. Да он сам обещал, что не будет давить на учеников, но если те вообще ничего не собираются делать даже самого простого, то какой будет смысл обучать тому, чего знать никто не хочет? Всё же Александр остаётся при своём мнении, что математика за пределами сложения или деления бесполезна, но интересна хоть и не многим. Опять молчание. Взгляд Риты впервые стал обеспокоен, потому что всё продолжали пилить её глазами, а новый учитель терпеливо ждать. А в чистой тетради девчонки были только переписаны два уравнения из первого заданного номера без всяких решений и портрет красивой незнакомки. Она сейчас не успела бы и первый решить. Но делать было нечего, Рита могла только тяжело вздохнуть и встать с места, шагая навстречу высказываниям Александра Львовича. По крайней мере Маргарита была уверена, что без внимания её "рассеянность и лень" на уроке не останутся. Протянув тетрадь, она встала рядом у учительского стола, замечая, как остальные вновь вернулись к своим делам, теперь не пялясь так в упор на неё и Александр Львовича. «Реально ведут себя как стадо баранов. Один прыгнет в ров - за ним все хвостом… » — мелькнуло в голове у Риты, пока та переминалась с носка на пятку, не в силах стоять спокойно. Ее всегда нервировало это место около доски и стола учителя, потому что здесь, словно на сцене, ты находишься как на ладони и можешь сам увидеть каждого. От того, что Александр Львович так долго всматривался в два несделанных примера и в каракули, что были даже не на полях тетради, а прямо по центру, Рита напряглась. Но ни одного послания красной пастой не осталось. Как и замечания не было озвучено. Он просто закрыл тетрадь. Без всяких комментариев. — Можем поговорить с вами позже? Надеюсь что да, Маргарита. Что у вас в аттестате стоит по алгебре? — Четыре… — Хорошо. Я запомнил, — что-то таинственное прозвучало в его голосе, но тем не менее, больше ничего обсуждать он не хотел, возвращая тетрадь её хозяйке — Кто-нибудь ещё хочет показать решённые задания? Плохих оценок ставить не буду сегодня, мне важно знать, что вы помните спустя три месяца лета. На том всё и закончилось. Урок продолжился в обычном виде. Рита конечно не стала слишком сильно думать об этом моменте, разве что, её совсем удивила спокойная реакция учителя и она почувствовала, что тут что-то могло быть не так. Какая-то жуткая подлянка засела в личности Александра Львовича, потому что таких спокойных и равнодушных к дисциплине и оценкам учителей она ещё не видела никогда. Ведь для многих из них важнее, чтобы у ученика сначала баллы были хорошие и в целом успеваемость, а на ступеньке ниже где-то в приоритетах знания, которые те не дали им в должной форме. «Всё очень несправедливо, если не прикладывать собственные усилия и не проявлять желания. Пусть мне хоть на шею сядут эти учителя, если я не хочу заниматься то не буду. И плевать вообще, лишь бы этот придурок на меня глаза не таращил… » — приподняв учебник по алгебре, Рита уткнулась лицом в тетрадь, стараясь не смотреть никуда, ведь ей всё казалось, что в её голове кто-то пытается просверлить дыру взглядом. Один такой прохладный взгляд она уже заметила, собственно, от Александра Львовича, но вот узнавать того, кто второй так пристально смотрел на неё она не хотела. *** Когда на очередной перемене в кабинете класса учеников стало в разы меньше, так как каждый поспешил уйти отдыхать, а многие и вовсе бежали на всех порах в столовую, чтобы успеть захватить поесть. Рита раскачивалась на стуле, сидя также за свой партой и слушала музыку. Но мелодия, слова и мотив песни никак не запоминался, словно она слушала по рефлексу, но мысли были погружены её в вакуум. Она думала. Думала о всяком, в основном с тревогой осознавая, что ей надо менять свою жизнь. Но каким образом - она конечно же точно не знала. Но попросить помощи не могла, выглядело бы это слишком нелепо, да и не у кого ей было просить. В кабинете никого не осталось, только Рита, девчонку лишь радовало это, потому что она могла выглядеть сейчас так, как ей хотелось бы. А когда она погружена в мысли, она выглядела так, словно уже познала всё тягости жизни, а по глазам было очевидно, что искры радости в них давно перестали мерцать. — Извини, что беспокою, но я хотел позвать тебя… В наушниках, смотря в одну точку, Рита вздрогнула всем телом, потому что не заметила, как бесшумно, словно западный шпион, к ней проскочил Руслан. Вид у него был заинтересованный. — Я… я тебя слушаю, — придя в себя от удивления, Маргарита выключила музыку, поворачиваясь к Воробьёву. Он сразу же, скороговоркой заговорил быстро. — Я ни разу почти не видел тебя, идущей в столовую. Ни разу не видел как ты ешь. У тебя проблемы с желудком? Или же еда в школе не нравится? «К чему такая забота? Решил поиграть в дочки-матери?... Не позволю,» — по выражению лица Риты всё, что она подумала, сразу же было очевидно, из-за чего Руслан немного отстранился и если бы Александрова молчала ещё минуту, то он бы извинился и убежал. — Еда невкусная. И желудок плохой. — Отлично! Я как раз хотел позвать тебя перекусить, говорят там сегодня подают рис и булочки…а, блин, то есть, — у Воробьёва речь выскакивала так же машинально, как у первоклассника стихотворение для деда Мороза. Он только потом понял, что Маргарита вообще-то не так ответила, не по его сценарию, что был придуман в голове. — Я хотел позвать тебя… — Не нужно. Я не голодна, — Рита включала великолепную актёрскую игру. Конечно же, она хотела есть, есть как собака, готова была даже заглотить самые отвратительные блюда, лишь бы желудок не был пустым больше. — Слушай…Я угощаю, я могу тебе купить что ты захочешь. — Деньгами решил меня взять? Или едой? Думаешь я какая-нибудь нищенка, которая купится на это? — Нет-нет! Я не об этом! Я просто решил сделать тебе приятное, ты так бледно выглядишь, я думал тебе поесть не помешало бы… Гордость Маргариты Александровой была в мгновение сломлена. Никто не позволял доныне говорить что-то в её адрес, тем более внешности. Она никогда не оставляла такие замечания без внимания и обязательно грубо выражалась в ответ на них, но здесь, понимая, что перемена не резиновая, желудок требует поесть, а её принципы рушатся по маленьким кирпичикам, превращаясь в свалку, Рита поджала досадливо губы, только засунув телефон в карман и вскакивая со стула, выдала, как бы небрежно. — Ладно. Пошли. Скорее, пока не начался урок. И Рита стала «той нищенкой, которую можно купить за сосиску в тесте и тарелку холодного борща».