Two sides of one medal

«Люди – существа двуликие… Так яростно пытаются отрицать то, что на деле глубоко в них заложено.»

      — Систр, если ты не придёшь сейчас, то я съем всё!       — Только попробуй, наглец малолетний! Мама вчера готовила панкейки для всех, между прочим! — Я оторвала свою взлохмаченную и излишне пышную для утра голову от подушки, раздражённо вздохнув. Вот дёрнул чёрт меня лечь вчера практически сразу же, как только я помыла голову – на своих ошибках, я, похоже, не учусь.       — А-а-а, ты уже проснулась?! Ну ладно, так и быть, я съем одну треть от твоей части тогда! — якобы дразня меня, отозвался тот же мальчишеский голос, а топот ног тут же послышался со стороны коридора за моей закрытой дверью.       — Ну уж нет, мою часть ты не тронешь! — Кое-как застелив кровать покрывалом, я кинулась на кухню, разом приняв участие в ещё одних «догонялках» со своим гиперактивным братцем. Что ж, сам напросился.       Миновав достаточно длинный для обычной квартирки коридор, я вихрем очутилась в нужном месте и отобрала свою законную порцию прямо перед носом самого младшего члена семьи.       — Э-э-эй! Как так быстро?! — обиженно и по-ребячески топнув, возмутился тот, вдобавок показав мне свои надутые домиком губы.       — Не нужно тут дуться, проныра ты наш. Не пойман – не вор, однако с твоей сестрой эта байка не пройдёт. — Отдав любимому братишке Бену заслуженный, но лёгкий щелбан, я встала в стойку победителя. На самом деле этот худощавый мелкий с вечно грязными волосами обгонял меня куда чаще, но сегодня моей быстрой реакции я была весьма благодарна. Даже колено, помечанное шрамом, не помешало мне забрать свой «приз».       Родители наши, судя по тишине в доме, уже разъехались по своим рабочим местам, хотя тут почти никогда не бывало тихо. Моя семья в меру обеспеченная, да настолько, что папа на полном серьёзе настаивал на том, чтобы приобрести собственный загородный домик, так как он человек свободный: предпочитает отдаваться и предаваться красоте природы, чем вне своего графика и дальше слушать гам от машин, наблюдать смог дыма в небе от единственного крупного завода, а ещё гулять по не особо чистым улицам из-за не очень ответственных хозяинов собак. Мама не возражала, 13-летней мне вообще было без разницы. Ну и, что сказать, – купили. И живём тут уже почти 5 лет, а такое чувство, что всю жизнь. Бенджамин в то время ещё был совсем сопливым младенцем… хотя и сейчас сморкаться нормально этот 10-летний ребёнок без помощи рукавов почти не научился, к сожалению.       — Да ну тебя, дылда, — всё ещё разобижено отозвался малый и демонстративно показал мне свою спину, а-ля «Я всё ещё недоволен Вами, сестрица». — И вообще, ты не выполнила моё желание, хотя я же тебя обыграл в той настолке!       — Во-первых, тебе уже раз сто я и мама просили следить за языком, а во-вторых – та игрушечная машинка почти что за 10 долларов, коих у тебя полно, да и причём с моих же карманных денег? Ты шутишь?       — Нет, то есть да! Я, — он обернулся, — хочу вот её! Ты не понимаешь, это же экслю-… Эксклю… Короче, она крутая! Мы с пацанами уже давно охотимся на неё! А ты обещала, что любое выполнишь!       — Кто же знал, что это ударит по моему кошельку… Ладно, малец. Тебе крупно повезло, что твоя самая любимая сестрёнка держит своё слово. — Я продолжала смотреть на него с натянутой улыбкой. Что ж, настойчивости ему не занимать.       — Но ты же ведь моя единственная сестра… — сомнительно проговорил он, однако я тут же одобрительно похлопала его по макушке, как полагает любящей сестре. До него почти дошёл смысл произнесённых мной слов.       Буквально моментально диалог прервало утреннее «пение» моего желудка, которое было заинтересовано в предстоящей трапезе не меньше меня самой.       — Так-с, раз ты у нас сегодня такой «законопослушный» воришка, то накроешь на стол, а затем перемоешь всю посуду после завтрака.       Естественно, и очень даже ожидаемо, последовал нудный вой от Бенджамина:       — Да бли-и-ин, ну не-е-ет… Ну Эшли-и-и, я не хочу мыть эти жирные тарелки потом!       — Не нет-кай, Бен. Это твоё наказание на сегодня, и так ещё вчера пытался сымитировать больного, чтобы на проверочную не идти… — Я несколько повела глазами в разные стороны, словно проверяя, не подслушивают за разговором те же картины с натюрмортами на стене, затем нагнувшись к провинившемуся. — Между нами, боль «на лодыжке» – явно не лучшая ложь, чтобы пропускать занятия… Да и анатомией тебе стоит поинтересоваться, если уж на то пошло. По сути, это всего лишь жалкий плагиат моего неповторимого оригинала.       Головой я легонько, будто невзначай, указала в сторону моего же колена, что до этого какой-то промежуток времени пробыло с бинтами. Братишка, конечно, редко блистал новизной, и всё же дети всегда копируют что-то у других на первых этапах – на то они и дети, чтобы таким образом мир познавать, даже через подобные вещи.       В конце концов, оставив брата наедине с только что наложенными на него обязанностями, я вернулась обратно в свою комнату, дабы уже переодеться из мягкой и пушистенькой белой пижамы в обыденный прикид, плюс накраситься; хоть я и люблю свою внешность без вмешательства косметики, и всё же творить что-то на собственном лице вот так мне всегда нравилось. Да и к тому же теперь у меня была личная косметичка, и не приходилось тырить губнушку у матери, а затем и словесных люлей получать за такой косяк.       Пока переодевалась, случайно взглянула обратно на ту же левую ногу.       М-да, ушиб… Хоть друзья и глубоко поражались тому, как моя рана резко открылась и переросла в нечто большее так не сразу и стремительно, но я реально нутром чуяла, когда очнулась, что что-то точно у меня пойдёт по одному месту… Нет, ну, логично, ведь я свалилась с 3 этажа, только под пол. Так что, чего мудрить то здесь? Тёмно-сиреневая гематома: мелкие-мелкие точечные скопления, покрывающие участок бледной кожи…       — Значит сейчас завтракаем, а потом шуруем на остановку, а там уже и к мальчикам. — Порой разговаривать вслух наедине с собой уже становилось привычкой. Желательно бы поторопиться, и всё же… который сейчас час? Ох… 6:33 утра?

М, полагаю, на маршрутку в 7:10 я спокойно успею.

***

      Шагая по слякоти на тротуаре в своей зимней лиловой куртке, в шапке с помпоном и любимой чёрно-белой сумкой через плечо, до сих пор ощущала одышку. Возможно, что я в очередной раз чутка ошиблась в своих расчётах, так как «спокойно» до автобусной остановки я не добралась: пришлось поднажать, так как братцу приспичило резко утром посеять свою сменку, а вот прийти в школу в мокрых ботинках совсем палевно… Так что я, как истинный флэш, ворвалась в транспортное средство со всей присущей мне скоростью. Я, как обычно, взяла с собой свои большие наушники и карманный плеер, в которых уже играло «Always Forever» от Cults. Ничего не могу с собой поделать – у меня явная зависимость от музыки в ушах. Может быть, от Ларри передалось, пф.       Зато в это время в Нокфелле царило некое умиротворение, потому что люди вот-вот выходили из своих родимых нор и с не самой большой охотой шли трудиться. Высоток в данном месте не наблюдалось, так как штат маленький и подавно не город-миллионер, что можно было бы понять из-за домишек в округе, максимум 3-ёх или же 4-ёх этажных. Частного сектора тут тоже хватало. На фоне этого Апартаменты Эддисона смотрелись достаточно… своенравно. Если, конечно, опустить то обстоятельство с обнаружением конспиративных катакомб в его корнях.       Остановившись где-то на распутье между продолжением пути и тропинки, ведущей прямиком к жилищу, я принялась ожидать своих товарищей. У нас уже устоялась традиция добираться и уходить из школы всем вместе, целым квартетом, не считая Пыха и Мейпл: они приходили позже нас, да и к тому же вместе. Хи-хи, это наталкивает меня на кое-какие мыслишки…       Мой взгляд был прикован к тому же пятиэтажному зданию, а ноги сами неожиданно понесли меня по выложенной плиткой дороге к нему. Дойдя до конца, я уставилась в одно из широких окон, намереваясь высмотреть всю компашку сразу. Да где же эта тройня? Обычно они выходят куда раньше, а я тут уже как минут 5 стою… Чтобы могло-       — Снова их высматриваешь, а?       Даже через песню я ясно смогла услышать эту фразу, что насторожило меня. Сначала я совсем не уловила, обращаются ли это ко мне, но, повернувшись, всё же догнала, что да: возле дверей стояла женщина далеко за зрелых лет, на вид такого же роста, что и я, а голос такой тихий, такой тягучий, словно скрип двери… Но фиг с этим, самым странным я нашла то, что стояла она в одежде явно не по прогнозу погоды и не для минусовой температуры.       — А, ну… Да? — неловко улыбнувшись от её смелого обращения ко мне на «ты», позже ответила я. — А Вам не холодно? Может быть стоит-       — Ц… Вот же ж свалилась забота на наши головы. Иметь дело с той, которая скоро сама думать не сможет… — Та лишь чванливо уставилась на меня. Что за фигню она только что произнесла вообще?       — Простите, но я Вас не понимаю. Что Вы хотите этим-       — Молчи. И потом тоже молчать будешь, — меня снова перебили, — пока ещё живёшь в этом мире. Бессмысленно менять что-то в этой реальности, ибо она уже и подавно обречена.       Я итак совершенно не втыкаю, о чём эта неизвестная старушка пытается сказать, так меня ещё и затыкать без повода будут? Этот феномен начал меня изрядно бесить. Кто она такая, чтобы заявлять мне молчать? Я никогда не молчу, тем более если мне что-либо не нравится!       — Стойте, меня это уже совсем не устраивает. Что за ерунду Вы несёте сейчас? И прекратите говорить, что мне делать! Я сама решу за себя, хорошо?       Вот, казалось бы, максимально нейтральное обращение перестать нарушать мои личные границы. Интересно, какой ответ я-       — Дегенератка.       …Что?       — Де-ге-не-рат-ка, — словно умственно-отсталой продиктовала та мне по слогам. — Глотаешь воздух, пока можешь. Такие куклы и годятся лишь в то, чтобы служить марионетками. Бездушные, безэмоциональные куклы. Будешь молчать, пока не сдохнешь. Каков смысл попыток, если конец и так ясен? Предательница. Была до этого, и будешь ей всегда.       Она пялилась на меня и прожигала взглядом насквозь, пока говорила это. Ком в горле уже стоял тогда, пока она говорила это. Взгляд, полный брезгливости и сумасбродства. Отдельные слова вылетали из неё и глубоко вдалбливались в стенку мозга, заседая в нём как паразиты. Они не отпускали, а лишь затягивали.       Резкий порыв ветра. Гул и карканье чёрных, как смола, ворон рассеяли моё пристальное внимание. Кудри взлетели сами собой, перекрывая мой обзор почти под чистую. Не разбирая, я пыталась распутаться из сложившейся ситуации, хоть ветер всё ещё свистел в перепонках моих ушных раковин. Как же бесит…

Как же меня это БЕСИТ!

      — Знаете, что! Вы уже порядком заколебали меня! — Не помня себя от внезапно подступившей ярости и двинувшись вперёд, я тут же едва ли не споткнулась на скользкой земле: я во что-то врезалась, но как-то устояла на месте.       — Заколебали? Воу, чувиха, мы всё поняли, прости! Родаки Тодда задержали, просили помочь с какими-то цветками и мы эти горшки таскали из одной комнаты в другую.       Открыв своё лицо из-за волос, наконец-таки, я увидела то, во что ткнулась ранее – Ларри.       — Я сам не имею точных предположений и гипотез, что они собрались выращивать. Учитывая то, что в домашних условиях добротная половина как таковых растительных экспериментов моих родителей откидывало коньки, а точнее корни, — последовал глас уже другого задержавшегося в круглых очках, а после не менее озадаченное лицо, чем у Ларри.       — Эш, ты в порядке? Ты чуть не подскользнулась, аккуратнее. Здесь под окнами особенно опасно стоять в такой холод, не дай Боже ещё ледышка с крыши упадёт. — Спустя секунды я поняла, почему устояла: меня поймал Сал. Точнее успел схватить за руку, чудом не свалившись на ненадёжную поверхность со мной на пару. Фух…       — Ох, нет-нет, ребят, я не про вас всех говорила! — немного опешила я.       Что за концерт, причём не по заявкам, здесь случился? Здесь же только что была старушка без куртки (хорошо, что не в домашней ночнушке), стояла и едва ли не напрямую оскорбляла меня на пустом месте… Мне что, всё данное действо привиделось?       — Эм, а вы… не встречали по пути сюда бабушку? Ну, такую, низенькую, косо смотрящую и легко одетую?       — Чё? Бабушку? Вообще не вдупляю, о чём ты говоришь, подруга. Тут только наша братва и никаких женщина за 50-ят и прочее, — ответил Джонсон, кто явно был ни бэ, ни мэ тут.       — Ларри высказал истину: мы действительно никого по пути не встретили, пока спускались сюда на лифте. Ни единой души, живой уж точно, — подтвердил его слова Тодд.       — Живой… не встретили? — Я понурила голову. У меня уже начинаются галлюцинации что ли? Может быть недоспала, вот и кажется всё странное и сверхъестественное? Да ну бред же, чувствую себя нормально…

Может быть это стресс? Но на почве чего?

Да не могло же это «виденье» возникнуть неоткуда и из воздуха. Где я оступилась?

      — Эшли, с тобой правда всё в порядке? Я… т-то есть мы переживаем, — послышался сдавленный голос из-под протеза, который вновь смог обратить на себя мой взор.       — Уф, Сал, не волнуйся ты так. Забей, не видели – значит не видели. — Улыбнувшись, моя рука уже на автомате было коснулась макушки Фишера, чтобы погладить, однако я вспомнила, что передо мной не младший брат, кого и то сюсюкать так навязчиво нельзя. — Ой, э-э-эм… Может, пойдём тогда? А то я вас всех вправду заждалась, уже на повторе аж второй трек от любимой группы идёт, хах.       — Аха, да-а-а, погнали, — тут же быстро выдал Салли и одобрительно закивал. Ух, вроде бы всё хорошо… Не уверена, заметил ли он данный неоднозначный жест с моей стороны, однако в его взгляде я успела поймать какое-то колебание. Вот же ж, надеюсь, что он ничего такого не подумал про меня…       Наша дальнейшая утренняя прогулка до школы проходила очень даже клёво: мы болтали обо всём и ни о чём одновременно, хрустели по свежим сугробам и наблюдали за тем, как грациозно крохотные, но разные снежинки спускались с неба, покрытого серой пеленой. Сегодня в начале дня передавали новую порцию снега спустя почти неделю скудных дождей, и мы как раз застали это природное явление. Вот, за что я люблю наши совместные бродилки, и не важно, в какое время суток: всегда ощущается особый вайб и душевность в таких мимолётных периодах…       Порой я весьма сильно акцентировала своё внутреннее внимание на протезе Сала… Не в плане, что я такая брезгливая личность или же имею что-то против этого – совершенно нет! Просто… иногда так хочется видеть его улыбку без маски, его настоящее, истинное лицо. Ловлю себя на мысли, что этого мне очень сильно не хватает, особенно когда я впервые увидела его вживую после той хреновой выходки Фелпса. Неужто он взаправду думает, что уродлив? Даже моя мать любит повторять заезженную, но правдивую фразу о том, что «шрамы украшают мужчин». Возможно, что я бы поспорила с этим утверждением, но, чёрт, как же я согласна… Оттого сейчас мне и становится тоскливо.       

Это… Такое странное чувство.

      — Во-о-от, так что Миссис Гибсон никак со мной контачить не хочет. Хотя люди за трицадтник терпят какие-то странные изменения в плане развития, — рассказывал о чём-то патлатый, в то время как нутром я пребывала где-то в другом месте, пусть даже и тело моё сейчас передвигалось вместе с друзьями.       — Я бы сказал, что это всего-навсего возникший и продолжительный кризис среднего возраста, а потом уже и маразм старческий. Да и люди более старшего поколения имеют тенденцию не понимать и относиться укоризненно к молодым, так как системы ценностей весьма рознятся, по сравнению с прошлыми десятилетиями… Не угодишь им, вот и всё, — выложил свой трюизм рыжик.       — Мх… Что-то с этими людьми более старшего поколения мне не особо везёт, — всё с той же задумчивостью произнесла я, решившись как-то поддержать беседу.       — Почему ты так думаешь, Эш? — возник вопрос со стороны Фишера.       — Ну-у-у, знаешь… Когда тебя называют «дегенераткой», которая, почему-то, должна молчать и всё такое… Сравнения всякие неприятные, спасибо, что не снова со шлюхами, простите… Весело живётся, в общем, хех, — попытавшись усмехнуться, ответила я. Нет желания сейчас как-то разруливать ситуацию с этой «исчезнувшей» пожилой дамой, однако высказаться, пускай даже таким непрямым способом, всё же хотелось.       — Дегенераткой? Да как можно называть тебя так?! Ты самый вежливый и тактичный человек, которого я только знаю! Это же не имеет под собой никакого смысла. — Голос Сала вдруг стал таким твёрдым и резким, что противопоставлялось ему ранее тихому и даже бархатному тону. Он был почти неприкрыто ворчлив. — Эшли, ты расскажи мне-… НАМ, кто сказал тебе такое? Насколько же нужно быть гнилым и мёртвым внутри духовно, раз для кого-то это норма…       Внезапная смелость в глазах моего друга и настолько добросердечные слова так взволновали меня, что я аж сама собой стала запинаться и теряться в простых репликах. Боже ж ты мой, что же со мной сегодня целое утро твориться то?...       — А, н-ну, эт-то… Да не важно, забей, Сал, б-бывает же…       — Никаких «забей», только если не того чела, кто так знатно поднасрал на твоё настроение! – выкрикнул бывший сидевший в колонии металлист и вновь стал усердно буйствовать.       — А также на значение произнесённых им же претензий к тебе… — согласился Моррисон. — Серьёзно, Эшли, мы примем все твои нелестные выражения об этом человеке, какие ты только сможешь предоставить. На то и нужны друзья, чтобы оказывать помощь друг другу с повышением эндорфина… Или же для того, чтобы довериться.       Увидев, как вся тройня остановилась и с серьёзными минами глядели на меня, я не смогла сдержать смеха:       — Ха-хах, да ладно вам, ребятки! С моим настроением уже всё в порядке, и как раз благодаря вам! Но… Если вы и вправду хотите узнать… Окей, ладно. Мне сказала всё это та старушка, о которой я у вас интересовалась до этого. Ждала, значит, и тут с ней диалог завязался… Ну, почти.       Отчасти в этот миг я больше всего следила (почему-то…) за действиями милого голубоволосого парня с хвостиками, но, когда он настороженно глянул вниз, немного смутилась. Даже через протез на ремнях можно было увидеть, как он хмурится, если хорошенько присмотреться.       — Я знаю только одну старую женщину со схожим описанием… И она из Апартаментов. — Он переглянулся с другими пацанами, кто будто бы на первых словах его поняли и в озвучке его мыслей не нуждались. — Миссис Розенберг. Но она же очень приветлива и мила!... Была со мной, по крайней мере.       — Элисон Розенберг, по сути, подозрительная и закрытая личность… Сколько себя помню, я почти никогда не пересекался с ней, если не брать в расчёт то, что о ней и по сей день множество различных слухов ходит, как и про Теренса, — как-то отрешённо сказал веснушчатый парень, взявшись за свой подбородок, пытаясь вспомнить что-то.       — Бля, миссис Розенберг… Плюсую Тодду, — кивнул Джонсон, — так как вообще особо не в курсах о ней кроме того, что она чаще всего сидит в своей квартирке, вроде как имела какую-то связь с самим Эддисоном, а так кто его знает… Но то, что она тебе говорила, да и как называла – это точно пиздец и смысла не имеет, вот зуб даю.       Ага, выходит, эта тётя всё же существует, а не просто появилась у меня перед глазами, как что-то нереальное?... Ух, ну и замечательно.

А то я уже начала подозревать, что я потихоньку с катушек съезжаю.

      Конечно, у меня семья чуть ли не сплошные атеисты, возможно если только мелкий иногда балуется с типичными призывами каких-нибудь примитивных «Пиковых дам» или же «Демонов смерти», однако я бы не стала считать своих друзей сумасшедшими в этом плане… Да, они пару раз могли намекнуть на наличие паранормальных сил в их многоэтажке, но никто на этом так сильно не зацикливался никогда. Да и, собственно, пускай так и думают: эти мысли абсолютно ни под каким видом не влияют на нашу дружбу. У всех же у нас есть своё собственное мировоззрение и субъективные объяснения неизведанным человечеством явлениям, так ведь? Но… не в моём случае.       Ну мне просто реально сложно поверить в то, что на меня нежданно-негаданно могли подействовать какие-то небывалые силы. Или могли? Так, всё!

Я вообще не хочу думать о чём-то таком больше!

Это заставляет сомневаться в собственной адекватности…

Лучшей забудь, забей и выкинь это из головы.

Да, как ты делала это раньше.

Не стоит тратить время на эти пустые мысли.

      От раздумий меня отвело касание к моей руке со стороны мальчика в той же белой маске, кто смотрел на меня встревоженным, но одновременно отзывчивым взглядом. Ларри с Тоддом уже успели перейти на обсуждение каких-то иных тем, что я не могла разобрать, так как весь мой интерес был сосредоточен на другом человеке.       — Ты, это… не предавай этому такого большого значения. Имею ввиду… У тебя такое лицо… г-грустное сейчас. Я разберусь с этим. Хоть и это… не должно было случиться, — промолвил он вполголоса, однако я всё равно различила его слова.       — Хей, друг мой, всё в порядке. Спасибо, что беспокоишься обо мне, — так же Салу прошептала я и подмигнула, взявшись за его ладонь полностью и слегка помотав наши руки из стороны в сторону, как обычно я могла делать со своим братом… Опять эти тупые сравнения, ведь это же две совсем разные ситуации! Я чувствую себя в этой иначе…       — Ах, ха-ха… Д-да, спаси-… Ой, то есть пожалуйста. Я люблю-… люблю помогать! — быстро выговорил он, а его глаза немного забегали, отчего я пришла в недоумение. Неужели мои действия были чересчур резкими?

Хотя он не стал разжимать руку…

      Наоборот, я почувствовала, как чужие пальцы осторожно переплетаются с моими, а небольшое тепло от его перчаток передалось и моей замёрзшей ладони. Надо же ведь было забыть свои варежки на полке у входа, Кэмпбелл… Но как личность до безумия любящая телесный контакт и та, у кого это является чуть ли не основным языком любви, я была рада держать другого близкого для меня человека за руку. Особенно держать за руку его…       Для меня было достаточным это молчаливое согласие и остаток пути мы прошли в тишине. Пару раз я мельком зыркнула на других наших приятелей, но никакой реакции от них не было: то ли они и вправду ничего не слышали, то ли делали вид, что не слышат… Так или иначе, но это теперь уже не важно, так как на горизонте наконец-таки, спустя 20-ти минутной ходьбы, показалось школьное одноэтажное кирпичное здание – «Старшая Школа Нокфелла».

***

      — Было клёво, хоть вначале этот сингл я очень долго откладывала, прежде чем ребята уломали меня его послушать, ха-ха-ха!       — Полагаю, теперь ты тоже можешь называть себя «металлисткой»… Или какие там клички у вас троих есть ещё? — издала кроткий смешок моя подруга Мейпл с пепельными волосами. Хоть и по её стилю многие старшеклассники принимали её чуть ли не как социофобку, банально лишь из-за стереотипов о гот-культуре, однако она действительно приятный собеседник. Стоит лишь только начать с ней разговор – в ней обязательно проснётся экстраверт. Вообще она мне нравится: Мей выглядит одновременно и дерзко с её пирсингом и отчасти выбритым виском, но в то же время не перестаёт быть не менее приятной булочкой.       В коридоре, по которому мы продвигались, не было ни души: препод по химии поручил нам дойти до кладовой и забрать кое-какие папки с прошлыми лабораторками, ну и мы, собственно, не стали упускать возможности насладиться затишьем. В общем, прогуливали, но цивилизованно и вполне легально.       — Пф, да, точно. Хм, к слову… — Я расплылась в небольшой улыбке, под рукой держа половину взятых нами вещей. — Что-то вы с Пыхом начали проводить куда больше времени вместе… Ну расскажи, по секрету, как у вас дела там? Я помню, конечно, что тебе раньше нравился Ларри, и жаль, что ты так и не попробовала признаться ему…       — Кхм, не в этом дело… Ларри точно не заинтересован мной и отношениями. Не спрашивай, я просто знаю об этом… — пробурчала знакомая и отвела взгляд в сторону. — А с Пыхом… Да нормально. Завтра мы вдвоём должны будем поехать в одну пиццерию. Он сказал, что угощает…       — О-о-о, завтра?! Значит, ты будешь праздновать День Всех Влюблённых с ним? Потрясающе! — не смогла не выразить своего восторга я, но позже попытавшись сдержаться после осуждающего взгляда готки, ибо крики в коридорах во время уроков точно не нужны. — Прости, так радуюсь, словно это я в пиццерию иду, пхах… Удачи, подруга, и теперь я заранее скажу, что претендую на роль подружки невесты на вашей будущей свадьбе, ха-ха! А это, случаем, не «Chuck E. Cheese»? Если да, то у Пыха однозначно отменный вкус по поводу мест для свиданий. Особенно их пицца «Маргарита» и «Четыре сыра», м-м-м…       — Хех, от вегетрианки слышу… Так то да, она самая. Давно хотела туда сходить, кстати… — Мейпл словно попыталась проигнорировать мои пылкие поздравления, но румянец на щеках выдал её. — Что-то слишком сильно ты забегаешь вперёд… Сама то разве праздновать не собираешься? Что насчёт твоего друга в протезе?       — Праздновать? Я? Пф-ф-ф, если бы только было, с кем… О, погодь, я возьму кое-что из своего шкафчика. — Добравшись до стеллажей наших школьных шкафчиков, я начала вводить пароль, вращая ручку, чтобы открыть свой 203-ий, пока не услышала последнюю фразу. — Сал? Ты про его самочувствие говоришь? Ох, сама не знаю, в последнее время он может иногда запинаться, а ещё он как-то странно дрожит, даже потеет… Ловлю себя на том, что начала переживать о нём ещё больше… Надеюсь, он принимает свои таблетки.       — Серьёзно? Ты только недавно это заметила? — Вопрос Мей прозвучал не менее необычно, а последующий вздох показался мне крайне двусмысленным. — Я тебе больше скажу, Эш, он ведёт себя так уже довольно продолжительно… Ведёт себя так рядом с тобой, и притом не из-за таблеток.       — К чему ты клони-       Открыв дверцу шкафчика, в глаза сразу же бросилась какая-то наспех завёрнутая бумажка, что лежала на других моих учебниках. Достав этот листик оттуда, я попыталась развернуть его одной рукой, не уронив папку. Он был вырван из тетради в клетку. Я начала быстро читать про себя: «Я хочу, чтобы завтра, 14 февраля, ты пришла в 9:15 к кладовой, куда ты только что ходила на пару со своей подругой. Я знаю, что в это время у тебя заканчивается физика, а после минуты 3 ты приводишь себя в порядок. Я всё знаю о твоём режиме. Так что потрать свой 10-минутный перерыв на это. Ты уложишься, не волнуйся. Я буду ждать тебя там.»       — Что это за… дребедень?... Это какая-то шутка? Какого это делает у меня в шкафчике?! — Моё удивление резко переросло в лютое возмущение. Какой полудурок посмел залезть в МОЙ шкафчик и так нагло нарушить МОЁ личное пространство?! Я знаю, что Сал с Ларри умеют открывать наши ящики, даже сам Ларри показал мне этот трюк со скрепкой, но они ни за что на свете бы не стали поступать так, да и пранковать тем более! Они знают, как я отношусь к этому, и не стали бы беспокоить кого-либо и играть на чьих-то нервах ТАК основательно! И… КАК этот ноунейм узнал, куда я пошла?... КОГДА он успел… подкинуть мне это?       — Хм? — усмотрела моё негодование Мей и заглянула в исписанную корявым почерком бумажку через моё плечо. — Ох… Так у тебя появился личный сталкер?... Сочувствую, милая.       Недовольство заставило прикусить губу, а рука непроизвольно вжалась в письмо. Кто бы ни был этот человек, но это дико.

Как противно, омерзительно… Чем этот неизвестный руководствовался, когда писал это?

Он считает, что это уместно? Прилично?

А если вместо меня была бы девушка с более шатким бесстрастием к подобному и у неё развилась бы ещё большая паранойя?

Как бы то ни было, но я собираюсь узнать это…