the color of polaroid love

Нас не найдут, нас не спасут. Повышен пульс, все больше чувств. Затерялись в этом кругу (затерялись в этом кругу). Нас не найдут, нас не спасут. Они не поймут, да ну и пусть. Держись крепче, я не отпущу. Давай сбежим BAUR KARBON

За окном медленно светлеет, а воробьи уже начинают чирикать во всю громкость. От такой неспокойной обстановки Минхо хмурится и его драгоценный сон прерывается. Он открывает глаза и сонно моргает несколько раз, пытаясь сбить пелену, чтобы лучше видеть. Парень хотел пошевелиться, но встретил преграду в виде бессознательной тушки (как бы он назвал), лежащей под боком и закинувшей свои конечности-"лапки" на его тело. Ли проморгался и уставился на Джисона, ласково глядя. "Все-таки, то, что случилось ночью — не сон" — обрадовался парень и второй рукой обнял за талию человека рядом. Затекшая рука под головой Хана дала о себе знать, но он ничего больше не предпринимал: не старался вытащить или разбудить друга, чтобы размять руку. Ничего с ней не случится, если ещё пару часов Джисон полежит на ней. Если нет этой чувствительный боли — значит рядом нет Хана. А это Минхо не нравилось, поэтому терпеть он будет столько, сколько нужно. Размеренное тихое дыхание рядом под ухом дало пилюлю сна и парень отрубился вновь, произнеся лишь тихо шепотом: — Ты мне нравишься, — а дальше бесконтрольное и бессознательное погружение в остатки сна. Когда Минхо просыпается в следующий раз, то в окно настойчиво просится солнце, а рядом никто не лежит. Парень закидывает руки за голову и издаёт "потягушечные" звуки, натягивая носки ступней и вытягиваясь всем телом. — О? Проснулся уже? — голос Джисона как снег на голову расслабленному Ли. — Я думал ты ещё будешь спать, — лениво проговаривает парень, — старался не шуметь. — Солнце помешало. Или я просто выспался уже, — хрипло отвечает Минхо и садится на своей постели. Он моргает снова и пытается прийти в себя. Ему же не приснилось ничего, да? Все же было взаправду? Точно? — Тогда иди умывайся и пойдем готовить завтрак. Я ещё ничего не ел. — Угу, — быстро придя в себя, парень встал и ушёл в ванную комнату, приводить себя в порядок. Тем временем, Хан ощущал себя в панике. Его сердце бешено стучало, пока друг не скрылся за дверью. А если бы Минхо подкрался незаметно к нему, что бы было тогда? Тогда были бы ссоры, крики и, самое главное, разрушенная многолетняя дружба, без попытки восстановления. Джисон так думал, и был прав. Парень откидывается на стул и обреченно-огорченно вздыхает. На столе лежит блокнот с текстами его песен, а страница открыта именно та, где он ещё ночью хотел писать песню для Минхо. Но так и не смог этого сделать из-за того, что слишком долго смотрел на спящего возлюбленного, а потом вообще оказался в его кровати, прижатым к телу напротив. Он так и не понял, как это произошло, и не сон ли это...

In the night I lie and look up at you When the morning comes I watch you rise There’s a paradise they couldn’t capture That bright infinity inside your eyes

Пока вышло написать только куплет песни, которую хочет спеть Хан, но он отражает именно ту действительность, которая существует для парня сейчас. Джисон захлопывает блокнот, засовывая его между своих учебных тетрадей. Нельзя, чтобы Минхо увидел эти текста — они все о нем. Парень встаёт, идя на кухню и шурша по полкам в поисках тех самых ингредиентов, из которых можно приготовить то, что он захотел. А захотел он обычного рамена. Ничего себе завтрак! Главное то, что у них с Ли сегодня выходной и можно позволить себе расслабиться. Найдя все нужные ингредиенты, парень приступает к готовке. Сначала берет кастрюльку, наливает туда воду и ставит греться. Пока кипятится вода, он промыл все куриные крылышки и, положив их в уже нагретую почти до 100 градусов воду, оставил вариться на полчаса. За то время, что Джисон пробыл на кухне, как раз вышел Минхо из ванной и, кинув свою пижаму на кровать, сразу пошёл на кухню, вдыхая запах варившихся куриных крылышек. — Что готовишь? — Рамен и варю крылья, — на слове "крылья" он помахал кистями рук, притулив их к туловищу и подняв на уровне груди, как бы изображая курицу. Ли разразился заливистым смехом. Это то, чего добивался Хан — чтобы другу стало смешно. — Ты почти каждый раз так делаешь, но я все ещё не могу привыкнуть, — вытирая реально выступившие слезы, он продолжает мелко хихикать, что заставляет Джисона ярко улыбаться. День стал ещё более светлым. — Отдохни, дальше я сам, — отойдя от истерики, проговаривает будущий журналист и идёт смотреть что там творится в кастрюлях. — Эй! Ну, ладно, — показательно расстраивается парень. — Сядь за стол и просто смотри. — Хх..., — бурчит себе под нос Хан, делая из этого трагедию всемирного масштаба. Минхо тихо смеётся на такую реакцию друга. — Иди сюда, горе ты мое. Помогай, — Ли вытаскивает мясо, процеживает бульон и ставит снова на огонь. Реакцию Джисона нужно было видеть: белкой подпрыгивает со стула и направляется к парню, счастливо улыбаясь. Как по рецепту, он добавляет соевый соус, немного имбирного корня и специи по вкусу, а Минхо следом кладет лапшу-рамен в кастрюлю и оставляет вариться на пять минут. — Лапша готова. Мясо лежит остывшее. Давай есть? — Чем не завтрак. Ой, а точнее почти обед, — хихикает Хан и смотрит на часы. 12:38. Отличный завтрак у них, уже больше полудня. — Давай, — отвечает на вопрос друга и они желают "приятного аппетита". После несомненно вкусного полдника, они расположились каждый на своей кровати и занялись своими делами. — Надень наушники, если будешь что-то смотреть, мне нужно тренироваться в игре, — говорит Джисон, взглядом указывая на стоящую в углу гитару в чехле. — Хорошо, — согласился Ли и надел наушники, потому что ему тоже нужно выполнить задание по предмету: просмотреть ряд сюжетов военных корреспондентов и выявить все различия между видеоматериалами различных телеканалов. Когда Хан понял, что Минхо совсем погрузился в себя и свое задание, то начал переживать ещё больше. Он прямо здесь хочет начать сочинять мелодию для будущей песни, которую посвятит именно ему. Куплет написан, так можно теперь подбирать аккорды, чтобы формировалась мелодия и сама песня. Джисон услышал мелодию в своей голове, когда просто несколько раз проговаривал тот куплет, который написал. После использования каподастра*, он зажал 4 лад и понял, что трех основных аккордов ему хватит, чтобы был ритм и темп песни. Главное, теперь создать то сложнейшее, что стоит перед каждым гитаристом — переборы. Переборы струн. Быстрые переборы струн. Хан сам поднял для себя такую планку и сказал создать такую песню, от которой не будет стыдно ни ему, ни Минхо (хотя ему точно стыдно не будет, он обожает творчество друга), ни профессору, у которого он учится. Просидев около пары часов на неудобной постели, он понял, что его спина стала каменной, а пальцы больше не слушаются своего хозяина. Поэтому он собрал все свои вещи, которые разбросаны по полу в ногах и на кровати, упаковал в чехол любимый инструмент и встал с кровати, чтобы поставить гитару на место, а черновики с наброском аккордов положить на прикроватную тумбочку. Уж что-что, а нотные записи его друг не поймёт. Минхо тоже все ещё сидит за столом, ссутулившись. Видимо, что-то не получалось у него. Джисон не хотел ему мешать, поэтому пошёл на кухню и поставил кипятиться чайник. Он хотел хоть немного помочь и отвлечь Ли от его занятия. Так и мозги могут откинуться от такого количества просмотренного материала. Когда вода закипела, он разлил ее по чашкам, предварительно закинув туда пакетики с их любимым чаем. Придя обратно в комнату, он подошёл к столу и аккуратно и тихо поставил кружку на стол перед Минхо. Запах сразу окутал их и парень на выдохе промычал согласную "м". — Спасибо, Хани. — Отвлекись хоть ненадолго. Разгрузи свой мозг, — просит музыкант. — Мне осталось буквально всего ничего. Хочу уже доделать и забыть, — журналист смотрит на Джисона и продолжает, улыбаясь. — Сам иди отдохни. Я краем уха слышал как ты все время играл на гитаре. Твои пучки должно быть сейчас болят, — и смотрит на пальцы, которые держат чашку с дымящим напитком. — Обычная практика у гитаристов, все нормально. Но я действительно устал. Сейчас допью чай и пойду, прилягу, — говорит Хан, слегка улыбаясь и смотря на друга уставшими глазами. — Ты тоже не засиживайся, пожалуйста, — просит он. — Хорошо, — легко улыбается Ли и вновь отворачивается к своим записям в ноутбуке. Часы показывают 16:27. Джисон ложится на свою кровать и сразу же засыпает. Его мозгу нужно тоже отдохнуть. Написание своей собственной песни и создании мелодии к ней — это не простое дело. Он устал. Примерно через полчаса Минхо закончил работу над мониторингом ТК-каналов и собрал все существующие различия его задания. Он потянулся на стуле, стараясь не издавать громких звуков, и оборачивается назад, чтобы взглянуть на мирно спящего Хана. Улыбка сама по себе украшает его лицо. Парень встаёт из-за стола и тихо задвигает стул на место, чтобы не разбудить друга. Ли идёт к своей кровати и забирается на неё. Нужно отдохнуть.

Время от времени я знаю, что ты всегда будешь единственным, кто принял меня таким, какой я есть. Время от времени я знаю, что во всей Вселенной нет никого более загадочного и удивительного, чем ты. Total eclipse of the heart BONY TYLER

Минхо просыпается от запаха, доносящегося из кухни. Несколько секунд он не понимает, что происходит, а затем его бедный мозг делает несколько кульбитов, пока сам парень подрывается с постели и бежит на этот отвратительный запах. — У нас пожар? — залетает он в помещение и выпученными глазами смотрит на Джисона. Тот только стыдливо опускает взгляд, мнется на месте и смотрит на свое творение под струёй холодной воды в раковине. Оно чёрное. — Хотел приготовить чизкейк, а получилось как всегда, — чуть ли не шмыгает носом Хан и вздыхает, облокачиваясь на столешницу. — Я перепугался, что мы горим, а это все лишь угольки, — успокаивается он и подходит к парню, кладя свою руку на его плечо. — "Всего лишь угольки"?! — взрывается музыкант. — Ты чего? — удивляется Ли. — Я хотел приготовить, чтобы мы могли вкусно поесть, а потом сходить за айс-американо и прогуляться, — куксится он. — Сейчас приготовим. Только вместе, — уточняет. — Покушаем и пойдем гулять. Ты чего так распсиховался? — "Потому что я хотел приготовить это для тебя", — злится сам на себя Хан, а говорит только одно. — Ничего, — сухо. Минхо резко подаётся вперёд и обнимает своими загребущими руками парня, что шокированно хлопает глазами. — Ээ?.. Минхо? — Ну же... Обними меня тоже. И успокойся. Все хорошо. Ничего страшного не произошло, — тихо и размеренно говорит Ли. Джисон находит в себе силы поднять свои вдруг отяжелевшие руки, что висели вдоль его тела, и обнять за талию парня напротив. Он тяжело выдыхает и утыкается в шею студента, вздыхая и ещё крепче сжимая в тисках. — Прости... — Глупый, — тихо рассмеялся Минхо. — Тебе не за чем извиняться. Так проходит минут десять. Они стоят на кухне, где все также под холодной водой лежит духовочный лист со сгоревшим нечто, намекая, что нужно бы его почистить от черноты и приготовить на нем что-то съедобное. Хан только думает о том, что это уже третий раз за эту неделю, когда Ли его обнимает сам, а Минхо думает, что если бы не эта смешная ситуация, он бы не почувствовал снова это тепло, исходящее от его друга. Им обоим это нравится. Но время идёт, и нужно успеть приготовить чизкейк, покушать и ещё сходить за айс-американо, пока не закрылось общежитие. Парни разорвали объятья и начали готовить все заново: почистили лист от гари и вытащили все ингредиенты, но на этот раз доворились, что будут готовить без выпечки. Да, это займёт время, пока он будет застывать в холодильнике, зато они за это время сбегают за своим любимым кофе, без которого оба не могут жить. Парни измельчили в блендере печенье, добавили масло, перемешали, выложили в форму и поставили в морозильник на несколько минут, чтобы чуть застыло и взяло форму. Они нашли в интернете рецепт как приготовить крем для чизкейка и следовали тому, что там написано. Пока студенты делали крем, застыла основа. Джисон вытащил ее из морозилки и парни начали выкладывать сладкую взбитую однородную массу. А затем украсили все сладкой клубникой. Вот так у них получился чизкейк без лишних нервов и неприятных запахов. Друзья улыбнулись друг другу и поставили застывать в морозильник, хотя по рецепту нужно было в холодильник его ставить. — Ох, сколько времени уже. Давай быстро сходим за американо и придем домой. Я думаю, как раз чизкейк застынет до этого времени. — Хорошо, Хани, — улыбается Минхо. — У меня на самом деле есть идея, куда нам пойти с нашим чизкейком и кофе, — загадочно улыбается Джисон. — И куда?.. — Секрет, — хихикает он и идёт переодеваться. В Старбакс парни заходят, весело разговаривая. Пока их очередь доходит, они вспоминают как отдирали духовочный лист от неудавшегося чизкейка.  — О? Привет, Минхо, —  улыбчиво здоровается бариста. — Привет, Ёнбок, — приветствует Ли. — Что заказывать будете? — Два айс-американо, пожалуйста, — говорит Джисон, на что Феликс ещё ярче улыбается. — Хен, — обращается бариста, пока высчитывает сколько они должны, — а кто это? — Мой лучший друг с самого детства. А сейчас мы соседи по комнате в общаге, — его губы расплываются в маленькой улыбке, которую заметил и Ёнбок. — Понял. С вас 7 750 вонн, — вежливо просит Ликс и отдает два стаканчика с трубочками. — Приятного кофепития! Приходите ещё, — и машет ручкой на прощание. Студенты выходят из заведения и Хан не сдерживается, спрашивая: — Кто этот парень? — Мой одногруппник Ли Феликс Ёнбок. Уже сдружились на парах. — отвечает Ли. — Феликс? — Да, — со смехом выдыхает. — Он уже себе придумал псевдоним для работы журналистом. — Вот уж не думал, что для работы журналистом вам нужно придумывать псевдонимы, — задумчиво тянет музыкант. — Правильно, нам этого делать не обязательно. Но он родился в Австралии и это его австралийские имя, поэтому будет представляться как "Ли Феликс", а не как "Ли Ёнбок", — разъясняет Минхо. — Умно, ничего не скажешь, — хихикает Хан. За разговорами они дошли до общежития и зашли внутрь, показывая студенческий фахтерше. — Жаль, что не успели прогуляться, — расстроенно бормочет Ли. — Помнишь, я говорил про секрет? — Оо??? — Давай сбежим, — шаловливые глаза Джисона смотрят в шокированные напротив. — Что сделаем? — Ахаха, сбежим! Давай бери американо и какой-то плед, чтобы нам можно было сесть, а я пойду вытащу чизкейк из морозилки и возьму нож. Они разошлись, чтобы выполнить то, что сказал гитарист. Хан взял ещё салфетки, а то нечем будет вытирать испачканные в чизкейке руки. Они встретились в коридоре своей комнаты и закрыли её на ключ. Минхо вопросительно смотрит вперёд на друга, мол: "И куда нам теперь?". Джисон взял Ли за свободную руку и потащил к лестнице. Так как у них не совсем высокое здание, четыре этажа всего, то и идти наверх всего ничего. Когда парни дошли до двери, ведущей на крышу, Минхо вспыхнул: — Ты с ума сошёл?! — шёпотом кричит он. — А что такого? — тихо посмеиваясь, студент вскрывает замок двери и открывает её. — Зачем это нужно было? — А тебе не хочется нарушить правила? — усмехается Хан. — Все же знают, как студенты любят такое делать. И мы не исключение, — он берёт из рук друга американо. — Расстели плед, а то где нам сидеть, — и улыбается. Минхо выполняет то, что попросил гитарист. — Готово, — они оба усаживаются на тёплую ткань, подаренную мамой Ли, и начинают резать чизкейк. — Ну давай попробуем, что мы тут такое сотворили, — смеётся Джисон. Оба парня надкусывают свое творение и блаженно вздыхают. Это лучшее, что могло с ними произойти — самим сделать такую вкусняшку. Студенты берут свой холодный кофе и запивают. — Вааау, сочетание этого просто.., — Хан не может найти слов, чтобы описать то, что чувствует. — Никогда бы не подумал, что мы сможем такое сделать, — соглашается с ним Минхо и чувствует умиротворенность. Они доедают свой первый кусок, а потом ещё отрезают по одному. Это действительно "вааау", как и сказал музыкант. Теперь они будут пробовать ещё готовить. Но только вместе, а то не хватало подпалить бедную кухню общежития — никто платить за ущерб не хочет. Когда они съели по второму кусочку, их американо ещё остался. Парни сидели в комфортной тишине, пока Ли не нарушил её, задав вопрос: — Как тебе новый мир студенчества? — Интересный. Слегка безбашенный. Но кто в этом мире не сумасшедший по-своему? — риторический вопрос прозвучал в ответ. — А у тебя какие эмоции возникают к этому миру? — Пока что тёплые. Но ты же знаешь всю суть работы журналистом: хладнокровно относится к фактам, только лишь объективное мнение. Твоего голоса нет в этом мире. — Да уж... Выбрал ты себе профессию. Но! Если у тебя лежит к ней душа, значит она твоя, — улыбается, подбадривая. — А что у тебя с друзьями? Моего ты уже видел. Много друзей-одногруппников? — Не то, чтобы много. Есть двое. Они сами создают музыку, и мы вроде сдружились на этом факторе. Я же тоже пишу. — Понял, — Минхо минуту промолчал, а потом задал вопрос, который терзал его с самого первого дня учёбы. — Что насчёт твоих глаз? — А что насчёт моих глаз? — Ну... Ты все также не видишь цвета? — Неа, — сразу же ответил Джисон. — Я думал, что другие люди могут дать тебе увидеть их. Но, кажется, я слишком много начитался фантастики, — задумчиво тянет Ли. Они смотрят вдаль на здания и деревья, стоящие перед их взором. — Возможно и будет когда-то такой человек. Но я не настолько сильно нуждаюсь в этом, насколько ты думаешь. Это просто моя жизнь. Да, такая серая и, будто, унылая. Но мне хватает общения с друзьями, общения с тобой, чтобы не чувствовать себя изгоем, — делится своими мыслями парень. — Ну и что, что я не вижу цвета? У некоторых проблемы сложнее моих в несколько раз, и они не жалуются. Тогда почему должен жаловаться я? У меня все есть: родители, лучший друг, друзья по моим интересам, здоровье — это заставляет хотеть жить дальше и развиваться. Я выбрал профессию, которая не требует, чтобы я видел цвета. Мне этого вполне достаточно, — Хан заканчивает свой монолог и включает песню. — Давай послушаем песню и пойдём? Она у меня прям засела в голове, — смеётся. — Хорошо, Джисони, — улыбается Ли, и слушает как начинается песня. Песня, которую включил студент, от группы Операция Пластилин, а называется "Заткнись и целуй".

Вклеить в сердце свет, Первый снег, глупый смех И падать выше всех, Выше всех, выше всех. Шепчешь в этих снах: "Я твоя, я твоя". Утром снова крах И терять, и терять. Но пока я капельку твой, А ты немного моя, Заткнись и целуй меня (5) Заткнись и целуй Драться, словно лев, Храбрый лев, сильный лев. Тихо терапевт даст совет и рецепт Мудро никогда Ни о чём не жалеть; Утром вырвать страх и взлететь и лететь. Но пока я капельку твой, А ты немного моя, Заткнись и целуй меня (5) Заткнись и целуй Но пока я капельку твой, А ты немного моя, Заткнись и целуй меня Заткнись и целуй меня

Слушая эту песню у Минхо возникло много мыслей, но их все прервал Хан, который поднялся с пледа и посмотрел вниз на друга. Тот непонимающе уставился вверх. — Мы идём? — подаёт руку Джисон, чтобы журналист встал. Тот берет её, вскакивает и складывает покрывало. Студенты тихо открыли дверь и также тихо её закрыли (хорошо, что она не скрипит). Они спустились и аккуратно зашли в свою комнату. Их никто не заметил — это очень хорошо. Пока Ли пошёл в душ, Джисон поставил в холодильник их лакомство и уже собирался ложиться, как из ванной услышал крик Минхо: — Хани! — Что случилось? — подорвался парень. — Подай мою пижаму, пожалуйста. Я забыл ее. Ступор схватил Джисона, но он преодолел его и, взяв предмет одежды, постучался в дверь. После минхоновского "входи", Хан просто приоткрыл дверь и, не глядя, протянул пижаму её хозяину, на что услышал хмык и улюлюканье, но это уже было за закрытой дверью, от которой студент отскочил как от горячей сковородки.