Синдром хорошей жизни/Синдром самозванки

― Здравствуйте, я — Олаф. Люблю жаркие объятия. ― Олаф? Ну конечно, Олаф! ― А вы, значится?.. ― Я — Анна. Олаф Принцесса Анна — Мне не спится. Звезды проснулись — и я проснулась. Мы должны поиграть! — Поиграй без меня? — А слепим снеговика-а-а-А? Что не так, милая? Почему ты сторонишься такого парня? Колдовство! Я знал, что здесь творится что-то подозрительное. Дюк

Я неловко рукой обвела края стакана, смотря на Джаннет. Серые глаза девушки смотрели цепко и непонимающе, пока в голове крутились злостные «КАКОГО ОНА ПОПАЛА СЮДА?!» Я буквально видела эти восклицательно-вопросительные знаки в обречённых глазах. — Она взорвалась… — Голос девушки третьекурсницы был тихим и рычащим, а верхняя губа, подражая дикому зверю, приподнялась словно в рыке. Я медленно ступила шаг назад, обречённо понимая, что выйти не сумею — Бывает… хе-хе… ну знаешь, эксперименты они такие… непостоянные? — Невинным тоном закончила я, в капитуляции поднимая руки. Палочка небрежно была закреплена в рукаве, но выхватывать её я и не думала. — Ты это у меня спрашиваешь?! — Змеёй зашипела девушка, и магия наэлектризовала её волосы, приподнимая их над головой. Стало вдруг как-то страшно и боязненно. — Э-э-э-э… нет…? — Ты взорвала мяту! Растение! Маггловское! Просто… просто как?! — Джаннет всплеснула руками, чуть не задевая меня по носу. Лили-ребёнок внутри меня мерзопакостно захихикал, потирая ручки. Эта негодяйка была довольна и сыта новой кровью. — Всякое бывает… — тише стал мой голос. Изображать раскаянье было даже легче, чем думалось ранее. Джаннет замолчала, видимо пытаясь найти в моих глазах намёк на ложь, но не находила. Двойное перерождение — это, конечно, круто, но навык лжи более востребован, знаете ли. Гардина с грохотом упала на пол, а колёсики чего-то мрачно подкатились к нашим ногам. Почерневшие, в копоти и наполовину разрушенные… они выглядели жалко. Джаннет покраснела. Посинела. Почернела своим прекрасным ликом и с каким-то неприятным выражением посмотрела на меня. По спине прошлись мурашки. Ладно, план А: «милые глазки и щенячий взгляд» не прокатил, тогда… план Б — валить! Я, не разворачиваясь, выбежала за дверь, едва на лестнице не столкнувшись с каким-то пятикурсником, путаясь под ногами. — Лили Эванс! — Закричала позади меня Джаннет, выхватывая палочку. Рядом летали красные искры, а синий поток Магии чуть не угодил в меня саму; лишь заставил бежать быстрее, не обращая внимания ни на скинутую закоптившуюся мантию, ни на растрёпанные и запутанные волосы. Кроссовки легко скинулись с пяток, почти не замедляя меня: тренировки, тренировки, тренировки и ещё раз тренировки. Ох, мамочка, твоя дочь на самом деле — Флэш! — Я, правда, не хотела, Джаннет! — Вскрикнула я, когда над головой вспыхнула жёлтая молния. В отличии от меня тучная Джаннет не была привычна к спорту, кроме постоянных лестниц, которые встречались по всей школе. Иногда казалось, что именно из лестниц это здание, собственно говоря, и состоит. …Подумаешь! Всего-то разрушила нашу общую спальню, ну так и я пострадала, вон, видела моё чёрное от копоти лицо?.. Да, лишились мы кровати, подгорел ковёр, и упала люстра. У меня-то горе хуже — у меня мята взорвалась! Но слушать меня Джаннет не желала. А ведь её вещи лишь не задело; тут мне бы завидовать, не знай я, что всем чистокровным ставят защиту на личные вещи и прочие «игрушки» для чистокровных. Бежала я через самые длинные лестницы, увеличивая расстояние между «охотницей-добычей», и спустя некоторое время и искры от палочки перестали до меня долетать, грозясь поджечь истинно ведьмовские волосы. Большой забег-кросс сопровождался проклятой болью в боку и колющем сердце. Клянусь, мои лёгкие первые предали меня, совсем не воспринимая кислород как что-то нужное!.. — Ф…фу-у-у-х…ха…ха… Я осторожно села, облокачиваясь на холодную плитку стены. Тело горело, а приятная прохлада, которую даровал замок — это была именно высшая блажь. Ещё бы пить… Я мрачно покосилась в сторону протекающей безмятежно лужи. А после на свои руки. Лужа — руки — лужа — руки. Прилипшие к шее и плечам потные волосы с нотками протеста собрались в небрежном хвосте. Да не так уж я и пить хочу, в самом деле… …Портретов в этом коридоре не было, как и простых картин, пейзажа или что-то в этом духе. Лишь полотно непонятного мутного цвета, — большой слой пыли и моя брезгливость не давали соприкоснуться ладонью из-за одного любопытства, — что свисали совсем рядом. При мысли, что потная я могла на них облокотиться и вовсе становилось дурно. А с учётом того, что и помыться я в ближайшее время из-за «маленького разногласия» с Джаннет не могу, то… Картина вырисовывалась мрачная. Я покосилась на полотно. Жизнь у меня была в своём притягательном ритме, похожем на танец со Смертью. Придёт, авось, однажды подруга моя давняя ко мне с косой… Можно ли считать, что это «Коса Смерти»?.. Была бы бензопила, ах… Я злобно захихикала, вдруг понимая, как выгляжу со стороны: потная, с грязной — немного серой от копоти — головой; фактически босая, — лишь носочки в виде котят радостно улыбались мне в этом полу-мраке; и с перекошенной одеждой, которая тоже была далеко не в лучшем своём состоянии… Мне повезло, что я не попала в какую-то аристократку. Её-меня бы собственные «любимые» родственнички скорее четвертовали, чем допустили подобное убожество в свет. Но меня всё устраивает; впервые за долгое время я не ощущала давления на себя. В Хогвартсе я уже почти четверть… точнее, сегодня Хэллоуин, так что я тут два месяца. В родной мне школе я бы отправлялась на каникулы, но тут с этим строго. Магглорождённых тут недолюбливали, Дамблдор был мутный, со своими непонятками, подливая в ситуации огонь, словно наблюдая за всем через очки, как на кино; Тёмный местный Лорд от него ничем не выделялся, кроме, разве что, репутацией — он не был «Победителем Грин-как-то-там-вальда». На Когтевране мне нравилось: тут было скорее сборище «одиночек», отрешённых от других людей «гении», которые, впрочем, оставались всё теми же детьми. Единственное отличие от гриффиндора было в том, что тут нас пытались занять, «направить» дурную энергию в «нужное» русло. А как удивительно тонко манипулировал профессор Флитвик!.. Эта доброта, сладкие конфеты, которые он раздаёт своим ученикам за хорошее поведение-оценки-радость, и то, как «лишает» их, когда кто-то из учеников «разочаровывает» его, ведёт себя глупо, хамит учителям… Стоит сказать, декан Флитвик ничем не отличался от декана МакГонагалл, но если ту, — молодая, но по книгам-фильмам так и не изменившая своей дурной традиции, где-то глубоко внутри мне было жаль женщину, которая буквально купалась в горах разнообразных документах, — я могла простить за счёт её занятости, то нашего декана… За деканство приплачивали. Чем послушнее был факультет, зарабатывая за месяц как можно большее количество баллов с минимальными нарушениями, тем больше доплачивали за «кропотливую работу» деканам, платя золотом. Алчный декан, — он наполовину гоблин, и не стоит забывать, что гоблины и волшебники просто ненавидят друг друга, сохраняя хрупкий мир на таких же хрупких условиях, — деньги любил, а детей не очень. Поэтому правила для факультета стали совсем просты: почти как слизеринцы, простое «не попадайся»; всё то, о чём не слышит начальство — оно просто не происходит, а сам декан не видит зла, не слышит зла, не думает о зле; Пословица-концепция трёх обезьян в китайском изречении… чего-то там. Никогда не была сильна в этих всех «смыслах», лишь запомнила крутую цитату и… Ну, думаю ясно. Все понимают её смысл, и любой может вставить её в разговор с заумным видом, будто такой: «Да-да, смотри какой я мудрый!» Конфеты — это как изречение это китайское. Декан нем, слеп и глух, пока всё это не доносится до начальства… а что бывает когда «доносит» в обход его ученик (ца) его собственного факультета… И думать страшно. Я такого случая сейчас не застала, но если припомнить мою прошлую жизнь, то… Нет. Тоже ничего не припомнить, да и кто вообще запоминает каких-то студентов-изгоев чужого факультета, когда у тебя самой проблемы?.. И довольно большие. Меня всегда поражали попаданцы, которые помнили что, где, когда и как происходило на чужом факультете, с чужим человеком, с которым ты даже не общаешься, даже не знаком лично!.. Просто, вы что там, вундеркинды скрытые? Просто как вы запоминаете это всё до самых маленьких мелочей? Ты такой, как сам себя описываешь «Совершенно обычный человек, самый заурядный, ничем не выделяющийся…», — разными словами, но суть одна, а после в сюжете такой трап, который всегда приводил меня в бешенство и зависть: «…И из книги/фильма/манги/аниме я вспомнила, что во-о-о-о-от этого персонажа, чьего имени за весь рассказ лишь раз назвал автор, делая персонажа «мимокрокодил», недолюбливает весь факультет (или что там по фольклору)» — и это даже оказался не второстепенный злодей!.. Поражаюсь этим попаданцам я. Я пароль от эмейла раз за разом забываю, а они… помнят второстепенную обстановку, детализируют персонажей, которые даже те самые «мимокрокодил» и на раз-два меняют пресвятой «канон», оставляя за собой ауру «Главного героя» с гаремом, и полностью побеждённым миром в владении. Я пыталась поменять канон, по «канонам попаданцев». Это ведь просто святая «обязанность» для подобных нас, не так ли?.. Ведь если попала — значит, это кому-то надо?.. Ага. Просто высотой с фигу я пошлю вашу «обязанность»! Попробовала я один раз, как видите — не очень удачно. Больше не желаю вновь влезать в это… простите — дерьмо с проклятыми интригами и клубком змей. Ладно Северус — это зло знакомое и близкое. Его я знаю, его историю я — нет, не понимаю, и до сих пор оскорблена тем, что он так просто сдал меня с ослом своему Лорду, — но осознаю. Зачастую, осознаю проблемы, но всё же… Но второстепенные персонажи!.. … Но Хогвартс, каким бы он не был, всё равно мне не нравился. Знаю-знаю, редкое мнение попаданца, который попал в мир «своей мечты», но что делать, если ты — мать главного героя, твой муж натуральный олень, один Тёмный Лорд в будущем вас убьёт, а сбежать не получается, потому что кто-то слишком плотно прописал тебя в своих интригах?.. .Всю свою прошлую-вторую жизнь я боролась за своё «светлое» будущее, пыталась с неведомым противником играть в кошки-мышки, — подозреваю, что я играла так, как нужно было кошке, — но всё равно лишь сильнее впутывалась в проклятые нити, идя по протоптанной дорожке. Я вздрогнула, когда в тихом коридоре, в котором никого, кроме меня не было, раздался тихий всплеск. Осторожно отойдя от края большой лужицы, — она была вдоль всего коридора, и текла лишь строго на одной её половине, как ручеёк, — я наблюдала за тем, как откуда-то впереди начали ко мне приплывать лепестки и бутоны болиголов. Как человек, который носит цветочное имя, — как и сестра, мама и бабушка, — родные считали, что я просто обязана по лепесткам узнавать любое растения-цветок. Мучалась я знатно… ох память моя дырявая, что выкидывает всё ненужное… Мурашки прошлись по незащищённой коже, оставляя за собой неприятное чувство чужого наблюдения. Точно такое же было и тогда, когда я пыталась соревноваться с… интриганом. Пускай будет Интриганом — это отныне имя неизвестного. Только очнувшись повторно, я пообещала себе, — как в тех глупых романах, где главная второстепенная героиня остаётся с главным злодеем, — что не пойду вновь по тому пути. И если я вновь выйду замуж за этого… Поттера! — То точно сбегу, как только произнесут пророчество. Стану Пожирательницей, спокойно пропущу Тёмного Лорда убивать мужа… что угодно, лишь бы выжить. Главное желание — жить желательно богато, ни в чём не нуждаться, и коротать дни за днями в своих исследованиях в компании дружелюбного кактуса и кустом мяты в солнечном горшке. Идеальная жизнь, доступная только для мимо проходящих второстепенных героинь. Идеально.

***

Я глупо уставилась на человека, стоящего в тени мрака. Глупо, я и так бы не увидела его лицо, но всё же… Пафос любишь, дружище?.. — И? — Тон выбирай, — зло сощурились сверкнувшие алым глаза, и я поёжилась, понимая что соулмейт мой не в духе. От него зависит — пусть и частично, но есть у меня догадки… — моя жизнь, и я не должна на него злиться, если хочу прожить капельку дольше… А это значит глубокий вдох и выдох, дорогуша. Отныне ты — Харлин Квиннзель, которой может предстоит встать на пути Харли Квинн. Осталось лишь встретить своего преступника, — тут можно смело покоситься на неблагородного человека в тёмном одеянии, наверняка тёмном, даже если тут всё само по себе тёмное, — стать сумасшедшей и готовая ради любви на всё, расстаться, спасти мир… так, парочку раз. А после бросить к чертям своего бойфренда, потому что он «тебя» не достоин. Я печально покосилась на предполагаемого Тома. Ночной кошмар, убийца, террорист и просто душка — семь в одном, так сказать. Семь кусков души, я имею ввиду. Почему я решила, что мой соулмейт — Том? Потому что жизнь слишком любит меня наёбывать, что бы так просто отпустить меня в мир соулмейтов, не поиздевавшись напоследок, «даруя» мне своего лучшего «адепта». Так что я действовала на опережение. Никакой лести, никакого почтения как к «соулмейту» и вообще — ты мне безразличен, да. Но делиться своими светлыми положительными эмоциями в твою тёмную душеньку я не перестану, ага. Может, ты меня пожалеешь перед убийством и примешь, что во-о-о-он та девочка-женщина, которую ты немного убил, делилась с тобой капелькой своей души как минимум… ну, на крайний срок шесть лет, а дальше — больше. Привязанности-чувства-благодарность. Хрен знаешь, что в твоей душе тронется от моих явно проявленных чувств. Да и вообще — это гений и манипулятор, который будучи на момент «безродной грязнокровки» сумел найти себе последователей, поставил рабскую метку не объявляя своего статуса, и я просто морально-психологически не справлюсь с ним в тех же манипуляциях. Открытые эмоция, сплошная импровизация, один хардкор. Сегодня ты выпьешь со мной чашку чая, завтра мы станем хорошими друзьями. Подружиться с тем, кто отдаёт разрушающие приказы, похищает и убивает людей, ведь все равно возможно?.. Мрачный взор устремился на меня сверху — вниз. Прямо как моя самооценка и планы на будущее. В худшем варианте — смерть. Года так через четыре-шесть в лучшем случае. Жизнь действительно несправедлива. — Да ладно-ладно тебе, не бухти! — Тараторю я, тыкая в пустоту, образуя на нём экран. Экран был как в кинотеатре большой, слегка подсвечивался только синеватым цветом, и был призрачным словно. Я улыбнулась. Это место было просто… ничем. Место наших встреч, и как более сильная душа, «Том» просто выдернул меня, заставляя упасть в обморок, чтобы утянуть меня за собой сюда. Я так сделать не могла, так как была во много раз слабей и беспомощней. Даже жаль. Хотелось бы сорвать этому поганцу одно из его «Тайных Собраний», заставляя упасть в обморок. То-то верные его последователи придут в ужас. Злобное хихиканье я и не планировала скрыть. -… Злодей промолчал. Слышал, мужчина? Имя тебе — жестокость! … И вот как с таким разговоры налаживать?.. Уже почти шесть лет я так одна и веду беседы. Это кажется несколько нечестным, нет?.. — Между прочим, — голос сплетницы из разряда «это и так очевидно!» начала я, — До меня дошли некоторые слухи, что Марьяна вышла замуж за Артура, — накрутил на палец волос, — и их брак благословил Дамблдор. На фамилии последнего чужие глаза зажигаются нездоровой ненавистью и злостью, едва удерживаемой яростью. Вроде бы и успокаивать я должна, но — молчу. Раззадориваю чудовище. Всё равно, рано или поздно, но — приходит конец. Лучше же ведь попробовать…? Мужчина-парень-тьма осторожно шагнул вперёд, приседая передо мной на корточки: вся поза будто кричала, что это совсем противоестественно этому человеку, что это неправильно, что совсем ему не идёт; но любопытство в глазах чужих было сильнее метафорических чувств удушья на собственной шее. Вы правда считаете его за человека?.. Мне вас жаль. Перед вами змея — психопат, не более. По головам для своих интересов пойдёт, — хотя каждый из нас в той или иной мере «пойдёт по головам», — сбрасывая с доски пешки. — Какая жалость, чистокровная и предатель крови: Николас, должно быть, просто в ужасе от этой напасти. Перевод с языка наверное-Тёмного-Лорда: «Мне интересно, рассказывай дальше и подробней, я ещё не в курсе.» Я улыбнулась. Ещё бы он что-то знал! Скандал будет только через неделю — максимум. «Молли» и Артур уже поженились, просто тайно, но будет известно для всей общественности, — первые слухи и домыслы, — лишь через неделю. Да, я немного играю на знании будущего, но кто этого не делает?.. Ах, да. Я пока что единственная попаданка. И слава Богу. Или не слава. Тут уж как подумать. — Они так очаровательно друг на друга смотрят: я каждый раз замираю, будто вижу не непорочную невесту, а женщину с дитём; но как повелел Государь у нас во дворце — и бал вновь был открыт, мы надели фату и пошли кружиться-танцевать, заливисто смеясь и предпочитая изображать слепых для глухих, и немых для слепых. Перевод: Марьяна была «слегка» не в себе, и, вероятно, беременна — абсолютно точно за Уизли, путая неведанным образом карты директору. Вероятно, она должна была забеременеть несколько позже, чем сейчас. Делал тот всё явно в спешке и мог оставить какие-то намёки на дальнейшие следы «игры» джунглей. Но все предпочтут оставаться в стороне, пока не будет точно выявлена благосклонность директора и отношение ко всему этому отца-Прюэтта. Обстановка напряжённая. — Государь — что лодка, а народ — как вода: может нести, может и утопить, — в том же духе сделал предупреждение соулмейт, отвернув голову. Я поджала губы, ничего нового для себя не вынося. Будто я и так не знаю, что директора нужно — жизненно необходимо! — избегать, и не в коем случае не привлекать его внимание. Не такая я уж и тупая, знаешь ли!.. …Мужчина на мои мысли лишь сжал щёки в одной руке, заставляя губы сложиться «трубочкой». Я что-то невнятно промычала, глядя насупленным взглядом. — Так и быть: имя моё верно, подобно тридцатому созвездию на небе по весу. И скользнул в свой мрак, насильно выталкивая меня из «мирка».