Шестьдесят шесть миллионов секунд

Двенадцать месяцев после неслучившегося Армагеддона

Повод — чудесная штука, что может оправдать абсолютно любые намерения, А уж придумать это самое оправдание —лучшая самозащита. Люди в этом преуспели. В воображении, в смысле. Даже создали дополнительный выходной, дабы на целый день больше пребывать в пучине мимолетной роскоши, музыки или, как это чаще всего бывает, бесконечных кинолент, что уже давным давно перевели на цифровой лад. Иногда людям помогают придумывать. Вот, пожалуйте, ситуация: Бывало ли так, что появляется в Вашем существовании, коим кличут жизнь, занятная персона, кажется, из ниоткуда? И все вертится около Вас, в конечном итоге предлагая пропустить стаканчик чего бы то ни было за обедом, в ходе которого обязательно, уж будьте уверены, расскажет вам безумно — хотя, вернее будет сказать, чертовски — удивительную историю о своей жизни. И начинает казаться Вам, что у персоны той невероятно интересное прошлое, и, судя по ходу мыслей персоны, блестящее будущее. После таких встреч в Вас будто влиты тысячи литров амбициозности, решительности и «вот приду домой, и ка-а-к…!» Но «ка-а-к!» Так и не происходит, ни на следующий день, ни через неделю, ни даже после удара самой уязвимой частью вашего тела о ту «ТРЕКЛЯТУЮ ТУМБУ! Сегодня точно тебя передвину». И в один из самый чудесных дней подходите Вы к зеркалу, и не понимаете, к каким чертям катится ваша жизнь: то ли воспитание было скверным, то ли профессия какая-то дурная, то ли сами ежедневно Вы губите себя? Поздравьте ту персону: цель достигнута. Они всегда среди нас — амбассадоры апатии, тщеславия и «у всех все как у людей, а у меня…» Никто не спорит, демоны весьма избирательны, но, как правило, выбор их равносилен рандомайзеру, ибо некоторые особенно поднатаскались среди людской натуры, да так, что даже с самой учтивой и праведной христианской девчушкой к двенадцати годам происходит то, чем Энтони Дж. Кроули гордился больше всего на свете — пубертат. Пришла эта идея в его весьма толковую голову довольно спонтанно, в веке так шестнадцатом. Безусловно, людской организм и до него чудесно справлялся с половым созреванием, но капелька дёгтя никогда не будет лишней. Особенно, если вы обидели демона. В том случае даже две капельки. Окрепшие физически, но не морально, родичи своих чад и так были озлоблены на жизнь, что только подогревало интерес Кроули к ним: гнев — истинное блаженство. Для демонов, естественно. Те, что побогаче, прибывали в ежедневной лени, в конечном итоге помирая либо от ожирения, либо ещё от какой заразы. Крестьяне, не нашедшие отдушину в религии, лишь бранились на свою треклятую жизнь, на хозяев, на семейных и на всё, что двигалось, в целом (отличное же двигали самостоятельно и... бранились.) Но что касается детей? О, Тут все гораздо интереснее. В частности потому, что Энтони Кроули их любил. Действительно любил, пока они не становились людьми — корыстными, скучными, попросту злыми. Не сказать, что ему эти эмоции в корне не нравились, он же демон, в конце-то концов. Однако хотелось иногда его натуре чего-то хоро… эдакого, экзотического, что ли. Хотелось до определённого момента, пока аспид не понял, что и они устраивают грабежи, поджидают сверстниц на улицах, затаскивая в кусты, или наступят ему на мозоль, даже не думая извиниться. Пока не увидел, что и дети бывают людьми. Ох… Когда демон не в настроении или, что ещё хуже, чертовски не в настроении, лучше к нему не подходить, поверьте на слово и не проверяйте. А если этот самый демон ещё и ненароком исполнит ваши столь сокровенные желания, пускай которые и таятся на коре подсознания… что же, пиши пропало. Тогда-то и случился в его ясной головушке пубертат: «Раз вы так скоро хотите стать теми людьми, пожалуйста, будьте!» Ходят слухи, что Энтони Дж. Кроули так и не простил маленьких людей, потому что вкушал сейчас именно ту вишенку, что и добавил на этот адовый торт. Вкус такой себе, честно говоря. Повара — на костёр. Чувствовались нотки дикого раздражения от малейшей неудачи и не вовремя вылезших на дорогу зевак, желания выкрутить максимальную громкость радио на строках «Sometimes wish I’ve never been born at all» , а после и вовсе решить, что пошло оно все к черту. Ну и кислинки небольшой. Хотя это, скорее, от бокала вина. Ладно, двух. Бутылок. По правде говоря, ещё и потому, что он не мог свидеться уже который час с ангелом. И не абы каким, а с одним конкретным ангелом. Совсем не новость для Кроули, что Азирафель не отвечает на звонки —подумаешь, бывало и хуже. Но вот то, что последнего не наблюдалось в практически постоянном месте своего пребывания — довольно напряженная вещь. Прибегнув к колоссальному труду и нечеловеческой выдержке, Энтони Дж. Кроули с честью и доблестью боролся с желанием войти в магазин после не принёсшего успеха стука в дверь целых три минуты — сразу видно, нечеловеческая выдержка: некоторых не хватает даже на секунду. Сами вспомните, сколько раз вы стучали уже после того, как взяться за ручку и потянуть створы на себя. А порой даже не снимали обувь, входя в дом. Однако и данное вторжение не принесло ему особой удовлетворенности, лишь подстрекнув прежнее желание сжечь это сено в виде Земного Шара к чертям и найти ангела, желательно танцующего вместе с ним на игле. Но заглядывать в чужие мечты неприлично! Кроули прошёл в глубину магазина, остановившись у левой колонны, что прямо под балконом второго этажа. Он любил этот запах. В магазине не было атмосферы библиотеки или, упаси Да Винчи, магазина. Здесь была атмосфера дома, хотя сам Энтони до конца и не понимал, что для него является домом. Эдем ли? Рай? Ад? Собственная квартира? Пожалуй, да. Но все остальное было не тем. Только в этом месте, желательно с бутылочкой Château Margaux 1787 года и компанией Азирафеля, он чувствовал себя… дома. Демон пробежался рукой по книжным стеллажам, вспомнив, как год назад полыхала бумага. Не слишком приятные воспоминания, кто спорит? Но ПТСР — не игры: случилось — забыли. Не сработает. Моральные травмы порой колются больше, чем самый болючий порез о бумагу. И не только моральные, между прочим, — каждый ли хочет получить ушат воды в момент, когда кажется, что существование всего мира для тебя кончено? И это мы ещё не говорим об Апокалипсисах. Черт. Чертчертчертчерт… — Азирафель… где же тебя черти носят, — все же мысленно надеясь, что они не имеют никакого отношения к ангельскому месторасположению. — В конце концов, мало ли мест, куда он мог деться? Это абсолютно точно не обязательно Рай. Или геенна огненная. Или ещё какая дрянь. Он достал Шато Лафит из корзины, поставив на стол около кресла. Вино для кроули было, словно фолиант для Ангела, а это вино — особенно. Быть может, сказалось то, что покупка пришлась на 1865, незадолго после ссоры в парке. Но, откровенно говоря, ещё демону всегда льстило, что в мире его окрестили «богатым коллекционером из Европы»** Так что правду нам не узнать. Очертив контуры этой своеобразной таблички «НЕ ТРОГАТЬ» на столе посреди комнаты, со вздохом Кроули направился к выходу. Заперев дверь — благослови кто бы то ни был щелчки пальцев — Кроули скрылся под крышей «Бентли».

***

Если заглянуть поглубже, примерно в место солнечного сплетения, где по версии Католического предводителя Ипаца, жившего в 1837 году*, у людей обычно находится душа, можно было увидеть тревогу. Даже очень большую тревогу. Годовщина, возможный поход в ресторан или же привычные посиделки в книжном были лишь предложенными обстоятельствами, затуманиванием разума самого Кроули, его отличительной особенностью — самообманом, так сказать. Он понимал, что нагнетать не было смысла, в конце концов, Ангел имеет свои собственные дела, пространство, время — он также сделал тот незамысловатый круговой жест кистью — но как же Энтони надеялся, что после всего… того дела перестанут быть своими собственными и станут их общими. Он бы не нарушил моральное личное пространство Ангела из-за банального уважения, чего искренне отродясь ни к кому не испытывал. Однако эгоизм, вперемешку с абсолютно непонятной нынешней динамикой между ними, откровенно говоря подбешивал. Динамика, к слову, не слишком-то и изменилась, чего нельзя сказать о желаниях Кроули. Принятие желаемого за действительное даже злее, чем полная реализация мечт. Безусловно, на протяжении шести тысяч лет невозможно каждый день быть рядом враг с врагом, но демон то и дело получал какие-нибудь весточки вроде исцеления или сохранения жизни от нижнего начальства, которое, кстати, велело всячески мешать этому. Ныне же само начальство опасалось как-либо мешать Кроули и Азирафелю. Тем не менее, химия между ними определенно какая-то была. Но… Как и в химии, Кроули был расположен левее водорода (которым, безусловно, в метафорическом плане, был Азирфаэль), потому переходить на более близкий контакт было довольно сложно.* Тем временем вся А40, вплоть до Севиль Роу, слушала прерывистую «I Want To Break Free». И легкую брань. Прерывистую, потому что после «God knows, I want to» нарочито играла «… to love», наотрез отказываясь воспроизводить «…break free»* В этот момент Кроули твёрдо решил, что «Бентли» тоже нуждается в разъяснительных беседах. ———————— 1. «… желания выкрутить максимальную громкость на строках «Sometimes wish I’ve never been born at all» — строка из «Bohemian Rhapsody» от Queen. (пер. авт.: иногда мне хочется, чтобы я и вовсе не родился.) 2. «… где по версии Католического предводителя Ипаца, жившего в 1837 году, у людей обычно находится душа…» — образ католического предводителя был воображен по примеру образа американского врача Дункана Макдугалл, который так же, как и вышеупомянутый герой, проводил эксперименты и выдвигал теории о существовании душ. 3. «Но как и в химии, Кроули был расположен левее водорода (которым, безусловно, в метафоричном плане, был Азирфаэль), потому переходить на более близкий контакт было довольно сложно» — здесь имеется в виду электрохимический ряд активности металлов. Те металлы, что стоят левее водорода, вытесняют его при взаимодействии с водными растворами кислот-неокислителей. Они более сильные восстановители, чем те, что правее, потому и вытесняют правые из растворов солей. Отсюда и метафора. 4. «…Он достал Шато Лафит из корзины, поставив на стол около кресла. Откровенно говоря, ему всегда льстило, что в мире его окрестили «богатым коллекционером из Европы…» — одна бутылка оценена в двадцать семь тысяч долларов, вся партия, принадлежавшая бизнесмену из Флориды, составила сто одиннадцать тысяч шестьсот двадцать пять долларов. Торги на аукционе прошли в телефонном режиме, поэтому о новом владельце известно только то, что это «богатый европейский коллекционер.» По всей видимости, с чудесной шевелюрой. 4. «… после «God knows, I want to» нарочито играла «… to love», наотрез отказываясь воспроизводить «…break free» — «Бентли» создала некий мэшап из «I Want to Break Free» и «Somebody to love», получив на выходе вместо «I want to break free» (мне хочется освободиться) «I want to love» (мне хочется любить)