Колдуну-выскочке

Плесень.   Сидя за столом в пыльном подобии столовой, он прикасается губами к железному стакану, в котором нехаракткрно испускает воздух местный алкоголь. Кончик языка, едва только коснувшись жидкости, улавливает в сладком настое ягод травяную горечь, которую не объяснишь случайно перемолотым листком. Сквозь зубы сцеживая в тот же стакан слюну, с которой этот экстракт уже успел смешаться, он следит за хозяином этого ядовитого пиршества. Стоит тому отвернуться, и содержимое стакана выливается в глиняный горшок, из которого произрастало уже подсыхающее подобие лесной лозы. Корни её уже местами пробили трещины в посуде, и начали расползаться вокруг.   Вкус вполне себе походил на полынь, но едва ли все было так просто. Возможно, попытка создать что-то без вкуса, но промах при смешивании? Это было бы очень похоже на правду. Некоторые никак не свыкнуться с тем, что могут ошибаться. Возможно, если бы не упертость, в этот раз никто бы ничего и не понял. Через минуты прикорневые листья растения начали приобретать гнилостный оттенок коричневого и неспешно сворачиваться. Словно пресытившись жидкостью, хотя ещё недавно стоя в практически окаменевшей земле, растение выпускал влагу через чернеющие листья. Они набухали. Слоились. Истекали водой, цвета настоявшегося гноя. Желтящая жидкость медленно стыла, оседая плесенью на листе. Её тяжесть сначала сгибала его, а после и вовсе ломала.   Черенок отходил от стебля словно заранее подрезанный. Внутри он тоже окрашивается в черный, как и место его прикрепления. Ужасно, когда такое вещи, как этот настой попадают в руки к неправильным людям. Но едва ли это кого-то беспокоит всерьёз. Сделал бы он так же? Безусловно. Для этого лишь надо отыскать шкатулку.   Растение окончательно повесило свои листья, делаясь похожим лишь на восковую копию того, что можно было увидеть несколько минут назад. Объем? Или сила? Отпинывая от себя горшок, чтобы ни одна капля с покрывшихся налётом листов не нарушила его покоя, он попытался вдохнуть запах, что наполял дом до этого инцидента. И его уже вытесняет плесень. С ужасающей скоростью она пожрала собой добрую часть стебля, и кажется не собиралась останавливаться пока на не займёт собой абсолютно все. Листья, что ещё не успели закрыться в слоях воска, источали натуральный аромат гноя. Лоза словно переносила какое-то ужасное заражение, однако вместо того, чтобы передать его дальше, только концентрировала его внутри себя. И все же интересно, что бы случилось с ним? Стал бы он такой же восковой статуей, что в веках запечатлит минуты ужаса и агонии?   За пределами дома неизменно стоял запах кислоты. Даже не потому, что она была разлита вокруг. Непрерываемое гниение чего-то живого, с выделением кислого аромата, от которого ужасно свербило в носу, а внутренности сворачивались в ком, что навязчиво желал свободы от остального тела.   Кажется, чуть изменившая свой вид лоза перестала быть интересна своему владельцу. Зато она отлично выглядела в бассейнах, полных едкой жидкости. Верхушка её быстро скрылась в зеленоватом растворе, оставив после себя лишь усилившийся аромат разложения.   Теперь внутри должно было стать как раньше. Пусть и не уютно, но хотя бы приемлемо. Жаль только, что самая главная плесень из этого дома никак не выведется. А за такое гостеприимство можно было и приложить к этому руку.   Этот дом его не ждал сегодня. Закат уже прошел, оставляя эти места практически в полной темноте. Свет давал лишь небольшой фонарь, что заместо пугала стоял у дверей. Совсем скоро и его потушит ночной ветер. Он неспешно двинулся прочь. Даже сейчас он ощущал, что идет не один. За ним внимательно смотрела как минимум одна пара глаз. Этот взгляд так и не заставил его ускориться. Он шел так медленно, как только мог себе позволить. Пока наконец не ощутил это — он вырвался из наблюдения. Какая цепь событий внутри сознания смогла заставить его прекратить смотреть? Обернуться. Он увидел как смазанная тень возвращается на свой пост, но уже не с пустыми руками. Стоило бы заглянуть. Книга.   Совсем небольшая рабочая библиотека не заняла и полноценной комнаты, но даже на этих полках с большим трудом можно было что-то отыскать. Особенно, если не знать, что именно ты ищешь. За окном уже давно сгустилась ночь, и по правилам элементарного этикета стоило бы уже уходить. В прочем, дело точно не в приличии. Он уже давно заметил это. В его присутствии колдун даже моргает в несколько раз реже, чего уж говорить про то, чтобы лечь спать. Сложно за пару дней забыть момент, когда тебя пытались отравить. Да и что ты сам пытался — тоже. Взаимное опасливое недоверие неслышимо перемещалось по комнатам, следуя за каждым из них, являя себя только в одном. Они ощущали, как за каждым движением следят. Колдун знал, к чему он который день его трётся вокруг. Но переложить объект поиска в другое место так и не решился. Все таки дыра среди множества книг на полке была бы слишком заметна, а восполнить её пока что было нечем.   Для разгадки стоило немного подумать. Такие вещи не бывают маленькими. Как может выглядеть что-то большое, что легко возможно достать? Или где оно должно стоять?   Несколько раз он проходил мимо полок, неслышно стуча пальцами по самым крупным книгам, где бы те не стояли. Переплаты под нажатием прогибались, издавая неприятный скрипящий звук. Половина из них выглядела так, будто развалится, если попытаться взять их в руку. Что свиток, что книга — ужасный выбор хранения знаний. Особенно если их не закрыть каким-либо заклинанием. Хотя, разве есть хоть одна книга, которой заклинание помогло спастись от старости или огня? Вряд ли.   Раз за разом переплёты продолжали ему отвечать своей скрипучей песней. На каждом образовалась вмятина от пальца, а вместе с ней — небольшое пятно чистоты. Хозяин их был обыкновенным коллекционером. Если уж эти книги и были открыты, то когда-то очень давно. В последний раз к ним прикасались в то же время.   Пыль книг осталась на пальцах. Хорошая подсказка. Взгляд устремился на поиски чего-то чистого в этой обители пыли. И кажется, он нашел. Её корешок был чист, и при нажатии не пел. Под кожаной обшивкой чётко ощущалась твёрдая пластина.   Книга была поднята на руки. Неухоженной она выглядела лишь со стороны корня — платина, что была замаскирована под страницы, была ещё более чиста. Но увы, вместо старинных писаний, внутри оказались лишь небольшие ящики. Полости внутри делали её намного легче, чем она была бы, будь она наполнена листами.   Поставив её перед собой, словно какой-то макет, один за одним он начал открывать мелкие ящики. Чужой взгляд все также следил за ним. Теперь даже серьёзнее. Но он не рискнёт ничего сделать. Их Альянс ещё существует, и все, что происходило здесь — не более, чем напоминания об обязательствах. И попытки установить главенство. Односторонние. Он не нуждался в лишних действиях, чтобы закрепить за собой право назвать себя сильнейшим. Если бы он хоть раз попытался, всего этого уже бы не было. В этом состоять существенный плюс просчетов всех вариантов, а не слепая вера в собственную гениальность. Возможно поэтому некоторые остаются свободными, пока других таскают от одной темницы к другой.   Восемь миниатюрных ящиков, что практически копировали ящики одного из шкафов, что стояли в комнате. В самых мелких лежали флаконы с мутной жидкостью, очевидно, рассчитанные на одну дозу. В других — крошки каких-то кристаллов с толстым слоем его же крошки на дне. Ещё в нескольких — просто пучки не обработанной травы, которая ещё ждала своего часа, чтобы превратиться в какой-нибудь экстракт. Но, самое главное — один из самых мелких секторов скрывал в себе наглухо закрытый толстой пробкой сосуд, внутри которого плескалось нечто, визуально напоминающее жидкий металл. Текстура жидкости была более водянистой, однако общий её вид от этого совершенно не изменился.   Он впервые взглянул через дверной проём в другую комнату. Его взор тут же встретился с чужим. Видимо, колдуна до последнего тешила вера в то, что примитивно спрятанная шкатулка сможет сохранить в тайне его специфичное богатство. Увы, это было лишь очередной ошибкой. Самой банальной из возможных.   Книга захлопнулась и вернулась на свое прежнее место. Может завтра он её уже не найдёт на том же месте, а может она и вовсе исчезнет с этих полок. Главное, что теперь к этому "тревожному чемоданчику" вернутся не скоро. Отравление — самый банальный метод устранения. Простой. Не благородный. Гадкий. Не стоило бы к нему прибегать всерьёз. Прощать такое он все же не станет, просто найдёт другой метод за это отплатить.   Сегодня он покидает этот дом вновь, чтобы вернуться к рассвету. С ним новая мысль. Но пока что не про месть. За то короткое время, что он пробыл здесь, ему удалось узнать достаточно много. Достаточно, чтобы было о чем задуматься. И первая его мысль была такой... Боги.   Каково это — быть проклятым? Получить проклятие практически по своей воле, а не принять его ударом злой судьбы. Чем можно было так испортить этот мир, что Старшие Боги решили отыскать время на тебя одного?   Для обычного жителя Внешнего Мира внимание Богов должно было бы стать событием, что можно приравнять к празднику. А для обычного человека увидеть нечто подобное было бы вообще чем-то невероятным. Но все же вопрос оставался открытым — что нужно было сделать? У каждого, кого он уже успел встретить, было немало всем известных грехов, что портили жизнь не одному и не двум людям, а целым провинциям и государствам. Мирами. И почему-то никто из них так и не получил достойного наказания за это. И от того вопрос стоял все более остро.   Может быть это и не проклятье вовсе?   Он очутился на портовом берегу Кровавого моря. По ночам здесь лишь сновали крысы и трусливые бедняки, которые, кажется, вот-вот начнут вырывать из крысиных лап редкие крошки упавших товаров. Кого-то из них дикая честь загрызет этой ночью. Глупая, жалкая и пахучая смерть. Её, как и многие другие, вряд ли кто-то заметит, но дух её ещё долго будет витать в этих местах. Разве что какой-то отчаявшийся отброс тараканского племени признает в себе родство с падальщиками.   В окрашенной воде он разглядел свое отражение, цвета которого смешались с донной грязью. Счел бы он проклятьем, если бы его обрекли вечно ходить между мирами? Он был этим занят добрую часть своей жизни, так почему признание этого занятия, пришедшее свыше, должно было стать проблемой? Тем более, если он правильно понимал, ответственность за сроки жизни теперь ложилась на него. Теперь не только в том, чтобы не попасться никому под руку, а в том, чтобы перемещаться все чаще просто ради жизни. Порталы — не самое плохое, что есть в мире колдовства. При аккуратном обращении они не наносят вреда. С поглощением душ это едва ли можно сравнить.   Может это был лишь вопрос высокой морали? Путешествия не тратят никаких ресурсов этой вселенной, только его собственные. С другой стороны, так ли важны пары десятков душ для того же баланса? Сколько вообще в одиночку может уничтожить среднего уровня колдун? Едва ли много. А если не много, насколько это уничтожение было важно? Как вообще могло выйти так, что заигравшийся с собственным самолюбием человек оказался способен на нечто подобное? Где тогда божественное предназначение хранить гармонию?   От каждого его шага по песчаному берегу в воздух поднимались небольших облака пыли, что следуя ветру, улетали куда-то назад. Вода медленно прибывала к берегу, от чего приходилось с каждый разом делать все больший отступ, чтобы через пару шагов не начать ходить по волнам.   С какой стороны он не смотрел на эту историю, никакой справедливости, или хотя бы строгости, найти он не мог. Сколько раз боги напрямую вмешивались в дела миров, и ни разу это не мешало им кого-то убить. Смотрели ли они на то, какова роль этого человека? Вопрос без ответа. Что могло им помешать в этом случае? Они искренне верили в то, что этим проклятьем они смогут что-то исправить и вернуть разрушенный баланс?   Он уже ощутил влияние этого проклятья. Единственное. Оно привнесло лишь в тысячи раз усилившийся страх смерти. Старость была намного ближе, чем для остальных людей, но стоило ли вообще рассчитывать, что не захотев умереть однажды, он возжелает смерти потом? Он просто продолжит собирать своё. Хотя уже с тысячу лет как мог покинуть этот мир.   Жизнь замкнулась в цикл бесконечного поиска. Её продолжительность стала превыше качества. Он так и не решил, осознан ли этот аскетизм, или вынужден, но своими глазами видел, что это тело поглощает только необходимый для выживания минимум. Пока не найдётся постоянного источника, что сможет сохранять его жизнь, он так и будет проживать её без иного смысла.   Но справедливость и целесообразность — это не его дело. Со всеми негативными последствиями предстоит столкнуться другим. Он же в любой момент сможет покинуть этот мир, оставив его на поедание раздутому самомнению. Сама вселенная будто бы заигрывала с ним, позволяя ему разрастить до размеров, что вот-вот превзойдут этот мир. Жаль, что это сухая субъективность раненого разума. Ночь сегодня была холодной, нужно было найти подходящий ночлег, чтобы не становиться свидетелем очередного несчастного случая в этом порту. В округе рынка было несколько небольших таверн, в которых можно было получить не самый изысканный, но хотя бы не протравленный какой-то дрянью напиток.