Колдуну-выскочке

Жара.   Холодная ночь привела его, вопреки ожиданиям, не в хмельные дома. Небольшое, но пышущее жаром каменное здание. Это была относительная редкость для этих мест. Но зашёл он туда только из-за ощущения теплоты рядом с одной из этих стен. Увы, но избыток силы не избавляет от холода, что приносит ветер с моря. Ранее подобного в этих краях он тоже не видел.   Внутри оказалось ещё жарче, чем было рядом с дверьми этого заведения. Внутри было мрачно, душно, но по ощущениям поразительно чисто. Людей там тоже не было, кроме одного старого работника. Он же и объяснил назначение этого места. Цена удовольствия была изрядная, но запаса монет, что были найдены в покрасневшем песке у одной из брошенных лавок, с избытком хватило на одно посещение. Он чувствовал, что оставаться здесь ему было не долго. За сохранность средств он не беспокоился. До этого дня кормили его достойно. Даром.   Внутренняя комната выглядела намного больше, чем можно было бы подумать, глядя на здание снаружи. Неглубокая вырезанная полость в ручную наполнялась стариком водой, что нагревалась в массивных ведрах на внушительных размерах печи. Воды набралось не так много, но на большем он настаивать не стал. Старик вернулся на свой пост, оставляя своего редкого посетителя в одиночестве.   Он сбросил свои одежды и шагнул в воду. Её хватало, чтобы полноценно зайти по колено. Он сел. Вода едва покрыла его плечи. От неё шли клубы пара. После холода улиц, горячая вода ещё несколько секунд казалась холодной. Это быстро проходило. Кожу начинало жечь.   Он не удивился, почему это место так редко посещали. Не каждому местному жителю так повезет с заработком, чтобы уплатить несколько литров нагретой чистой воды. Разве что ограбить рыночную лавку.   Он набрал в ладони воды и опустил туда своё лицо. Он вспомнил о своих недавних размышлениях. Они встречались с колдунов и раньше. И выглядел он абсолютно так же. Чисто. В своем доме он был единственной не пыльной вещью. Да и запах от него стоял не такой тошный, как от большинство людей, что он здесь встретил.   Выходит, жизнь его не столь бедна. Ему просто не важны мелкие условия. Выходило очень странно. Уровень самомнение контрастировал с чувством прекрасного. Выходило сильнейшее противоречие.   Вода остывала. Пришло время уходить. На улице стало ещё холоднее, чем было до этого. Теперь его точно ждут лишь ночные пивные. С теплотой и чистотой этого дома они не сравнятся. Но выбора уже нет. Жабы.   К вопросу о старости. Насколько она на самом деле глубокая? Ряд вещей заставлял раз за разом возвращаться к этому вопросу, пусть даже смысла в нем практически не было. Если отпустить поражение в битве, после которой начал свое существование Смертельный Альянс, для старика это уже было сверх нормы. На ходячий песок он не тянул. Но и до лихого бойца сил не доставало. Может она была лишь мнимая? Тогда для чего она нужна? Размышление об этом обещало быть долгим, если бы не его умение оказаться в нужное время в нужном месте.   Парой часов после рассвета он вновь завершил свой ночной путь в точке, где он и начинался. Солнце уже осветило обилие кислотных болот вокруг дома, и они перестали нести добрую часть опасности. Сегодня он успел повидать множество интересных мест среди местных лесов. Даже познакомился с их редкими излишне зубастыми обитателями, которые необъяснимо принимали его за своего. То ли темнота так действовала на них, то ли какой-то иной примитивный фактор изменяющий сознание. Он желал сегодня обойтись без крови, и это удалось. Правда, сегодня никто не пострадал лишь от его руки. Сам он не смог избавить себя от того, чтобы стать свидетелем ряда мелких злодеяний его сородичей, коими себя признали дикари.   Сегодня его внутренний голос призвал его не заходить сразу. Он остановился уже у самой двери, пытаясь понять, к чему бы с ним вдруг вновь заговорило его сознание. Он хотел было обойти дом, но тот же голос остановил его у одного из окон. Запотевшее и покрывшейся росой после ночи, и без того грязное стекло не давало ничего рассмотреть. Он плотно прижал ладонь к стеклу и смахнул с него меньшую часть всего, что на нем накопилось. Это хватило, чтобы заглянуть.   Тело, мучимое необъяснимой агонией, бросалось от одного ящика к другому. Пальцы его не могли ухватить ни одной ручки. Он бессмысленно метался, ударяя ладонями по дверцам шкафов. С каждый ударом корпус сгибался все ниже к земле, пока тело полностью не свалилось на колени. Звуки отчаянных ударов рук о дерево, кажется, уже стали слышны через окно. Или их просто нарисовало сознание. Пальцы наконец зацепили за край одного из ящиков. Он с грохотом, в этот раз точно настоящим, вывалился на пол, окончательно сорванный с петель. Трясущиеся руки достали из него неизвестный ранее флакон, который был незамедлительно вылит прямо в рот.   Болезненные извивания не прекращались еще несколько минут. Завершились они внезапно. На пару секунд он поверил в смерть. Но всего на пару. Тело, что недавно казалось абсолютно безжизненным, начало подниматься с пола, словно из могилы. Это заставило его наконец отпрянуть от окна. Вряд ли сейчас ему будет дело до гостей.   Он отошёл от дома уже достаточно далеко, все размышляя об одном. Насколько было бы нелепо умереть сейчас? Для этого, оказалось, не нужно было прикладывать усилий. Это полностью опровергло его теорию о бессмысленности старости. Ни с чем иным подобный недуг он свзять не мог.   Дорога вывела его к заболоченному отвествелию одной из местных рек. Обычно подобных мест люди остерегались. Неудивительно. Мало кто любит болота. Сейчас был прекрасный тёплый сезон, когда вода начала свое цветение. Ветви деревьев прикрывали берега этого мелкого болота, становясь причиной одного редкого явления. Его встретило разнобойное пение множества земноводных, что, если присмотреться, занимали своими колониями добрую часть береговых вод. Он остановился в паре шагов от воды. Зрение его улавливало пару десятков вздымающихся брюшек, за которым следовал ленивый прыжок в воду. Справа от него на выступающем над водой пне вальяжно сидела заметно выделяющаяся своими размерами живность. Её внимательные, но совершенно глупые глаза косо смотрели то ли в воду, то ли на землю. Её огромное блестящее тело практически не двигалось, и не издавало никаких звуков. Зрачки её изредка бессмысленно крутились, будто вокруг было что-то подвижное. По размерам жаба была действительно впечатляющей. Он сначала подумал, не преподнести бы такую увесистую находку в качестве подарка?   Не откажись он от этой идеи, он бы неосознанно сыграл самую свою злую шутку из всех возможных. Светское.   Последние события заметно расшевелили колдуна, от чего в этот же день, когда аудиенция с жабой была завершена, началась подготовка к новой встрече. Куда более ответственной. Хотя, вряд ли жаба чем-то уступала. От настроения этого вечера зависела добрая часть часть успеха операции всего Альянса. Если быть честными, в её успехе наверняка был уверен всего один человек.   Стоило сказать спасибо за то, что не началось обучение церемониальным поклонам и приветсвиям. Может и стоило бы. Объяснения этому точного не было: либо очередной акт невиданной веры в успех собственных идей, либо возложение всех любезностей лишь на одни плечи. Совсем маловероятное — убеждённость в чужих навыках элементарного царского этикета.   Кажется, двери дворца открывались сами собой. Удивительно. Он знал, что в лучшие времена его не меньше трёх раз публично протащили по всем уровням местных наказаний, от темницы, до, чудом, казни. Это смущало больше всего. И дело даже не в том, что этот человек все ещё находился перед ним. Магию воскрешения он видел много раз, и знал её постулаты как свои пять пальцев. Проблема была совершенно в другом.   С глупостью ему приходилось встречаться много раз. Но столь глубокая была ему ещё неведома. Может, она и преподносилась мудростью, но грязная суть от этого ничуть не менялась. Предатели всегда остаются предателями, хоть с десяток раз ты окуни их в кипяток. И приходить к их услугам раз за разом, ожидая, что после выполнения части работы, она не будет развёрнута против вас самих — высшей степени умственное уродство, которое не компенсирует грубая сила. Но что он видел? Один из немногих, кто смог бы помешать планам Альянса, вновь приглашал к себе. Хотя, ему ли об этом рассуждать?   Тронный зал здесь был действительно впечатляющим. Сразу становилось понятно, какое огромное эго правителя он в себе должен умещать. Хотя, было и в нем нечто скудное. Бедное. Как, в принципе, и во всем Внешнем Мире. Было предельно ясно, на что идет добрая часть рабочих сил этого государства. Остальная, очевидно, была направлена на войну. Иначе не объяснить, к чему существовало столь огромное, но столь же заброшенное помещение. С улиц города в уже порядком налетело песка, который быстро покрыл собой добрую часть всех выступов, образовав прекрасный симбиоз с уже имеющейся пылью.   Но пришли они сюда не для решения вопроса интерьера. Начался долгий и весьма утомительный разговор об обязанностях и разделе ролей в этом сложном деле. У обоих в речи было едва заметное резонёрство, что совершенно ее удивительно. Никто ведь не собирался выполнять ни одно из названных обязательств. Как ему казалось, даже император. Однако, тянуть уже было нельзя. В завершение разговора последовал очередной церемониальный поклон. Воспринимая подобное как должное, император даже не смотрел на это. Секундный взгляд. Время пришло.